Ноша Хрономанта. Книга 4

Через минуту на сеновале уже было некуда шагу ступить, поскольку все свободное место было занято моими бойцами. А еще секунд через десять там же появилась незваная гостья. Маленькая белая кошечка прошмыгнула внутрь через одну из щелей в стене, стрелой бросилась прямо к замершему при ее виде питомцу, обнюхивавшему чем-то привлекший его внимание угол… И начала агрессивно вылизывать моего фамильяра, захватами и легкими предупредительными кусями давя всякие попытки к сопротивлению или бегству. Подвергаемый принудительному акту родительской нежности Тень немного для приличия побрыкался, впрочем, крайне аккуратно, дабы не доставить мелкой и тщедушной по сравнению с ним маме лишних неудобств, но потом все-таки сдался и позволил той хотя бы отчасти компенсировать недостаток родительской заботы за прошедшую пару месяцев. Лишь смотрел жалобно и смущенно: мол, чего ты творишь, разве не видишь, я уже взрослый!

К сожалению, вслед за белой кошечкой появилась и ее хозяйка, то ли намеревающаяся поиграть с животным, то ли просто заглянувшая на сеновал по какой-то своей надобности. Маленькая девочка, вроде не та, что когда-то и продала мне моего фамильяра, но очень похожая на нее, замерла у входа, большими и круглыми от изумления глазами рассматривая толпу одоспешенного народа, невесть что делающего у нее дома.

– Тсс! – произнес я, прикладывая указательный палец правой руки к губам… А левой рукой тем временем перехватил какого-то чрезмерно рьяного вояку, уже приготовившегося в ребенка арбалет разрядить.

– А-а-а! – С громким визгом девчонка пустилась наутек. – Мама! Мама! Там!

Ведомые мной бойцы облегченно выдохнули, покинув уже буквально распираемый изнутри человеческими телами сеновал, и шустренько рассредоточились по территории… Территории, где все продолжали заниматься своими повседневными делами, не обращая особого внимания на звуки тревоги и паники. Ну подумаешь, ребенок бегает, орет. Дети – они такие, чуть ли не всегда орут. Может, болячку сорвала, может, крысу увидела, а может, и просто так голосит, от молодости и избытка чувств… Пару других девчонок, сестер нашедшей нас паникерши, женщины из числа бойцов прихватили легко и непринужденно, засунув себе под мышки, будто сумочки. Миловидная женщина в ошейнике, с натугой тащившая два деревянных ведра с водой, видимо, к хлеву, выронила свою тяжкую ношу и оторопело вытаращилась на вооруженных людей, огибающих ее слева и справа подобно бурной реке. Чинящий порвавшуюся рубаху дедок был настолько поглощен своим занятием, что начал ругаться, лишь когда его голову в эту самую рубаху заматывать начали. Рано постаревшая от большого количества ручного труда селянка со свежим фонарем под глазом, к которой и бросилась голосящая пигалица, была притиснута к стене сразу тремя мечниками и понятливо заткнулась. Довольно широкоплечий мужик, похоже, отец семейства, был найден уже в доме, на кухне. Он вместе с тремя сыновьями разного возраста еще завтракать горячей яичницей изволил. Глава семейства изрек веское и недоуменное «Шта-а-а?!», прежде чем получил по лбу кулаком в латной перчатке и свел глаза в кучу, оказавшись в состоянии нокаута, а наиболее резвый забияка из данного квартета успел схватиться за столовый нож и прореветь: «Бей их!» – но из-за брызнувшей во все стороны пищи боевой клич у него получился не слишком-то громким и внятным, его толком даже снаружи здания не услышать. А потом голосить он уже не мог, поскольку рот ему заткнуло чье-то колено.

– Захват плацдарма произведен успешно, – констатировал очевидное я, наблюдая за тем, как женщины под руководством Изабеллы загоняют пленников в подвал, откуда предварительно был извлечен основательно замерзший и проголодавшийся Чарльз – худой и немного нескладный подросток, били которого аккуратно, но сильно. Уродовать или калечить молодого и, видимо, довольно перспективного раба, способного на своих владельцев пахать долгие десятилетия, никто из рачительных хозяев не стал, но лицо пытавшегося заступиться за женщину паренька представляло собой один большой синяк. – Выдвигаемся к центру деревни, благо башня мага, казармы стражи и дом старосты практически по соседству…

– Еще не все через портал прошли, – заметил Патрик. – Человек двести осталось… Я распорядился их теперь по одному гнать, чтобы, если он вдруг схлопнется, пострадавших было как можно меньше.

