Калинов мост

– Возможно, – подумав, согласился Зотов, но тут же добавил, – чего же Запрягаев заспешил на работу, коли, на вахту только ещё через неделю? Явно сбежал, преступление-то, как видишь, налицо, сомневаться не приходится.

Давид не был бы учёным, сотрудником Института Мозга, единственного в стране, а потому слегка и незаметно пошарил в голове друга. Узнал, что оперативник твёрдо стоит на позиции корыстного мотива в данном деле.

– Доказательства нужно искать, Вадим! – заметил он.

– Тише ты, не кричи, – осадил друга опер, – вон дворничиха услышит. – Пойду вот пошарюсь в кустах возле вон тех мусорных баков, может, повезёт, найду что-нибудь.

– Да что там найдёшь? – усомнился Давид. – Времени-то прошло больше двух месяцев.

– Вещдоки, брат, иной раз лежат годами в укромных местах, – отчеканил опер. – Кто знает, вдруг, чего-нибудь найду. Бывает клочок бумаги или тряпки скажут мне гораздо больше, чем соврёт подозреваемый. Где, например, одежда Ивлева? Нашли-то мы его голенького.

Зотов ушёл в кусты возле баков, долго там что-то искал и вышел оттуда с разочарованием на лице. В это время к парням подошла дворничиха, женщина лет сорока в синем затасканном халате и оранжевой фирменной жилетке. В руках у неё, как обычно, была метла.

– Вы чего тут шаритесь, парни, чего потеряли?

Зотов показал удостоверение, а женщина, сразу смекнув в чём дело, выложила:

– Гантели, может, ищете?

У оперативника сердце подпрыгнуло куда-то к горлу, – это же удача, о которой он и не мечтал. Он тут же придвинулся к дворничихе, как будто намеревался обнять женщину от переизбытка чувств.

– Вот, вот, ищу! – выдохнул он. – А вас как зовут?

– Так их Мишка Клоп нашёл, да и в свою берлогу утащил, – пояснила женщина. – А я Постникова Елена Ивановна.

– А когда это было, Елена Ивановна? – заторопился Зотов.

Женщина слегка подумала и выложила:

– Так после майских праздников, это двенадцатого числа, в понедельник утром я заступила на работу. За три дня столько мусора набросали люди и откуда столько накопили, прям страсть. Смотрю Клоп копается в баках, я ещё его ругать начала, что мусор валит из баков на землю, а мне подбирай. Тряпки какие-то вывалил, шахматная доска разбитая, фигурки шахматные. Мишка ещё ворчал, что фигурок мало, до полного комплекта не хватает, мол, многих. Я его ругаю, гоню от баков, а он мне, что, мол, это его территория, его баки. Ну, ушёл вот в кусты, смотрю гантели оттуда тащит, вот, мол, сдам в металлолом.

– А как нам его найти, Елена Ивановна, – Клопа этого? Где у него берлога?

А вон там, где капитальные гаражи, там ещё малый железный гараж притулился сбоку, так это его берлога и есть. Он там добычу свою со свалок хранит.

– Вот спасибо, Елена Ивановна! – обрадовался Зотов. – Вы не уезжайте из города, ваши показания надо закрепить в протоколе, – это очень важно.

Так называемую берлогу, в виде небольшого и помятого ржавого гаражика, притулившегося возле ряда капитальных шлакоблочных гаражей, Зотов с Давидом Паком нашли быстро. Дверь гаража была открыта, значит хозяин на месте. Внутри этот железный ящик был более чем наполовину завален разным железным хламом, тряпками и подержанными стульями, выброшенными на свалку жильцами близлежащих домов. Тут же на этих потёртых стульях сидели два бомжа, их разделял магазинный стандартный ящик из тонких досочек, накрытый старой газетой. На ящике красовалась початая бутылка вина, так называемая бормотуха, дешёвое плодово-ягодное пойло. Бомжи угощались этим вином из грязных пластиковых стаканов, на этом же клочке газеты в виде закуси лежал надкусанный, сморщенный, коричневого цвета, огурец. Заросшим многодневной щетиной бомжам, облачённым, как обычно, в одежду со свалки, на вид было лет по пятьдесят. Увидев в проходе гаража двух крепких парней, бомжи вопросительно уставились на них.

