
Полная версия:
Зона С.Т.И.К.С. Сталкер
- Зона? Хармонт?
Да, он знал, что это такое. Хармонт – городок, возле которого когда-то образовалась Зона. Зона – это, как ему когда-то объяснил Рыжий, плевок инопланетных высокоразвитых пришельцев. Или еще что похлеще. А в Хармонтском филиале Международного института внеземных культур это явление досконально изучают. Плевок. Рыжий. Кто такой Рыжий? Он потер пальцами лоб. Нет. Рыжий есть. Но памяти о нем нет. Ни кто это, ни как выглядит. Но при упоминании о Зоне, что-то внутри Него вдруг вздрогнуло, и зашевелилось смутными образами. Чувство узнавания. Узнавания хорошего знакомого, только непонятно друга или врага. И еще. Он понял кто Он.
- Я Сталкер, - утвердил Он.
- Сталкер? – Плюшка засмеялась, а у Весельчака образовались складки на лбу.
- Мы тут все сталкеры, - объяснила Плюшка свой смех.
- Вы те, кто ищет выгоду в Зоне, собирая ее артефакты, а я Сталкер, - набычился Сталкер. - Я стал им, заработал это право, хотя прежде был таким же как вы.
- Так, именно так охотники за хабаром и называются – сталкеры. Это профессия, или скорее вид деятельности, как, например, рейдер, или дворник, или повар, - начала было разъяснять непонятливому Итальянцу Плюшка, но тот перебил ее.
- Я понимаю, о чем ты говоришь, - сказал он. – Но я – Сталкер. Не Итальянец.
- Забавно, не находите? – спросил окружающих подтянутый, чуть выше среднего роста мужчина в светлом костюме и при галстуке. – Дать имя самому себе. Сам себе родитель и крестный, - он весело улыбнулся. – На мой взгляд смешно.
Плюшка хлопнула жвачкой в знак поддержки, а Весельчак и Пипец, третий член команды Весельчака, высокий, худощавый и жилистый, с которым познакомился Сталкер, никак не отреагировали на фразу врача. Вернее знахаря. Так здесь почему-то называли тех, кто умел лечить людей своим Даром.
Дар. Стикс. Кластеры. Стабы. Мультиверсум вселенной. Споры. Зараженные. Иммунные. Столько всего нового, что голова идет кругом.
Сталкер все еще прибывал в некой прострации, после длительного разговора с Весельчаком и Плюшкой, и чувствовал себя уставшим. Будто целый день таскал какие-то тяжести, при этом учил стихи и решал задачки. И не мудрено. Оказывается, он целый месяц провалялся в коме. Удивительно, что он вообще смог двигаться, а не бессильно падать после любого движения. Но этот «феномен» ему разъяснили новые знакомые. Он был иммунным. То есть человеком, чей организм усовершенствовался и поддерживался неким местным то ли паразитом, то ли симбионтом, и давал иммунному человеку множество бонусов, в том числе и железное здоровье. Это если не считать, что главный бонус был спрятан в самом человеке – оказаться счастливчиком, кто мог сопротивляться местной грибковой заразе, и при этом еще умудриться выжить среди тех, кому не повезло с этим. Получается Сталкер был один из таких иммунных везунчиков. Таких людей в Стиксе так и называли – иммунными, так же, как и всех зараженных – зараженными.
Благодаря «живчику», капельницу из которого делали Сталкеру все время пребывания в коме, его организм не просто успешно справлялся с последствиями «спорового голодания», от которого запросто можно было загнуться в первые же дни после появления в Улье, но и не дал атрофироваться мышцам и нормализовал работу прочих органов. Это был некий стимулятор или катализатор, который нужно было постоянно принимать всем иммунным, чтобы выживать и быть адаптированными в среде, напитанной опасными спорами местного грибкового паразита. Без него – медленная смерть.
Живчик изготовляли из «споранов», своим видом напоминающих небольшие серые виноградины. Их нужно было растворять в алкоголе, и процеживать, чтобы избавиться от присутствия вредных элементов, которые могли вызвать отравление. В крайнем случае можно было и пососать такой споран, как леденец, но тогда отравление было фактически гарантированным. Добывали их из «споровых мешков» - неких новообразова́ний в затылочной части черепа зараженных, представляющих из себя полость, в которой и находились наиболее ценные призы Улья, добываемые из мутировавших тварей – спораны, янтарь, горох, жемчуг.
