Место в лодке

— Мистер Рид? Вы ещё в городе?

Он пришёл через сорок минут, мокрый, с пустым пластиковым стаканом из-под кофе. Лена предложила выбросить стакан. Он сказал, что сначала сполоснёт: у них на верхнем объекте была привычка пить из одного стакана до конца дня.

Она показала, где раковина.

Пока он мыл стакан, Лена закрыла на компьютере снимок сына. Потом снова открыла: прятать его было незачем. Эли на фотографии исполнилось девять; он держал рыбу и не мог решить, радуется ей или боится.

Рид вернулся.

Она подвинула к нему распечатки.

— Вот что я пока могу подтвердить. Выплата на временный переезд попала в поле окончательного завершения. Дальше этот статус стали использовать при передаче сведений об адресах.

— По одному дому?

— По этому механизму — возможно, по нескольким. Я ещё проверяю. Не все закрытые дома заняты и не все карточки закрыты по этой причине.

Рид быстро просмотрел первый лист. На втором остановился.

Лена видела, как он узнаёт собственную подпись. Сначала опускает голову, словно недостаточно хорошо различает буквы. Потом выпрямляется и читает всё с начала.

— Это не акт о переселении, — сказал он.

— Я знаю.

— Это согласование набора данных для расчёта транспортных потребностей. Взяли существующую выгрузку. Там должны были сверять…

Он замолчал и перевернул лист.

Внизу, под его подписью, мелкими буквами значилось: «Оперативные изменения отражаются по результатам последующего обследования».

— У вас оно было? — спросила Лена.

— Я не проводил обследование.

— Я спрашиваю, проводил ли кто-нибудь.

Рид положил лист на стол. Вытащил очки, которые до этого висели у него на вороте, и надел. В очках он выглядел старше, чем на фотографиях. Лена не помнила, когда в последний раз видела его лицо в газете. Помнила другое: в кухне матери газетная вырезка лежала в жестяной коробке из-под печенья, под квитанциями за свет.

— Я запросил подтверждение, — сказал он. — Сейчас нашёл бы письмо.

— Найдите.

На другом конце кабинета смеялись. Финч рассказывал бухгалтеру, как случайно привёз на работу пакет с кошачьим кормом вместо своего обеда. Лена смотрела, как Рид ищет письмо на телефоне. Он вводил слова, стирал, снова вводил. Дождь постукивал по наружному блоку кондиционера.

— Вот, — сказал он.

На маленьком экране было видно имя отправителя, дату и начало ответа. Рид увеличил текст.

«Сведения актуальны по завершённым делам. Дополнительный обход в текущем бюджете не предусмотрен».

Ниже стояло его собственное короткое: «Принято».

Он не стал поворачивать телефон экраном вниз.

— Я помню это письмо, — произнёс он. — Я тогда решил, что в незавершённые попадут все, кто ещё на месте.

— Не попали.

Лена говорила тише, чем собиралась. Ей вдруг стало очень легко перечислить всё, что он должен был сделать. Почти приятно. Она посмотрела на своё напоминание, которому было восемнадцать месяцев.

— Я тоже не проверила до конца, — сказала она.

Рид поднял глаза.

— Джун приходила ко мне. Я отправила запрос. Потом увидела закрытую карточку и решила, что её вопрос решили без меня.

Между ними лежали два листа. У обоих нашлось объяснение. В каждом отдельно взятом объяснении можно было жить.

В кабинет вошёл Финч. Увидел Рида и протянул руку.

— Мы встречались. На слушаниях по южной линии. Рад вас видеть.

Рид пожал руку, но вставать не стал.

— Роберт, нужно предупредить управление по чрезвычайным ситуациям. В расчёте транспорта есть исключённые адреса.

— Сколько?

Лена открыла ещё не законченный список. У неё было шесть подтверждённых жилых домов и двадцать семь человек. В четырёх домах не удалось никого найти. В двух карточках оказались старые коммерческие помещения.

Она назвала только то, что проверила.

Финч перестал улыбаться. Снял пиджак с пальца и положил на свободный стул.

5. Лишняя машина

В окружном управлении Натану дали бейдж посетителя, который не держался на мокрой куртке. Дежурный предложил прищепку. На коробке с прищепками было написано «Не выбрасывать».