– Кто из вас хозяин этой лачуги? – строго спросил Зотов.

– А ты кто такой, чтобы вопросы задавать? – ответил один из бомжей, тощий, но одетый в дорогую когда-то, потёртую и истрёпанную от времени, кожаную куртку.

– Ага, стало быть ты и есть Михаил Клопов! – уверенно объявил оперативник.

– Может, и есть, – мрачно бросил бомж, – тебе-то что?

– Поговорить надо!

– Ну, если бутылку водяры принёс, так поговорить можно!

Зотов показал удостоверение и Клоп сразу переменился, заговорил угодливо:

– Слушай, начальник, – обидчиво, но масляно улыбаясь, заныл он, – чего вы, менты, меня всё отсюда гоните, последнего жилья лишаете?

– Да никто тебя не гонит! – успокоил опер. – Зимой-то сам околеешь тут.

– На зиму теплотрасса есть, – буркнул Клоп.

– Я к тебе совсем по другому вопросу, Михаил! Поговорить надо без свидетелей.

– Вася! – обратился Клоп к собутыльнику. – Иди, погуляй, зайдёшь минут через десять.

Бомж послушно поднялся и вышел, а Зотов уселся на его место.

– Выпьешь, начальник! – угодливо предложил Клоп.

– Я на работе, ты же знаешь! – Зотов предостерегающе поднял руку. – Ты мне вот что скажи – гантели у тебя? Не успел ещё сдать в металлолом?

Клоп не сразу понял, что от него хотят, а, когда до него дошло, округлил на оперативника захмелевшие глаза.

– Ну, чего ты на меня буркала свои выпучил, Клоп? – грубовато заговорил Зотов. – Я что не очень точно выразился? Куда гантели подевал?

– Да никуда я их не подевал! – опомнился, наконец, бомж. – Вон там, – он кивнул на груду железа, – лежат. Всё никак не соберусь сдать. Тоже мне, хватились менты, уже больше двух месяцев прошло. В кустах валялись возле баков мусорных. Я и подобрал, ничейные же…

– Ладно, погодь! – остановил словоизлияния бомжа Зотов. – Ты мне лучше скажи, когда рылся в баках, тряпья, рубашки какой-нибудь окровавленной не находил.

Клоп встрепенулся, с готовностью заговорил:

– Да я что, не понимаю, начальник? Если б что, я сразу бы доложил!

Оперативник с сомнением взглянул на бомжа.

– Клянусь, начальник! Хлебом клянусь, никаких кровяных тряпок в баках не было. Удивительно только, что вот шахматную доску, почти новую, какой-то гад сломал и выбросил. Но мусор увезли в тот же день…

*****

На следующий день капитан Зотов по факсу сделал запрос на производство, где работали Запрягаев и Ивлев. В этот же день пришёл ответ: указанные граждане с мая на работу не явились, кроме того отдел кадров прислал фото обоих прогульщиков. На гражданина Запрягаева в полиции завели розыскное дело. Еще через день полковник Волков опять задержал Зотова после оперативки.

– Так, вот что, Вадим Петрович! – суховато обратился полковник к оперуполномоченному. – Повезло тебе, может, случайно, а, может, и нет. Я вчера разговаривал с другом из Красноярска, полковником Максимовым, он заместитель начальника краевого отдела полиции, и заодно попросил его навести справки по этому Запрягаеву, по мобиле переслал ему фото разыскиваемого. И вот сегодня получил ответ: по фото наш Запрягаев теперь хоть и тоже Запрягаев, но только имя у него уже Григорий Васильевич. Наши эксперты подтвердили документально, что на фото наш Павел и тот Григорий совершенно идентичны. И работает Григорий Васильевич сейчас в одной из лесосек Ванаварского леспромхоза в Эвенкийском национальном округе, бассейн реки Катанга, в верхнем течении Подкаменной Тунгуски, – вот куда его черти от страха занесли.