Споровые мешки образовывались у зараженных, когда они отъедались до стадии «бегун». Обычно это происходило в течение недели, в зависимости от везения и наличия и качества кормовой базы. Некоторые из зараженных пожирали своих же сородичей за милую душу, за счет чего и развивались быстрее большинства, падких лишь на «свежее» мясо в виде живых людей или животных. Такие могли превратиться в бегуна и за пару дней. Более низких по развитию уродцев по типу ползунов, медляков и джамперов, назвали «пустышами» за отсутствие у них каких-либо полезных ингредиентов, так как споровые мешки у них были лишь в зачаточном состоянии.
К слову сказать, как разъяснил Весельчак, такие вот образования на черепе, прикрытые лишь подобием хряща, довольно хрупкого, чтобы его можно было вскрыть простым ножом, были самым уязвимым местом в теле монстров, своеобразной ахиллесовой пятой. Вскрытие такого мешка гарантировало немедленную смерть зараженного, каким бы развитым он не был. Другой вопрос - попробуй доберись до его затылка, даже если обычный бегун, намного превосходит простого человека по своим физическим показателям, и сам охотится на иммунных. Что уж говорить о матерых тварей, проживших в Стиксе не один год, так называемой элите, одна только масса которых начинается от полутоны и достигала нескольких тонн. И это не жир, а мышцы, когти, шипы, зубы, армированная костяная броня, а иногда и паранормальные способности, аналоги умений иммунных. К тому же зачастую у элиты над споровым мешком образуется костяной нарост, прикрывающий его, хоть и оставляющий пространство и возможность добраться до самого мешка.
К Забавному их компания явилась во второй половине дня, когда Сталкер удовлетворил свое любопытство по поводу происходящего вокруг, а Весельчак понял, что они зашли в тупик с их новым подопечным. Он так и сказал Сталкеру, мол если раньше они надеялись на пользу от него, то теперь было не понято, какие у него имеются возможности. Поэтому решили сходить к человеку, который мог определить наличие дара и его специфику у иммунного. Таким умением обладал их знакомый лекарь, со смешным прозвищем – Забавный.
Прежде чем приступить к процедуре он заставил Сталкера раздеться, осмотрел его со всех сторон, пощупал руками, и поцокал языком.
- Ну что ж, можно сказать, почти как новенький. Хорошо, что вы на Мясника денег не пожалели. Я бы еще месяц ему руки отращивал, - вынес он свой вердикт.
Сталкер с удивлением поднял брови, и внимательно осмотрел свои руки. Руки как руки, ну может быть кожа чуть розовей и менее смуглая, чем была раньше, а по ощущениям так и вовсе нет никакой разницы. Он вопросительно посмотрел на Веселого. Тот махнул рукой.
- Будешь должен. И даже не за руки, а за уход за тобой. Не очень-то местные знахари хотели горшок за тобой выносить. Привыкли, что руками помашут и в сторону, а дальше уже сам очухивайся.
- Что-то наговариваешь ты на нашего брата, - не согласился Забавный явной дискриминацией знахарей в глазах окружающих, - больничные палаты есть не у всех, но у меня вы могли бы оставить пациента.
- Так ты дерешь не как с друзей, а как с врагов каких! – возмутилась Плюшка. – На оплату твоих услуг гороха не напасешься!
- Так и уход не стандартный, у меня пациенты, если и лежат какое-то время в стационаре, то все в сознании, - возразил Забавный, - а я вам и так бесплатно все рекомендации по уходу дал, и на осмотры еще ходил.
- Короче, Склифосовский, речь сейчас не об этом, - вмешался в бесполезный спор Весельчак, - мы тут по другому вопросу.
Он повернулся к Сталкеру:
- Можешь считать, что уход за тобой - это аванс за будущие рейды в Зону. Если они будут. Надеюсь, потеря памяти не скажется на твоей способности ориентироваться в Зоне.
Весельчак перевел взгляд на Забавного.
– Вот за этим мы и пришли к тебе док, - пояснил он причину посещения. – Не на очередной осмотр. То, что Сталкер здоров видно и так. Вопрос что с его даром? Пока он был без сознания ты не мог определить его умение. Попробуй теперь это сделать, когда он очнулся.
- И это было странно, - кивнул головой знахарь, снимая пиджак, и закатывая рукава рубахи. – В сознании иммунный или нет, не должно играть роли при определении его способности. Но не будем дискутировать по этому поводу, что имеем, то имеем. Приступим к процедуре.
