Читать книгу Том II. Крестовые походы: Борьба за Иерусалим. С крестом и мечом (Владислав Дмитриевич Надточий) онлайн бесплатно на Bookz
Том II. Крестовые походы: Борьба за Иерусалим. С крестом и мечом
Том II. Крестовые походы: Борьба за Иерусалим. С крестом и мечом
Оценить:

3

Полная версия:

Том II. Крестовые походы: Борьба за Иерусалим. С крестом и мечом

Владислав Надточий

Том II. Крестовые походы: Борьба за Иерусалим. С крестом и мечом

Надточий В. Д.

С КРЕСТОМ И МЕЧОМ

Том II

КРЕСТОВЫЕ ПОХОДЫ: БОРЬБА ЗА ИЕРУСАЛИМ

Глава 1. Королевство без людей (1100–1118)

На Рождество 1100 года в базилике Рождества в Вифлееме патриарх Даимберт возложил корону на голову Балдуина Булонского. Брат Балдуина Готфрид отказался носить корону там, где Христос носил терновый венец. Балдуин принял королевский титул. Он стал первым латинским королём Иерусалима и правил восемнадцать лет. За годы его правления Иерусалимское королевство укрепилось, хотя его положение оставалось непрочным.

Положение нового короля было почти безнадёжным. Большинство участников похода вернулось домой. Фульхерий Шартрский, капеллан Балдуина, приехавший с ним из Эдессы, пишет, что во всём королевстве едва набиралось триста рыцарей и столько же пехотинцев, способных защищать Иерусалим, Яффу, Рамлу и Хайфу. Остальные города оставались в руках мусульман. Дороги кишели разбойниками, а из Египта в любой момент могло прийти новое войско. Фульхерий признаётся, что франки боялись выходить за стены без охраны, а ночью сторожили по очереди, потому что людей не хватало.

К началу XII века на восточном берегу Средиземного моря существовали три латинских владения: Иерусалимское королевство, Антиохийское княжество и Эдесское графство. Четвёртое — графство Триполи — возникло после взятия города в 1109 году. В западной традиции эти земли получили название Outremer — «Заморье».

Главный свидетель этих событий — Фульхерий Шартрский. Его «Иерусалимская история» доведена до событий 1127 года; обстоятельства смерти автора остаются не вполне ясными. Рядом с ним стоят Альберт Ахенский, чья хроника заканчивается 1121 годом, и дамасский летописец Ибн аль-Каланиси, о котором шла речь в томе I. Для Антиохии важны Радульф Канский и Готье Канцлер, для Эдессы армянин Матфей Эдесский. Особое место занимает Вильгельм Тирский, архиепископ, писавший в 1170–1180-х годах большую историю королевства. Он родился уже на Востоке и знал его изнутри, но о первых годах писал по чужим рассказам. Из современных историков общую картину эпохи лучше всего дают Ганс Эберхард Майер в книге «Крестовые походы» (1965), Иешуа Правер в «Латинском королевстве Иерусалимском» (1972) и Малкольм Барбер в «Государствах крестоносцев» (2012).

В молодости Балдуина готовили к духовному званию, однако позднее он захватил Эдессу. На иерусалимском престоле он показал себя таким, каким его знали спутники: решительным, честолюбивым и неутомимым. Фульхерий, хорошо знавший короля, хвалит его храбрость и щедрость, но не скрывает, что Балдуин любил власть и не терпел соперников.

Первым соперником оказался патриарх. Даимберт Пизанский мечтал сделать Иерусалим церковным владением, а короля вассалом патриарха. Балдуин не собирался ему подчиняться. Он ловко использовал недовольство духовенства, обвинения в растрате денег, присланных из Апулии, и поддержку папских легатов. В 1102 году Даимберта низложили, потом на время восстановили, а в конце концов он уехал в Рим и умер в Мессине в 1107 году, так и не вернувшись. С тех пор патриархи Иерусалима были людьми короля, а сам вопрос о том, кому принадлежит Святой город, больше не ставился.

