Империи в огне

Точно, Лирик, - вспомнил прозвище ротмистра капитан и тоже, наконец, улыбнулся.

-Ты в каком купе?

За Верховцева ответил Шефтель. Ему очень не понравилась сцена с дракой и он холодно глядел на ротмистра.

-Пятое и вам пока желательно пройти в свое, господин ротмистр.

-Это кто? - Шеншин вскинул глаза на кадета.

-Это тот, Федор, кто нас устроил с тобой в этот поезд, - ответил капитан.

-Ладно, - нехотя согласился тот, - еще пообщаемся.

В пятом купе уже действительно был накрыт стол. Там сидели трое господ в темных костюмах, белоснежных сорочках и одинаковых зеленых галстуках. Всех троих Шефтель вежливо, с почтением представил: Кирилл Кириллович Черносвитов, Яков Платонович Барсуков, Петр Сергеевич Гольдский. Первые двое - активные члены партии кадетов, Гольдский - недавно примкнувший к ним прогрессист.

Шефтель положил на стол сверток с курицей, потер в предвкушении руки:

-Ну что ж, господа, приступим? До немецкой границы у нас есть время расслабиться, что уже активно делают в соседнем вагоне.

Эти слова однопартийцы Михаила Исааковича расценили как сигнал к действию. На столе появились две бутылки французского коньяка, бутылка шнапса. Гольдский выудил из саквояжа пузатую бутылку шампанского « Вдова Клико». Пробка от него тут же ударилась в потолок, вылетела в окно, в сторону протестующих на перроне патриотов.

Раздался свисток служащего перрона. Минутная стрелка переместилась на одно деление. 15 часов 10 минут. Условный «Feuer Zug»двинулся в свой исторический путь.

Февраль 1918, Ростов на Дону, трактир «Шмат»

-Что же было дальше? - спросил Клейст капитана, закуривая папиросу. В грибах ему попался песок, застрявший в зубах, и он попытался достать его, ничуть не смущаясь, сначала пальцем, потом спичкой. - Вы видели Ленина? Вероятно, даже общались с ним.

-Видел мельком в Заснице, где пересаживались на пароход «Королева Виктория». Такой, вполне приятный с виду, но чересчур подвижный мужчина, словно у него постоянно что-то чешется. В котелке, рыжий, с бородкой, в окружении двух дам Крупской и Арманд. Шефтель сказал, что это его жены.

Штабс-капитан ухмыльнулся, видно, он был хорошо осведомлен о семейных отношениях Ленина.

-На корабле он залез в каюту и не выходил до самого Треллеборга, - продолжал Верховцев. - Затем был поезд до Хапаранды. Там я пересел в финский состав, хотел повидать полковника Фридена — моего друга, его по ранению еще раньше отправили домой, ему под Верденом оторвало ногу. А Ленин, я слышал, доехал до Петрограда, где ему большевики и рабочие устроили пышную встречу.

-Да, да, пышную, но неоднозначную. Кроме рабочих и солдат, пришли балтийские матросы со своими морскими знаменами во главе с бывшим мичманом Максимовым. Балтийцы донесли Ленина на руках до броневика. Он завернул зажигательную речь. Сказал, что войну империалистическую надо непременно обратить в гражданскую. В Германии, например, это сделают теоретики марксизма, спартаковцы Карл Либкнехт и Роза Люксембург. После этих слов стали раздаваться крики, что Ленин немецкий шпион и его надо повесить как предателя и агента кайзера. «Навалять бы ему за такие слова... вона, гражданскую войну ему подавай, брат на бората.… А почему немчура его через Германию пропустила?!»

Это кричали трудовики и кадеты. Да и с меньшевиками, которые приветствовали Ленина от имени Петроградского Совета, у него не срослось. Вождь большевиков демонстративно поворачивался к их лидеру Чхеидзе спиной. Словом, после того как он выдал свою пораженческую речь, большевики его скоренько увезли на французском авто. А тот мичман Максимов на следующий день, когда подтвердилось, что Ленин ехал через рейх в германском посольском вагоне, арендованном на деньги кайзера, заявил: «Если б мы это знали раньше, то вместо криков «Ура!», мы бы ему сказали - вон отсюда, возвращайтесь в ту страну, через которую вы к нам ехали.