– Ну подождем минутки две-три, – вынужденно внес я коррективы в свои приказы, прислушиваясь к звукам утренней деревни. – Время, в принципе, есть, и никто нас не торопит.

В деревне было все спокойно. Квохтали куры, мычали коровы, где-то кого-то ругали, сильно пахло навозом и дымом. Никакого тревожного набата, никакой беготни и бряцанья оружием. Даже если местное светило магической науки уже засекло вблизи своей башни работу портала и бьет тревогу, а поднятая стража спешит сюда со всех ног, бросая свои посты на воротах и обжитые казармы, – они уже не успеют задавить наш прорыв. Пропускная способность прохода, сделанного лопатой божественного производства в специально для нее насыпанной груде песка, составляет два человека в секунду. А больше пары сотен профессиональных бойцов в данном населенном пункте днем с огнем не сыщешь, даже с учетом явного усиления, которое нагнали сюда перед переносом деревни в тренировочный лагерь. Конечно, многие селяне, каких тут немало, тоже наверняка встанут на защиту дома… Но, если бы у них имелись развитые боевые классы или хорошая амуниция, что еще успеть нацепить на себя надо, не были бы они крестьянами, стоящими в иерархии бесконечной вечной империи лишь чуть выше рабов.

Драка началась абсолютно внезапно, заставив моих бойцов со мной во главе испуганно вздрогнуть, схватившись за оружие. Вой, вопли, утробный рык, безжалостно выдираемые из шкур клочки меха, летящие по закоулочкам. Сцепившиеся в схватке коты разошлись так, словно не было на свете ничего важнее, чем успеть как можно больнее цапнуть соперника.

– Тень! – грозно зашипел я на катающийся туда-сюда мохнатый клубок, а после схватил его и дернул в разные стороны.

– Мяк мяво! – подбодрил с земли мой фамильяр, ибо, оказывается, в разные стороны я дернул его противника, выглядящего, кстати, смутно знакомым. И Тень на него мордочкой сильно смахивал. Сейчас буйный еще секунду назад серый котяра повышенной упитанности был вытянут в струну, замер без движения и, похоже, даже не дышал. Видимо, боялся, что если мои руки будут разведены в стороны еще дальше, то он банально пополам порвется, и каким-то своим инстинктивным чутьем понимал – поймавший его человек может это сделать. Легко. – Мяк!

– Надо же, такой маленький, а уже членораздельной речи учится, – восхитилась Эва успехам фамильяра, который действительно как-то резво рванул ввысь в плане разумности. Хотя, учитывая, чем его кормлю и в каких количествах… Ничего удивительного, на такой диете из допинга и у обычного хомячка мозг бы мог до показателей среднестатистического примата эволюционировать.

– Лучше бы он думать учился, – вздохнул я, аккуратно выкидывая серого котяру за забор, где, судя по звукам, он тотчас же стартовал в неизвестном направлении на скорости, близкой к преодолению звукового барьера. – Тень, ну вот на фига ты с ним сцепился? Это же все-таки твой отец!

Ничего не ответил мне котенок, только насупился немного и с весьма сосредоточенным видом умываться стал. Судя по суровому выражению его мордочки, Тень ни капли не расстраивался и был убежден, что поступил правильно. А в голову мне тыкнулся мысленный образ катапультирования пойманной добычи куда-нибудь за забор. При помощи хорошего пинка. Судя по всему, родственной солидарностью во взаимоотношениях двух данных представителей семейства кошачьих не пахло даже близко. Мне на секундочку стало интересно, из-за чего у них вдруг возник такой конфликт, но, к сожалению, наше взаимопонимание еще было далеко от уровня, нужного для полноценной беседы, а откладывать захват деревни и дальше было нельзя. Так мало времени до окончания пребывания в тренировочном лагере, так много дел…

Наконец-то выдвинувшийся на захват деревни отряд имел несколько необычное построение, которое любой средневековый тактик, достойный упоминания в учебниках, назвал бы идиотским. Немногочисленные тяжеловесы во главе со мной двигаются впереди, собирая на себя возможные ловушки и готовясь первыми встретить удар врага, а уже за ними топает основная масса пехоты. Только в бесконечной вечной империи свои особенности, и чтобы я вдруг оказался повержен или просто серьезно пострадал, понадобится либо какой-то местный чемпион, либо сосредоточенные усилия многих стражников. А вот простое столкновение с вражескими солдатами угрозы практически не несет… Но запросто может сэкономить жизни уже моих бойцов, которые однажды тоже раскачаются до настоящих танков. Если доживут.

