
Полная версия:
Зона С.Т.И.К.С. Сталкер
Кланк!
Свет померк, и наступила темнота и упокоение. Боль спала. Весельчак оказался в собственном сне, где играла музыка из того самого детского мультфильма, про который упомянул Пипец, и слышались слова: «По полям, по полям, синий трактор едет к нам…» «Он же зеленый!», - засмеялась Плюшка. Свет вернулся, мир приобрел краски, а Весельчак обнаружил, что витает в нескольких метрах над трактором и прицепом, в котором лежит как он сам, так и Пипец с Плюшкой. А зеленый трактор все тянет и тянет за собой это прицеп по полям, по лесам, по холмам…
Кланк!
Сознание вернулось сразу ко всем троим, и сон Весельчака превратился в реальность. Они все так же тряслись в кузове трактора, лежа на его дне.
- Что это было? – задал риторический вопрос Пипец, с кряхтением принимая сидячее положение. – Я как будто спал сейчас, и сон видел про…
- Про синий трактор? – перебила его Плюшка и нервно засмеялась. – А я тебе сказала, что он зеленый? Я даже музыку слышала из этой песни.
Она начала напевать слова, все так же продолжая лежать, и глазеть в небо. Весельчак приподнялся, ощутив во всем теле какую-то закостенелость и онемение, будто очень долго сидел в неудобной позе. Он лежал «валетом» относительно своих товарищей и сразу оказался лицом по ходу движения.
- А еще клацало сейчас как-то по-другому, - сказал Пипец, массажируя шею, и крутя по сторонам головой.
- Мы на границе с Зоной, - оповестил Весельчак об открывшейся ему картине.
Плюшка ойкнула и зашипела, резко садясь и оборачиваясь всем телом в сторону кабины трактора. То ли от увиденного, то ли ощутив те же симптомы в теле, что и ее приятели. Пипец тоже развернулся, и присвистнул со словами:
- Кажется мы все проспали.
Трактор в этот момент как раз своим носом пересекал хорошо видимую границу - геометрически ровный срез между двух разных пространств. Холмы, поля, и небольшие водяные проплешины болотистой местности, обрывались идеальной линией, за которой находились какие-то старые городские развалины, которые в этой местности были ранее, до того пока Стикс не решил сменить декорации, и не создал новый кластер с Зоной.
Часть домов, в большинстве своем пятиэтажек, оказавшись на рубеже с Зоной, оголили свое нутро, будучи разрезанными невидимой гильотиной. Строения были довольно обветшалыми. Асфальтовое покрытие улиц уже начало сдавать свои позиции зеленой поросли, пробивающейся сквозь трещины, а возле домов, где не было искусственного покрытия, и вовсе начинались непроходимые заросли. Даже из некоторых окон торчали ветки кустарников.
Они заезжали прямо в эти развалены, на одну из узких улочек, хотя метрах в ста левее остатков городка находился еще один кластер с полями, поросшими пшеницей, а справа имелись улицы и пошире. Но видимо Итальянец знал куда выруливать, и где нет опасных аномалий, иногда расположенных чуть ли не на самой границе кластера.
Глава 5
Он снизил скорость, и теперь трактор не торопясь катился по улицам городка, все так же подскакивая на неровностях асфальта, который был к тому же местами завален фрагментами зданий, начавших кое-где обваливаться.
Команда Весельчака потянулась за оружием, так как они выехали из буферного участка, «защищенного» Зоной от зараженных. По идее тварей здесь не должно было быть, так как жрать в этом обветшалом городке им нечего, но оружие лучше держать наготове. Каждый достал из своего рюкзака разгрузку и подсумки, с которыми по Зоне передвигаться было не с руки, а вот вне ее пора было обвеситься дополнительными боеприпасами и оружием. Пипец добавил себе на пояс не очень длинный, но утяжеленный мачете, а Весельчак прикрутил глушитель к пистолету.
Вскорости они выкатились на довольно широкий проспект, возможно центральный в этом городке. Напротив улочки, из которой они вынырнули на него располагался торговый комплекс, зажатый между домами, беспрерывной цепочкой тянущихся в противоположенные стороны от комплекса до ближайших перекрестков. Ткнувшись передними колесами в бордюр пешеходного тротуара, трактор остановился. Из кабины выпрыгнул Итальянец и поспешил в распахнутые, а вернее отсутствующие двери комплекса.
