скачать книгу бесплатно
– Вика мне еще не успела ничего рассказать…
– Понятно, – хмыкнул он, останавливаясь перед внедорожником. – Значит, разберемся по ходу…
Он уложил мои сумки в багажник и открыл пассажирские двери. Я залезла на сиденье, немного оглушенная новостью. Мой… врач?
– …Все нормально? – глянул он на меня, усевшись за руль.
– Не ожидала, что у меня будет врач… такой… то есть… – Я стушевалась окончательно. – Простите…
Он усмехнулся и выкрутил руль:
– Понимаю. Вам пришлось чертовски нелегко…
Тут до меня дошло, что он, как мой врач, уже в курсе обстоятельств:
– Вика вам рассказала…
– Да, – кивнул он. – Чай и горячие булочки на заднем сиденье.
Один бумажный стакан оказался моим. Как и булочка с корицей.
– Не знаю ваш вкус… – непринужденно сообщил… мой врач. Как же это непривычно! Он похож скорее на фотомодель, – поэтому пока без начинки.
– Спасибо. Я даже не подумала о завтраке. Не завтракаю обычно.
– Тут стоит скорректировать привычку. Чем больше срок, тем чаще придется есть. Но мы еще обсудим вашу диету.
Я тяжело сглотнула.
– А вы из Аджуна?
– Нет, – усмехнулся он.
– А почему смеетесь?
Я силилась понять происходящее. Оно, кстати говоря, хорошо отвлекало от собственных переживаний.
День в Смиртоне только начинался, пустынная тишина улицы была непривычной. И меня не оставляло чувство хорошего предвкушения. Впервые с того дня, как жизнь круто рухнула в пропасть.
– Я хотел у них работать, да все никак не выходило. А тут – вы. И у меня появилась работа.
– Такой сложный случай?
– Не думаю, что сложный. Не переживайте. Все медведи, какими бы ни были, генетически очень стабильны. Дети получаются – загляденье.
Я не сдержала смешка:
– Вы их будто разводите, – покачала головой.
– Раньше исследовал беременность оборотней и смешанных союзов, – улыбнулся он. – Но медведей не было – они просто так потомством не разбрасываются.
– Польщена, – закатила глаза. – А кого исследовали?
– Разных.
И вроде говорил серьезно, а глаза будто смеялись.
– А сам вы тоже медведь?
– Не дай бог! – сморщился он смешно, и я снова улыбнулась.
– Кто тогда?
– Кугуар.
– Ух ты! А медведей не любите…
– Вечно с ними за территорию цапаемся, – скривился он.
– То есть я – ваш билет на территорию.
– Так случилось. Вика очень хочет вам помочь. Ваша история напоминает ей ее собственную…
– Не может быть… – опешила я.
– Ну, не во всем… Но ей было тяжело…
– Кажется, вы ее любите, – вдруг догадалась я.
Он только загадочно и немного восхищенно усмехнулся, подтверждая мои слова. А я перевела взгляд на город. Мне впервые было так спокойно. И при виде границы ничего не дрогнуло. У меня даже не спросили ничего, хотя я ждала от отца какого-нибудь препятствия в последний момент.
– Не была за границей? – вернулся Джастис в машину. Бросил документы в бардачок и завел двигатель.
– Только на самолете. Но за стеной никогда…
– Тебе понравится, – ободрил он. – Ну, погнали…
Никогда бы не подумала, что день моего путешествия за стену будет выглядеть так. А еще пахнуть булочками и чаем. У Джастиса оказался запас и того, и другого. Я время от времени наливала чай из термоса, доставала очередную булку и усаживалась с удобством смотреть в окно.
Джастис не расспрашивал о базе. Мы говорили об учебе, о научных публикациях, женском общежитии и выпускных вечерах. С Джастисом было легко. Я все еще отказывалась думать, что он будет именно тем, перед кем придется раздвинуть ноги в целях обследования. А вот расслабленно вспоминать редкие веселые моменты студенческой жизни было очень даже приятно. У него этих моментов было больше, поэтому я в основном слушала и улыбалась.
– Как вы оказались в департаменте научных исследований Смиртона?
