Читать книгу Том II. Крестовые походы: Борьба за Иерусалим. С крестом и мечом (Владислав Дмитриевич Надточий) онлайн бесплатно на Bookz (2-ая страница книги)
Том II. Крестовые походы: Борьба за Иерусалим. С крестом и мечом
Том II. Крестовые походы: Борьба за Иерусалим. С крестом и мечом
Оценить:

3

Полная версия:

Том II. Крестовые походы: Борьба за Иерусалим. С крестом и мечом

Египетским военачальникам было важно использовать победу прежде, чем к королю подойдут подкрепления. Балдуину же требовалось не допустить разрыва сообщений между побережьем и внутренними крепостями: без них даже уцелевший гарнизон мог оказаться в изоляции.

Сообщения хронистов о численности армий требуют осторожности. Средневековый автор нередко стремился подчеркнуть мужество своих воинов, противопоставляя их небольшое число огромному войску неприятеля. Это не означает, что все приведённые им цифры вымышлены, однако сравнивать их без учёта жанра и обстоятельств нельзя. Надёжнее обращать внимание на последовательность походов, состав союзов, направления движения и последствия сражений — те подробности, которые можно сопоставлять с другими свидетельствами.

Бои при Рамле обнаружили пределы личного участия короля в обороне страны. Он мог возглавить конницу в решающий момент, но не мог одновременно защищать Яффу, галилейскую границу и окрестности Аскалона. Нужны были командиры, способные собрать ополчение и удержать крепости без постоянного присутствия государя. Поэтому возрастала роль местных сеньоров и воинов, служивших в Палестине постоянно. Их заботы отличались от ожиданий прибывавших паломников: первым предстояло сохранить людей и коней для будущих походов, вторые рассчитывали отличиться за несколько недель. Выбор тактики зависел от состава войска и срока, на который его участники могли остаться под знамёнами.

Пока Балдуин воевал на юге, на севере решалась судьба Антиохии. Летом 1100 года Боэмунд попал в плен к Данишменду. Правителем княжества стал его племянник Танкред, покинувший ради этого свои владения в Галилее. Он правил Антиохией как регент, и правил энергично. Он вернул киликийские города, занятые византийцами, и после долгой осады в 1103 году взял у них Латакию, главный порт Северной Сирии, а затем начал теснить алеппского эмира Ридвана.

В 1103 году Боэмунда выкупили. Деньги собрал Балдуин из Бурка, правитель Эдессы, и армянский князь Гог Василий. Танкред, судя по всему, не слишком спешил освобождать дядю. Вместе с Боэмундом франки Севера решили нанести удар по мусульманской Месопотамии. Весной 1104 года войска Антиохии и Эдессы двинулись к Харрану, древнему городу к югу от Эдессы.

Битва при Харране 7 мая 1104 года стала первым крупным поражением крестоносцев в открытом поле. Против них выступили Сокман ибн Артук, тот самый, что когда-то владел Иерусалимом, и мосульский атабек Джекермыш. Тюрки притворным бегством заманили войско Эдессы в ловушку и разбили его. Балдуин из Бурка и его родственник Жослен де Куртене попали в плен. Боэмунд и Танкред, стоявшие поодаль, бежали. Ибн аль-Асир пишет об этой победе с ликованием: впервые за много лет мусульмане увидели франков бегущими.

Последствия оказались тяжёлыми: Византия вновь заняла Киликию и Латакию, а Ридван вернул часть утраченных земель. Боэмунд решил искать подкрепления на Западе и осенью 1104 года отплыл из Антиохии. Его поездка, брак с французской принцессой и война с Византией описаны в первом томе. В Антиохию он уже не вернулся.

Поездка Боэмунда показала, что идею крестового похода можно обратить и против христианского государства. Весной 1106 года он объезжал Францию вместе с папским легатом Бруно, епископом Сеньи. Его встречали толпы, знатные семьи просили его быть крёстным отцом их детей, а он раздавал реликвии, привезённые с Востока. На большом собрании в Пуатье, по рассказу хрониста Ордерика Виталия, Боэмунд с кафедры призывал рыцарей идти с ним, обещая земли и богатства, и обвинял императора Алексея в предательстве крестоносцев. Легат Бруно, со своей стороны, проповедовал поход в Иерусалим. Что именно обещал папа Пасхалий II, остаётся спорным. Одни историки считают, что папа сознательно благословил войну против Византии, другие, как Кристофер Тайерман, полагают, что Боэмунд ловко соединил в своей проповеди паломничество и личную войну, а папа не стал возражать.