Второй задачей была армия. Балдуину нужны были рыцари, а взять их было негде. Он раздавал земли и доходы всем, кто соглашался остаться, принимал на службу паломников, приезжавших весной и осенью с кораблями, нанимал воинов на деньги от добычи и дани. По словам Фульхерия, король не скупился и говорил, что предпочитает сокровищу верных людей. Постепенно вокруг него складывалась знать, получившая земли в Галилее, вокруг Яффы, Рамлы и Хеврона. Эти сеньоры приносили присягу королю и обязаны были являться к нему со своими рыцарями. Так на Востоке был воспроизведён тот порядок, который франки знали на родине.

Третьей задачей было море. Без портов королевство не могло жить. Через них шли паломники, оружие, деньги и подкрепления с Запада. Поэтому первые полтора десятилетия правления Балдуина прошли в осадах приморских городов.

Морские рейсы связывали королевский двор с европейскими государями и церковными центрами. Корабли доставляли подкрепления, послания, пожертвования, мастеров и предметы для богослужения. Однако плавания зависели от погоды и времени года, поэтому король не мог рассчитывать на прибытие помощи к определённому сроку.

Для овладения прибрежными городами одной сухопутной армии было недостаточно: осаждённые могли получать продовольствие и подкрепления морем. Поэтому короли заключали соглашения с итальянскими морскими общинами. За военную помощь союзники получали торговые привилегии, городские участки и долю доходов. Взятие порта укрепляло королевство, но новые обязательства ограничивали свободу действий правителя.

В первые годы после коронации Балдуина I положение Иерусалимского королевства определялось не столько протяжённостью границ, сколько возможностью удерживать отдельные укреплённые пункты и дороги между ними. Латинская власть не образовывала сплошной полосы владений, защищённой единой линией крепостей. Между городами лежали сельские области с собственными общинами, землевладельцами и хозяйственными связями. Их жители далеко не всегда связывали свою судьбу с новым правителем. Королю приходилось добиваться признания своей власти не одним военным успехом, а постоянным присутствием гарнизонов, переговорами и способностью обеспечить хотя бы относительную безопасность торговых путей.

Взятие приморского города давало короне пошлины и новые возможности для снабжения, но требовало уступок морским союзникам. Генуэзцы, пизанцы и венецианцы добивались собственных кварталов и торговых прав. В результате власть Балдуина укреплялась военным путём, тогда как часть будущих городских доходов заранее переходила к тем, без чьих кораблей осада могла не состояться.

Особое значение имело то, что участники Первого крестового похода не составляли единого народа или единой армии, готовой безусловно подчиняться иерусалимскому королю. Среди них были выходцы из различных областей Франции, Нормандии, Фландрии, Италии и германских земель. Одни искали земли и службы, другие собирались исполнить обет и вернуться домой. Для Балдуина это означало необходимость строить власть на личных связях и взаимных обязательствах. Пожалование дохода или владения позволяло удержать рыцаря на Востоке, но одновременно создавало нового местного господина, заинтересованного в самостоятельном распоряжении своими людьми и средствами. Впоследствии это противоречие между потребностями короны и правами знати станет одной из постоянных особенностей политической жизни Заморья.

Отношения с местным населением определяли повседневную жизнь королевства. Здесь жили мусульмане, христиане восточных церквей, евреи и переселенцы с Запада. Различия в вере и правовом положении сохранялись, но хозяйство требовало сотрудничества: нужно было обрабатывать землю, собирать урожай, распределять воду и доставлять товары на рынки. Латинских переселенцев не хватало, чтобы заменить прежнее население. Поэтому правители опирались на сложившиеся хозяйственные связи, местных посредников и привычные способы сбора платежей. Положение отдельных общин при этом заметно различалось от владения к владению.

Противники Балдуина не составляли единого союза и не действовали по общему плану. Египетские Фатимиды, правители Дамаска и другие мусульманские владетели преследовали собственные интересы и нередко соперничали между собой. Для Иерусалимского королевства эти разногласия создавали возможности, но не гарантировали безопасности. Перемирие с одним соседом не исключало набега другого; успех под стенами приморского города мог совпасть с угрозой на дороге к Иерусалиму. Именно поэтому политика первых королей сочетала походы, оборону крепостей, переговоры и быстрые ответные действия. Суждение о её результатах требует учитывать не только отдельные победы, но и то, насколько устойчивыми оказывались приобретения после ухода войска.