- Куда?! – окрикнул его Весельчак, по привычке направив пистолет в сторону «беглеца», чтобы обеспечить тому прикрытие, в случае нападения монстров, которые могли выскочить из любого ближайшего здания.
- Целых два часа терпел, пока вы дрыхли! – крикнул тот в ответ. – Сил больше нет. Все опасности позади, можете расслабиться! Туалет пока занят, ха-ха.
Весельчак пожал плечами. Итальянец во всей красе показал свою «чуйку», вывозя их из Зоны, поэтому не доверять его словам, что опасности по близости нет, не было причин. Тот исчез в темном проеме входа. А спустя непродолжительное время оттуда донесся его же вопль.
Троица в это время уже вылезла из кузова, и разминала ноги радом с трактором, в десятке метрах от здания.
Пипец моментально размазался по воздуху, и тут же послышались первые сухие щелчки выстрелов его винтовки. В подобных ситуациях времени на раздумье не было, а замыкающим он был лишь на территории Зоны.
Весельчак ринулся в здание следом, на ходу активируя маскировку, отчего его можно было различить лишь при движении и резкой смене окружающей обстановки, вроде перехода из темной комнаты в светлый зал. Плюшка с автоматом не перевес не отставала, подпитывая сама себя собственным умением, и тем самым в разы увеличивая свои возможности и силы.
На Итальянца напал рубер, за чьей спиной мелькало еще несколько тварей послабее. Первым своим ударом когтистой лапой монстр проломил человеку грудь, но Итальянец при этом в защитном жесте выставил вперед руки, и рубер вцепился в них своими непомерно широкими для бывшего представителя хомо сапиенс челюстями, отчего тело Итальянца осталось висеть прямо перед ним. От жадности или еще по какой причине обе руки почти по локоть утонули в пасти урода, на время доставив монстру некоторые неудобства. Это не стало бы помехой для твари, но тут в дело вмешался Пипец, который начал расстреливать доступные части тела чудовища.
Рубер превышал размеры Итальянца чуть ли не в три раза, во всяком случае в ширь точно, имел мощнейшие передние конечности, на которых были характерные костяные наросты, в виде шипов. Тело в верхней части и голова тоже были частично защищены неким подобием армированной костяной брони, но для винтовки это была вполне пробиваемая цель. Вот пистолет Весельчака тут бы спасовал, если бы у него были обычные патроны, а не те, которые втридорога покупал командир отряда. Досадной помехой для Пипца, стал сам потерпевший, чье тело обхватили лапы монстра, и подняли его наверх, тем самым перекрывая доступ к голове чудовища, пока тот работал челюстями, чтобы отгрызть руки человеку. Поэтому Пипец вынужден был лупить по плечам, заставив тварь попятится назад, а затем переключился на ноги.
- Вспышка спереди! – крикнул Весельчак, оценив обстановку, и бросая гранату за спину руберу.
Впереди был обширный торговый зал, откуда появились зараженные, когда в здание вошел Итальянец. Было ли там у них какое-то временное лежбище, или они проникли в здание, услышав звук приближающегося трактора, и бежали, чтобы выйти на улицу неизвестно. Жаль, что они не успели выбраться наружу, тогда расклад вышел бы другой. В преддверии торгового зала находился обширный холл с колонами, за которые тут же и попрятались бойцы, предупрежденные Весельчаком.
Раздался взрыв, и осколки застучали по помещению звонко или приглушенно, смотря куда попадали – в стены или в живых существ. Раздался многоголосый визг и рев. Бойцы выскочили из-за укрытий. Весельчак рассчитал все верно. Если до этого Итальянец был случайным щитом для рубера, от выстрелов Пипца, то теперь рубер стал щитом для Итальянца, приняв в спину всю мощь взрыва, и придавив теперь своей тушей человека.
- Зачищай! – отдал команду Плюшке Весельчак, а сам, совместно с Пипцом кинулся к руберу, отваливая мертвое тело от Итальянца.