Осенью 1107 года войско Боэмунда переправилось через Адриатику и осадило Диррахий, тот самый город, под которым он воевал с греками ещё в юности вместе с отцом. Но Алексей подготовился лучше, чем в 1081 году. Венецианский и византийский флоты отрезали осаждающих от Италии, в лагере начались голод и болезни, а император не принимал сражения, медленно стягивая кольцо. В сентябре 1108 года Боэмунду пришлось явиться в лагерь императора на реке Девол и подписать договор, текст которого почти целиком приводит Анна Комнина. Боэмунд признавал себя вассалом императора и его сына, обязывался служить им против всех врагов и держать Антиохию как пожалование империи. Патриархом Антиохии должен был стать грек. Договор был унижением, но он так и остался на бумаге: Танкред, правивший в Антиохии, не собирался его исполнять. Сам Боэмунд вернулся в Апулию и больше не поднимался. Его неудачный поход стал первым примером того, что историки позже назовут «политическим» крестовым походом, и о таких походах ещё не раз пойдёт речь в следующих томах.

Танкред снова стал регентом, теперь уже окончательно. Он оказался одним из самых способных правителей латинского Востока. В 1105 году у Артаха он разбил Ридвана Алеппского, вернул Латакию и Киликию и сделал Антиохию самым сильным из франкских государств. Отказался он только от одного: подчиниться Византии. Деволский договор 1108 года, по которому Боэмунд признал себя вассалом императора, Танкред не признал и не исполнил. Он умер в декабре 1112 года, не дожив до сорока лет, от болезни, возможно, тифа. Регентом стал его родственник Рожер Салернский. Томас Асбридж, о книге которого шла речь в томе I, показывает, что именно в эти годы княжество из военного лагеря превратилось в государство, со своими сеньориями, церковью и связями с соседями.

История Антиохии обнаруживает ещё одну слабость латинского Востока: соседние христианские владения далеко не всегда действовали сообща. Правители Эдессы, Антиохии и Иерусалима имели собственные интересы, а споры о крепостях, вассальных обязательствах и добыче нередко оказывались важнее общей опасности. Отношения с Византией добавляли новый уровень противоречий. Для императора приморские города и области Киликии были частью прежних владений, тогда как западные князья видели в них награду за поход и основание собственной власти.

Дипломатия дополняла военные действия. Возвращение крепости по договору, династический брак, признание сюзеренитета или обмен пленными порой меняли соотношение сил не меньше полевой победы. Союзы не были постоянными: правители исходили из ближайших угроз и доступных средств. Поэтому франки и византийцы могли то выступать сообща, то соперничать, а прежние противники — становиться посредниками в переговорах.

Антиохийский вопрос нельзя свести к спору двух честолюбивых правителей. Для византийского двора город был частью утраченного имперского наследия и важнейшим опорным пунктом на подступах к Сирии. Для норманнской знати он стал наградой за опасный поход и основанием самостоятельного княжества. Оба представления опирались на собственные договоры, присяги и память о недавних событиях. Поэтому каждая смена правителя вновь открывала старый спор: кому принадлежит право назначать гарнизоны, получать доходы и определять внешнюю политику Антиохии? Между тем горожанам и земледельцам требовалась прежде всего безопасность. Их судьба зависела от соглашений, которые заключались далеко от полей и рынков, а затем нередко нарушались при первом военном успехе.

Между Антиохией и Эдессой, в горах Тавра и Антитавра, лежала страна, которая сыграет важную роль во всей истории крестовых походов. Это Киликия, где после падения Великой Армении осели армянские князья. Самым сильным из них стал род Рубенидов, владевший горными крепостями к северу от Киликийской равнины.

В начале XII века главой рода был Торос I. Он правил около тридцати лет, с 1100 по 1129 год, и сумел воспользоваться борьбой франков, византийцев и тюрок, чтобы расширить свои владения. Он то воевал с антиохийскими князьями, то был их союзником, и в 1108 году, по рассказу Матфея Эдесского, отомстил за убийство одного из армянских князей, разгромив крепость его убийц и привезя их сокровища к себе. Матфей описывает Тороса с явной симпатией как защитника армянского народа.

