Место в лодке

Дэвид обошёл фургон и сказал водителю передвинуть машину выше. Натан помог унести стол со списками внутрь. На его ладони остался мокрый отпечаток чьей-то подписи.

8. Вторая страница

Архивный сторож приехал на велосипеде.

Он был сердит на дождь, на сломанный автоматический замок и на то, что его вызвали в четверг, когда у жены родился внук. Ребёнок был ей родным, а ему нет; сторож рассказал это дважды, пока искал нужный ключ, будто боялся, что Лена сочтёт его огорчение недостаточно обоснованным.

— Имя дали? — спросила она.

— Хьюго. Я говорю, им потом ребёнка с площадки звать.

Он наконец открыл дверь и пропустил её с Натаном внутрь.

В бумажном архиве было тепло и тихо. На лестнице горели не все лампы. Лена шла первой, держа телефон с номером нужной коробки. Сторож попросил не ставить папки на пол и ушёл к выходу звонить жене.

Натан задержался у полки с делами десятилетней давности. Лена знала, что он прочёл на торцах коробок, но не стала оборачиваться. Старый раздел хранился выше: не в этой комнате. Сегодня им требовались документы по нынешнему переселению.

Они нашли коробку на третьей полке. Натан достал её; Лена освободила стол, сложив на соседний стул пустые папки. Внутри были заявления, чеки, почтовые уведомления. Некоторые конверты вернулись отправителю с красными наклейками. По этим наклейкам в своё время тоже делали отметки, что найти адресата не удалось.

Дело Джун лежало посередине. Зелёного шнура не было: документы расшили и разложили по отдельным прозрачным файлам. Лена начала с ведомости.

На первом листе повторялась подпись, которую она видела утром. На втором оказалось заявление о продлении временного размещения. Июнь. Через двенадцать дней после выплаты.

Лена прочла его вслух.

— «Постоянное жильё не предоставлено. Проживать по прежнему адресу до завершения рассмотрения…»

Натан придвинул настольную лампу. На полях была отметка сотрудника: ожидание ответа собственника. Потом смена ответственного. Потом — номер другого дела.

— Этой страницы в скане не было, — сказала Лена.

Рид посмотрел на неё.

— У вас всё сканировали одной пачкой?

— Выплату отдельно. Обращение отдельно. Две разные карточки. Когда одну закрыли, другая осталась без привязки к адресу.

Она открыла телефон, нашла по номеру вторую карточку. В ней действительно лежал нужный лист. Не исчез, не был тайно удалён. Стоял в очереди уточнений под старой служебной пометкой.

Лена потёрла глаза ладонью. С утра она хотела найти неправильную подпись. Теперь находила слишком много правильных бумаг, которые не встретились друг с другом.

Натан взял пустую папку и написал на ней номер дома. Переложил туда копии, которые они сделали на старом аппарате в углу. Лена фотографировала страницы целиком, с номером и краями. Проверяла, различим ли мелкий текст. В какой-то момент Рид пододвинул ей стакан воды из кулера. Она выпила, не поднимая головы.

К девяти у них было ещё пять дел с расхождениями. В двух программа завершилась правильно: люди уехали. В одном старое заявление относилось к умершему жильцу. Лена настояла, чтобы это тоже внесли в таблицу. Чужая ошибка могла показаться доказательством, если не доводить проверку до конца.

— Когда вы узнали про Сэма? — спросила она.

Натан перестал писать.

Она сама не собиралась говорить о брате здесь. Вопрос вышел раньше, чем она успела решить, стоит ли произносить его при лампе, копире и квадратной коробке с чужими адресами.

— На следующий день, — сказал он. — По радио. Потом Энн нашла вашу мать.

— Вы с ней разговаривали?

— Да.

— Что она вам сказала?

Он держал ручку над листом. На пальце у него была старая мозоль, такая светлая, что её почти не было видно.

— Что Майя не виновата.

Лена узнала материнскую фразу. Роза говорила её много раз и про разных людей. Иногда Лене хотелось запретить ей это. Мать как будто торопилась всё уладить до того, как ей зададут вопрос.

— А вы что сказали?

Натан опустил ручку.

— Что мне жаль.

— И всё?

Он кивнул.

Ей хотелось ответить что-нибудь окончательное. Она даже знала что. Много лет назад сформулировала так, чтобы он не сумел возразить. Вместо этого увидела телефон: от Эли пришло сообщение «у папы, таблетки взял». Потом фотография кота, который забрался в его рюкзак.

