Пилигримы вселенной

–– Роскошно живёшь, Николай! Ну, на кой тебе это зверьё? Да обслуга их, да корма надо много? А зимой куда ты их? А эти авто дорогущие?

–– Зверьё, говоришь? – улыбнулся хозяин. – Это мечта детства, Иван. Почему-то всегда хотелось иметь свой зоопарк. А зимой я их в крытый павильон перемещаю, там отопление. И автомобильный парк тоже в зимний гараж…

–– Богатые люди на Западе по-другому живут! – продолжил Пак, садясь обратно в кресло. – Скромно, очень скромно. Завистников не хотят плодить, людей злить. А, может, ещё и потому, что скупые очень от рождения и воспитания. Вон миллиардер, банкир Абс, в Германии, до того докатился старик, что уволил своего шофёра, машину дорогую продал, стал ездить на общественном транспорте, да ещё просить на свой проезд мелочь у собственных сотрудников. Мало того, так и сыну своему приказал уволить шофёра и самому водить машину, да не какую-нибудь, а простенькую малолитражку «Фольксваген». Служащие в банкирском доме Абсов имеют вознаграждение за свой труд меньше чернорабочих на стройке, и ведь не увольняются.

–– Ну, сравнил, Иван! – презрительно усмехнулся хозяин. – Мы, русские, люди, у нас души широкие, у нас просторы необъятные, мы и живём на широкую ногу. На Западе народу много, а земли мало, – вот они и воспитаны в скупости. Они за три процента прибыли не только руками – зубами держатся, а для нас десять процентов кажутся ничтожной прибылью, нам подавай все двести…

–– Плохо это, Николай! – возразил собеседник. – Ты вот всех конкурентов со своей дороги убрал, а зря, соревноваться тебе не с кем, конкурентов нет. Если бы они у тебя были, вы бы бились за снижение себестоимости своего товара, а так ты монополист и цену за свою продукцию назначаешь произвольно. Квартиры-то у тебя почти никто не покупает, разоришься ведь скоро. Я уж не говорю про целую свору твоих врагов, которых ты разорил, пустил по миру. По лезвию ножа ведь ходишь, того и гляди прикончат тебя.

–– Квартиры дорогие, – это верно, Иван, но меня выручают дороги, автозаправки, дорожные кафе и мотели, промышленное строительство и прокладка коммуникаций. А врагов я не боюсь, чихал я на них.

–– Зачем тебе столько денег, купаешься ведь в них, как американский мультиперсонаж Скрудж Мак Даг.

–– Да не ради денег я работаю, нервы рву, Иван! – воскликнул хозяин и по-плебейски опрокинул порцию коньяка в рот. – Плевать мне на них, на деньги эти!

–– Ради чего тогда? – наивно спросил Иван Петрович, прикинувшись дурачком.

–– Деньги – это инструмент, Иван! – назидательно заговорил Грач. – Власть над людьми, господин Пак, – вот истинное мерило успеха в жизни. Администрация города передо мной на цирлах ходит, заискивает всячески, банкиры улыбаются, не знают как угодить.

–– Улыбаются, а сами ненавидят тебя. Стоит чуть споткнуться, они же затопчут тебя, Николай.

–– Знаю, что ненавидят, – хозяин твёрдо посмотрел в глаза собеседнику, – тем приятнее их за горло держать, Иван. Когда я начинал своё дело, они на меня свысока смотрели, презирали. Кто я тогда был для них, так – шмакодявка, инфузория, пустое место. Тогда я с протянутой рукой по кабинетам ходил. Просил, убеждал, а они, посмеиваясь, отказывали. Теперь вот пусть штаны на коленках протирают, передо мной ползая…

–– Конец у тебя один! Убьют тебя, Николай! – убеждённо заявил Пак.

–– Ха-ха-ха! – от души рассмеялся олигарх. – Так это и хорошо, Иван. Мне такой конец нравится. Зато быстро и без мучений. А почему ты решил, что меня обязательно пристрелят?