– Я оборотень, – пожал он плечами. – Брали сначала консультантом. Потом прошел специализацию по гинекологии. И им стало вообще трудно представить кого-то более подходящего на вакансию консультанта по межвидовому потомству.
– Узкая специализация, – хмыкнула я. – Умно.
– Точно.
– А Викину беременность тоже вы вели?
– Консультировал по видеосвязи, – оскалился он.
– Больше не работаете в департаменте?
– Нигде не работаю последний год. Департамент с некоторых пор связан с неприятными воспоминаниями…
А мне вдруг стало не по себе. Может, я для Вики просто способ найти повод вернуть себе этого обаятельного мужчину? Хотя после близкого знакомства с Рэмом даже я понимала, что затея смертельно опасна. Но, может, она чувствует вину и хочет дать другу работу?
– Интересно, во сколько я обойдусь Аджуну… – тихо хмыкнула я.
– Хочешь процент? – усмехнулся он.
– Хочу, чтобы ты остановил машину.
Он выполнил просьбу слишком покладисто, но двери открыть не дал.
– Тебя же не устроит розовая ложь с блестками, – посмотрел в глаза серьезно. – Вика хочет тебе помочь, потому что еще помнит собственное отчаяние. Я хочу помочь ей. Потому что в Аджуне, случись с тобой что-то, тебе не помогут.
– Ты же говорил, что все будет хорошо…
– Вероятнее всего. Но белые медведи – не то же самое, что все остальные. У нас вообще нет данных по ним. В общих чертах понятно, что все они медведи, но у всех есть особенности. Твой ребенок – уникальный. И единственный в своем роде. Вика не может тебе пообещать, что сделает все, и в итоге этого не сделать.
– И это «все» – ты.
– Пока что да. А там посмотрим.
– Зря ты согласился, – откинулась расслабленно на спинку сиденья. – Я видела вчера Рэма. Один взгляд в сторону его жены, и мое «все» полетит к чертям.
– Я не самоубийца.
– Просто не можешь ее забыть.
– Не могу ей отказать – это не одно и то же.
– Она думаете о тебе лучше, чем ты есть на самом деле? Или ей тебя не жаль?
– Скорее, жалеет.
– Ужас…
Его губы поползли в хищную ухмылку, а взгляд заинтересованно заблестел.
– Что? – вздернула я брови.
– А ты ничего, – оскалился он. – Давай родим здорового медвежонка, а дальше посмотрим.
Я прыснула:
– Будто у меня есть выбор.
– Был. Но ты молодец. Мне уже чертовски приятно тобой гордиться.
Я не знаю, как так вышло, но до Аджуна мы доехали если не друзьями, то хорошими знакомыми.
Что только затрудняло, на мой взгляд, предстоящее сотрудничество…
* * *
Я глянула на накрытый столик на веранде, потом на часы… и перевела взгляд на вид, открывавшийся с холма.
Было раннее утро, но Аджун уже потихоньку просыпался. Хотя, этого как всегда было почти неслышно. Соседи справа – семья из двоих взрослых и двоих детей – собирались на рыбалку. Отец проверял шины у велосипедов, сын фиксировал удочки на специальных креплениях на рамах. И все – в такой тишине, что впору заподозрить у себя проблемы со слухом. На площади в низине тоже уже сновали туда-сюда жители, но никаких тебе криков, музыки, сигналов машин и плача детей. Привыкнуть к тишине Аджуна было, наверное, сложнее всего. Сначала я просидела в ступоре неделю, пытаясь заполнять звуковой голод новостями по плазме и постоянной учебой в виртуальном кабинете.
Но с Джастисом отсидеться в доме не вышло.
Первые дни по приезду он пропал, и я даже немного расслабилась – слишком меня поразило наше общение в поездке. Он показался мне того опасного мужского типа, в варианте оборотня помноженного на двое, который сражает женщин на подлете, как электрическая мухобойка. И они падают к его ногам, подрыгивая лапками. Не знаю, как Вика устояла против такой харизмы и сексуальной энергетики, бьющей из него струей под напором. Хотя, я – не Вика. У меня всего-то был один мужчина в планах на всю жизнь и другой, от которого ждала ребенка. Много это для двадцати одного года? Или мало?