Выплеснувшаяся на деревенские улицы волна вооруженных бойцов не осталась незамеченной, что вылилось в немедленную панику у тех, кто заметил силы вторжения, а после с воплями ломанулся от них куда подальше. А я уж понадеялся, что до казарм и дома старосты мы дойдем как на параде… Впрочем, если ничего нельзя сделать, то зачем беспокоиться? Заткнуть всех разбегающихся в разные стороны людей, где сворачивающих в известные только местным щели в заборах, где через оные заборы перемахивающих, не получилось бы у нас при всем желании. Впрочем, тех, кто драпал недостаточно быстро, мы исправно ловили и вязали, не делая особых различий между мужчинами, женщинами и детьми. Те, кто уже успел попасть в плен, во время боевых действий не пострадают, ибо под шальную стрелу не попадут, да и за оружие или какие-нибудь крестьянские вилы схватиться не смогут при всем желании.

Со стороны каменной стены, окаймлявшей поселение, периодически прилетали арбалетные стрелы от патрульных. Но удобной позиции для стрельбы они если и радовались, то недолго. Рывком поднявшаяся в небо Эва, о недавней ране которой после сеанса исцеления от обелиска ничего не напоминало, точными огненными стрелами принялась выбивать доморощенных снайперов, попытки зенитного огня презрительно игнорируя. Дракиде даже каких-либо особых кульбитов закладывать не требовалось, чтобы в большинстве своем по непривычной летающей мишени противник позорно промахивался. А те оперенные палки, которым повезло больше, в нескольких сантиметрах от дальней родственницы драконов встречал пламенный барьер, не столько их испепеляющий, сколько просто отбрасывающий в стороны. Задействовавшей свои навыки и умения на полную катушку парочке особо опытных стражников-стрелков все-таки удалось поразить девушку, с какой мы все утро в заклинательном зале все никак определиться не могли, кто из нас кем полы протирает… И мастер рукопашного боя арбалетные болты, перенасыщенные энергией и оттого заметно выделяющиеся на фоне десятков подобных снарядов, тупо ловила руками, хвостом, а в паре случаев так даже зубами. Выпендрежница. А у меня при каждом хрусте разгрызаемого древка случались флешбэки, заставляющие вспомнить наше утро… Очень приятное, но очень рискованное…

Попавшийся на пути патруль из десятка стражников был смят буквально походя, хорошо тренированных мужчин в добротных кольчугах с вполне себе качественными клинками просто погребла под собой лава орущих в запале энтузиастов. Энтузиастов, прущих вперед с длинными пехотными копьями и прикрывающихся самодельными, но вполне себе прочными деревянными щитами. Дубина, кинжал или меч – отличное оружие для драки на короткой дистанции. Но когда в тебя с расстояния двух метров острым куском металла на прочной палке тычут, причем не один человек, а как минимум пятеро или шестеро, если вообще не десять или двенадцать, то надо быть воистину великим фехтовальщиком, чтобы не оказаться заколотым на месте. Да, поодиночке мои подчиненные в большинстве своем могли бы проиграть коренным обитателям бесконечной вечной империи, которые занимались военным ремеслом или чем-то к нему крайне близким не первый год, а в случае ветеранов – не первый десяток лет. Вот только пока какой-нибудь солдат барона блокировал щитом два удара, нацеленных в корпус, а третий отводил при помощи клинка, его кололи по ногам, заходили ему во фланг, а то и вообще оббегали, чтобы ударить в спину… Те трое моих бойцов, которые все-таки оказались ранены, пострадали больше по собственной глупости, слишком сильно сунувшись вперед. И убитых четверых стражников было жалко. Шестерка их сдавшихся или обезоруженных коллег принесет мне куда больше выгоды, либо заплатив выкуп за свое возвращение в родной мир, либо заключив на десяток лет кабальный контракт, нарушение условий которого грозит смертью, либо отправившись на тяжелые производства вроде лесоповала и шахт. Ну, кроме тех, кто окажется замазан в систематическом насилии или убийствах землян. Такие живыми не нужны, а возмездие, осуществленное друзьями или даже родственниками жертв, не только поможет чуть унять их душевные муки, но и сделает тех чуточку сильнее, а также подсознательно ко мне привяжет.