Командный зал устроили в бывшем помещении районного суда. Остались деревянные панели и высокие окна, через которые отсюда можно было увидеть только небо. Под стеной работали два принтера. На складных столах стояли мониторы, упаковки воды, недоеденные яблоки. На одном из столов женщина в наушниках резала ножницами эластичный бинт: сотрудник рядом натёр запястье браслетом часов.

Мириам Шоу разговаривала с кем-то по рации и одновременно искала ручку в собственных волосах. Когда закончила, посмотрела на Натана.

— Рид. Я видела ваше обращение. И письмо Финча. У вас люди ещё на Ривер?

Он протянул лист.

— Это проверенные. Есть другие.

— Адреса и число. Хорошо. Кто может уточнять на месте?

Натан назвал Майю.

Шоу записала номер на полях, потом переслала сведения сотруднику за соседним столом.

— Отправьте группу по доступному маршруту. Подтверждение каждого выезда. Нужен транспорт с подъёмником, по крайней мере для одного адреса. Сначала свяжитесь с человеком, не приезжайте вслепую.

Она говорила так буднично, что Натан почувствовал облегчение. Мир всё ещё можно было поправить, показав лист тому, кто знал, куда его положить.

— На их карте весь квартал пустой, — сказал он.

— Уже убрали пометку об освобождении. Людей это на холм не перевезёт.

Шоу повернула к нему экран. В списке задач напротив Ривер-стрит появилась жёлтая строка. Ниже были другие: пансионат, жилой комплекс, сломавшийся автобус, домашний пациент, которому требовался особый транспорт. Сотрудник прокручивал страницу, и строки продолжали появляться.

— Насколько плохо? — спросил Натан.

— Меняется прогноз. Южный проезд может стать непригоден раньше, чем ожидали. Сегодня ещё есть возможность выехать обычным транспортом. Если будет хуже, я не хочу искать людей за закрытыми дверями по списку двухлетней давности.

— Я могу помочь с маршрутами. Знаю южную часть.

— Тогда оставайтесь на связи. И пришлите, где именно вы нашли расхождение. Целиком, с исходными файлами. Не снимок одного абзаца.

Натан достал телефон. Сначала переслал письмо Лены. Потом старый ответ об отсутствии денег на обход. На старом письме стояло его имя. Прежде чем нажать «Отправить», он задержал палец над экраном.

Шоу увидела вложения.

— Вы согласовывали?

— Да.

— Что проверяли?

— Соответствие полей. Я не проверил, что они означали в первичной программе.

Она кивнула и ничего не сказала в утешение.

Он стоял рядом со столом, мешая сотруднице открывать нижний ящик. Та попросила подвинуться. Натан шагнул к стене. На доске висела карта южных улиц. Там, где прежде располагалась фабрика, заканчивалась новая линия защиты. Дальше шли старые кварталы, низкие дворы и территория, которую за последние годы привыкли называть будущим речным парком.

Он участвовал в обсуждении новой линии. Знал, сколько домов пришлось бы обнести, насколько выросла бы стоимость, какой участок ещё нуждался в переносе коммуникаций. В каждом расчёте стояли пояснения, которые делали выбранный вариант разумным. У него дома сохранилась папка с этими пояснениями. Верхняя резинка давно растянулась.

— Мне нужно забрать дочь, — сказал он.

Шоу подняла на него взгляд.

— Ей нужен специальный транспорт?

— Нет. Она в прачечной, помогает людям.

— Там пока сухая дорога. Позвоните ей.

Он открыл рот, но не нашёл, как сформулировать просьбу, не услышав её самому. Хотел, чтобы кто-нибудь в форме приехал к Майе и велел уехать. Чтобы дочь не смогла принять это за очередную его попытку решать за неё. Чтобы действие другого человека освободило его от необходимости разговаривать.

— Я позвоню, — сказал Натан.

В коридоре он сел на скамью. Когда-то здесь сидели свидетели и люди, ожидавшие постановления о штрафе. На спинке было выцарапано чьё-то имя. Последнюю букву затёрли лаком, и она стала похожа на две разные.

Майя ответила сразу.

— Мне уже звонили. Мы уточняем, кому что нужно.

— Садись в машину и езжай домой.

Она некоторое время молчала. Из трубки доносилось шуршание бумаги.

— Я сейчас не дома.

— Я знаю. Потому и говорю.

— Пап, я не одна. И мы отсюда уедем. Грейс с Беа уже отправили к её сестре. Джун поедет с ними вечером. Нам нужно проверить ещё два адреса.

— Я сам проверю.