Для франков армяне Киликии были неудобными соседями. С одной стороны, они были христианами и врагами тюрок. С другой, они не желали подчиняться ни Антиохии, ни Византии и постоянно стремились расширить свои земли за счёт и тех и других. На протяжении всего XII века киликийские города переходили из рук в руки, и о походах византийских императоров в Киликию будет рассказано в пятой и седьмой главах.

Со временем армяне Киликии всё теснее сближались с латинянами. Их князья женились на франкских дамах, принимали западные титулы, приглашали франкских рыцарей. В 1198 году князь Левон II будет коронован королём Армении с благословения папы и германского императора. Так возникнет Киликийское армянское царство, которое будет верным союзником латинского Востока до самого его конца. Об этом пойдёт речь в томе III.

Эдесса стояла особняком. Она лежала далеко за Евфратом, в окружении мусульманских земель, и большинство её жителей были армянами и сирийцами-яковитами. Франков здесь было ещё меньше, чем в Палестине. Графство держалось на союзе с местными армянскими князьями и на браках с их дочерьми.

Балдуин из Бурка, получивший Эдессу от своего двоюродного брата в 1100 году, последовал его примеру и женился на Морфии, дочери армянского правителя Мелитены Гавриила. Плен после Харрана продлился четыре года. Пока Балдуин сидел в темнице, графством правил Танкред, а потом его родственник Ричард Салернский, и местные жители, по словам Матфея Эдесского, страдали от их поборов. В 1108 году Балдуина и Жослена наконец выкупили. Танкред не хотел отдавать Эдессу, и между франками дело дошло до открытой войны, в которой обе стороны призывали на помощь мусульманских союзников. Этот эпизод напоминает, что в Сирии начала XII века линия фронта проходила совсем не там, где её рисовала идея крестового похода.

Армянский хронист Матфей Эдесский, переживший эти годы в своём городе, пишет о франках с горечью. Он ценит их храбрость, но обвиняет в жадности, неблагодарности и жестокости к местным христианам. Особенно мрачно он описывает зиму 1110–1111 года, когда тюркские набеги опустошили всю восточную часть графства, а франки, по его словам, бросили жителей на произвол судьбы. Кристофер Маккевитт, чья книга уже упоминалась в томе I, считает, что Матфей во многом прав: франкская власть в Эдессе держалась не на любви подданных, а на равновесии сил. Тем не менее она продержалась почти полвека.

Соседство армянских князей и латинских графов создавало сложную картину союзов. Родственные связи облегчали переговоры, но не отменяли разницы в церковных обычаях, правовых представлениях и отношении к местной знати. Одно и то же укрепление могло служить защитой от набегов и одновременно предметом спора между христианскими правителями. В таких условиях вассальная клятва не всегда означала безусловное подчинение: её смысл зависел от конкретных обещаний, наличия военной поддержки и способности сюзерена защитить своего союзника. Повествование о походах обычно выдвигает на первый план имена графов и князей. Но в горных областях устойчивость власти определяли также местные общины, знавшие перевалы, источники воды и дороги, по которым можно было провести небольшой отряд, минуя сильные крепости.

Раймунд Тулузский умер в 1105 году в замке Мон-Пелерен, так и не овладев Триполи. Городом управляли кадии из рода Бану Аммар. Эта состоятельная и образованная семья поддерживала торговлю и учёность. Триполи славился шёлком, сахарным тростником и библиотекой, известной по сообщениям арабских авторов как Дом знания.

Осаду продолжил двоюродный брат Раймунда, Гильом-Иордан, граф Сердани. Но в 1109 году с Запада приплыл старший сын Раймунда, Бертран, с генуэзским флотом, и потребовал отцовское наследство. Спор двух франкских претендентов мог погубить всё дело. Его разрешил король Балдуин, созвавший под стенами Триполи совет всех вождей Заморья. Бертрану достался Триполи, Гильому-Иордану северные земли, а оба признали верховную власть короля. Вскоре Гильом-Иордан погиб от стрелы при неясных обстоятельствах, и всё графство отошло Бертрану.