-Забавно, - хмуро сказал на изложенные Клейстом подробности Верховцев. Наконец, убрал ноги со стола, налил себе водки, выпил. - Что же вы от меня хотите?

-Как вы пересекли границу в немецком Готтмадингене?

-Очень просто, - пожал плечами Александр. - Нас, офицеров, пересадили в германский поезд, потом к нему пристегнули «посольский» вагон из швейцарского состава. Никому не позволяли выходить на станции. На двери вагона с революционерами, как мне сказал Шефтель, повесили накидные замки. Открывали иногда только одну дверь, чтобы заносить воду и продукты.

- Говорят, вагон был опломбирован.

-Опломбирован? Для чего? Впрочем, не знаю, я лично пломб не видел.

-В пути вас по-прежнему сопровождали фон Планец и фон Буринг? Платтен меня не интересует.

-Да. Но вас наверняка больше интересует полковник кайзеровской военной разведки Вальтер Николаи.

-Совершенно верно, Александр Данилович. Именно он нас и интересует.

Апрель 1917, Готтмадинген, Баден-Вюртемберг, Германия

Новый серо-зеленый «посольский» вагон класса «люкс» ждал отправки в путь на запасном пути вокзала Баден-Вюртемберг . Поезд из Цюриха прибыл на главный путь. Несколько часов ругани и беготни понадобилось вокзальным служащим, чтобы «посольский» вагон, наконец, перегнать на основной путь.

За маневровыми операциями внимательно следил невысокий господин с крючковатым, тяжелым носом. Он нетерпеливо переминался с мысков на пятки начищенных до блеска черных ботинок, постоянно оглаживал ладонью с длинными аристократичными пальцами ежик темных волос. Его длинное серое пальто подхватывал ветер, словно пытаясь сбросить с перрона, но человек стоял как скала.

Вагон с революционерами отцепили от швейцарского поезда, но выходить из него не позволили. Окна его были плотно зашторены. Открытой была лишь одна дверь, на подножке которой висели Планец и Буринг.

-О вопиющей неразберихе на станции должно быть незамедлительно доложено господину Гинденбургу, - сказал им мужчина в сером пальто.

Планец и Буринг восприняли его слова, как укор в их адрес.

Они хлопали глазами, не осмеливаясь что-либо возразить. С местными пограничными властями, еще месяц назад было все обговорено: пересадка «русских экстремистов» должна быть произведена без задержки и без посторонних глаз.

Но чья-то «умная» голова, загнала предназначенный для них «посольский» вагон туда, куда не надо. И теперь паровозу приходилось делать сложные маневры, чтобы собрать состав из шести вагонов так, как и было заранее обговорено. Сразу за паровозом - почтовик, за ним зеленый «посольский» вагон с русскими революционерами, рядом — вагон для их семей, последние два - для раненных русских офицеров.

-Пограничники, гер полковник, имеют точное и ясное предписание военной разведки, как действовать. Я лично беседовал с гером Шуленбургом, - попытался оправдаться фон Планец.

Человек в сером пальто, которого назвали полковником, не отреагировал на его слова, он в свою очередь сказал:

-Надеюсь, сама пересадка в немецкий состав пройдет без сучка и задоринки.

-Не сомневайтесь, герр полковник, - заверил фон Буринг своего шефа, начальника военной разведки Генерального штаба Вальтера Николаи.

В это время Шефтель указывал на полковника капитану Верховцеву:

-Выдающаяся личность. Знаете как его зовут контрразведчики Антанты? Властитель тьмы. Незаметная на первая взгляд личность, командует всей разведкой и контрразведкой кайзеровской Германии. Теперь он негласно руководит переброской русских революционеров в Россию. Знаете как они назвали эту операцию? Feuer Zug, огненный поезд.

-Это с его подачи вы набрали раненных русских офицеров, в том числе меня в «революционный поезд», - без доли сомнения сказал капитан.

Михаил Исаакович с любопытством, будто видел капитана впервые, взглянул на него, потом погрозил пальцем, расхохотался:

-А-а, вы хотите сказать, что я агент кайзеровской разведки, немецкий шпион.

Верховцев пожал плечами:

-Ничего я не хочу этим сказать, тем более , как бы там ни было, мы теперь все в одной лодке.