— А ты знаешь, как Амос открывает дверь, когда не слышит?

— Разберусь.

— Я знаю. Тут не экзамен.

Он посмотрел в конец коридора. Сотрудник в жёлтой куртке разговаривал со своей женой. Натан понял это по тому, как мужчина вдруг смягчил голос, хотя ещё минуту назад что-то требовал у водителя.

— Что мне сделать? — спросил он.

Майя выдохнула.

— Приезжай. У Амоса коляска. Обещали машину, но время пока не подтвердили. Можно с ним посидеть, пока я схожу к Джун. И привези еды, если получится. Он с утра съел печенье.

— Какое?

— Что — какое?

— Печенье. Ему вообще можно всё?

— Спроси у него, пап.

Натан убрал телефон.

У двери кабинета Шоу его догнал сотрудник и попросил ещё раз назвать точное имя дочери: номер записали правильно, фамилию не расслышали. Он повторил. На улице, перебегая к машине, наконец заметил, что правая манжета куртки насквозь мокрая. До этого всё казалось, что в салоне просто холодно.

Он заехал в продуктовый магазин. Взял бананы, хлеб, сыр. Долго стоял у готовых супов, читая состав, потом вспомнил просьбу и позвонил Майе ещё раз. На этот раз попросил передать трубку Амосу.

— Я Бек, — сказал мужчина. — И если вы про обед, не привозите сладкую кукурузу. Все почему-то думают, что старые её любят.

Натан вернул на полку суп, который уже держал в руке.

6. Ключ с красной ниткой

К вечеру у Лены оставалось семь пропущенных звонков от сына.

Она перезвонила с лестницы. Внизу хлопала наружная дверь: люди таскали коробки с первого этажа наверх, подальше от возможной воды. Запах рыбного пирога к этому времени сменился запахом сырого картона.

— Где ты? — спросила она.

— Дома. Мам, мне завтра в школу идти?

— Пока да.

— Папа сказал, может, закроют.

— Значит, утром посмотрим.

— А ты придёшь?

Лена прислонилась к стене. Вопрос относился к сегодняшнему вечеру. Она оглянулась, словно ответ мог стоять рядом и ждать, когда его заметят.

— Мне нужно заехать в одно место. Потом домой. Макароны есть, соус в маленьком контейнере.

— Там плесень.

— Тогда не ешь. Я привезу.

После звонка она послала бывшему мужу сообщение: «Можешь взять его на ночь? Я задерживаюсь». Оуэн ответил голосовым. Она не стала слушать его на лестнице, прочла расшифровку. Он мог, только после восьми. И просил не забыть таблетки от аллергии, которые Эли вечно оставлял в другом доме.

Лена вернулась за сумкой. Финч сидел на краю стола и разговаривал с начальством. Он показал ей жестом: подожди.

— Передали предупреждение, — сказал, закончив. — Теперь оформляем расхождения. В отдельной папке. Я дал доступ тебе и Риду. Внешним лицам персональные данные не пересылать.

— Майя Рид уже собирает сведения на месте.

— Я говорю про нашу базу. Люди не подписывались на то, что их документы окажутся где угодно.

Лена кивнула. В этом он был прав.

— Мне нужны первичные бумажные дела.

— С утра откроют архив.

— Откуда ты знаешь, что утром успеем?

Финч потёр переносицу.

— Не знаю. Я позвоню сторожу.

Он отошёл к окну. Лена застегнула сумку, снова расстегнула и положила туда степлер: вечером понадобится скреплять копии, а в прачечной наверняка нет. У матери всегда был степлер. Она держала его возле хлебницы, и семья годами смеялась, что важные документы у них оформляют между тостами.

Двадцать минут спустя Лена стояла у нижнего входа в прачечную. Полицейская машина медленно проехала по улице. Из громкоговорителя попросили следить за объявлениями округа и заранее подготовиться к выезду. Мужчина на противоположном крыльце поднял большой палец. Другой, у калитки, спросил, будет ли автобус. Полицейский остановился и вышел записать его адрес.

Лена знала этот квартал ещё до того, как научилась читать. Позже, уже старшеклассницей, помогала матери водить к реке Сэма: брату хотелось смотреть на баржи. Он бросал в воду ветки, а она выбирала, какая доплывёт до опоры первой. Потом они спорили, потому что течение тянуло к берегу и нельзя было понять, где финиш.