12 июля 1109 года Триполи пал после почти пятилетней осады. Позднейшие мусульманские авторы рассказывали, что франки сожгли знаменитую библиотеку Бану Аммар со множеством книг. Современники об этом молчат, и многие историки считают рассказ преувеличением или легендой, родившейся позже. Но сама легенда показывает, каким воспоминанием осталась эта потеря в арабской культуре.

Пятилетняя борьба за Триполи отличалась от стремительного штурма Иерусалима в 1099 году. Осаждавшим требовалось удерживать лагерь и укрепления в течение нескольких сезонов, доставлять продовольствие и не допускать свободного сообщения города с внешним миром. В таких условиях особенно заметна была роль соседних латинских владетелей и морских союзников. Их интересы совпадали лишь отчасти: один стремился получить наследственное графство, другой — долю добычи или торговые преимущества, третий — ослабить соперника на побережье. Долгая осада поэтому становилась одновременно военной операцией и переговорами о будущем распределении власти.

После падения Триполи победителям пришлось решать вопросы, которых не существовало на поле боя. Кто получит доходы гавани? Какие обязательства сохранят местные торговцы? Как обеспечить безопасность окрестных селений, без урожая которых гарнизон не сможет долго существовать? Ответы складывались постепенно и зависели от соглашений между графом, его вассалами и морскими общинами. Нельзя считать, что завоевание автоматически превращало город в точную копию европейского феодального владения: здесь уже действовали собственные хозяйственные связи и традиции управления, с которыми новые господа были вынуждены считаться.

Так возникло четвёртое латинское государство — графство Триполи. Его территория простиралась узкой полосой между Средиземным морем и Ливанскими горами. Графство связывало Антиохию с Иерусалимским королевством и дополняло цепь франкских владений на побережье. Историю этого государства подробно исследовал Жан Ришар.

Первые десять лет мусульманские правители Сирии почти не пытались выбить франков сообща. Ридван Алеппский и Дукак Дамасский по-прежнему враждовали, а Дукак умер в 1104 году, и в Дамаске власть перешла к его атабеку Тугтегину, опытному и осторожному тюркскому полководцу. Тугтегин предпочитал договариваться с франками о разделе доходов с пограничных земель, чем воевать.

Инициатива перешла к Мосулу и к сельджукскому султану Мухаммаду, который к 1105 году наконец выиграл войну с братьями за наследство отца. Султан поручил войну с франками мосульскому атабеку Мавдуду. С 1110 по 1113 год Мавдуд каждый год водил большие армии на Эдессу и Сирию. Он опустошал земли графства, осаждал Эдессу и Турбессель, но взять крепости не мог. Сирийские эмиры, включая Ридвана, боялись его не меньше, чем франков, и часто закрывали перед ним ворота своих городов.

По сообщению Ибн аль-Каланиси, в 1111 году сирийские беженцы прибыли в Багдад и потребовали от властей выступить против франков. Во время выступления в соборной мечети они повредили кафедру проповедника. Халиф и султан пообещали помощь. Этот эпизод свидетельствует о растущем общественном давлении на правителей; призывы к джихаду, прозвучавшие, в частности, в сочинении ас-Сулами 1105 года, не сразу превращались в военные решения.

В 1113 году Мавдуд вместе с Тугтегином вторгся в Галилею. У моста ас-Синнабра, у южного края Тивериадского озера, король Балдуин, поспешивший навстречу без помощи северных союзников, попал в засаду и потерпел поражение. Королевство снова оказалось на грани катастрофы, но мусульманское войско не смогло развить успех. Осенью того же года Мавдуд, вернувшись в Дамаск, был убит в соборной мечети Омейядов, прямо после пятничной молитвы. Убийцу считали низаритом, одним из тех, кого позже назовут ассасинами, но многие современники, и среди них Ибн аль-Асир, подозревали самого Тугтегина, опасавшегося усиления мосульского атабека.

Ибн аль-Асир сохранил рассказ, будто бы после убийства Мавдуда король Балдуин написал Тугтегину письмо со словами: народ, который убивает своего вождя в доме своего бога, заслуживает того, чтобы Бог его уничтожил. Скорее всего, это письмо вымышлено. Но оно показывает, как сами мусульманские авторы оценивали раздоры, мешавшие отпору франкам.