-Это очень верное замечание. И все же объяснюсь: нет, я не агент «IIIB». Меня на герра Николаи вывел Платтен. Что-то его не видно. А, ладно. Он с Парвусом наверняка имеет какой-то коммерческий интерес от этой переброски, но меня это мало интересует. Моя главная задача - политическая пропаганда и разъяснение идей конституционной демократии.

-Нынешнее соседство с большевиками, которых дома непременно объявят немецкими шпионами, для вас теперь не лучшее соседство, - заметил Александр.

-Посмотрим. Вы же не будете возражать, что я, кадет, способствую вашему возвращению? Возвращению на родину героя войны.

-Нет, разумеется. Спасибо за героя.

-Я взял с вас за это деньги, поставил вам какие-то условия, возложил на вас обязательства?

-Ещё раз «нет». Извините, Михаил Исаакович, я не хотел вас задеть.

-Извинения принимаются, господи капитан. Это наша общая российская привычка - в любом добром отношении к тебе, искать подвох.

Раздался пронзительный гудок паровоза.

- Wir gehen nacheinander aus und, ohne sich um die Seiten umzusehen, laufen wir blitzschnell in diesen Wagen, - говорил громко, словно в рупор фон Планец.

-Революционеров в немецкий «посольский» вагон сейчас будут пересаживать, - сказал Шефтель , кивнув на вагон класса «люкс» с четырьмя дверями и ажурными фонарями над ними. - Приказано не оглядываться и перебегать молниеносно.

-Я хорошо знаю немецкий, - ухмыльнулся Верховцев.

- Eins, zwei, drei, los, - дал команду фон Буринг.

Революционеры, как куры выскакивали из швейцарского вагона и, пригибаясь, как показывал Планец, влетали в вагон немецкий. Затем наступила очередь их родственников. Их тоже заставили пригибаться и шевелить ногами как можно шустрее.

Офицеров так унижаться не заставили. Когда подали их вагоны, им было вежливо предложено занять те же купе по номерам, что и прежде.

Через полчаса все было готово для начала движения через рейх, сначала курс на Франкфурт.

Верховцев посмотрел на хронометр: 19 часов 30 минут по Цюриху. Как только тронулись, он залез на верхнюю полку в купе, в котором помимо Шефтеля, ехали прогрессист Гольдский и кадет Барсуков. Однако подремать не удалось. Шефтель, который вышел из купе, вернулся с сияющим лицом, будто проглотил солнце:

-Герр полковник Вальтер Николаи просят к себе на ужин.

-Нет желания, - ответил капитан.

-Бросьте, Александр Данилович, изображать униженного патриота. Если уж и укорять, то только себя. Разве не интересно офицеру русской армии пообщаться с начальником военой разведки страны, воюющей с его родиной? Упускать такой шанс просто грех. Да и вообще...не стоит сейчас конфликтовать с немцами. Вы меня понимаете?

Купе Вальтера Николаи находилось в почтовом вагоне. Оно представляло собой просторное помещение, где обычно находились охраняющие почту служащие. В дальнем конце вагона за решеткой, где стояли серые мешки с сургучными печатями, сидели на лавках человек десять солдат в ружьями.

Стол в купе полковника был щедро накрыт: бутылки с шнапсом, русской водкой, шматы мясного сала, овощи, фрукты. Полковник Николаи по-простому резал ножом баварскую кровяную колбасу. В просторном помещении-купе уже сидело несколько русских офицеров, которых до этого Верховцев не видел. С ним и Шефтелем пришли кадет Черносвитов и прогрессист Гольдский.

Отложив нож, Вальтер кивнул фон Планецу. Тот молниеносно наполнил фужеры кому шнапсом, кому водкой.

-Благодарю, господа, что откликнулись на мою просьбу и пришли надломить, так сказать, со мной кусок хлеба, - сказал Николаи по-русски, но с крепким прусским акцентом. - Проклятая война разъединила наши великие народы, которые во многом схожи. Как бы это не показалось кому-то странным, я хочу выпить за мир и дружбу. А еще хочу вам пожелать, господа, поскорее разделаться, по прибытии на родину, с той отъявленной сволочью, что едет в соседнем вагоне.

Фужер застыла в руках Верховцева. Он не смог удержаться:

-Вы же сами ввозите к нам эту экстремистскую заразу для вполне конкретных целей - развала России и сами же советуете от нее поскорее избавиться. Странно.