Сейчас ей было сорок четыре. Брату на последней школьной фотографии навсегда осталось семнадцать. Лена не любила так думать, потому что в этой фразе он получался совершенно неподвижным. На самом деле Сэм не мог спокойно постоять даже у холодильника: стучал носком по плинтусу, щёлкал крышкой бутылки, вытаскивал и снова засовывал ложку в карман.

В прачечной на столе лежал список жильцов. К нему прижимали бутылкой воды расползающийся по сгибу лист. Майя Рид сидела на полу, заряжая сразу три телефона. Удлинитель заканчивался раньше, чем требовалось.

— Вы Лена? Я вам писала.

Лена кивнула. Майя поднялась, запуталась в проводе и сердито откинула его ногой.

— Папа у Амоса. Они рядом. Будете чай?

Вопрос застал Лену врасплох. Она ожидала претензий, не чая. Больше всего ей хотелось, чтобы претензии всё-таки прозвучали: с ними было бы проще начать.

— Не надо. Покажите, что уже подтвердили.

Майя дала ей лист. На нём оказалось больше имён, чем у Лены. В некоторые строки вписали только имя и то, как человека найти: «Клифф, серая собака»; «женщина с первого, звонить Джеки»; «мальчик Амоса — не родственник, живёт по выходным».

— Это нельзя так вносить, — сказала Лена и сразу пожалела.

Майя убрала руки со стола.

— Хорошо. А как?

Они начали разбирать записи. Лена спрашивала, есть ли разрешение передать номер спасателям, где человек находится сейчас, нужно ли ехать к нему или он уже ушёл. Полные имена узнавали по телефону. Там, где не удалось связаться, оставляли пометку «не подтверждено». Майя не спорила. Когда однажды Лена машинально потянулась вычеркнуть повторяющуюся фамилию, удержала лист.

— Это отец и сын. Они живут в разных домах.

Лена вернула ручку на стол.

В половине шестого дверь открылась. Натан вкатил большую пустую коляску и придержал её, чтобы та не ударилась о косяк. За ним шёл мужчина с палкой. В свободной руке он нёс пакет из магазина.

— Машина подтвердила, — сказал Натан. — Соседи заберут его к перекрёстку. У подъезда ей не развернуться.

— Не соседи, — поправил Амос. — Племянник. Соседи за такое денег попросят.

Натан усмехнулся, потом увидел Лену. Она стояла у окна с ручкой в руке и не сразу поняла, почему он кивнул ей так осторожно.

— Спасибо, что приехали.

— Мне тоже здесь есть что исправлять.

Майя помогла Амосу сесть. Он отпустил палку, но пакет оставил у себя на коленях. Лена заметила, что Натан принёс ещё один пакет: его поставили на пол, и из-под тонкого пластика уже выступали круглые тёмные пятна от тёплой еды.

Пока они разговаривали о машине, Лена открыла сумку и нашла материнскую телефонную книгу. Между страниц застрял ключ с красной ниткой. Она не помнила, как он туда попал. Нитка цеплялась за всё, но мать не разрешала её снимать: ключ был от маленького навесного замка на жестяной коробке. Сам замок сломался задолго до смерти Розы, а ключ продолжал ездить с ней по больницам.

— Вашу маму звали Роза? — спросил Амос.

Лена подняла голову.

— Да.

— Я её знал. Она всегда этим ключом сумку прокалывала. Не хотела кольцо покупать.

Майя посмотрела на Лену. В её лице что-то изменилось. Она повернулась к отцу.

— Роза Ортис, — сказала она.

Натан перестал разбирать пакет.

Лена знала это движение. Когда люди узнавали фамилию матери, они сначала улыбались, а потом начинали делать что-нибудь руками: застёгивать куртку, складывать салфетку. Сама она тоже так делала.

— Ваша мама была с Майей в лодке, — сказал он.

— Да.

— Я не знал, что она…

Он не закончил. Лена не собиралась помогать. Роза умерла в прошлом году. Он мог этого не знать. Город был маленьким лишь тогда, когда кому-нибудь требовалось объяснить, отчего здесь всё известно.

— В ноябре, — сказала она.

— Мне очень жаль.

Майя подошла ближе. Лена узнала в ней ребёнка с газетной фотографии не по лицу, а по тому, как девушка поднимала подбородок, прежде чем сказать трудную вещь.

— Я ей писала. Она не отвечала. Потом мне сказали, что ей тяжело читать с телефона. Я собиралась зайти.