Письменные свидетельства позволяют восстановить лишь часть этой картины. Латинские хронисты прежде всего описывали королей, епископов, сражения и религиозные события. Повседневные заботы крестьян, ремесленников и торговцев попадали в их повествование гораздо реже. Поэтому известия Фульхерия Шартрского необходимо читать с учётом его положения при дворе и целей самого сочинения. Он был очевидцем многих событий и ценным свидетелем времени, но его рассказ не превращает все переданные оценки в бесспорные факты. Для понимания раннего Заморья особенно полезно сопоставлять политическое повествование с данными о поселениях, дорогах, хозяйстве и городской жизни. Такое сопоставление показывает, что прочность королевства зависела от множества решений, которые не выглядели столь впечатляюще, как битвы и коронации.

Задача Балдуина заключалась не в простом продолжении похода 1099 года. Ему предстояло превратить разрозненные военные приобретения в государство, способное пережить отъезд большинства завоевателей. Для этого требовались деньги, гавани, гарнизоны, союзники и признанная власть. Ни один из этих элементов не существовал отдельно от остальных: отсутствие морской связи ослабляло армию, нехватка людей заставляла расширять права землевладельцев, а незащищённость дорог сокращала торговлю и королевские доходы. Именно в этой взаимозависимости заключалась главная трудность первых десятилетий латинского присутствия в Святой земле.

Первая Пасха нового королевства едва не обернулась бедой, о которой хронисты вспоминали с ужасом. Каждый год в Великую субботу в храме Гроба Господня ждали схождения Благодатного огня: лампады у Гроба зажигались, как верили паломники, сами собой, и этот свет разносили по городу. Для восточных христиан это было главное чудо года, и франки, придя в Иерусалим, приняли его с не меньшим благоговением.

В 1101 году ожидаемого огня не было. Фульхерий Шартрский, находившийся тогда в Иерусалиме, рассказывает, как толпа, наполнившая храм, ждала весь день, как пели, молились и плакали, как наступил вечер и люди начали расходиться в смятении. Генуэзец Каффаро, будущий летописец своего города, тоже стоял тогда в храме вместе с моряками своего флота и описывает ту же тревогу. На следующее утро, в день Пасхи, после новых молитв и покаянных шествий, огонь наконец появился, и ликование было тем сильнее, чем сильнее был страх.

Что означала эта задержка, современники понимали по-разному. Одни видели в ней кару за грехи завоевателей. Другие, и среди них, по-видимому, греческие монахи, связывали её с тем, что патриарх Даимберт изгнал из храма восточное духовенство и отнял у него алтари и доходы. Британский историк Бернард Гамильтон в книге о латинской церкви крестоносных государств обратил внимание на то, что вскоре после этого православным клирикам вернули их места у Гроба. Если связь была, то это был первый урок, который франки получили на Востоке: править святыми местами, не считаясь с теми, кто молился в них веками, нельзя.

Позже при храме сложился порядок совместного богослужения: латинские каноники служили у главного алтаря, а греки, армяне, сирийцы и другие имели свои приделы и часовни. Русский игумен Даниил, которого мы ещё упомянем, через шесть лет видел схождение огня рядом с королём Балдуином и записал, что лампады латинян у Гроба не зажглись, а зажглись только греческие. Был ли это укор франкам или просто благочестивая гордость православного паломника, судить трудно.

Спор о доступе к святыням имел практическое значение. В Иерусалиме задолго до прихода крестоносцев жили христианские общины с различными обрядами, языками и церковными связями. Латинским властям приходилось решать, какие порядки вводить в храмах и какие прежние обычаи сохранять. Единой политики на все случаи не существовало: решения зависели от конкретной общины, святыни и обстоятельств.

В повествовании о Благодатном огне хронист передаёт события вместе с объяснениями современников. Для одних задержка становилась свидетельством небесного недовольства, для других — доводом в споре о правах духовенства. Историк может проследить эти объяснения и их политическое значение, но не должен выдавать религиозное толкование источника за установленную причину происшедшего. В этом различии между свидетельством и объяснением заключается важное условие внимательного чтения средневековой хроники.