Лена показала экран Натану, сама не понимая зачем.

— Мой сын.

— Я видел фото у вас на столе.

— Он уже больше не ловит рыбу. Та была единственная.

Рид кивнул. Ему было некуда деть руки, и он снова взял ручку.

Сторож вошёл в комнату и сказал, что скоро надо расходиться. Кое-где в здании предлагали на ночь отключить лишние линии, он не хотел потом искать их с фонарём. Лена объяснила, какие коробки оставить поближе к выходу. Все нужные листы они уже успели снять.

На стоянке Натан остановился перед машиной.

— В старом деле есть мой отчёт.

— Я знаю.

— О том, что я видел у лодочной площадки.

— Мама его читала.

Он смотрел на мокрое седло велосипеда, привязанного к ограде. Сторож поверх седла натянул пакет, но по краям набралась вода.

— Я не знаю, всё ли я там написал правильно.

Лена ждала.

— Не потому, что не помню, — продолжил он. — Я помню, о чём меня спрашивали. Подтвердить, что в тот момент больше никого не было видно. Я подтвердил. Потом в отчёте осталось: «Людей не было».

Он переступил с ноги на ногу. На холоде правая лодыжка плохо сгибалась. Её собрали после того наводнения; Натан тоже выбирался из нижнего квартала на чужой лодке. На снимке в газете нога оставалась за краем кадра. Майя сидела у него на коленях, и подпись сообщала только о девочке и женщине, которая её привезла.

Лена надела капюшон. Дождь затекал под воротник, но она не стала поправлять его.

— И вы это не исправили.

— Да.

Лена знала, что объяснение он давал после тяжёлой травмы. Знала и то, что итоговый отчёт составляли другие. Натан не напомнил ей ни о том, ни о другом.

— Завтра я запрошу полное дело, — сказала она. — Не вашу вырезку.

Рид кивнул.

Его телефон зазвонил, когда она уже открывала машину. На экране было имя Майи. Он включил громкую связь, чтобы не перекрикивать дождь.

— Пап, мы у пожарной части. Большинство доехали. Но нам дали список отказов, и там Джун.

Лена обернулась.

— Она у Энн, — сказал Натан. — Только что писала.

— Да. Отказ не сегодняшний. Она когда-то отказалась от комнаты в мотеле без кухни. Здесь написано «отказ от размещения». Его перетащили в заявку на транспорт. Посмотри ещё раз эти поля. Тут другие люди тоже есть.

Натан прижал телефон к уху.

Лена стояла под дождём с открытой дверцей. На сиденье лежала папка, где заявление Джун наконец оказалось рядом с её подписью. Нужно было предупредить Шоу. Нужно было проверить остальных, кого обозначили отказавшимися. Нужно было поесть, пока руки ещё слушались и не дрожали от голода.

Она поставила папку на пассажирское сиденье и достала телефон. Финч ответил не сразу.

— Роберт, — сказала Лена. — Поднимай всех, кто может проверять карточки. И людей на телефоны. Одних документов опять не хватит.

9. Ночная смена

Первой вернулась Нора Хейл. На ней были домашние брюки и длинное пальто, из-под которого виднелись розовые тапочки с твёрдой подошвой. Она поставила на стол коробку пончиков, вытащила из сумки туфли и спросила, где можно переобуться так, чтобы этого не увидела камера.

Финч показал на свой кабинет.

— Там камеры нет?

— Есть дверь.

Нора ушла, а Лена открыла коробку. Все пончики оказались с одной и той же густой глазурью. Она взяла ближайший, откусила и некоторое время стояла, не в силах заставить себя жевать. Во рту стало сладко до боли в зубах. С утра она выпила два кофе. Больше ничего не помнила.

Натан принёс воду и сел напротив. Вода текла с его куртки на дешёвый линолеум. Он заметил лужу, встал, повесил куртку над раковиной. Лена пока не снимала свою: если сесть в ней, казалось, что в любой момент можно уйти.

Финч поставил посреди комнаты телефон на громкую связь. Шоу говорила откуда-то, где непрерывно открывали ящики.

— Я получила предупреждение. Старые отметки об отказах не используем как подтверждение нынешнего решения. Дэвиду передали. По остальным участкам проверяем. Что у вас можно получить быстрее всего?

Лена проглотила кусок.

— Адреса из выгрузки. И карточки, по которым поставили отказ.