Он усадил Сталкера на кушетку, что была установлена тут же в его кабинете, сел рядом сам, одну руку положил на лоб клиента, а второй взял его за запястье. Следующие несколько минут он иногда менял руки местами, морщил свой высокий с залысинами лоб, клал обе руки на голову пациента, водил ими над ним, закрывал глаза, открывал снова, заставлял Сталкера «играть» с ним в переглядки, и мрачнел все больше и больше.
Команда Весельчака поначалу с интересом наблюдавшая за этим процессом, вскорости, видя хмурое лицо знахаря, начала и сама проявлять признаки беспокойства. Пипец скрипнул диваном. Плюшка стала жевать жвачку медленнее. Весельчак прочистил горло.
Кабинет у Забавного был довольно просторным. Имелся даже небольшой диванчик, на котором сейчас сидели Пипец и Плюшка, расположенном как раз напротив кушетки. Так же в нем находился большой стол с креслом, компьютер с двумя мониторами, пара шкафчиков с различной литературой, и несколько стульев, один из который захватил Весельчак, пристроившись поближе к пациенту и доктору.
Наконец Забавный перестал водить руками, встал, раскатал рукава обратно, натянул пиджак, который до этого повесил рядом на вешалку, стряхнул с рукавов невидимую пыль, он всегда любил чистоту и опрятность, и пройдя к своему столу, утвердился в кресле.
- Ну что там, док, не томи, - терпеливо сопровождая взглядом его действия, попросил Весельчак.
- Забавный случай, - сделал «гениальное» заключение знахарь, при этом задумчиво, по привычке проверяя поверхность стола на предмет излишней пыли и бардака на нем.
Он во всем любил порядок, и стерильность. Видимо сказывалось хирургическая практика в прошлом, и оставшаяся с тех пор привычка к чистоте, хотя здесь, в Улье, она уже не имела для пациентов такого решающего значения, как в прошлой жизни. Всегда носил отутюженный костюм, и на любую операцию одевал белый иди синий свежевыстиранный халат, хотя зачастую там больше подошла бы какая-нибудь полиэтиленовая одноразовая накидка, как у того же Мясника, и завидовал Пипцу с его умением приводить предметы в их начальное состояние.
К сожалению этот дар у Пипца распространялся почему-то лишь на ткани и другие материалы, из которых изготавливалась одежда, и различные бытовые изделия вроде рюкзаков или сумок. Иначе он, скорее всего, никогда бы не стал сталкером, а открыл бы магазинчик по починке оружия, и жил бы себе припеваючи. Если обычного огнестрельного вооружения в Улье хватало, то некоторые его экзотические виды, которые, например, иногда доставались от нолдов, фактически в единичном экземпляре, чинить никто не умел, а стоили они как БМП, или даже целый танк. Особенно энергетическое, для которого не нужны были обычные боезапасы, но от ударов и грязи, они так же охотно выходили из строя, как и обычный огнестрел.
Хлопок жвачки, вывел знахаря из задумчивости.
- У него нет никакого дара, - развел он руками, - и даже намека на него.
- Как же он тогда нас из Зоны вывел? – спросил Пипец. – По ней с навыками-то не каждый сможет ходить, а уж совсем вслепую…
- Мне-то откуда знать? Меня с вами там не было. Может вам все причудилось?
- Ага, причудилось, - усмехнулась Плюшка, и показала на Сталкера. – А это глюк. И его нож с «мухами». И его рюкзак, в котором мы обнаружили банку «газированной глины», несколько «черных брызг» и даже одну «батарейку».
- Да? – заинтересовался Забавный, и посмотрел на Весельчака. – Такой добычи вполне хватит на оплату большей части услуг, что ты выдал «авансом» Сталкеру. Я про батарейку. Брызги, мухи и газировка, это так, довесок, бижутерия и косметология. Кстати, газировку я готов приобрести если что, имейте в виду.
Пипец и Весельчак переглянулись. Да, «батарейки» или «этаки», те самые вечные аккумуляторы ценились очень высоко. Пять штук можно было обменять на черную жемчужину. Но вот новое свойство мух, что продемонстрировал им Сталкер при ремонте трактора, может переполошить весь рынок. Они, правда, как ни старались, не смогли повторить этот фокус, но новые знания заставили их бережно относиться к этому ресурсу, и более тщательно выискивать и обшаривать места, имеющие признаки сработки «солнцепека». Главное на саму аномалию не нарваться ненароком.