Тому тоже досталось от взрыва – осколками посекло ноги, но основной удар пришелся в спину монстра, и благодаря его биологической броне, которая защищала его как спереди, так и сзади, металлическая шрапнель, не сумела причинить какой-то дополнительный вред Итальянцу.
Плюшка стояла рядом, и не торопясь, методично, и экономя патроны, вела отстрел ближайших оглушенных зараженных, переведя автомат в режим одиночного огня. Три выстрела – один надутый шарик жвачки. Три выстрела – хлопок шарика. На шесть выстрелов четыре трупа. Плюшка поморщилась, и решила, что не помешало бы возобновить занятия в тире. Две пули прошли вскользь голов монстров, вырвав куски мяса и разворотив кость, но не поставив окончательную точку в их жизни. Перевод на автоматический огонь. Оставшиеся три урода, что отстали от своего предводителя, без всякой мысли поменять стратегию и планы, несмотря на изменившуюся обстановку явно не в их пользу, неслись на встречу своей гибели. Зачатки разума проявлялись у тварей более высокого уровня, вроде того же рубера, который при подобном раскладе вполне мог и отступить. Кроткие очереди по три патрона остановили лишь двоих зараженных. Щелчок винтаря Пипца, и последняя тварь, словно получив удар кувалдой в голову кувыркнулась назад. Плюшка снова недовольно поморщилась, и не стала выдувать пузырь себе в наказание. В тир. Однозначно в тир!
Весельчак за это время уже оттащил тело Итальянца к ближайшей колонне, и вкалывал ему спек, который у каждого из его бойцов всегда был с собой в металлическом кейсе на поясе. Пришлось немного повозиться, вытаскивая обрубки рук из пасти рубера с двойным рядом зубов, и обрезая ткань рубашки.
- Как он? – спросил Пипец.
Его задачей было сейчас мониторить вход в здание, но он все же умудрился помочь Плюшке с последним зараженным. Та продолжала оставаться на своей позиции, внимательно осматривая торговый зал на предмет новых неожиданностей.
- Вроде живой, - буркнул Весельчак. – Одно не понимаю. Он явно знает больше нас про аномалии, но такое ощущение, что встреча с зараженными оказалась для него сюрпризом. Я-то решил, что у него дар такой – определять любую опасность, и повелся на его слова, что здесь все спокойно.
- Не ты один, - сказал Пипец.
- К Мяснику или Забавному? – Плюшка решила простить себя и вновь хлопнула жвачкой.
- Мясник, конечно, быстрее залечит, - Весельчак взвалил тело Итальянца себе на плечо, - но и узнает лишнюю информацию. Забавный какой-никакой, но кореш Профессора, к нему доверия больше.
- Так кто же Мяснику правду расскажет? – спросил Пипец.
- Он, - Весельчак кивнул на свою ношу, и двинулся к выходу, куда уже переместился Пипец, осматривая улицу, - когда очнется. Не будем же мы дежурить возле него в лечебнице.
***
Поселение Хармонт. 536 год, 4 месяц по новому отсчету.
Группа Весельчака. Сталкер.
«Давно я так не высыпался!», - подумал он, потирая глаза и потягиваясь. Было хорошо, хотя в теле ощущалась определенная слабость. Утреннее солнце светило в окно спальни, и за занавеской виднелись размазанные редкие облака на фоне голубого неба.
Это была первая мысль, которую тут же догнала вторая: «а где это я?»
Он окинул взглядом окружающее пространство. Небольшая комната, в которой из мебели кроме кровати, где он лежал, находился лишь стул, рядом с его спальным местом, и стол в углу. На столе лежали какие-то распакованные пакеты.
Спросонья он не обратил внимание, что, потягиваясь и запрокидывая голову, потянул за собой силиконовую трубочку, идущую из его носа к металлической стойке, что стояла у изголовья кровати. Трубка была настолько привычной, будто давно уже прижилась, и стала частью его организма. Сейчас же поворачивая голову, чтобы оглядеться, он ощутил из-за нее небольшой дискомфорт. Трубка через нос уходила в желудок.