Полковник изобразил что-то наподобие улыбки, приподнял фужер:

-Prosit.

-Zum Wohl, - вторил ему Михаил Исаакович и с удовольствием опрокинул в себя рюмку шнапса. Начал искать глазами свою любимую копченую курочку, но не найдя на столе таковой, подцепил вилкой на хлеб большой кусок кровяной колбасы.

Выпили и остальные. Немного помедлив, осушил фужер с водкой Верховцев.

-Ничего странного в моих словах нет, господин капитан, - сказал наконец Николаи, удивив Верховцева, что знает его звание. Но тут же подавил удивление - перед ним все же начальник разведки и контрразведки Его императорского высочества и ответственный за перевозку «груза». - Каждый на войне, как истинный солдат, выполняет порученную ему работу, - продолжал полковник. - Я свою сделал так, как посчитал нужным для блага рейха. Они, - он кивнул в сторону «посольского» вагона, - лишь средство достижения моей цели — не развала России, как вы выразились, а лишь вывода ее из войны. Однако у экстремистов другие цели. Люди, которые желают своей родине поражения, а они этого желания и не скрывают, какими бы целями не руководствовались, законченные негодяи и уважения вызывать не могут. Я их презираю. Поэтому и желаю вам, доблестным офицерам Русской армии, представителям разумных русских партий, например кадетам ( он кивнул Шефтелю), уничтожить эту нечисть и создать процветающее государство, которое больше никогда, ни при каких обстоятельствах не скрестит с немцами шпаги.

Шефтель даже смахнул слезу с глаз:

-Господин полковник, герр Николаи, у меня нет слов...Как хорошо вы сказали. Я тоже хочу выпить за мир и согласие между нашими народами.

-И все же как-то чудно получается, - сказал после паузы Верховцев. - Вы желаете вечной дружбы со страной, которую, собираетесь уничтожить. Вы же знаете, что будет с Россией, если начнется гражданская война. А эти...революционеры об этом и мечтают.

Вальтер ухмыльнулся, велел фон Планецу не зевать и тот моментально наполнил бокалы напитками.

-Не уничтожить, дать возможность русским людям проверить себя на прочность и избавиться от скверны. Да, да скверны, которая во многом исходит от нас, немцев. Вы, Михаил Исаакович, не сомневаюсь, читали господина Маркса.

-Еще бы.

-И для меня «Капитал», господа, стал чуть ли не настольной книгой.

Полковник кивнул и фон Буринг тут же достал с полки коричневый томик, на котором золотыми буквами было выбито « DasKapital. Kritik der politischen Oekonomie”

-Вот истинная отрава, господа, которая способна разъесть, как кислота, любое нормальное и особенно ослабленное, государство. Это главное оружие ваших большевиков, которое на родине, в Германии, оказалось, к счастью, невостребованным. Террор по классовому принципу против своего народа, как основа социальной революции. Вот главный постулат Манифеста еврея Маркса.

-Да, да, Маркс верхом на огненном поезде. Еще не вечер, господин Николаи, - ухмыльнулся Верховцев.

-Что? Ах, да, это фразеологический оборот, понимаю.

-Закон бумеранга. Не делай дурного другому и оно к тебе не вернется. Подожжете Россию и вскоре запылает немецкая империя, вот увидите.

-Если б все было так просто, господин капитан. Prosit.

Молчавший до этого офицер - серый лицом, с острым, раздвоенным носом и налитыми кровью, словно у быка глазами - вдруг с грохотом поставил на стол свой фужер. На стенах купе повисли ошметки колбасы и сала. Кусочек попал на шрам над его густой белой бровью. Офицер этого, казалось,не заметил.

-А я отказываюсь пить с вами, полковник, - гордо заявил он. - Я не буду пить за дружбу с этой немецкой свиньей! Вы разве не видите, господа, он позвал нас, чтобы поиздеваться над нами, унизить Россию. Предлагает вечную дружбу и мир, а сам везет к нам полный вагон заразных крыс. Не верю, не верю ни единому его слову! Правильно сказал капитан: бумеранг к вам еще вернется.

-Полноте, голубчик, Сергей Ильич, -попытался успокоить офицера Шефтель.

Николаи оставался невозмутимым. Жестом остановил фон Планеца и поднявшихся солдат, понявших что назревает скандал.