— Это всё у нас есть. Мне нужны люди, которые сейчас остаются. Если не дозвонились — так и пишите. Не меняйте автоматически на «ждёт машину».

Из трубки донёсся другой голос. Шоу попросила подождать, вернулась.

— Если человек уже выехал, уточняйте, когда и с кем. Адрес, номер для связи, нужны ли особые условия. Передавайте по мере проверки. Не ждите, пока закончите всю улицу.

Финч записывал на обороте старого календаря. Когда связь отключилась, он посмотрел на исписанный лист и достал чистый.

— Я могу звонить, — сказал Натан.

— Нет, — ответила Лена.

Он перестал раскладывать распечатки.

— Я знаю, что спрашивать.

— А они не знают, кто вы. Утром вы приехали выяснять, как снести им дом. Я бы тоже не стала вам рассказывать, где сейчас моя семья.

Она произнесла это резче, чем требовалось. Натан медленно убрал руки с листов.

— Тогда что я могу?

Финч нашёл ему стул возле копира. Требовалось сопоставлять номера домов в старой схеме и в сегодняшних сообщениях, выписывать места, где обозначения различались. Натан снял очки, протёр их сухим краем рубашки и взял первый лист.

Нора вернулась в туфлях. За ней пришёл парень из жилищного отдела, которого Лена обычно видела только у автомата с кофе. Он спрашивал, хватит ли телефона на столе или нужно принести свой ноутбук. До полуночи мог остаться. Потом ему требовалось сменить жену: она работала в больнице.

Ему выделили четыре карточки и отдельную строку для времени разговора.

Лена набрала первый номер.

— Миссис Кроу? Это окружной центр переселения. Лена Ортис.

— Я сказала, мне ничего не нужно.

Лена отодвинула от себя крошки.

— Я сейчас звоню не по поводу выплаты. Мы уточняем, нужна ли вам помощь с выездом из-за воды.

— Вы уже уточняли.

— Сегодня?

— Во вторник. Сказали, я могу поехать в тот же мотель.

В карточке стояла отметка, сделанная в прошлом году. Во вторник женщина могла разговаривать с кем-то ещё. Лена записала её слова отдельно.

— Сейчас я спрашиваю о сегодняшнем вечере. Вы по-прежнему на Ривер-стрит?

— Я смотрю на неё.

Из трубки шёл скрип. Женщина, кажется, качалась в кресле.

Лена представила человека у окна и вдруг почувствовала раздражение. В управлении поднимали людей с кроватей, в архив ехал сторож на велосипеде, а кто-то всё ещё сидел и требовал, чтобы вопрос задали правильным тоном. Она на секунду зажала микрофон ладонью. Посмотрела на Нору, которая медленно повторяла в трубку имя водителя. Выдохнула.

— У вас есть машина или человек, который может вас отвезти?

Скрип прекратился.

— Я ждала автобус.

— Где?

— У магазина. Мне сказали, в шесть.

Лена посмотрела на часы. Десять двадцать одна.

— Вы сейчас дома?

— Конечно дома. Сколько там стоять? У меня ноги не казённые.

Женщина ждала на отменённой остановке. Потом вернулась. На телефоне у неё оказалось два пропущенных вызова с незнакомых номеров. Звонки она не услышала.

Лена записала, что миссис Кроу может сама выйти из дома, но далеко не дойдёт, что с ней кошка, которую нужно перевезти, и что звонить следует несколько раз. Попросила держать телефон рядом. Передала сведения Финчу, не закончив всего разговора. Тот сразу связался с управлением.

— А куда меня повезут? — спросила миссис Кроу.

— Сейчас уточняют место. С вами свяжутся.

— Опять в мотель?

Лена хотела пообещать что-нибудь другое. Вместо этого попросила женщину записать её номер.

— Что я буду с ним делать?

— Позвоните, если вам снова дадут указание, которое не получается выполнить.

— У вас же ночью никто не берёт.

— Сегодня я возьму.

Она продиктовала номер. Женщина повторила его, ошиблась в двух цифрах, начала сначала. Лена дождалась, пока всё сойдётся.

Со второго номера ответил мужчина. Он говорил так тихо, что пришлось убрать телефон с громкой связи.

— Клифф Харпер?

— Кто спрашивает?

— Лена Ортис. Мы ищем тех, кому нужна помощь с выездом.

— Мне ничего не надо.