Полковник помял сигарету в суховатых пальцах, закурил, ещё раз с прищуром посмотрел на оперативника, к сказанному добавил:

– Вот зря наш подозреваемый в такую глухомань забрался, сидел бы спокойно дома, на свою работу вовремя явился, и никаких подозрений бы не было против него. Он наивно посчитал, что его не найдут и просчитался. Опытный преступник наоборот в большой город, миллионник, едет, там его вычислить очень трудно, а в любой глухомани всякий новый человек на виду, его найти – раз плюнуть.

– Не ошибиться бы! – вставил слово Зотов.

– Полагаю, что наш Запрягаев настоящий паспорт свой спрятал, – пояснил полковник, – а в городе Лесосибирске заявил, что паспорт давно потерял, и, что он бомж, но хочет поработать. Ну ты же знаешь, Вадим Петрович, что в тех краях с работягами совсем плохо, людей мало, а потому на работу любого берут, в том числе и без документов. В Лесосибирске ему временную справку выдали на имя гражданина Запрягаева Григория Васильевича, с его слов разумеется. Эксперты, ещё раз говорю, изучили фотодокументы: наш снимок и присланный, по факсу, из Красноярска, подтвердили, что на обоих фото одно и то же лицо. Так что наш это человек, по нашему делу.

– Вы что, Иван Васильевич, предлагаете мне за ним поехать в этакую глухомань? – широко улыбнулся Зотов.

– Ну ты же в отпуск собирался, Вадим? – начальник перешёл на дружеский контакт. – Тем более, что хотел вплотную с сибирскими краями познакомиться. Вот и совмести отдых на природе с рабочей поездкой, потом добавим эти рабочие дни к твоему отпуску. А здесь твой помощник на службу вышел. С собой возьмёшь старшину Андрея Свистуна, с ним и отправишь сюда, к нам, задержанного. Старшина человек опытный, не раз преступников и подозреваемых конвоировал, ну, а уж сам оставайся там, да и отдыхай в своё удовольствие, корми комаров в тайге, коли, так уж Сибирь тебе по нраву. Можешь на Плато Путорана смотаться, туда туристические рейсы из Норильска есть. Как только Запрягаев будет здесь, я твой рапорт сразу и подпишу.

– А когда отправляться-то?

– Завтра самолет военно-транспортной авиации летит в Красноярск, с военными я договорился, чтобы наших людей туда же подбросили.

– А можно мне друга своего взять с собой? У него отпуск.

– Кто такой?

– Давид Пак!

– Это не сын ли строителя Ивана Петровича Пака?

– Он самый!

– Ладно, пиши его в полётный список! Будет, как понятой и нужный свидетель для опознания…

Глава 3. КОМАНДИРОВКА, ВАНАВАРА, КАТАНГА

По прибытии в Красноярск капитан Зотов, оставив в гостинице старшину Свистуна и Давида Пака, отправился в краевой отдел полиции, где и нашёл полковника Максимова. Тот дружелюбно, по-сибирски, встретил капитана, в своём кабинете, усадил за приставной столик, сам уселся напротив. После коротких расспросов о житье-бытье, он развернул перед Зотовым карту Красноярского края.