«Что еще за ерунда?» – он потрогал трубку и пластырь, прилепленный вместе с ней к носу пальцами, и проследил взглядом ее путь к стойке, на которой был закреплен небольшой прозрачный плотный полиэтиленовый мешочек с линиями градации, и небольшим роликом у основания, отвечающим за количество подаваемой жидкости, что находилась в этом контейнере.
«Капельница, - понял он. – Но почему в нос?»
После чего он обнаружил еще кое-какие предметы, отвечающие за удаление отходов жизнедеятельности организма, и ему стало немного не по себе. Но это были цветочки, потому что ягодкой к обследованию своего организма сам собой явился вопрос: «кто я?» И вот это заставило его забыть обо всех других странностях и неудобствах.
Последнее довольно короткое воспоминание было связано с незнакомыми людьми, которых он подвозил в кузове трактора. Люди были в камуфляжной форме и при оружии, но он не испытывал к ним какого-либо страха. Наоборот, ощущал какую-то легкую эйфорию, связанную с преодолением некоего препятствия, или достижением определенной цели, несмотря на головную боль, и чувство жажды, что преследовали его уже довольно продолжительное время. Но все эти ощущения перебивало самое насущное – опростать мочевой пузырь, который, казалось, уже готов был лопнуть.
Почему он так долго терпел ему было не понятно. Затем был короткий диалог с одним из людей в кузове, по дороге к зданию торгового центра, где точно должен был быть туалет, хотя само здание, да и вообще город, где он находился, был давно покинут людьми по неизвестным причинам, но это его почему-то нисколько не смущало. Потому что рядом с городком было нечто большое, загадочное, и такое удивительное, но при этом уже привычное, что по сравнению с ним, все остальное было мелочью. И он каким-то образом был причастен к этому загадочному и великому, оттого у него и было это подспудное чувство эйфории.
Зачем он решил посетить начавшее разрушаться здание торгового комплекса, а не просто отлить у стены, да даже не у стены, а колеса трактора он с точки зрения теперешнего себя поначалу не понял, но тут же вспомнил, что в той компании, что он вез в кузове трактора была молодая девушка, если не девчонка, и ему просто стало неудобно делать это на виду у нее.
Откуда взялся трактор, и почему именно он был за рулем, тоже было непонятно. Он точно знал, что до этого никогда не пользовался подобной техникой, хотя навык вождения разных автомобилей у него имелся. Сейчас у него был странное ощущение, что он знает и умеет почти все, что знал и умел раньше, кроме одного – памяти о прошлом.
Последнее его воспоминание было об ужасных монстрах, которые могли присниться лишь в кошмарном сне, но, к сожалению, это происходило с ним и наяву. От ужаса он вскинул руки, в идиотской попытке загородиться от приближающихся чудовищ, как будто этим жестом он мог чем-то помочь себе. Когтистая, и словно булава утыканная шипами лапа первого и самого большого и страшного монстра легко обошла эту пародию на защиту, и ударила в грудь, а его огромные и зубастые челюсти сомкнулись на руках. После чего настала боль, и темнота.
И вот теперь он лежит жив и здоров. Видимо долго лежит, так как не ощущает у себя никаких травм, лишь легкую слабость по всем телу, связанную, скорее всего, с долгим пребыванием в коме, о чем говорили и катетеры в его теле. При этом слабость была именно что легкой, все мышцы, которые он по очереди проверил, повертевшись на кровати, его прекрасно слушались и ни о какой дистрофии или пролежнях речи не шло. Очень странно. Ему что, все это время делали массаж, и гимнастику? И вообще, что это за учреждение, где он лежит? Как-то на больничную палату эта, хоть и скудно обставленная, но все же по-домашнему выглядевшая комната, теми же веселенькими обоями и люстрой на потолке, не походила.
Он попытался напрячь память, пытаясь вспомнить хоть что-то из своей прежней жизни, но все было тщетно. Так он промучился минут десять, и хотел было уже встать, или хотя бы позвать кого-нибудь, ведь все эти чужеродные предметы нужно было вытащить из его организма, как дверь открылась, и в комнату вошла та самая девчонка-девушка, что была одним из пассажиров в кузове трактора. В ее руках был огромный шприц без иголки, наполненный какой-то мутной жидкостью.