–– Так с надоевшими олигархами в России так и поступают.

–– Не посмеют, Иван! – убеждённо заявил хозяин дома. – Шавки они!

–– Вот шавки и выступают в качестве заказчиков, а киллеры найдутся. Твой дом могут штурмом взять, бригаду целую наймут за хорошие деньги.

–– Да у меня, парень, дом напичкан оружием, вплоть до тяжёлых пулемётов и гранатомётов. Погибну, так хоть с музыкой.

Грач явно блефовал, никаких гранатомётов у него не было, но, армейский пулемёт, нелегальный, всё же имелся. Из разрешённого и зарегистрированного в полиции оружия был карабин с оптикой и десантные автоматы для охранников.

–– Именно в таком случае, Николай, тебе надо уметь чётко перейти в соседнюю вселенную, в прошлое, – на полном серьёзе произнёс Иван Петрович.

–– Ишь ты, какой шутник!

–– Да нет, я серьёзно!

–– Ну подскажи, подскажи, если настоящий друг!

–– Историю, хотя бы в какой-то степени знаешь?

–– В юности, Иван, – хозяин откинулся на спинку кресла и мечтательно посмотрел куда-то в противоположную стену, – я сильно увлекался Ранним Средневековьем и закономерным концом Великого Рима. Бурные были времена, я тебе скажу. Будучи студентом университета изучал даже латынь, древнегерманский и греческий языки. И ведь хорошо освоил, так, для себя…

–– Это очень даже хорошо! Ну, так вот, Николай, – Иван Петрович подался вперёд, – в момент своей неожиданной гибели, если таковая случится, чётко представь себе картину ТОГО ВРЕМЕНИ, – там и окажешься.

–– Ничего не получится, я раздвоюсь, Иван.

–– Почему?

–– Я жену свою, Лидку-Паулину, люблю, – с нежностью сказал Грач и тут же как-то загадочно добавил, – она гораздо, в десятки раз, лучше наших капризных земных дур.

–– Это дело поправимое, – глядя в упор на собеседника заявил Иван Петрович, не обратив внимания на последнюю фразу друга. – В момент перехода пусть она будет рядом, ты её обними при последнем вздохе, но в мыслях будь в изученной тобою эпохе.

–– Сказки всё это! – небрежно бросил хозяин дома, наливая в бокалы вино.

–– Ну, почему же? – возразил Иван Петрович. – Люди вот привыкли жить в границах познанного, а есть ведь мир непознанного и объём его гигантский. Учти, Коля, познание мира, – это процесс бесконечный. Человечество за последние два столетия открыло сорок констант и успокоилось, а сколько их ещё, неоткрытых. Убери хотя бы одну константу и мир рухнет, произойдёт эффект домино. Люди сейчас используют простые виды энергий и наивно считают, что других энергий в мире не может быть, а они есть. Люди не умеют использовать гравитационную энергию, или, например энергию фотонов света, да что говорить, если электромагнитная энергия используется людьми лишь частично. Человечество ведёт себя на этой планете варварски, так, как будто у него есть ещё две запасных. При таком небрежном и грабительском отношении к природе, в настоящее время, люди сами уничтожат жизнь на планете к концу этого века, Николай. Но надо сказать, что Земля сопротивляется. Погоди вот, или очередной потоп приключится и планета смоет людишек как тараканов, или всемирную пандемию нашлёт. Да, вообще-то, короновирус уже свирепствует на планете. Хотя, я бы сказал, что пандемия у людей в головах, особенно у западных элит, которые изолгались, пудря людям мозги глупыми пропагандами, что вот на них, якобы, обязательно кто-то нападёт, Россия, естественно. Запад ненавидит Россию уже много веков за её независимый нрав и благородство.