– Твой начальник, полковник Волков, уже связывался со мной, так что я в курсе дела. Так, смотри капитан – вот Ванавара, и это ещё не самое глухое место в нашем большом хозяйстве. Если бы не известный на весь мир метеорит, так об этой чёртовой Ванаваре никто бы и не знал, даже у нас в Красноярске. Завтра утром туда летит наш вертолёт, мы в тамошний районный отдел полиции отправляем кой-какое оборудование, сменную форму для сотрудников и месячное жалование. Вот тебе сопроводиловка, полетишь со своими людьми, а там на месте разберёшься как найти своего клиента. Как только найдёшь, свяжешься со мной и мы вышлем вертолёт, или прилетите оттуда на рейсовой Аннушке, дорогу мы оплатим.

– В тайге тоже непросто найти человека! – заметил капитан.

– Ничего, найдёшь! – сдвинул мохнатые брови полковник, вставая. – Это в большом городе человека трудно вычислить, а в глухомани любой новый человек, что маяк для моряка. Местные, наши сотрудники, помогут, обратись там к майору Евгению Заверюхе. Всё, счастливого пути, капитан!

Загруженный людьми и имуществом полицейский вертолёт до Ванавары шёл почти по прямой и семьсот тридцать два километра пролетел за два с половиной часа. Почти весь полёт прошёл при довольно ясной погоде, небо было чистым, синим, что и неудивительно, в это июльское время над Восточной Сибирью часто властвует продолжительный сибирский антициклон. В стороне остались малые города лесозаготовителей Богучаны и Карабула, под бортом промелькнула, широкая уже, Ангара, внизу, до самого горизонта, расстелился синевато-зелёный океан сибирской тайги. Но вот и конечный пункт, Ванавара. Вертолёт прошёл над посёлком и приземлился в двух километрах от Ванавары, в местном аэропорту, который представлял собой широкую поляну с ровной грунтовой полосой для малых воздушных судов, с бараком для обслуживающего аэродром персонала из трёх человек и небольшой вышкой, венчающей это бревенчатое строение.

Погода, а в Сибири, в июле, так обычно и бывает, стояла отличная, солнце с чистого послеполуденного неба гнало на маленький аэродром и окружающую его тайгу массу тепловых лучей, так что, прилетевшим в глубинную Сибирь гостям, казалось, что они находятся на Северном Кавказе. Зотова с людьми встретил полицейский майор солидной внешности. Увидев троицу с рюкзаками, в камуфляжной одежде с такими же бейсболками на головах и крепкими, горными, туристическими ботинками на ногах, майор одобрительно хмыкнул, суховато отдал честь и представился.

– Заверюха Евгений Борисович, начальник Ванаварского отдела полиции!

Прилетевшие из краевого центра гости выглядели крепкими парнями, один высокий, двое среднего роста, жилистые, подтянутые, одним словом – спортивные. После обмена приветствиями и знакомства, майор усадил прибывших в вездеход и лично повёз в посёлок.

Подкаменная Тунгуска для здешнего населения – это не только хорошая и даже удобная дорога, но ещё и своеобразный пищевой блок, который снабжал здешних сибиряков разнообразной рыбой. Возле дощатых причалов толпились моторные лодки и даже современные катера. Рядом с причалами и лодками на берегу притулился балок с дежурным сторожем.

Дома в Ванаваре выглядели крепкими, под стать сибирякам, с обязательными огородами, заборами и даже крашеными воротами. Кое-где, на ровных улицах с деревянными тротуарами, из-за заборов, взамен привычных тополей, высились мощные, тёмно-зелёные, мохнатые ели. Возле таких же крепких, дощатых и тоже крашеных синей краской заборов, лежали, отдыхая на полуденном солнце, куры, тут же, деловито и удовлетворённо похрюкивая, рыл землю чей-то поросёнок, а неподалеку, в примятой траве, выискивала себе пропитание стайка голубей. Отдел полиции, к которому подъехал вездеход, представлял собой рубленный из сосновых брёвен барак с кирпичными печными трубами, торчащими из шиферной крыши.

– Печками, я гляжу, зимой греетесь, – заметил Зотов.