Они уставились друг на друга. Ненадолго. Девушка… Да, в легком домашнем халатике ее формы все же выдавали в ней уже сложившийся взрослый организм. Физиономия девушки расплылась в улыбке, и она воскликнула:
- Очнулся! Слышишь, Весел, Итальянец очнулся!
Вторую часть фразы, она крикнула через плечо куда-то в глубь помещения. Послышался грохот упавшего стула и быстрые шаги. Посторонив девушку, в комнату вошел кряжистый мужчина в тренировочном костюме. Роста он был среднего, широк в плечах, руки длинные, с большими ладонями. Челюсть квадратная, черты лица крупные, взгляд холодный с прищуром. Ершик короткой стрижки топорщился на голове. Встретив такого на улице, постараешься обойти его стороной. То ли бандит, то ли злой боксер.
В отличие от него девушка была хрупкая, словно тростинка, хотя и с довольно выраженными очертаниями крутых бедер и красивыми высокими икрами. Своим видом в коротком домашнем пеньюаре она походила на гимнастку, накинувшую на себя халат между подходами к снаряду на соревнованиях. Две плотные косички темных волос, были перекинуты вперед, и опускались ниже грудей, топорщащихся сквозь тонкую ткань халата двумя небольшими яблочками. Нос вздернут, брови довольно густые, ломаные, ресницы длинные, глаза карие, смешливые.
- Ты как? – спросил мужчина, подходя к кровати, и усаживаясь на стул.
Девушка встала рядом, и посмотрела на шприц в своих руках.
- В целом норм, - пожал Он плечами, - только вот это все непривычно.
Он указал рукой на трубку из носа, стойку с капельницей рядом с собой, и на прочие медицинские атрибуты.
- Плюха, выйди пожалуйста, - попросил мужчина, - мы сейчас будем приводить себя в порядок. И принеси ему одежду.
- А то я его не обслуживала все это время, и не кормила, - фыркнула девушка, демонстрируя шприц мужчине. Но наткнувшись на его тяжелый взгляд, быстро ретировалась из комнаты.
- Скучный ты Весел! – послышался ее голос из-за закрывающейся двери. – А я, между прочим, Итальянцу подарок приготовила.
Не прошло и минуты, как дверь в комнату вновь открылась, и в руки мужчины, полетела какая-то одежда.
- Пижама-палаццо! – прокомментировал голос невидимой девушки.
Полчаса спустя, после не очень приятных процедур, и принятия душа они трое сидели на кухне. На нем была довольно странная, или скорее непривычная для домашнего обихода одежда – некоего вида костюм, состоящего из пиджака и брюк, пошитых из шелка. Хоть Он и чувствовал легкое недомогание после, казалось бы, довольно простых действий, и почему-то особенно от намыливания мочалки, но ложиться обратно в кровать отказался.
Ему налили горячего куриного бульона, сказав, что другую пищу ему принимать пока не стоит, кроме какого-то «живчика». Он поинтересовался что это такое.
Весел, и Плюха, которую первый почему-то называл таким странным именем, переглянулись между собой.
- Может быть тебе более привычно такое название как «живец» или «нектар»? – поинтересовался Весел. – Знаю, что в каких-то местах так называют «живчик».
- Нектар? Сок что ли?
Его собеседники вновь переглянулись, а девушка пошарила в кармашках пеньюара, будто ища что-то. Но тут же наморщила лобик и прекратив это занятие протянула руку к полочке над столом, откуда извлекла из коробочки подушечку жвачки, и закинула себе в рот.
- Спораны, - Весел сделал движение ладонью, раскрыв пальцы. – Которые у зараженных в затылке.
- Каких еще зараженных? – не понял Он.
- Так, - Весел забарабанил пальцами по столу. – Ты не знаешь кто такие зараженные?
Он задумался, пытаясь вызвать в памяти хоть какую-то ассоциацию с этим словом. Но никакого особого, скрытого смысла в них не находил.
- Если не брать обычного смысла этого слова, что зараза - это какая-то форма гриппа или простуды, то ничего другого мне в голову не приходит. Но ты, Весел, так выразился, будто подразумеваешь под зараженными каких-то существ, а не болезнь?