- Док, ты занимайся своим делом, - буркнул Весельчак, - а со своими мы как-нибудь сами разберемся. Как видишь мы не скрываем от Сталкера его добычи. И гнать палками в Зону не собираемся, тут собственная добрая воля нужна, иначе угробишься на первом же выходе. Ладно сам сольешься, а то еще и других подставишь. Ты лучше поясни свои слова. Что значит нет дара? Он же иммунный? Притом уже не первый день в Стиксе, когда у свежака дар еще не прорезался, а целый месяц в койке провалялся.
- Вот это-то и странно. Я и у любого новичка могу зачатки будущего умения определить. Может не совсем точно, так как способность только формируется, но я в любом случае чувствую изменения. А у него ничего нет. Притом обнаруживается сильно заниженная споровая зависимость. Я еще на первых порах, когда вы только определили его к себе, обратил внимание, что его потребность в живчике чуть ли не в четыре раза меньше, чем у обычного иммунного.
- Хм. А мы думали, это от того, что он в коме, и ему не нужно много раствора, - сказала Плюшка.
- В первые дни я тоже так решил. Ест, то есть употребляет жидкое питания больше, чем необходимо человеку, но оно и понятно, организм восстанавливается, требуется материал для построения костей, мышц, сухожилий, чтобы отрастить новые конечности. Но ни через неделю, ни через две, ни через три ситуация не поменялась. К тому же он не просто восстановился, он прирастил себе довольно приличный объем мышц, да и скелет, судя по моим наблюдениям стал крепче, словно он провел в Стиксе не месяц, а, как минимум год, а то и два.
- А может он кваз? – сделал предположение Пипец.
- Гхм, - Забавный чуть не поперхнулся от такого допущения, но при этом наморщил лоб, и сложил на груди руки. – Ты знаешь, Пипец, в твоих словах есть определенная логика. Но для кваза характерно бурное изменение внешности и тела в сторону зараженных. А тут даже намека на это нет. К тому же, как мы знаем, квазы живчик употребляют как не в себя. Им он нужнее других, чтобы как можно сильнее затормозить процесс обращения. Да и гороха тоже. Здесь же все наоборот. Странно все это.
Повисло молчание. Все обдумывали сложившуюся ситуацию. И только Сталкер не понимал, чего развели такой сыр-бор вокруг него. А может еще просто не погрузился в реалии местной жизни. Да и когда успеть это сделать, если всю полученную информацию он еще только «переваривал» в себе. Его сейчас больше беспокоила потеря памяти, чем какой-то там дар. Как ему рассказывали утром, особое умение получал каждый иммунный без исключения, а полезное оно или нет, это было уже дело случая. Весельчак сказал, что бесполезных способностей не бывает, нужно лишь найти им правильное применение и развивать.
- А если ему жемчужину, к примеру, дать? – нарушила тишину Плюшка.
- А вы готовы раскошелиться на красную? – поинтересовался Забавный. – В таком случае я готов посодействовать ее усвоению.
- Почему это сразу на красную? – недовольно спросил Весельчак. – Под твоим присмотром можно и черную дать.
- Можно, - согласился знахарь, - но в данном конкретном случае я за результат ручаться не могу. Даже с красной, а уж с черной и подавно.
Про жемчужины и их градацию Сталкеру тоже разъяснили. Жемчужины нужны были для ускоренного, можно сказать скачкообразного или даже взрывного, развития дара, а также давали шанс проклюнуться дополнительному умению.
Причем при приеме черной жемчужины, особенно без присмотра знахаря, был определенный риск превратиться в кваза, о ком только что упоминал Пипец. То есть стать псевдозараженным, чудищем, сохранившим разум, и основные человеческие очертания тела, но при этом невероятно сильным и быстрым, в разы превышая людские возможности в физическом плане. Вот только квазы не обладали никакими специфическими способностями, в отличие от иммунных. Человеческое сообщество в Улье их не отторгало, так как под монстрообразным обликом скрывался обычный человек, и они жили здесь на тех же общих правах и в тех же стабах, что и иммунные. Правда, если не принимать живчик, то кваз запросто мог деградировать, и превратиться в обыкновенного зараженного. Горох и прочие ништяки на него так же действовали, только в отличии от иммунных помогая развивать не какие-то особые способности, а повышать мощь, скорость и силу.