-Что ж, - ответил полковник, наконец. - Я понимаю ваши эмоции, господин полковник Разумовский. - Вероятно, я тоже бы не смог сдержать накопившиеся эмоции в подобной ситуации. Но поверьте, мои слова искренние. Я глубоко убежден, что у наших народов много общего. Вечная тяга к империи, к великому. Нас не устраивают мелочи, нам подавай все и сразу. Великая немецко-русская императрица Екатерина говорила: русский народ есть особенный народ в целом свете. Он отличается избирательным умом, великой силой. Это относится и к немцам, хотя в чем-то мы разные, например, мы более рациональны, а вы более сентиментальны.

-Это видно невооруженных глазом, - сказал уже более миролюбиво полковник. И тут же виновато добавил: - Извините, господин Николаи, действительно нервы. Ощущаешь себя в компании тех сволочей в «посольском» вагоне каким-то поганцем, словно сам измазался в их скверне.

- Ich verstehe alles, Herr Rasumovsky, und ich bin nicht wütend.

-Ну вот и славно, - обрадовался Шефтель. - Никто ни на кого не сердится. Тихо мирно, дай бог, доедем до Засниц - Хафен.

-И все же, как славно было бы, пойти сейчас и всех их перестрелять, вместе с выводком, - сказал» полковник Разумовский, сжав кулаки.

-Wiederhole. Как только приедете в Россию, делайте с ними все, что считаете нужным. Хотя, возможно, вам будет не до них. У вас и без большевиков смуты хватает.

На этот раз голос подал офицер, гораздо моложе полковника. Верховцев почему-то подумал, что они с ним одного звания, только тот явно штабной. Возможно, адъютант полковника Разумовского. Позже это подтвердилось. Это был штабс-капитан Юрий Афанасьевич Краснов.

-Нынешняя российская смута тоже дело ваших рук? - спросил он.

Николаи вдруг весело и звонко рассмеялся, что совсем не соотносилось с его строгим, серьезным лицом. Казалось, он вообще никогда не улыбается. А тут...

-Именно об этом я недавно имел беседу с генералом Людендорфом. И, признаюсь, получил от него нагоняй. За то, что к нынешнему революционному хаосу в России, мы keine Beziehung, не имеем отношения. Хотя, признаюсь, планы были.

-Спасибо за откровение, - ухмыльнулся адъютант Разумовского.

-Пожалуйста, господин Краснов. Мне не понятно, почему спит ваша контрразведка. Хаос в Германии теперь вам так же выгоден, как нам в России.

-А может и не спит, - сказал кадет Черносвитов.

- Еще не вечер, как остроумно заметил... - поддержал прогрессист Гольдский и запнулся, глядя на капитана.

-Александр Данилович, - подсказал Шефтель.

Петр Сергеевич учтиво кивнул Верховцеву.

-Вы не исключаете, что наша контрразведка тоже зашлет к вам целую стаю революционных крыс?

-Не исключаю, - согласился Николаи. - Только если Германия проиграет войну, то никакие пришлые крысы не понадобятся. И без них рейх вспыхнет до небес. Как Россия.

-Великие империи в огне, - сказал Гольдский со вздохом. - Черт знает что. И вы так спокойно об этом говорите.

-В отличие от вас, господин Гольдский, я не прогрессист, а objektivist. Мир вообще давно балансирует на грани срыва в доисторическое варварство. Но с другой стороны, он нуждается в очищении, в огненном очищении.

-И немцы взяли на себя эту миссию, развязав Мировую войну.

-Позвольте, господин Гольдский, вам заметить, что первой мобилизацию провела Россия. Конфликт в Сараево можно было при желании погасить. А теперь Россия лишь расплачивается за свою несдержанность и поспешность. Царя вы убрали, не исключаю, его ждет очень печальная участь, но это вряд ли поможет сохранить империю в прежнем виде.

-И вы еще подгрызаете ее своими крысами.

-Крысы ваши. Повторяю, ваши, господа. К тому же их удобнее передавить, когда они все разом повылезают на свет божий и соберутся вместе.

-То есть, получается вы нам помогаете, - ухмыльнулся адъютант Разумовского.