По бумагам Клифф отказался от временного размещения двадцать месяцев назад. У Лены не было оснований считать это ответом на сегодняшний вопрос. Но сейчас он произнёс почти то же самое.

— Вы остаетесь внизу?

Мужчина помолчал.

— Я у сестры. С понедельника. У неё не курят, поэтому я с вами сейчас на крыльце.

Уже перед тем, как повесить трубку, спросил:

— А собаку вы нашли?

Лена подняла голову. На другом листе у Майи было написано: «Клифф, серая собака».

— Она не с вами?

— Её Джеки забрала. Пока у сестры нельзя. У неё кот. Вы там за Джеки присмотрите, она без неё никуда.

Лена уточнила, где живёт Джеки. Оказалось, через два дома от прежней остановки. Сама она в базе не значилась. Её телефон пришлось взять у Клиффа.

Когда разговор закончился, Нора уже держала перед Леной лист. По одному адресу ответила дочь прежнего жильца. Отца не стало прошлой зимой, в доме теперь жил её бывший муж. Нора знала только имя. Номер бывшего мужа женщина давать не хотела.

— Ты сказала, зачем он нужен?

— Три раза.

На листе у Норы было аккуратно выведено «НЕ ДОЗВОНИЛИСЬ».

— Ты же дозвонилась, — сказала Лена.

— Не до него.

Они посмотрели друг на друга и одновременно устало рассмеялись. Парень из жилищного отдела повернул голову, но Нора уже забрала лист и села уточнять, как передать человеку просьбу связаться с ними самому.

Телефоны звонили не в такт. В паузах Лена слышала копир: он втягивал страницу, останавливался, начинал снова. Вода с куртки Натана капала в раковину. Кто-то включил чайник и не нажал кнопку второй раз, когда он слишком рано отключился.

Эли прислал сообщение: «Школу завтра отменили». Следом — фотографию пустого футляра от очков. «Это не твои?» Лена набрала «нет», хотя не узнала футляр. Потом спросила, поел ли он. Сын ответил фотографией тарелки. Возле неё лежала новая батарейка для брелока.

В двадцать три ноль семь миссис Кроу позвонила сама. Машина пришла. У водителя оказалось другое имя, не то, которое ей сообщили сначала. Она не хотела выходить.

Лена попросила передать ему трубку. Финч проверил сведения в управлении; водителя заменили по пути. Телефон ещё раз вернулся к женщине.

— Это ваша машина, — сказала Лена. — Можно ехать.

— У меня кошка не идёт в переноску.

Из трубки донеслось чьё-то тихое «держите с той стороны». Потом тяжёлое дыхание, короткий сердитый звук и стук дверцы.

— Всё, — произнесла миссис Кроу.

Лена услышала, как дверь дома закрылась на ключ. Записала время. Не стала закрывать карточку: водитель ещё должен был сообщить, что довёз пассажирку.

Напротив сидел Натан. Он закончил сравнение улиц и смотрел на телефон, положенный на стол экраном вверх. На экране светилось сообщение Майи. Лена не читала его, видела только, как он несколько раз набирает ответ и стирает.

— Езжайте к ней, — сказала она.

Натан посмотрел на стопку.

— Эти ещё не проверены.

— Вы их утром уже видели. На третьем перечитывании они не станут лучше. Оставьте, что нашли.

Он попросил ручку, которой можно писать по мокрому пластику. Нора дала обычную шариковую. Он попробовал её на краю файла, потом написал на бумаге и вложил внутрь: «Два разных въезда. Не путать».

У дверей Натан остановился, разыскивая бейдж. Он всё ещё был прицеплен прищепкой к внутреннему карману. Прищепку снял и положил на подоконник.

Лена набрала Джеки. На этот раз трубку сняли до первого полного гудка.

10. У Энн

Энн открыла дверь, придерживая бедром пустую корзину для белья.

— Не звони. Кнопка заедает. Мы полчаса не могли понять, почему звенит.

Натан посмотрел на кнопку, потом на её лицо.

— У тебя есть маленькая отвёртка?

— Сейчас мне нужно, чтобы кто-нибудь вынес эту корзину.

Он взял корзину. На нижнем полотенце было бурое пятно. Не кровь, успел подумать он. Обыкновенная грязь с чужой обуви. Энн закрыла дверь и вернулась на кухню, где кто-то спрашивал, можно ли вылить воду из чайника.