Лена держала ключ в ладони. Остриё зубца упиралось в кожу.

— Она получала письма. Распечатывала у меня.

Майя выдохнула.

— Я не знала.

Натан достал из пакета хлеб, снова положил. За окном хлопнула дверца машины. Все трое повернулись на звук.

Лена вспомнила школьный рисунок сына, оставленный на работе. Завтра бумагу под компьютером могло залить с окна. Нужно было забрать её сегодня, по дороге в архив.

— У меня был брат, — сказала она. — Сэм.

Майя медленно кивнула. Натан смотрел на Лену, не отводя глаз.

— Я знаю, — произнёс он.

— Тогда вы знаете, почему я не храню вашу газету на стене.

Амос пошевелился в кресле. Было слышно, как под его рукой смялся магазинный пакет.

Лена не хотела произносить эту фразу при Майе. Но уже произнесла, и теперь не могла притвориться, что речь шла только о давно закрытом деле.

Натан кивнул. Не попросил объяснить, не стал перечислять, кто в тот день принимал решения.

— Бумажные карточки ещё можно поднять сегодня? — спросил он.

Лена разжала ладонь. Красная нитка прилипла к мокрому следу на коже.

— Сторож обещал дождаться.

7. Последний сухой поворот

Амосу понадобилось ещё сорок минут, чтобы действительно уехать.

Сначала племянник сообщил, что поворот с главной улицы перекрыли из-за упавшей ветки. Потом оказалось, что Амос оставил возле кровати зарядку от слухового аппарата. Он не хотел просить об этом, но каждые несколько минут похлопывал по пустому карману, пока Майя не спросила сама.

Натан сходил за зарядкой. В комнате горела настольная лампа. На кровати лежала старая собака, седая вокруг носа. Она не залаяла, только подняла голову и показала белки глаз.

— Он поедет с тобой, — сказал Натан, хотя собака явно не принимала его за человека, способного это устроить.

Возле тумбочки стояла фотография троих мужчин у озера. Из треснувшей рамки выпал картонный задник. На нём было написано: «Четвёртый за кадром, потому что опять опоздал». Натан вернул картон на место, нашёл зарядку и принёс заодно собачий поводок.

В машине племянника собака заняла весь задний коврик. Амос долго поправлял дверь, чтобы не прищемить хвост, и наконец выругался. Уже сидя на переднем сиденье, потянулся за рукавом Натана.

— Если унесёт дом, фотографии не выбрасывай. Даже если слипнутся.

— Я не собираюсь сюда возвращаться без разрешения.

Амос посмотрел на него и отпустил рукав.

— Это правильно. Я бы всё равно попросил.

Когда машина уехала, Майя записала время. Не стала ставить галочку сразу: позвонила племяннику и попросила сообщить, когда они доедут. Натан заметил это и ничего не сказал.

Следующим был двадцать шестой дом. На звонки там не отвечали с полудня. В тетради значилась Джун, но не та Джун, которая жила в восемнадцатом. Майя пояснила: Джун здесь было две, а ещё один мужчина представлялся Джуном, потому что его звали Джуниор. Если просто кричать с крыльца, мог ответить кто угодно.

Они шли по сухому участку тротуара. Вода пока стояла только в водосточных канавах, но уже не успевала уходить. Натан смотрел на решётки. Под одной дрожал бурый комок листьев. Поток слегка приподнимал его снизу.

— Сюда потом не поедем, — сказал он.

Майя проследила за его взглядом.

— Мне надо предупредить Сару. Она вечером собиралась забирать коробки.

— Скажи, пусть оставит.

Дочь набрала сообщение. Натан увидел, что сначала она написала «там опасно», потом стёрла и уточнила улицу.

В двадцать шестом дверь открыла женщина с двумя сумками и клеткой для попугая. Попугая в клетке не было.

— Он у сестры, — объяснила она, заметив взгляд Майи. — Я сначала птицу отвезла. Потом за остальным вернулась. Сейчас ждём машину.

— Мы?

Из коридора показался мальчик лет тринадцати. Рукав его куртки был прихвачен канцелярским зажимом: молния разошлась, и он не хотел возиться.

В тетради Майи возле этого дома стояло «один человек».

Она вытащила ручку.

— Как тебя зовут?

— Нил.

— Нил сегодня здесь живёт или приехал помочь?

Женщина поджала губы.

— Он со мной.