-В какой-то степени «да». Эти провокаторы-экстремисты попытаются устроить очередную смуту и вы сможете прихлопнуть их всех одним махом. У вас ведь еще сильная армия. Она сделает то, что в свое время не смогла сделать ваша полиция.

-Спасибо! - делано поклонился адъютант.

-Bitte schon. Но имейте в виду, если большевики у вас возьмут верх, они, как это и обговорено, сделают все, чтобы вывести Россию из войны. И тогда Германия будет диктовать свои условия. А это необходимые ей буферные зоны на востоке и в Прибалтике. Мы потребуем государственной независимости Украины, Финляндии, Польши, Лифляндии, Эстляндии, Курляндии. Националистические малоросские настроения в вашей армии теперь сильны.

Полковник Разумовский выпил водки. Его глаза вновь налились кровью. Он показал фигу, но не полковнику Николаи, а двери, за которой находился вагон с «экстремистами».

Шефтель боясь новой вспышки скандала, предложил выпить за красоты земли Баден — Вюртемберг, мелькавших за окном. Все молча осушили свои фужеры.

Февраль 1918, Ростов на Дону, трактир «Шмат».

-И что же было дальше? - спросил штабс-капитан Клейст, внимательно слушавший рассказ Верховцева. Он налил себе рюмку, но пить не стал, ожидая ответа.

-Да, собственно, ничего, - ответил Верховцев после некоторой паузы. - В Заснице, как я уже говорил, мы пересели на паром «Королева Виктория». Посадка проходила так же быстро. Революционеров рассовали по каютам и до самого Треллеборга они из них не вылезали. В Треллеборге я, видел, как Ленина встретил какой-то господин. С черной бородкой клинышком и длинными усами.

-Яков Ганецкий, он же Якуб Фюрстенберг, кличка Машинист, - пояснил Клейст, - Польский коммунист. Он вместе с Парвусом организовал тайное финансирование Ленина и его банды в поездке через Германию, завуалировав деньги немецкого Генштаба и МИДа под помощь Комитета по возвращению беженцев. Вы тоже воспользовались их услугами.

-Вы пришли, чтобы сделать мне порицание?

-Что вы, как можно! Я просто проясняю ситуацию.

-Мне она совершенно неинтересна.

Клейст пропустил последнюю реплику капитана мимо ушей, продолжил:

-Ганецкий один из приближенных соратников Ленина. В 1912 году он устроил ему переезд из Парижа в Австро-Венгрию, где Старик - одна из кличек Ленина, после начала войны, стал активно раздувать ненависть местного правительства к России. Тем не менее, его в Вене арестовали по подозрению в шпионаже и посадили в тюрьму. Ганецкому пришлось приложить немало усилий, чтобы убедить австро-венгерские власти, что Ленин злейший враг русского правительства. Его отпустили.

-И для чего вы мне всё это рассказываете, господин штабс-капитан?

-Для общей информации. Чтобы вам проще было ориентироваться в Швеции - рассаднике большевистской социал-демократии, и в Германии.

Верховцев собирался выпить, но рюмка застыла в воздухе. На его лице появилось изумление, потом он громко рассмеялся:

-В трактире, конечно, душновато, но не настолько, чтобы снесло голову. Вам, господин Клейст, вероятно, не стоит больше пить.

-Спасибо за заботу о моем здоровье, Александр Данилович. Ставка Верховного командования Белого движения юга России крайне заинтересована в неопровержимых доказательствах, которые со всей очевидностью бы доказали, что поездка Ленина через Германию была профинансирована Большим Генеральным штабом и МИДом Германии. А комитет по возвращению беженцев и защите политэмигрантов, лишь ширма, как вы сами выразились. Кроме того, желательно получить документы о переводе денег из МИДа и отдела IIIBна подставные фирмы Парвуса, а оттуда на издание большевистских газет и счета их представителей в разных странах и городах. Нам известно, что несколько таких подставных фирм возглавляли, с подачи Парвуса, Ганецкий и его брат, которые пересылали деньги в Петроград на имя своей сестры — активистки РСДРП(б). Словом, нам нужен крепкий компромат на большевиков и конкретно на Ленина.

-А-а, понимаю, - ухмыльнулся Верховцев. - Желающих вступить в вашу Добровольческую армию немного, а к большевикам валят толпами. И вы хотите с помощью компромата на красных переломить ситуацию.