Весной 1101 года в Яффу пришёл генуэзский флот. С его помощью Балдуин в апреле взял Арсуф, сдавшийся на условиях, а в мае штурмом Кесарию. Кесария была богатым городом, и после штурма здесь повторились сцены, знакомые по Иерусалиму. Фульхерий пишет, что многих жителей перебили, а пленных выкупали за золото. Генуэзцам досталась треть добычи и особенно ценный трофей, о котором рассказывает их земляк, хронист Каффаро. Он был среди участников этого похода совсем молодым человеком, а позже стал генуэзским консулом и написал «Анналы» своего города. Это большая зелёная чаша гранёного стекла, которую генуэзцы приняли за изумрудную и считали тем самым сосудом, из которого Христос ел на Тайной вечере. Так называемая Святая чаша, Sacro Catino, до сих пор хранится в сокровищнице генуэзского собора Сан-Лоренцо. В позднейшем Средневековье её иногда отождествляли со Святым Граалем.

В 1104 году, снова с генуэзцами, Балдуин взял Акру, лучшую гавань побережья. Город сдался на условиях, но и здесь, по словам хронистов, итальянцы нарушили договор и начали грабить. Акра стала главным портом королевства, а позже и его второй столицей. В 1109 году пал Триполи, в 1110 году Бейрут и Сидон.

В 1110 году к берегам Палестины прибыл норвежский король Сигурд, сын Магнуса Голоногого, с большим флотом. Его путь через Западную Европу и Средиземное море описан в «Круге земном» Снорри Стурлусона, созданном более века спустя. Сведения саги требуют осторожного отношения, однако участие норвежцев в походе подтверждают и латинские хронисты. Балдуин I принял Сигурда и заручился его помощью при осаде Сидона. Норвежские корабли блокировали гавань, и в декабре 1110 года город сдался. Согласно саге, в благодарность Сигурд получил частицу Святого Креста. На родину он возвращался через Константинополь и Русь; за паломничество в Иерусалим его прозвали Йорсалафари.

Взятие Бейрута в 1110 году не было простым повторением предыдущих осад. Город располагался на участке берега, где горы подходят близко к морю, а сухопутные пути связывали гавань с внутренними областями Ливана. Для Балдуина I это означало возможность сократить расстояние между уже занятыми портами и ослабить сообщение египетских гарнизонов с севером. Но такое приобретение требовало людей: после штурма нужно было оставить гарнизон, наладить охрану ворот, восстановить повреждённые участки стен и определить, кто будет получать городские доходы. Победа увеличивала территорию королевства и одновременно расширяла круг его постоянных расходов.

Латинские хроники подробно рассказывают о приступе Бейрута, но почти не сообщают о судьбе его жителей после падения города. Поэтому по известиям о добыче нельзя определить ни масштабы переселения, ни скорость восстановления торговли. Эти вопросы остаются открытыми.

При осаде Сидона решающим оказалось прибытие норвежских кораблей. Они затруднили снабжение гарнизона с моря, но Сигурд не намеревался оставаться в Палестине. Балдуин должен был добиться капитуляции, пока союзный флот находился у берегов города.

Спутники Сигурда прибыли не только для поклонения святыням: они участвовали и в военных действиях. После взятия Сидона норвежцы продолжили путь, а Иерусалимское королевство по-прежнему не располагало сильным собственным флотом.

Неудача под Тиром в 1111–1112 годах особенно ясно показала границы такого способа расширения. Тир был укреплён и мог рассчитывать на помощь извне; его положение затрудняло действия армии, которая не имела полного господства на море. Осаждавшие должны были не только приблизить машины к стенам, но и поддерживать снабжение лагеря, следить за возможным нападением со стороны суши и удерживать воинов на месте в течение долгого времени. Даже хорошо организованная осада могла завершиться отступлением, если противник сохранял связь с внешним миром, а у нападавших истощались силы и припасы.

Осада затрагивала и соседние поселения. По дорогам шли обозы и вооружённые отряды, для осадных работ заготавливали древесину. Поля страдали от передвижения войск, торговля нарушалась, хотя перевозки и снабжение лагеря давали некоторым жителям заработок. Хронисты, сосредоточенные на действиях правителей и рыцарей, редко описывали эти хозяйственные последствия.