– Да у нас сейчас центральное отопление, – сообщил майор, захлопывая дверцу вездехода и перехватив взгляд Зотова. – Но печи не убираем и запас дров имеется. Мало ли что, в прошлом году вон поселковый котёл пришлось менять, а его везли по зимнику из Красноярска аж неделю, – вот все печками и обогревались. Понимаешь, пока демонтировали старый котёл, да установили новый, да отладили, а кое-где и лопнувшие трубы пришлось менять, ползимы прошло. Учтите, друзья мои, мы ведь, всё-таки, на шестидесятой параллели находимся.

– Санкт-Петербург и Хельсинки тоже на шестидесятой параллели, – усмехнулся Зотов, – и Стокгольм в Швеции, и Осло в Норвегии тоже на ней же, но ничего, не шибко мёрзнут зимой, даже без головных уборов гуляют, и в лёгких куртках.

– Ха, сравнил! – тут же возразил майор. – Эти города Гольфстрим обогревает, а за нашими краями присматривает суровая Энекэ-Бугады.

– Это ещё кто такая? – поинтересовался старшина Свистун.

– Хозяйка здешней природы по поверьям тунгусов, – пояснил майор. – Приезжайте зимой, сами увидите.

– Вам тут, похоже, больше разными хозяйственными делами приходится заниматься, – мимоходом бросил Зотов, шагнув следом за майором.

Заверюха, полуобернувшись и улыбнувшись в густые усы, ответил:

– Уголовщины и здесь хватает, капитан! Все ведь думают, что, коли, глухомань, так и преступлений не может быть. Бытовуха, конечно, всё по пьяной лавочке. Часто приходится совмещать оперативную работу и с хозяйственными проблемами.

Проведя командированных в свой кабинет, начальник местного отделения полиции бегло ознакомил их с оперативной обстановкой в районе.

– Мой район по площади, что две Франции, а живёт здесь всего-то пятнадцать тысяч человек, не считая туристов и временно проживающих, – рассказывал капитан. – Свой вертолёт имеем, и у медиков – вертолёт, тут без такой техники не обойдёшься. Сами понимаете – тайга, болота, реки, горы, всего хватает.

– Слушай, Евгений Борисович! – прервал словоохотливого майора Зотов. – Мы ведь не проверяющие из центра, давай ближе к делу. Вот при подлёте к реке мы заметили где-то около десятка каких-то прямоугольных полей. Что за поля среди тайги? Сельскохозяйственные угодья что ли?

– Да нет! – быстро отреагировал майор. – То лесозаготовители постарались. Раньше, когда административно был Эвенкийский национальный округ, лесоразработки близ рек были запрещены, а теперь автономию упразднили, нас присоединили к Красноярскому краю, но уже только на правах района и краевые чиновники разрешили лесозаготовки возле рек. Удобно же, зимой прямо по льду трелёвочные трактора лес волокут, а природе вред, тем более в наших местах, где северная природа очень ранима. Краевые чиновники, видно люди малообразованные, ни черта не соображают, хотя кое-кто красным дипломом трясёт, а, может, взяток им лесозаготовители насовали…

– Человечка нам тут одного надо найти! – прервал опять словоохотливого майора Зотов.

– Да знаю я! Ориентировку из Красноярска получил! – отреагировал майор. – Я тебе так скажу, Вадим Петрович: у меня людей мало, всего два опера, два участковых, паспортист вот вообще один, а временно прибывших здесь бывает немало. Лесозаготовители берут на работу кого ни попадя, пусть даже на месяц и регистрироваться эти пришлые люди не хотят по разным причинам. Я проверил в отделе кадров здешней конторы лесозаготовителей, вашего человечка надо искать в посёлке Чемдальск, что на Катанге. Это тоже Подкаменная Тунгуска, но до впадения в неё речки Тэтэрэ реку называют Катанга. Я вас пока размещу в своём доме, он у меня большой.