Последнюю большую попытку при жизни Балдуина сделал атабек Бурсук в 1115 году. Против него неожиданно объединились франки и сирийские эмиры, включая Тугтегина и Иль-Гази из рода Артукидов, которые боялись султана больше, чем латинян. Рожер Салернский, регент Антиохии, внезапно напал на войско Бурсука при Телль-Данисе и разгромил его. После этого султан на время отказался от походов в Сирию, а местные эмиры остались наедине с франками.

В 1111–1115 годах соперничество сирийских правителей влияло на ход войны не меньше противостояния франкам. Дамаск опасался вмешательства Мосула, угрожавшего его самостоятельности, и потому допускал временные соглашения с Иерусалимом. Такие союзы не устраняли религиозных разногласий: каждый правитель стремился сохранить свои владения и не допустить усиления соседа.

Пока север отбивался от Мосула, Балдуин раздвигал границы на юге. Его взгляд обратился за Иордан и Мёртвое море, в пустынные земли древних Моава и Эдома. Здесь проходили караванные пути из Дамаска в Египет и Аравию, по которым шли купцы и паломники в Мекку. Тот, кто контролировал эти дороги, мог брать с караванов пошлину или грабить их.

В 1115 году Балдуин построил в горах к юго-востоку от Мёртвого моря крепость, которую назвал Монреаль, «Королевская гора». Сегодня её руины известны под арабским именем Шаубак. Год спустя король с отрядом прошёл ещё дальше на юг, до Айлы на берегу Акабского залива, и, по словам Фульхерия, искупался в Красном море. Затем он дошёл до монастыря Святой Екатерины на Синае, но монахи, опасаясь гнева египтян, упросили его не входить в обитель. Так франки впервые вышли к морю, через которое шёл путь в Индию.

Заиорданские владения станут богатой и важной сеньорией, которую позже назовут Трансиорданией, или Землёй за Иорданом. Через полвека из этих крепостей будет совершать свои набеги на караваны и даже на Красное море Рено Шатильонский, и его дерзость станет одной из причин катастрофы при Хаттине, о которой рассказывается в девятой главе.

Монреаль позволял наблюдать за дорогами восточной Аравы, но не обеспечивал власти над всей пустыней. Караваны могли обходить опасные участки; гарнизону же требовались вода, разведка и подвижные отряды. Для местных жителей новая крепость означала дополнительные сборы, угрозу нападений, а порой и защиту от соперничающих властителей.

Через Трансиорданию проходили пути к Красному морю, которыми пользовались торговцы, посланники и паломники из Сирии и Палестины. Право собирать пошлины приносило доход лишь там, где удавалось обеспечить безопасность переходов и договориться с местными посредниками. Потому для контроля над областью были важны не одни крепости, но также источники воды, стоянки и дороги.

В эти годы, около 1106–1108 года, в Иерусалиме побывал человек, хорошо известный русскому читателю. Это игумен Даниил. Откуда он был родом, точно неизвестно; исследователи предполагают, что из Черниговской земли. Он прожил в Святой земле около шестнадцати месяцев, жил в лавре Саввы Освященного под Иерусалимом и с проводником из местных монахов обошёл почти все святые места Палестины. Своё «Хожение» он написал по возвращении, и оно стало одной из самых любимых книг Древней Руси. Сохранилось более ста пятидесяти его списков.

Даниил смотрел на новую власть глазами православного паломника, и его взгляд неожиданно доброжелателен. Короля Балдуина он называет «князем» и рассказывает, что тот принял его ласково. Ему не мешало, что латиняне держат храм Гроба Господня: он видел, что православные монахи по-прежнему служат в святых местах, и не видел оснований для вражды. Для историка его рассказ важен именно тем, что показывает, как мирно в эти годы уживались в Иерусалиме разные христианские общины.

Самый известный эпизод «Хожения» посвящён пасхальной службе в храме Гроба Господня и схождению Благодатного огня. Даниил попросил у короля разрешения поставить лампаду «от всей Русской земли». Балдуин согласился и велел слуге проводить игумена к гробнице. По рассказу Даниила, в Великую субботу храм наполнился людьми, ожидавшими чуда. Когда возгорелся огонь, зажглась и русская лампада. Игумен перечислил князей, которых поминал у Гроба Господня, и добавил, что молился за всех русских людей.