Натан прошёл к стиральной машине. Когда они жили вместе, машина стояла в тесном помещении возле гаража и на отжиме заставляла дрожать дверной косяк. Здесь её поставили в нише за деревянной решёткой. Натан сам выбирал эту решётку, уже после развода. На коробке были нарисованы совершенно другие петли; в магазине пытались доказать, что он неправильно понял картинку.

Он загрузил полотенца. Не нашёл порошок. Открыл шкафчик над машиной и увидел банки с краской.

— На полу, справа, — сказала Энн с порога. — Я тебя услышала.

— По дверце?

— Ты всегда её два раза открываешь. Надеешься, что во второй будет то, что нужно.

Он насыпал порошок и не стал спорить.

Джун сидела за кухонным столом в его старой рубашке. Натан узнал её по треснувшей белой пуговице на кармане. После развода рубашка несколько лет пролежала в коробке с дачными вещами, которую он так и не забрал.

— Вашу куртку сушим, — сказала Энн. — Миссис Прайс промокла, пока ждала, когда я найду её сумку в машине.

— Не миссис, — сказала Джун. — Я вам уже предлагала.

— Джун.

— Так лучше.

Возле ног Джун спала небольшая рыжая собака. Она лежала прямо на кабеле от телефонной зарядки. Натан наклонился, собираясь высвободить провод, но Джун придержала его руку.

— Потом. Она только устроилась.

Он отступил. На столе стоял его собственный старый планшет, который он когда-то оставил Энн для рецептов. Экран потемнел, под нижней кромкой отклеивалась плёнка. Джун поддела её ногтем и тут же разгладила обратно.

— Я сказала Грейс, что у вас всё хорошо, — произнесла Энн. — Не по телефону. Сообщением. Она сможет прочитать, когда уложит Беа.

— У сестры им тесно, — ответила Джун. — Там ещё мальчики. Беа не уснёт, пока всех не посчитает.

Натан налил себе воду. В холодильнике нашёл контейнер с рисом, увидел приклеенное к нему имя и закрыл дверцу.

— Суп в кастрюле, — сказала Энн.

Джун подвинула к нему чистую ложку. Он сел с тарелкой и почувствовал, как затекла поясница. Куртка высохла снаружи, но под рубашкой между лопатками всё ещё было холодно.

— Майя где? — спросила Энн.

— У пожарной части. Говорит, заканчивает. Потом домой.

— А ты?

Он посмотрел на часы. Дом стоял на другой стороне холма. Доехать можно было минут за пятнадцать, но там его ждала холодная кухня, почта на полу и неубранная со вчерашнего вечера посуда.

— Я её подброшу.

Энн кивнула и стала вытирать столешницу там, где та уже была сухой.

— У меня просьба, — сказала Джун.

Оба посмотрели на неё.

— Не нужно всё время решать на кухне, что со мной делать.

Энн положила тряпку.

— Мы не решали.

— Я слышала разговор у двери. Про комнаты.

— Натан спросил, что ещё нужно. Я сказала, что спальное место приготовлено.

Джун медленно провела ладонью по рукаву чужой рубашки.

— Мне нужно знать, где можно сложить мою одежду. Не рядом с его тарелкой и не у собачьей миски. Я это весь вечер перекладываю и всё время кому-нибудь мешаю.

Натан только сейчас увидел сумку. Она была наполовину раскрыта и стояла на краю стула. Сверху лежала расчёска в полотенце. Он принял её за одну из вещей, которые Энн приготовила гостям.

Энн забрала со свободного кресла стопку своих журналов и поставила их на подоконник.

— Это кресло ваше. И нижний ящик в комнате. Верхний я разберу утром. Подойдёт?

— Подойдёт.

— В ванной полка слева. Она пустая, можно поставить всё своё. Полотенца на крючке за дверью.

— Собака туда не ходит.

Энн посмотрела на собаку. Та уже занимала проход и, кажется, собиралась провести ночь именно там.

— Хорошо.

Джун отнесла сумку. Натан доел суп. Ему было неловко, что он сидит, пока две женщины обустраивают последствия его полезной идеи. Но, когда он поднялся помочь, Джун сказала, что её вещи трогать не надо.

Он вымыл свою тарелку и поставил её на сушилку. Старая привычка потребовала повернуть чашки ручками в одну сторону. Энн заметила это, ничего не сказала.

Ему позвонил Мартин. Натан вышел в коридор.

— Рид, по северному насчёт понедельника. Они другого нашли. У них техника с выходных стоит, им ждать нельзя.