– Ты погоди, погоди, майор! – заявил Зотов. – Мы ведь не в гости сюда, в такую даль, прилетели. Давай, объясни, как в этот Чемдальск добраться?

– Да вы что, ребята!? – вытаращил глаза майор. – Не жрамши, не пимши, не спамши, сразу в поход…

– Где этот Чемдальск? – торопил Зотов. – Некогда нам прохлаждаться!

– Да недалёко, километров сто восемьдесят от нас, вверх по реке. Отправить вас могу хоть сейчас, на нашем полицейском катере…

– Отправляй, дорогой! Очень торопимся!

– Ну вы, братаны, даёте! – удивился майор. – А потом будут говорить, что сибиряки не очень-то хлебосольны.

– Потом похлебосольничаем, Евгений Борисович! Потом!

– Ну, хорошо! – разочаровано произнёс майор. – Повезло вам, парни с погодой. Сейчас антициклон, а это недели на две, если не больше. Правда июль у нас чаще всего такой и бывает, а вот в августе – не приведи Бог, дожди бы вас заманали. Ну, да ладно! В Чемдальске всего-то семь дворов, найдёте там Власова Сергея Васильевича, у него изба большая, кое-кто из лесозаготовителей у него и ночует, особенно, когда они банный день себе устраивают. Скорей всего человечка вашего там и найдёте. Я свяжусь с Власовым по мобиле.

– Неужто и там электричество имеется? – удивился Зотов. – Мобилу ведь заряжать надо.

– Мобилу и от лодочного мотора зарядить можно! – пояснил майор. – А вообще у Власова электроснабжение от дизельного движка имеется. Он мужик башковитый, деловой, хозяйственный…

Майор шагнул к двери и, приоткрыв её крикнул в коридор:

– Егоров! Зайди ко мне!

На зов начальника явился щуплый сержант, явно из эвенков, несмотря на полицейскую форму.

– Вот что, Евгений! – обратился к сержанту майор. – Отвезёшь вот наших командированных в Чемдальск.

– Что, прямо сейчас? Время-то уж четвёртый час!

– Да, прямо сейчас! Торопятся они, катер в порядке?

– Катер всегда в полном прядке, товарищ майор! На ходу, бак заправлен под завязку, за шесть часов, может, чуть больше, думаю, довезу. Сейчас день длинный, к вечеру доберёмся, но заночевать придётся там! – отчеканил сержант.

– А тебе и так придётся там ночевать, и не только! – инструктировал майор. – А ну, да они там своего клиента обнаружат, значит повезёшь их всех сюда. Ну, а уж из Ванавары отправим их на Аннушке.

– Кстати! – спохватился майор. – Накомарники им выдай, а то заест их гнус и комарьё!

– Будет сделано, товарищ майор! Пошли ребята!

*****

Полицейский катер, несмотря на встречные струи воды, шёл по реке без какой-либо натуги. Два мощных двигателя гнали лёгкую посудину со скоростью сорок километров в час. Сержант вёл катер уверенно, видимо хорошо знал речной фарватер. С правого берега, а в данный момент он был левым, нависала тридцати, а где и пятидесятиметровая стена тёмно-охристых скал, поверху эта скальная гряда была красиво оторочена зелёным воротником тайги. К противоположному, низкому берегу реки тайга подступала почти вплотную. Неровный берег этот изобиловал затонами, небольшими мысами, на которых часто одинокими свечками торчали полуобглоданные ветрами ели. В некоторых местах такие деревья, сваленные буреломом, верхушками лежали в воде, но не перекрывали реку даже и на четверть её ширины.

Первозданную местную красоту, синее, почти безоблачное небо, жаркое, послеполуденное солнце и тишину нарушал только ровный гул моторов катера. Сидевшие в катере пассажиры, не замечая времени, зачарованно смотрели на проплывавшие мимо таёжно-горные и водные ландшафты.

– Красиво тут, у вас! – заговорил, наконец, Зотов.