Бейрут и Сидон удалось взять при поддержке союзных кораблей; под Тиром тех же средств оказалось недостаточно. Результат осады зависел от состояния укреплений, снабжения гарнизона и возможности перекрыть морские подходы. Балдуин расширял владения по мере появления подходящих сил, а не по заранее намеченной непрерывной линии.

К концу правления Балдуина I на побережье оставались непокорёнными только два города, Тир и Аскалон. Тир, стоявший на острове, соединённом с берегом узкой дамбой, отбил осаду 1111–1112 годов. Аскалон оставался египетской крепостью, откуда совершались набеги на юг королевства. Тир возьмут в 1124 году, Аскалон лишь в 1153-м.

После взятия прибрежных городов Балдуину приходилось выделять людей для охраны дорог, связывавших гавани с внутренними крепостями. Победа у моря не устраняла угрозы нападений на обозы и паломников.

Непокорённые Тир и Аскалон оставались базами противников королевства: их гарнизоны поддерживали связи с соседними мусульманскими владениями и угрожали латинским поселениям.

Порты приносили королевству помощь, но высадка оставалась опасной. Гавань Яффы, через которую в первые годы прибывали паломники, плохо укрывала суда от ветра. Корабли бросали якорь у открытого берега, а пассажиров и грузы перевозили на лодках. Английский паломник Зевульф прибыл сюда в октябре 1102 года. Он успел сойти на берег, а на следующий день разразилась буря.

Зевульф стоял на берегу и видел, как волны срывали корабли с якорей и разбивали их о скалы. Люди цеплялись за мачты и доски, многие тонули на глазах у тех, кто стоял на суше и ничем не мог помочь. Тела выбрасывало на берег, и потом их собирали и хоронили несколько дней. По его подсчёту, из тридцати кораблей, стоявших у Яффы, двадцать три погибли, а утонуло больше тысячи человек. Сам Зевульф благодарит Бога, что сошёл на берег накануне. Его рассказ, простой и страшный, лучше любых рассуждений объясняет, почему короли так стремились взять Акру с её закрытой гаванью.

Опасность представляли и корабли Фатимидов. Египет располагал военным флотом, который мог поддерживать гарнизоны прибрежных крепостей и угрожать перевозкам у палестинского берега. Однако господство на море менялось в зависимости от сезона, состава прибывших итальянских эскадр и положения отдельных портов. Взятие Тира в 1124 году заметно укрепило позиции латинян, но не устранило морскую угрозу окончательно.

Морской путь из Европы оставался долгим и рискованным. Переход из итальянских или южнофранцузских портов мог занять недели, а при неблагоприятной погоде затягивался. Зимние штормы ограничивали плавание, хотя сезонность не означала полного прекращения сообщений. Пассажиры страдали от тесноты, недостатка пресной воды и болезней. Перевозка паломников приносила судовладельцам доход, но её условия зависели от конкретного судна и заключённого соглашения.

Между тем морское сообщение не было единственным способом добраться до Святой земли. Уже в 1101 году из Европы выступили новые большие отряды, вдохновлённые успехом Первого крестового похода. Среди их предводителей были люди, не успевшие принять участие в завоевании Иерусалима, а также те, кто прежде повернул домой и теперь стремился восстановить свою репутацию. Они шли через владения византийского императора Алексея I и далее через Малую Азию, рассчитывая повторить путь победителей 1097–1099 годов. Однако обстановка на востоке полуострова за прошедшее время изменилась: сельджукские и данишмендидские правители лучше понимали способы ведения войны против западной тяжёлой конницы.

Участники похода 1101 года не образовали единой армии. Ломбардские, французские и германские отряды двигались раздельно, соединялись и вновь расходились, а их предводители по-разному представляли себе ближайшую цель. Особенно опасным оказалось стремление части воинов отклониться к северо-востоку, в сторону владений Данишмендидов, где находился в плену Боэмунд Антиохийский. Освобождение прославленного князя выглядело достойным предприятием, но уводило войско от наиболее известных дорог к Сирии и увеличивало расстояние между обозами и возможными пунктами снабжения.