Стена щитов, в относительно узком месте перегородившая нам путь уже у башни мага, была относительно ожидаемой. В казармах всегда находился резерв бойцов из тех, чья смена уже закончилась или еще не началась, и в случае какой-либо заварушки далеко за оружием и амуницией стражникам бежать было не надо. Всего противников насчитывалось около сотни: пять десятков бойцов, что прикрылись единообразными каплевидными металлическими пластинами и выставили вперед копья, и примерно столько же арбалетчиков, готовых делать залп за залпом из-за спин товарищей. Тактика примитивная, но эффективная… И в окнах на верхушке башни посверкивает еще что-то нехорошо…

– Эва! Хватит стрелы ловить! – рявкнул я, вырываясь вперед основной массы своих наиболее бронированных и живучих бойцов, после чего со всех ног бросаясь в стремительную атаку, мысленным усилием увеличивая свой параметр ловкости и крепче сжимая алебарду. Столкновение недавних обывателей с профессиональными вояками вполне могло закончиться победой первых благодаря большому численному преимуществу, но такая победа стоила бы немалую цену. И у меня не было намерения зря тратить жизни своих подчиненных, а для того, чтобы схватка завершилась относительно быстро и легко, требовалось сломать вражеский строй. – На тебе маги!

В меня, конечно же, выстрелили, явно рассчитывая превентивно избавиться от идиота, что решил поиграть в безумного берсеркера, бросаясь в одиночку на копейный строй. Короткая толстая стрела клюнула в грудь… И отлетела, не пробив зачарованный доспех гномьей работы и даже с шага меня не сбив. Потом арбалетчики выстрелили еще раз, причем трижды или даже четырежды, ведь сразу несколько стрелков решили избавиться от настолько подозрительного субъекта, оказавшегося не только храбрым, но и прочным. И один из этих врагов имел очень непростой класс, раз уж его подарочек, окутанный ореолом какой-то полупрозрачной энергии, сумел проломить латы, сделанные искусным мастером подгорного народа… И кроющуюся под ними плоть поцарапал. Легендарный шлем, украшающий собою мою голову, не только увеличивал силу своего владельца, но и даровал его телу устойчивость к повреждениям, достойную дракона… Молоденького и хиленького, но дракона. А потому даже за открытое лицо я особо не переживал. Ударить туда враги вполне способны. Но сообразить, что лупить надо только туда и обязательно чем-нибудь бронебойным, вроде двуручного боевого молота, еще надо успеть, и времени на это, как и на поиск подходящего оружия, им никто не даст!

На последних шагах, разделяющих меня с вражеским строем, алебарда была развернута горизонтально, а потом я использовал сокрушительный рывок и вломился в стражников, готовящихся принять меня на копья. Со своей задачей они в целом успешно справились. Сразу десяток острых наверший, большая часть которых была усилена навыками вроде моего пронзающего удара, встретил безумного одиночку, самостоятельно пытающегося на них нанизаться. А после древки вражеского оружия с хрустом сломались. Впрочем, как и древко моей алебарды. Практически одновременно. И с хрустом же сломались те солдаты, которых я протаранил, подобно разогнавшемуся грузовику, одновременно подбрасывая со всей дури вверх. Скорость, достойная олимпийского чемпиона, плюс сила, достаточная, дабы голыми руками тролля забить, – это убийственное сочетание, позволяющее даже безоружным людям расшвыривать противников как кегли. В прямом смысле расшвыривать. Кто-то особо везучий даже в гости к магам улетел, вписавшись точно в окно… Расположенное на втором этаже башни. Еще двое его коллег шмякнулись о каменную кладку рядом, после чего ссыпались вниз, подобно мешкам с мясом и костями… Основательно отбитым мясом и чуть ли не молотыми костями. Остальные невольные покорители воздушных просторов падали на землю куда менее драматично, но в столь же плачевном состоянии, травмируясь если не от моего чудовищной силы удара, то от жесткого столкновения с твердым грунтом. Те из них, у кого нет достаточно высокого уровня или целенаправленно развиваемых способностей к повышению выносливости и живучести, скорее всего, до оказания медицинской помощи не дотянут. А вот оставшихся надо будет бить аккуратно, но сильно… По возможности.