– Ага, красиво! – откликнулся сержант Егоров, плавно покручивая баранку руля. – Меня, после дембеля, куда только не звали, на разные стройки, зарплаты большие обещали, но я сюда, в родные края, вернулся. Родители, сёстры, в Ванаваре живут, и дед мой, Егор Тяньгирь, с нами. Мой род из племени Шаньягир, а дед Егор раньше тоже в Чемдальске жил. Он охотник, проводником работал в экспедициях и шаманит помаленьку. Если хотите, да время у вас будет, так я с дедом познакомлю, он много легенд знает, его слушать, не переслушать.

– А вот посёлки здесь все на правом, высоком берегу! – заметил Зотов. – И я даже догадываюсь почему.

– На том берегу нельзя, половодье по весне! – пояснил сержант.

– Надо бы мне с твоим дедом поговорить! – вставил слово Давид.

– Ага, познакомлю! – откликнулся сержант, не оборачиваясь. – Он добрый, не смотри, что ему за семьдесят лет, до сих пор белке в глаз попадает из своего карабина.

Скальная гряда по левую руку не была совсем уж ровной, местами она изобиловала трещинами, промоинами, а вот и совсем прервалась широким, более чем километровым прогалом, через который, журча на перекатах, в спокойные воды, где шёл катер, вливались новая речка.

– Это что за река? – спросил Зотов водителя.

– Это Тэтэрэ, товарищ капитан! После неё Тунгуску называют Катанга!

Пройдя место входа в Тунгуску таёжной речки, катер понёсся в более спокойной воде. По левую руку пассажиры катера опять увидели высокие скальные напластования. Кое где из воды возле берега торчали каменные зубы, вот вдалеке замаячил уже не зуб, а каменный столб почти километровой высоты. Давид попросил сержанта подойти к нему. Егоров, сбавив ход катера, мастерски подвёл его к основанию скалы. Спутники, разглядывая скалу, удивлялись:

– Почему до сих пор не рухнула? – заметил старшина Свистун. – Землетрясений здесь, видно, давно не было.

Давид, осмотрев основание, уверенно сообщил:

– Это не осадочная порода! Древняя, кварцитовая, базальт.

– Да такие столбы теперь через каждые пять километров будут встречаться! – подал голос сержант Егоров. – Поехали, а то до ночи не успеем, придётся в лесу ночевать.

Катер опять понёсся навстречу незаметному течению струй. Река плавно поворачивала то в одну, то в другую сторону, но направление своё имела строго на юго-восток. Всё также по одну сторону реки высились каменные стены с трещинами, разной высоты и размера отдельные скалы и столбы, а по другому, низкому берегу, всё также подступала к воде стена хвойного леса. Перед глазами путников, за каждым поворотом, возникали всё новые каменно-таёжные дали, и, казалось, что им не будет конца, что мчатся они по воде таким образом уже тысячу лет, с самого рождения. Живописные, но однообразные, на одно лицо, речные пейзажи, сменяя друг друга, казались нескончаемыми. За всё время движения не пролетело через реку ни одной птицы, не рыкнул из леса хоть какой-нибудь зверь, тишина, нарушаемая только ровным гулом моторов катера, объяла молчавших людей. Сзади, чуть сбоку, склонившееся к горизонту красноватое блюдо солнца, всё ещё продолжало яростно жарить спины путников, но встречный поток прохладного воздуха от воды слегка охлаждал вспотевшие лица. Вот блин солнца сзади уже коснулся чёрной зубчатой гребёнки леса, наступал вечер и становилось заметно прохладнее.

Не спрашивая пассажиров, сержант подвёл катер к очередному каменному столбу, где метра на два от поверхности воды была прикреплена металлическая табличка, на которой красовалась цифра: «1275 км.».

– Это отсюда до устья реки, до Енисея, а за тем вон поворотом будет Чемдальск! – сообщил сержант.