Грач к совету друга отнёсся небрежно, почти не обратив внимания, но, где-то в подсознании слова его, о странном методе перехода в другой мир, закрепились.

–– У меня много знакомых, Иван, – медленно заговорил Грач, подбирая нужные слова, – но друзей почти нет. Я, пожалуй, дружу только с тобой, потому что ты человек интересный, с тобой не соскучишься. Я к тебе прикипел душой, ты для меня стал самым близким человеком…, после Паулины, конечно. Я после редких встреч с тобой на мир гляжу другими глазами. Почему вот ты решил, что человечество закончит своё существование уже к концу этого века, а, например, не следующего? Понимаю, что мировые элиты изолгались, понимаю, что разграбление планеты идёт чудовищными темпами, но загубить Землю уже к концу этого века, – это уж перебор, как-то совсем скоро…

–– А чего удивляться, Николай? – подался слегка к собеседнику Пак. – В древние времена людей было мало, масштабных войн почти не было, так, мелкие стычки, территории-то огромные, племена друг с другом почти не соприкасались. Двести-триста вооружённых мужчин уже считалось армией. А сейчас населения на планете чересчур много, пресной воды и то не хватает, начнутся войны за воду, а при нынешнем мощном оружии…, сам понимаешь… Земля уже истощена, ежегодно исчезают десятки видов животных, ареал их жизненного пространства неуклонно сокращается. Люди не понимают, что зависят от природы на все сто процентов. Мозги у них плохо работают, сознание слабое, хотя человек существо сложное – вот в ядре клетки длина цепи ДНК около метра, а клеток в организме квадрильоны, если составить все цепи в одну линию, то протянется эта цепь от Земли до солнца, да ещё семнадцать раз туда и обратно. Представляешь – сто пятьдесят миллионов километров туда и обратно…, семнадцать раз! А, если взять цепи ДНК со всего человечества сегодня, то светило наше можно опутать так, что его и не видно будет…

–– И откуда только ты почерпнул такие познания, Иван? – удивился хозяин дома.

–– Ну, у меня же университетское образование, кроме спецпредмета нам преподавали множество других дисциплин, а потом у меня сын молекулярный биолог.

–– Может, одумаются люди? – как-то неуверенно произнёс Грач, пытливо посмотрев на Пака.

–– Про конец света люди ведь не зря говорят, – уверенно продолжил Иван Петрович. – Человечество всё равно погибнет, не выдержит очередного оледенения.

–– Как это? – выпучил глаза Грач. – Чего ты негатив-то гонишь, Иван? Были же в прошлом оледенения, но древние люди выжили.

–– Оледенения всякие бывают: большие и малые.

–– Отчего они происходят?

–– Ну, здесь сказывается влияние Юпитера, Николай. Гравитационное поле его в определённое время усиливается, помогает Сатурн, когда две гигантские планеты выстраиваются в одну линию по отношению к Земле. Орбита нашей планеты вытягивается, Земля отходит от солнца несколько дальше – наступает оледенение…

В гостиную тихо вошла молодая женщина с подносом в руках. Одета она была в полупрозрачное сари оранжевого цвета, на голове сложная причёска из чёрных волос. Идеальная фигура с тонкой талией, лицо самых лучших красавиц Индии. По классике она должна была быть босиком, но Иван Петрович увидел на ногах красавицы туфли-плетёнки на каблуке-рюмке и на лбу не было такого привычного, буддийского красно-оранжевого пятна. Девушка подошла к мужчинам, поклонилась и поставила на стол поднос, на котором лежал, разрезанный на ровные конусовидные кусочки, только что испеченный пирог с какой-то начинкой.

–– Спасибо Паулина! – сказал хозяин дома, нежно взглянув на девушку.

Иван Петрович встал и галантно приложился к ухоженной ручке хозяйки. Девушка приятно улыбнулась гостю, повернулась и изящной походкой вышла из гостиной.