— Я только для транспорта, — сказала Майя. — Мне не нужны документы.

Натан отступил на ступеньку ниже. Под его весом доска мягко подалась. Он проверил носком опору, но ничего не трогал: лестница выдерживала. За окном верхнего этажа висела выстиранная рубашка, вывернутая наизнанку. В кармане остался бумажный платок, и вокруг него расползлось белое пятно.

Машина приехала через семь минут. Женщина отказалась отдавать клетку в багажник. Мальчик устроил её у себя на коленях и смотрел сквозь прутья, пока они выезжали со двора.

Майя записала ещё один номер.

— Ты всем потом звонишь? — спросил Натан.

— Кто-то же должен узнать, доехали ли они.

У прачечной их ждал сотрудник окружной службы. Он приехал не на автобусе, а на легковом фургоне, с папкой и водителем. Требовалось собрать людей к точке посадки, уточнить количество и передать заявку на следующую машину. Натан узнал его: уже видел в управлении с эластичным бинтом на запястье.

— Дэвид, — представился сотрудник Майе. — Пункт у старой пожарной части. До семи тридцати ещё ходит обычный транспорт, потом проверим состояние проезда.

Майя посмотрела в папку.

— У нас другой пункт.

На бумаге была остановка возле закрытого магазина. Натан знал её. Со стороны холма туда приходилось ехать через низкий тоннель под железной дорогой.

Дэвид выругался себе под нос.

— Это старая схема. В сегодняшнем сообщении пожарная часть. Вам его не прислали?

— Нам прислали «ваш адрес вне зоны маршрута», — ответила Майя. — Потом позвонили. Пункт не называли.

Дэвид достал телефон. Пока он уточнял, водитель обошёл фургон и посмотрел на уровень воды возле бордюра. Не стал курить, хотя уже держал сигарету.

Натан разложил карту на капоте, прижал края ладонями. Дэвид подтвердил новое место. Старую остановку отменили. На общей карте это уже отразилось; в распечатке, которую принесли жильцам, оставалась прежняя.

— Я отправлю человека к магазину, — сказал Дэвид. — Никто не должен туда спускаться по этой схеме.

Натан позвонил Шоу и повторил только то, что мог подтвердить: старые распечатки ещё ходили по рукам, несколько человек называли неверную остановку. Она попросила перечислить адреса, которым уже передали новый пункт. Он прислонился к капоту и начал записывать за Майей.

Пока они собирали сведения, женщина, складывавшая плед утром, закрыла одну сушилку и включила другую. Бельё всё ещё требовалось досушить. В этом было что-то раздражающее: надвигалась вода, а красный рукав всё продолжал цепляться за полотенца. Но Натан понимал, что люди уедут в той одежде, которую смогут взять, и чистая сухая кофта сейчас была частью спасения, а не помехой ему.

Ему позвонила Энн.

— Майя сказала, вы вместе.

— Были. Сейчас она с Дэвидом. Собирают тех, кто готов выезжать. Я жду Лену из управления.

— Что вам нужно?

Он помолчал. Энн задала вопрос так, будто они ещё составляли общий список покупок, только никто больше не помнил, кто должен ехать в магазин.

— Зарядные устройства. Сухие вещи. Там ещё люди остаются, но я не знаю, что именно у них есть.

— Я могу принять двоих. Если без лестницы никак, у меня только первый этаж. Уточни.

— Я хотел попросить тебя позвонить Майе.

— Я уже звонила.

Натан смотрел на дочь. Она стояла возле фургона и держала перед женщиной телефон, чтобы та могла услышать человека на другом конце. Для этого Майе приходилось согнуться почти пополам.

— Попросить уехать, — сказал он.

— Она уедет. Скажи, что ещё нужно. Я не смогу сделать её маленькой даже по телефону.

Энн говорила спокойно, но последние слова оставила без привычного смеха. Когда-то между ними было достаточно одного смешка, чтобы неприятную вещь считать не сказанной до конца.

— Я пришлю, — ответил Натан.

Он выключил телефон и подошёл к дочери.

— Мама может принять двоих. Первый этаж. Кому это подходит?

Майя посмотрела на него, потом в свой лист.

— Я спрошу у Джун.

В конце улицы раздался глухой удар. Все повернулись к реке. Натан сразу не понял, что случилось, потом увидел: от пустого сарая отвалился кусок водосточного желоба. Тонкая металлическая труба покачивалась на одном креплении, билась о стену и не падала.