Я слишком заучилась, стремилась соответствовать ожиданиям отца, откладывая себя на потом. Хорошая девочка для всех, кроме себя. Пол не настаивал на близости – убедил меня, что все у нас с ним произойдет после свадьбы, и спешить некуда. Только по итогу наших с ним отношений мне, пожалуй, полагалась медаль «Самой большой идиотке года». И я бы повесила ее себе на шею и утопилась в горе, но мне не дали.
Джастис вернулся в мою жизнь через неделю после приезда полным энтузиазма познакомить меня с этой самой жизнью в новом варианте. Он вытаскивал меня из дома на прогулку каждый вечер, разрушая залежи стереотипов о диком зверином мире. Мир оказался вполне цивилизованным. Нет, оборотни иногда бегали по дорожкам и в звериной ипостаси, и у меня заняло время, чтобы воспринимать их личностями, а не шарахаться в кусты. В Смиртоне обороты на людях запрещены, и просто так по улицам они не бегают. Но в остальном местные жители пользовались всеми благами цивилизации. Были у них, конечно, странности, и даже Джастис на фоне некоторых казался больше человеком. Но он жил в Смиртоне, и это все объясняло. Большинство жителей Аджуна никогда не бывали в сердце человеческой цивилизации.
Мы обошли с Джастисом весь городок вдоль и поперек. Я уже лет десять столько не ходила. После прогулки он вез меня в исследовательский центр, где ему выделили кабинет, снимал показатели, брал анализы и отвозил домой.
Первое время вечерами мне было так одиноко, что хоть волком вой. Мне предоставили в аренду маленький, но довольно уютный гостевой дом. И я слонялась по нему до глубокой ночи, чувствуя себя чужой как в доме, так и в Аджуне, и вообще самой одинокой на всей планете. И только темный взгляд во сне и ощущение чужого присутствия примиряли с явью, которая по утру казалась не так уж и невыносима.
Однажды я попыталась пригласить Джастиса вечером в гости, и тут надо было видеть его лицо. Попытка возмутиться, что ничего не имела ввиду и мне просто одиноко, привела лишь к ответному возмущению, что должна была сказать сразу.
Секундная слабость стоила мне дорого.
Выгнать его, конечно, уже не получилось – он принялся сидеть со мной из вечера в вечер, развлекая болтовней, сериалами и приготовлением еды.
Уходил он поздно ночью, когда я засыпала. Я пыталась сопротивляться такому самопожертвованию, но тщетно. Потихоньку он заполнил собой каждый день, и меня отпустило. С ним было легко, хоть и немного беспокойно. С такими мужчинами невозможно дружить. Но сны мои стали легче, одиночество – не таким острым, а засыпать стало проще, когда где-то в гостиной слышался тихий разговор по телефону или еле слышное клацанье клавиш ноутбука.
Когда нервы окрепли, я попыталась дать своему врачу свободу, но он вдруг оказался против. После недолгих препирательств было решено встречаться пару раз в неделю – один на ужин и один на завтрак. Очевидно, Аджун пообещал Джастису какой-то заоблачный гонорар…
Прошло три месяца с переезда. Я пообвыклась в окружающей тишине, тем более она каким-то образом проникла и внутрь. И мне, наконец, стало спокойно. Пару раз я возвращалась в Смиртон на консультации по диссертации, увидеться с матерью и просто надышаться городом, потому что когда появится живот, поездки закончатся.
– Доброе, – послышалось позади. Ну вот как он проскользнул внутрь так, что я не заметила? – Ммм… яичница с кровяной колбасой?
– Доброе, док, – оглянулась я, мазнув взглядом по помятому виду Джастиса. – Или нет? – Он выглядел непривычно уставшим и будто потухшим. – Что с тобой? – насторожилась я.
– Ничего. А что такое? Хвост забыл втянуть?
И он покрутился на месте в поиске несуществующего хвоста.
– Ну да, – закатила я глаза и пошла в гостиную ставить чайник. – Хочешь – можешь поспать на диване…
– Теперь хочу яичницы, – буркнул он позади, и я обернулась.