–– Прошлый раз она у тебя была в национальном костюме болгарки, – смущённо буркнул Иван Петрович, усаживаясь обратно в кресло. – Да и называл ты её как-то по-другому.

–– Ну, так она меняет образы, Иван! – Грач самодовольно улыбнулся. – У неё это здорово получается. Давай вот пирог пробовать, она всё умеет, любая национальная кухня ей по плечу.

–– Жена у тебя, Николай, – заговорил Пак, – выше всяческих похвал, но моя Тутта лучше, потому что кроме женской красоты обладает силой и ловкостью воина.

–– Хе! – покровительственно усмехнулся Грач. – Ничего-то ты не знаешь, брат. Может, это и хорошо, что не знаешь. Один из моих охранников в прошлом году решил с дуру поиграться с Паулиной, потрогал её за попку, так она ему молниеносно голову снесла голой ладонью. Пришлось срочно парня закопать, в полицию, естественно, не сообщали. Теперь охранники в доме сторонятся хозяйки, и, если она о чём-нибудь попросит, так её пожелания бегом исполняют. Ха-ха-ха!

–– Прямо так уж и снесла? – недоверчиво проворчал Пак.

–– Ну, шейные позвонки были мгновенно сломаны, сонные артерии порваны, – пояснил Грач, нахмурившись.

–– В древние времена, Николай Иванович, ты бы князем был, – заметил, меняя тему, гость. – Организатор ты талантливый, да и нервы крепкие. В древности боги помогали людям, да и жили иногда среди них. Правда мутантов понаделали превеликое множество, ну, это по необходимости, они испытывали различные формы жизни на нашей планете, экспериментировали.

–– Говоришь ты, Иван, словно жил там, в древних временах, – обронил Грач, пробуя пирог.

–– Может, и жил, – как-то вскользь сказал Иван Петрович, беря дольку пирога.

–– Ишь ты, – смакуя еду, – заметил Грач. – фантазёр, – это сколько же тогда тебе лет?

–– Шестьдесят восемь, а что?

–– Чтоб мне подавиться куском этого пирога, Иван, но больше тридцати лет я бы тебе не дал, а жена у тебя вообще студенткой выглядит. Выходит ты старше меня на пятнадцать лет и жизнь твоя приближается к концу.

–– Моя жизнь, Николай, – снисходительно усмехнулся Иван Петрович, – только начинается, она в самом начале длинного жизненного цикла. По общечеловеческим меркам мне сейчас где-то около семнадцати лет.

–– Ты что, Иван, двести лет себе намерял? – развеселился Грач.

–– Бери в пять раз больше, Коля! – на полном серьёзе заявил Пак.

–– Не пугай меня, Иван, – насторожённо заметил Грач. – Это невозможно, столько не живут люди.

–– Ну, почему же? – нахмурился Иван Петрович. – А библейские пророки? Древние люди жили долго. Знай, у нас с Туттой геном несколько отличается от генома современных людей. Мы с женой родились полтора миллиона лет назад.

По облику хозяина дома было видно, что он не принимает такого объяснения, ладно хоть не крутит пальцем у виска.

–– Я знаю тебя, Иван, где-то около двадцати лет, – медленно заговорил Грач. – Ты всегда виделся мне человеком степенным, разумным, хорошим специалистом в своём деле, но видно и у тебя бывают заскоки в голове. Полечиться тебе надо, устал ты, пожалуй, с головой у тебя неладно.

–– Ты же сам настаивал на откровенности, Коля, – мягко заметил Пак.

В проёме стеклянных дверей гостиной показался охранник и доложил, что пришёл некто Лялин.

–– Ну, пусть войдёт сюда, Андрей! – небрежно бросил Грач охраннику, вытирая губы бумажной салфеткой.

В гостиную несмело вошёл Лялин, поздоровался и застыл возле дверного проёма.

–– Проходи к столу, Григорий! – демократично пригласил хозяин дома. – Садись вот в кресло, выпей с нами, закуси. Насиделся в тюряге-то?