В августе 1101 года одно из крупнейших соединений было разбито близ Мерзифона. Противники избегали сражения на условиях, удобных франкам, тревожили их на марше и использовали усталость людей и животных. Поражение сопровождалось распадом порядка в лагере и тяжёлыми потерями среди тех, кто не мог быстро отступить. Другие отряды, шедшие через центральную Анатолию, также потерпели поражения. Небольшие группы выживших сумели пробиться к византийским владениям или к побережью, а затем продолжить путь на Восток. Масштаб потерь известен главным образом из повествовательных источников; приводимые ими числа нельзя принимать без проверки.

Поражения 1101 года сорвали надежды Балдуина на прибытие новых сухопутных войск. Путь через Малую Азию оставался опасным даже для больших армий; для успеха требовались согласованное командование, проводники и надёжное снабжение. Тем важнее становились небольшие отряды, прибывавшие морем.

Ломбардские, французские и германские участники похода несли потери ещё до крупных сражений. Долгие переходы, нехватка воды и фуража, разногласия между предводителями истощали их силы.

Хронисты связывали неудачи с гордыней и нарушением обетов. Их оценки помогают понять представления современников, но не заменяют анализа маршрутов, снабжения и командования. Позднейшие авторы к тому же судили о решениях предводителей, уже зная исход похода.

Морские перевозки тоже зависели от погоды и сезона. Прибытие крупного флота могло изменить планы Балдуина, но выгруженные в порту припасы ещё требовалось доставить в крепости по небезопасным дорогам. Снабжение связывало гавани, склады, перевозчиков и вооружённые конвои.

Главной угрозой в первые годы был Египет. Везир аль-Афдаль, разбитый при Аскалоне, не смирился с потерей Палестины. Он собрал новые войска и почти каждый год посылал их через Синай к Аскалону, а оттуда к Рамле и Яффе.

В сентябре 1101 года у Рамлы Балдуин с небольшим войском встретил египтян. Битва была тяжёлой, франки потеряли многих, но в конце концов обратили противника в бегство. Через восемь месяцев, в мае 1102 года, египтяне пришли снова. Балдуин, получив ложные сведения о малочисленности врага, бросился навстречу всего с двумя сотнями рыцарей, без пехоты. Это было ошибкой. При Рамле его окружило огромное войско. Почти все франки погибли или попали в плен. Среди павших были Стефан Блуаский и Стефан Бургундский, участники неудачного похода 1101 года, о которых рассказывалось в томе I. Сам король, по рассказам хронистов, спрятался в высокой траве, а когда египтяне подожгли её, бежал ночью с несколькими спутниками и добрался до Арсуфа.

Король, казалось, был обречён. Но через несколько дней в Яффу пришли корабли с паломниками, и Балдуин, собрав всех, кто мог держать оружие, снова вышел к Рамле и отбросил египтян, уже считавших победу полной. Фульхерий видит в этом спасении чудо и подробно описывает, как близко было королевство к гибели.

Третья битва при Рамле, в августе 1105 года, была самой большой. С египтянами пришли и дамасские тюрки. Балдуин собрал всё войско королевства, около пятисот рыцарей и двух тысяч пехотинцев, и после долгого боя одержал победу. Перед боем патриарх обходил ряды с частицей Святого Креста, и это стало постоянным обычаем: реликвию, найденную в 1099 году, отныне несли перед войском в каждой большой битве.

После 1105 года Фатимиды не смогли повторить наступление того же масштаба на Иерусалимское королевство, хотя борьба на границе и у побережья продолжалась. Внутренние трудности Египта и особенности его военной организации сдерживали возможности новых крупных экспедиций. Для Балдуина это означало относительную передышку, а не исчезновение южной угрозы.

Битвы при Рамле показали цену поспешных решений. Победа 1105 года дала королевству передышку, но не устранила угрозу со стороны Аскалона. Балдуину приходилось одновременно охранять дороги, беречь войско и следить за возможным новым наступлением.

Бои на равнине затрагивали и мирных жителей. При приближении египетской армии торговцы откладывали поездки, крестьяне укрывались за стенами, а движение между Яффой и Иерусалимом становилось опасным.

123...6
bannerbanner