Его вдруг осенила догадка.
- А это не те монстры, что напали на меня?
Мужчина, поморщившись, когда Он назвал его «Веселом» перестал барабанить по столешнице стола, и нахмурился.
- Они самые и есть. И звать меня не Весел, а Весельчак. А она Плюшка, - кивнул он на девушку. – Назовешь ее Плюхой, встретишься с моим другом.
Он сжал кулак, и показал своего «друга».
- Весел, заканчивай, - тут же встряла Плюшка. – Это мы привыкли, что он Итальянец. Откуда ему знать, как нас зовут, мы же в тот раз так и не познакомились.
- И то правда, - Весельчак, прочистил горло, видимо от смущения, и осознания излишней агрессивности. - Сорян, Итальянец, не хотел обидеть.
Плюшка и Весельчак, оказывается. Слово «плюшка» почему-то у Него ассоциировалась с «пышкой», хотя тонкая фигура девушки как-то не соответствовала этому названию. А Весельчак за все время ни разу ни то, что не улыбнулся, а вообще крайне неохотно проявлял какие-либо эмоции. Разве что вот сейчас извинился. Странное имя, скорее пародия на его характер. И вообще таких имен не бывает. Это какие-то клички или погоняла что ли. И еще одна непонятка.
- А почему это я Итальянец?
Теперь смутилась уже Плюшка, даже перестав жевать свою жвачку.
- Эмм. Ну это я так придумала, - сказала она. - Мы ведь имени твоего не знаем, надо же было как-то тебя назвать. А как, кстати, тебя звать?
Он задумался.
- Не помню.
- Как это?
- Я вообще ничего не помню.
Весельчак и Плюшка в очередной раз переглянулись.
- И нас не помнишь? – спросила девушка.
- Вот вас помню. Как вез вас по городу. Как потом пошел отлить. И как напали какие-то твари из фильмов ужасов. И все! Что было до этого вообще никак вспомнить не могу. Ни кто я, ни откуда. Ни маму, ни папу, ни друзей.
- Ничего себе уха, - пробурчал Весельчак, чуть подумал, и добавил: - ты только об этом пока кроме нас никому не говори.
- Почему? - сняла Плюшка вопрос с Его языка, опередив буквально на мгновение.
- Потому что человек без памяти опасен для местного общества, - разъяснил Весельчак. – Вдруг он мур? Такого проще выгнать из города, чем ожидать от него подвоха.
- Но ведь он же не мур! – возразила Плюшка. – Все же кто его видел, знают, что он вывел нас из Зоны.
- И что, он после этого не может быть муром?
- Мне кажется ты нагнетаешь.
- Хорошо, - кивнул Плюшке Весельчак, и уставился взглядом в Его глаза. – Ты мур?
- Кто такие муры?
- Не имеет значение. Ты – мур?
- Да откуда мне знать, если я не понимаю о ком вы говорите.
- Вот видишь? – Весельчак перевел взгляд на Плюшку. – Если его начнет спрашивать ментат, то он не сможет сказать, правду Итальянец говорит или нет.
Плюшка демонстративно покрутила пальцем у виска, и выдула пузырь.
- Параноик, - констатировала она, хлопнув им.
А Он, между тем, понял, что ему не нравится такое обращение к Нему.
Глава 6
- Я не Итальянец, - решил донести он мысль о своих ощущениях до других.
- Что? В смысле? - одновременно спросили его собеседники.
- Я НЕ Итальянец, - повторил он, прогоняя это имя или прозвище через себя, и не находя в нем никакого отклика в душе.
- Ты вспомни как тебя окрестили? – живо поинтересовалась Плюшка.
- Нет. И меня никто не крестил. Я знаю это точно, хоть и не помню, как меня зовут.
- И ты ничего не знаешь про Стикс?
- Впервые слышу.
- Но ведь ты ничего не помнишь, - вмешалась Плюшка, - как же ты можешь утверждать тогда это?
Он пожал плечами.
- Знаю и все.
- Хорошо, ну а Зона тебе знакома? Хармонт?