Лялин повторного приглашения ждать не стал, уже более уверенно уселся за стол и принялся за пирог, проигнорировав предложенную выпивку.

–– Тьфу, ты! – развеселился Грач, обращаясь к Ивану Петровичу. – Я и забыл, что он с алкоголем-то завязал, а тут ещё в тюрягу попал.

–– Да я и был-то там всего несколько дней! – подал голос Лялин.

–– В наших тюремных заведениях и одни сутки пробудешь, так мало не покажется, – назидательно промолвил Грач. – Ну, твоего обидчика я уволил, Лялин, так что справедливость восторжествовала. Работай спокойно. Вон к Ивану Петровичу иди, он давно уж помощника себе присматривает. Стройки у него мелкие, зато проекты фантастические, а ты всё-таки инженер, да и строительными специальностями владеешь, халтуру не пропустишь.

–– Да я и не против! – не раздумывая, согласился Лялин, кое-как прожевавшись.

–– Ну, вот и хорошо! – одобрительно бросил Грач. – В качестве компенсации за причинённое беспокойство, Григорий, возьмёшь вон во дворе «Тойоту». Я её конфисковал у этого идиота Никитина.

Лялин такого предложения от Грача не ожидал, как-то сразу съёжился в своём кресле, оторопело уставился на олигарха, но тут же решительно воспротивился:

–– Спасибо, Николай Иванович, но я уж обойдусь как-нибудь.

–– Чего это ты заартачился? – удивлённо поднял брови Грач.

–– Не хочу, чтобы этот гад Никитин мне мстил! – пояснил Лялин.

–– Да я его, – угрожающе выпрямил грудь хозяин дома, – даже, если косо посмотрит в твою сторону, живым в гроб законопачу, в пыль сотру!

–– Да пусть на моей ездит, Николай, – подал голос Пак. – У меня добрая, надёжная машина, движок новый недавно поставил.

Хозяин дома сердито и попеременно посмотрел на гостей, заговорил несколько обидчивым тоном:

–– Вот же люди! Хочешь добро сделать, так ведь ещё кочевряжатся…

Глава 4. ЖЕНЩИНА СТРОИТ ДОМ

В городе, кроме мелких магазинчиков и крупных бутиков, был хороший рынок, и даже не один. Многие городские хозяйки по утрам спешили туда, потому что и сельскохозяйственный товар был там посвежее, и поторговаться можно, получить скидку, довольно существенную, в отличие от больших торговых центров, где цена на тот же товар, несмотря на большой выбор, была фиксированной.

Наступила последняя десятидневка июля и на рынке появилась свежая огородная продукция, выращенная местными садоводами. Зелень, в виде перьевого лука, петрушки и укропа была там и раньше, с самой весны, а вот первые зрелые помидоры подошли только сейчас. Городские хозяйки, не без оснований, считали, что здешние помидоры, да и другая продукция местных огородников, экологически чистая, не то, что в бутиках, привезённая из стран, где с помощью химии быстро растили незнамо что, но красивое с виду и похожее на овощи и те же фрукты, напичканные консервантами. Лежала такая продукция на развалах в бутиках долго и подозрительно не портилась, словно это была искусственная витринная бутафория.

Чистым солнечным утром Эдисон Донован, местный фермер, на «газели» привёз на рынок с десяток ящиков ранних помидор, выращенных в своём тепличном хозяйстве. Красиво и аппетитно разложил свой товар на прилавке. Красные и пузатые помидоры, поблескивая кожицей, словно их специально чем-то отлакировали, сразу привлекли внимание редких ещё покупателей. Торговля пошла бодро, а тут черти принесли с подобным же товаром соседа Донована, некоего Фёдора Тряпицына, который, увидев конкурента, недовольно покрутил носом.