— Понял.

— Ты фото хотя бы свои пришли. Что успел снять.

Натан не успел снять ничего. Он напомнил об этом. Мартин вздохнул.

— Хорошо. Тогда там тебя убираю. А по Ривер мне нужен нормальный промежуточный акт. Не «люди живут», а какие дома мы сейчас не можем отдавать в работу. Чтобы завтра не было разговора, почему бригада приехала и стоит.

Натан достал из кармана сложенный лист. На кухне Джун спрашивала у Энн, чем протирать собаке лапы, чтобы не испортить хорошее полотенце.

— У меня есть подтверждённые адреса, — сказал он. — По непроверенным не пишите, что свободно.

— Я не прошу писать, что свободно. Я прошу написать, что ты видел. Ты вообще спал?

Натан закрыл глаза.

— Ещё нет.

— Тогда не делай мне акт из головы. Утром пришлёшь.

После разговора он остался в коридоре. По стене полз свет фар: кто-то медленно поднимался по улице. Здесь дождь был просто дождём. Лужи стекали к угловой решётке, вода уходила вниз по уклону. Натан слишком хорошо представлял, куда.

Из комнаты вышла Джун. На ногах у неё были носки Энн. До этого они постоянно сползали в пятке, теперь она подвернула верх.

— Она вас не выгоняла? — спросила Джун тихо.

— Энн? Нет.

— Я про рубашку. Сказала, вы здесь не живёте. Я думала, может, человек ещё собирается вернуться.

Натан посмотрел на треснувшую пуговицу.

— Нет. Берите.

— Я её выстираю.

— Да я не…

Он остановился. Джун ждала.

— Спасибо, — сказал он.

Энн появилась в коридоре с запасной наволочкой. Джун взяла её и ушла в комнату. Они остались вдвоём.

— Ты можешь лечь на диване, — сказала Энн. — На пару часов. Дальше уже сам поедешь, если понадобится.

— Майя ждёт.

— Я знаю.

Он достал телефон. От дочери пришло: «Заканчиваем. Можешь приехать через двадцать минут?»

— Завтра рано встану, — ответил Натан, хотя Энн ничего не спрашивала о завтра.

Она сняла с комода ещё одну наволочку, расправила на вытянутых руках и повесила на дверную ручку.

— Ты на неё сердишься?

— Нет.

Энн посмотрела на него.

— Я не знаю, — сказал он. — Иногда мне кажется, что она нарочно выбирает то, в чём я не могу ей помочь.

— А ей, наверное, кажется, что ты считаешь делом только то, в чём можешь помочь.

Он провёл рукой по лбу. Энн подтянула рукав, намоченный возле мойки.

— Сегодня она тебе звонила, — добавила она. — Просто приехай.

На столике у двери стояла школьная фотография Майи. Там ей было тринадцать: новые зубы ещё казались слишком большими для лица, а плечи она держала поднятыми, потому что не любила платье. Натан вспомнил, как в тот день они забыли отнести в школу форму разрешения на поездку. Ему пришлось ехать обратно с объекта. Он сердился в машине, а Майя извинялась по телефону и обещала, что больше такого не будет.

Сейчас ему хотелось вернуться в тот день и просто отдать бумагу.

Он снял с двери куртку. Собака Джун встала на звук ключей, подошла к нему, обнюхала ладонь и вернулась под стол.

На крыльце звонок снова затрещал без остановки. Энн выглянула вслед.

— Не начинай, — сказала она, увидев, как он повернулся к кнопке. — Я выключу.

Натан постоял секунду, потом убрал руку. Дошёл до машины. Пока разворачивался, свет над входом погас, а кухонное окно осталось гореть.

11. Фотография для проекта

Майя вышла к нему без куртки. Дождь уже почти перестал, и в холодном воздухе её рубашка казалась тонкой, как бумага. На плече темнело пятно от чужой ладони. Когда она наклонилась к открытому окну, Натан увидел, что на лбу у неё прилип обрывок синей клейкой ленты.

— Сзади можно подвинуть коробку? — спросила она.

Он вылез, переставил коробку в багажник. Внутри звякнули инструменты. Майя обошла машину и сняла с руки два пластиковых пакета. Один был набит ручками и зарядками, во втором лежали чужие тапочки.

— Чьи?

— Миссис Кроу. Она завтра их заберёт. Я думала, её увезли с обувью, а там другая сумка оказалась.