Схватка превратилась в какой-то безумный круговорот, где уследить за окружающим было просто решительно невозможно, и мозги фиксировали лишь отдельные действия. Не обращая внимания на сыплющиеся со всех сторон удары, некоторые из которых даже снимали весьма заметную стружку с доспехов, сломать руку с явно зачарованным кинжалом, какой пытались вонзить мне в правый глаз, а после использовать владельца этой руки как кистень, шмякнув его о троицу товарищей. Получить по башке палашом и двинуть хозяина этого палаша башкой же по башке, дабы он свалился под ноги то ли с контузией и сотрясением мозга, а то ли и с переломом шейного отдела позвоночника. Какой-то офицер, выделяющийся серебряными элементами на своих легких полулатах, надетых взамен стандартной кольчуги, плюнул в меня ярким огнем, надеясь если не убить, так хотя бы ослепить ненадолго. Ну, в принципе, у него получилось, и секунд шесть или семь я молотил кого попало куда придется, отчаянно пытаясь проморгаться и ориентируясь больше на слух. Своих пока рядом все равно не было, хотя вроде бы с вражескими копейщиками они уже сцепились, судя по множеству злобно-испуганно-азартных воплей и шелесту стрел, разрезающих воздух где-то рядом, а то и по шлему стучащих.

Где-то наверху громыхнуло и полыхнуло настолько ярко, что теперь уже не только я был полуослепшим, но и все остальные, судя по тому, как резко снизилась точность ударов окружающих меня врагов. Пытавшийся повторить свой трюк на бис любитель выдыхать пламя подавился щитом, который я выдернул прямо из рук наседающего на меня стражника… Вместе с пальцами, что тому срезало оказавшейся неожиданно прочной ременной петлей. Будь ладонь врага защищена латными перчатками или хотя бы их кожаным аналогом, подобного бы не случилось, но, видимо, из-за торопливости данный элемент защитного снаряжения оказался проигнорирован, что и сыграло с защитником деревни злую шутку. Пнув идиота, не придумавшего ничего лучше попытки набросить на рога моего шлема свой собственный плащ, я надежно избавил генофонд человечества от распространения подобной дурости… И, развернувшись к новому врагу, обнаружил, что он драться уже хочет, но не может. Мешает копье, ударившее его в бедро и это самое бедро пропоровшее едва ли не навылет. Позабывший про всю свою выучку бедолага зажимал хлещущую из перебитой артерии кровь как мог и громко орал то ли от боли, то ли от страха. Его сослуживцы же в большинстве своем уже лежали на земле, а если и стояли на ногах, то практически поголовно испытывали проблемы схожего толка: кто оказался утыкан парой-тройкой арбалетных болтов, кольчугу исправно пробивших, кому по маковке прилетело дубиной или древком, и теперь он шатался, словно запойный пьяница, прячась за щитом и стараясь не упасть, а некоторые так вообще уже бросили оружие, поскольку им либо прижали к жизненно важным частям нечто острое, либо окружили со всех сторон и могли зарезать буквально в любую секунду. Дверь, ведущую в дом старосты, уже ломали при помощи парочки двуручных топоров, в то время как из окна второго этажа данного здания свешивался чей-то труп со стрелой, пробившей лоб и торчащей из затылка. Верхушка башни мага превратилась в пылающие обломки, и если местный волшебник не успел оттуда вовремя эвакуироваться, то, вероятно, ныне представлял собой бифштекс средней степени прожарки. Сопротивление Серого Перекрестка было сломлено, и пусть крестьяне еще могут попытаться собраться в толпу под предводительством десятка-другого уцелевших стражников, нас им уже не победить. Может, через пятнадцать минут, а может, через час, но деревня полностью перейдет под контроль землян!

Глава 4

Стены барака, предназначенного для новых рабов барона, были удивительно светлыми и аккуратными. Свежее дерево выглядело чистеньким и опрятным, а гладко отполированные ручки массивных широких дверей даже чуть заметно сверкали на солнце, будучи покрыты каким-то лаком. В общем, при первом взгляде на данное место оно производило очень даже благоприятное впечатление. Если не особо приближаться, дабы уловить запахи, просачивающиеся сквозь небольшие, едва руку просунуть, окошки. И не прислушиваться к сливающимся в единый гул стонам, идущим изнутри.