–– Эй, американец! – заговорил сосед полушутя, полусерьёзно. – Чего это ты на моё место устроился?

–– Я не американец, а русский, сколько можно тебе говорить, Фёдор! – отпарировал Донован. – Я родился в России, у меня мать русская, а отец российский подданный. А место мне отвёл директор рынка, я, как положено, базарный сбор уплатил. Располагайся вон рядом, места хватит.

–– Ага, рядом! – проворчал сосед. – При одинаковой цене твои помидорчики лучше будут брать, а мои нет.

–– А ты слегка цену-то сбавь, – вот и у тебя будут брать, – поучал Донован.

–– Русский, говоришь, а имя-то, Эдисон, куда денешь? – разошёлся говорливый сосед, устраиваясь со своим товаром рядом. – Назвали хотя бы тебя Мишкой или Васькой, ну Эдиком, наконец.

–– Да отец назвал, а мать, Валентина, не против была! – пояснял Донован, протирая ровные и красивые с виду плоды чистой белой тряпочкой. – Меня знакомые и так часто то Денисом зовут, то Эдиком кличут…

К развалу с красным и привлекательным товаром Донована подошла симпатичная молодая женщина в дорогом летне-тонком костюме. Левой рукой она начала щупать плоды, в правой же, женщина держала полупрозрачную полиэтиленовую сумку, а лучше сказать пакет, в котором были пучки зелёного лука, петрушки и укропа, а ещё там лежала пластиковая бутылка с молоком. В этой же руке был зажат двухметровый поводок, который удерживал небольшую гладкошёрстную собачку породы такса. Видимо колпачок на бутылке с молоком был неплотно прикручен и содержимое из бутылки просачивалось в пакет, в котором, в свою очередь, где-то в углу, тоже была маленькая щель. С угла пакета молоко капало на утоптанную землю, а пёсик, хитро поглядывая на прохожих умными глазками, ловил эти капли розовым языком, не давая пропадать добру. Женщина купила пяток помидор и повернулась уходить, но почти лицом к лицу встретилась со знакомой.

–– Здравствуйте, Тутта Феофановна! – подобострастно запела женщина.

–– Будь здорова, Света! – приветливо ответила та. – Борщ собралась варить?

–– Да вот, по Вашему совету, мужа буду ублажать обедом собственного приготовления. Вы же сами говорили, что пища для мужчины из рук любимой женщины всегда вкуснее ресторанной.

–– Ну, правильно! Я вот тоже сюда, зелени взять. Отойдём-ка в сторонку.

Женщины отошли от овощных прилавков.

–– Мне Олег, муж твой, Света, на приёме жаловался на своё одиночество, но про тебя каким-либо худым словом даже и не подумал обмолвиться. Причину его хандры я поняла сразу, в голове у него пошарилась, по сути нарушила этику врача, но иногда сделать это заставляет крайняя необходимость. Триггером, важнейшей причиной в подобных случаях всегда являются семейные неурядицы. Девушки раннего рыночного периода в России, насмотревшись голливудских фильмов, и, вообразив себе, что вот только так и нужно жить, стараются выйти замуж обязательно за богатого. Большинство из них не понимает, что без любви семейная жизнь у них перспектив не имеет. Те же, кто понимает, родив ребёнка, разводятся, оттяпав по суду у мужа-олигарха две трети его состояния, значительно пополнив тем самым ряды паразитов в стране.

–– Тутта Феофановна! – со стоном возразила Светлана. – У нас с Ильиным нет ребёнка, но я и не собираюсь уходить из семьи. Замуж я вышла по любви.

–– Это пока не собираешься, милая, но уже держишь в голове такой вариант развития событий, – мягко произнесла Тутта. – Игру гормонов ты приняла за любовное чувство, когда выходила замуж. Многие девушки обманываются подобным образом, я уже говорила тебе об этом.

–– Я стараюсь следовать Вашим советам, – пролепетала Светлана.