В той же книге Даниил рассказывает и о том, как опасна была жизнь в Святой земле. Дорога от Яффы к Иерусалиму, по его словам, проходила через горы, где сарацины нападали на путников, и ходить можно было только большими группами. Даже под самим Иерусалимом он не решался отходить далеко без охраны. Рассказ Даниила совпадает со свидетельством англичанина Зевульфа, приводившимся в томе I, и показывает, насколько хрупким оставался мир в первые годы королевства.

Паломничество игумена Даниила показывает, насколько путешественник зависел от корабельного сообщения, проводников и попутчиков. В опасных местах дорогу преодолевали сообща; без сопровождения путь к святыням мог оказаться непосильным.

Даниил описывал прежде всего святыни и богослужения, поэтому его сведения о расстояниях и дорогах требуют сопоставления с другими источниками. Зато рассказ о встрече с Балдуином позволяет увидеть королевский двор глазами православного паломника.

В отличие от придворных хронистов, паломники замечали места ночлега, обряды и встречи с людьми разных языков. Эти наблюдения дополняют историю войн и правителей, хотя тоже зависят от интересов рассказчика.

Брачные союзы Балдуина I были связаны не только с династическими расчётами, но и с поиском политической и финансовой поддержки. Вопрос о наследнике престола при этом оставался открытым.

Первая жена, англо-нормандка Годехильда, умерла в 1097 году в Мараше. Вторым браком, ещё в Эдессе, он женился на дочери армянского князя, которую латинские хронисты называют Ардой. После восшествия на иерусалимский престол отношения супругов ухудшились. Около 1105 года он отправил жену в иерусалимский монастырь Святой Анны. Хронисты по-разному объясняют это: одни говорят о неверности королевы, другие о том, что король просто искал предлог избавиться от неё. Позже Арда, по рассказу Вильгельма Тирского, уехала в Константинополь и жила там свободно.

В 1113 году Балдуин женился в третий раз, на Аделаиде дель Васто, вдове графа Сицилии Рожера I и матери малолетнего Рожера II. Это был брак ради денег. Аделаида приплыла в Акру на кораблях, украшенных золотом и серебром, и привезла огромное приданое, которое помогло королю расплатиться с воинами. По брачному договору, если у супругов не будет детей, иерусалимский престол должен был перейти к её сыну, Рожеру Сицилийскому.

Но предыдущий брак Балдуина не был расторгнут по закону, и церковь сочла новый союз двоежёнством. В 1117 году король тяжело заболел и, боясь за спасение души, согласился развестись с Аделаидой. Её отправили назад в Сицилию, без приданого, которое было уже потрачено. Рожер II не простил этого унижения ни матери, ни себе. Вильгельм Тирский связывал с этим конфликтом длительную вражду сицилийского двора к королевству. Однако последующую политику Сицилии нельзя объяснить только судьбой Аделаиды.

Приданое Аделаиды помогло Балдуину покрыть ближайшие военные расходы, но не решило финансовых затруднений королевства. Возвращение супруги без значительной части имущества оскорбило её родню. Позднейшие авторы связывали с этим охлаждение Сицилии к делам латинского Востока, хотя причины сицилийской политики не сводились к одному династическому конфликту.

Его повезли назад, в Иерусалим. На обратном пути, у местечка аль-Ариш на границе Египта и Палестины, 2 апреля 1118 года Балдуин I умер. По его собственному приказу тело забальзамировали, чтобы довезти до Иерусалима. Внутренности похоронили на месте, и арабские авторы ещё долго называли эту груду камней в пустыне «могилой Бардавиля», как они переиначивали имя короля. Тело привезли в Иерусалим в Вербное воскресенье, и, по словам Фульхерия, процессия с пальмовыми ветвями, возвращавшаяся с Елеонской горы, встретила похоронное шествие. Балдуина похоронили в храме Гроба Господня, рядом с братом Готфридом.

После смерти Балдуина I престол предстояло передать новому правителю. Балдуин из Бурка уже находился на Востоке и был хорошо известен местной знати по управлению Эдессой.

Единого установленного порядка избрания короля не существовало. Знать и духовенство совещались, стремясь добиться признания кандидата, способного удержать престол и возглавить оборону королевства.

bannerbanner