– Открывай. – Мне казалось, что мой голос спокоен. Полностью и абсолютно спокоен. И на лице должно было застыть полностью бесстрастное выражение. Я ведь заранее знал, что увижу внутри… Догадывался, вернее сказать, просто помнил. В общем, никаких причин для серьезных эмоциональных вспышек не имелось. Так почему же староста, между прочим, не побоявшийся защищать свой дом с оружием в руках и даже кого-то ранивший, прежде чем у него клинок из рук вышибли, вдруг побелел как полотно и весь затрясся, словно жертва эпилепсии? – Живо!

– Э-э-это была не моя идея, ми-ми-милорд, – попытался оправдаться он, возясь с ключами. Ворота были закрыты сразу на два замка – массивных и прочных. А раньше, ну, до того, как моя маленькая армия вломилась в деревню, как стадо слонов в посудную лавку, здесь еще и пост охраны стоял. Я, может, и не сильно великий следопыт, но вижу следы от сапог, которыми тут все истоптали, и даже небольшую лавочку в тени дерева, куда уставшие от выполнения своего долга стражники могли бы присесть. – Но что мне было делать?! Зерно почти кончилось, скот кончился совсем, да даже охотники, что могут покидать деревню, ничего толком не могли поймать, поскольку вся дичь в округе исчезла! Я-а-а просто запросил приказы у барона, когда припасы стали подходить к концу!

– Верю, что ввести режим жесткой экономии тебе приказал барон, – сказал я чистую правду, пока трясущийся от страха мужчина возился с ключами. Сходные проблемы при сходных методах мышления рождают схожие решения. И результат напряженных интеллектуальных усилий среднестатистического аристократа бесконечной вечной империи предсказать было несложно, особенно уже имея в своей памяти подсказку. А потом ворота барака наконец-то отворились, открыв картину, достойную самого отбитого концлагеря, от которой многим людям за моей спиной стало плохо. Ну, или от запаха, что тут стоял.

– О господи! – В голосе Изабеллы плескались шок, ужас и отвращение, точную пропорцию между которыми вряд ли знала даже она сама. – О Дева Мария! Это чудовищно!

Длинное полутемное помещение, в каком даже ясным днем едва-едва хватало света, дабы ходить без опаски споткнуться, было забито грубыми двухъярусными нарами. А к нарам этим крепкими веревками были привязаны люди, имеющие едва достаточно свободы, чтобы хоть как-то с боку на бок перевернуться. Состояние их отлично описывалось фразой «кожа да кости». Одежда их представляла собой либо грязное рубище, которое бы на пугало нацепить постеснялись, либо вообще одни лишь набедренные повязки. Воняло нечистотами. Лишь несколько счастливчиков, расположенных к входу ближе всего, смогли увидеть, что там происходит, но резкое увеличение освещенности и приток свежего воздуха не остались незамеченными. Стоны и плач узников этой чудовищной тюрьмы резко усилились, и теперь уже ничто не могло помешать разобрать в издаваемых ими звуках отдельные фразы, сводящиеся в основном к одному и тому же. Просьбам и униженным мольбам о лишнем глотке воды или хоть одном кусочке хлеба.

– Пить! – страшно хрипел содранным горлом какой-то чернокожий молодой парень, который то ли был украшением спортивной команды в Америке, то ли львов в Африке пинками гонял. Его мускулы обмякли, словно выброшенная на берег медуза, но даже по сдувшимся бицепсам можно было понять, что раньше эта часть тела у него была изрядно накачанной. – Пить! Я больше не буду ругать тюремщиков, я обещаю, но, пожалуйста, хотя бы сегодня дайте мне попить!

– Жажду… – стонал лежащий под ним азиат, на чьем рубище было большое грязное пятно. Засохшее. Дня три-четыре назад, а может, и неделю.

– Я буду руками убирать навоз, я буду жить в хлеву со свиньями, я буду послушной, вы сможете делать со мной все что захотите, абсолютно все… – плакала валяющаяся на соседних нарах женщина, наверное, ставшая бы достаточно красивой, если бы ее пергаментного цвета кожа не обтягивала так туго ребра, а грязную паклю светлых волос помыли и расчесали. – Только умоляю, выпустите меня отсюда… Умоляю…