–– Мало стараться, нужно проникнуться. Прежде всего брось посещать разнообразные богемные тусовки, изображать из себя светскую львицу, таскаться по ночным клубам, бездумно тратить деньги, заработанные мужем, на всякую ерунду. Коли, говоришь, вышла замуж по любви, так знай – огонь любви в семейном костре нужно постоянно подкармливать, и именно женщине.

–– Ну, как ещё-то, Тутта Феофановна? – с надрывом в голосе заныла Светлана, дёрнув при этом поводок с пёсиком, который осуждающе посмотрел на хозяйку и опять принялся деловито ловить капли молока из пакета.

–– Постоянной заботой о муже и детях! – принялась объяснять Тутта своей бестолковой собеседнице. – Это же прописные истины. В древние времена девушку выдавали замуж, не интересуясь её чувствами. Часто за совершенно незнакомого ей человека. Но тогда были очень строгие нравы, жёсткие обычаи. Игру гормонов тоже принимали за любовь. Это и была любовь, но, скорей, чувственная, не духовная, а надо, чтобы физически-чувственное слилось с духовным и выступало по жизни в крепком единстве. Девушка древнего времени, следуя устоявшимся жизненно-бытовым традициям, всю свою нерастраченную любовь вкладывала в заботу о семейном очаге. Учти, Света, в семье именно ЖЕНЩИНА СТРОИТ ДОМ. Я понятно говорю?

–– Да, да! – быстро согласилась Светлана. – Более чем!

Июльское солнце поднялось выше, и небосвод на глазах из синего становился бледным, выцветшим. Влажноватое из-за тумана утро постепенно уступало место сухому дневному зною. Покупателей на рынке значительно прибавилось и Тутте со Светланой Ильиной стало уже тесно, а кроме того нарушалась полутораметровая дистанция, принятая во всём мире при наступившей пандемии короновируса.

Женщины вышли с территории рынка на прилегающую аллею с липами и скамейками вдоль заасфальтированной недавно пешеходной дорожки, от которой шёл лёгкий запах гудрона и креозота. Не сговариваясь, обе женщины уселись на свободную скамью, укрывшись в тени деревьев. Пёсик Светланы улёгся возле ног хозяйки, а вездесущие воробьи из кроны липы тут же перелетели на землю ближе к людям в надежде получить какое-нибудь угощение. Мало того, к воробьям присоединился ещё и голубь, он тоже медленно прохаживался рядом, поглядывая на людей в ожидании бесплатной подачки в виде подсолнуховых семечек.

–– Тутта Феофановна! – заговорила Светлана, осторожно заглядывая в глаза собеседнице, – можно мне задать Вам чисто женский вопрос?

–– Мне можно задать любой вопрос, Света! – отчеканила Тутта.

–– Вы смотритесь как молоденькая девушка лет семнадцати, высокая и стройная, – смущённо начала не совсем удобный разговор Светлана, – а разговариваете со мной как умудрённая долгой жизнью дама. У Вас уже и сын университет закончил. Скажите, как Вы сохранились и как мне сохранить свою внешность, ведь мне уже двадцать четыре года?

Хе, – снисходительно улыбнулась Тутта, – рецепт простой, для этого, Светочка: надо, по возможности, много двигаться, работать, заниматься спортом, даже на профессиональной основе; вообще надо намеренно создавать себе постоянные физические нагрузки. Ты вот не спи до обеда, не сиди по-полдня в салонах красоты, а каждый день по утрам делай пробежки, дом свой содержи в порядке: сама мой полы, протирай пыль, ухаживай за комнатными растениями, бельё стирай, разнообразные обеды мужу вари. От домработницы-то избавься, сама всё делай, – вот и будет твоему организму благо, и фигуре, соответственно.

–– Да у нас же коттедж, восемь комнат, не считая коридоров, лестничных маршей и огромной кухни! – округлила и без того большие глаза Светлана.