Горох, как и другие ценные ингредиенты, которые можно было получить от зараженных, находились, все в тех же споровых мешках, но у тварей более высокого уровня развития. Зачастую эту прослойку мутировавших существ так и называли – горошинами, по аналогии с обратным случаем – пустышами. Вершиной эволюции данной подгруппы являлся рубер, хотя в некоторых местах Улья под это определение попадали и предыдущие стадии «возвышения» – жрач или лотерейщик, топтун, кусач или хват. В этом случае самую крутую тварь, из категории «горошин» называли рапаном. Именно такой монстр и напал на Сталкера в торговом центре. Суть от этого не менялась – хоть рапан, хоть рубер, как горшок не назови, вазой он от этого не станет - все они имели внутри спорового мешка помимо споранов горох.
Понятно, что чем круче тварь, тем в ней было больше как споранов, так и гороха. И если спораны были нужны для выживания и непрерывного процесса ассимиляции организма человека с окружающей средой, и добыть их было относительно не сложно, то горошины были необходимы для постепенного, хоть и медленного, развития собственных способностей. За этим призом могли охотиться только опытные иммунные, имеющие либо хорошее вооружение, либо дары, способные помочь в бою. А лучше и то и другое.
Кстати сказать, квазы, в своем развитии, вполне могли достичь уровня, чтобы выйти на бой с рубером в рукопашную, без оружия на равных. Но все равно, никто из иммунных не стремился стать одним из них, и поэтому к черной жемчужине, являющейся несомненно ценным артефактом, относились с некоторым опасением.
В случае принятия красной жемчужины риск превратиться в кваза сходил почти на нет, хотя подобные случаи, крайне редко, но случались. Поэтому самым верным способом избежать подобной перспективы, было принимать жемчуг под наблюдение и руководством опытного знахаря, который мог вовремя пресечь негативный эффект. При этом шанс получить еще один дар, и сильнее подтолкнуть развитие уже имеющегося, в случае употребления красной, увеличивался если не в разы, то значительно превышал результат от воздействия черной жемчужины.
Глава 7
Жемчужины, добывались только из матерых, пробивших себе путь на самую вершину местной пищевой цепочки, тварей, переросших стадию горошин. Так называемой элиты или элитников. К примеру, в том чудище, что напало на Сталкера, которого Весельчак определил как рубера средней руки, и который был только на пути к тому, чтобы превратиться в элитника, шанс обнаружить черную жемчужину приравнивался почти к нулю. В его споровом мешке помимо споранов можно было обнаружить лишь горох и «янтарь», из которого делали «спек» - одновременно наркотик и лечащее средство, мощнейший стимулятор для человеческого организма. Только за счет спека, и удалось дотащить в тот раз Сталкера живым до знахаря. По-другому он точно откинул бы копыта еще там, в торговом центре.
Спек был разного качества. Самый легко добываемый становился дешевым наркотиком. Его изготавливали из концентрированного раствора споранов и похожей на свалявшуюся паутину субстанции, которая заполняет внутреннюю часть споровых мешков. Та, что в низших зараженных (черная), годилась только на дешевый продукт. От такого спека дурели, и его долгое употребление делало из иммунного настоящего наркомана, со всеми схожими симптомами и последствиями для обычных наркош. Для более качественного продукта нужны были янтарные нити, встречающиеся только у развитых тварей. Качественный спек вырубал на некоторый срок человека и мог растянуть жизнь смертельно раненого, что позволяло довезти его до знахарей и врачей. В некоторых стабах обычный спек был запрещен.
Элиту уже не делили на категории. Она была настолько разнообразной по своей форме и степени развития отдельных индивидов, что никакого смысла в этом не было. Смысл был лишь в сроке жизни, а значит и эволюции монстра. Чем дольше он развивался, и чем сильнее становился, тем выше был шанс получить с него не одну, а несколько жемчужин, как черных, так и красных, все зависело от того, как долго этот элитник коптил небо и кошмарил окружающих. Еще в них было много горошин, очень много споранов, и янтарь улучшенного, узелкового качества.
Последнюю же, вернее первую, по своей пользе, белую жемчужину, самую редкую и ценную можно было назвать легендарной. Потому как она добывалась из таких ужасных порождений Стикса, о которых даже не принято было говорить в слух, особенно за пределами стаба, чтобы не накликать беду. Смешно, но из-за этого суеверия, Сталкер так и не узнал, как на самом деле называют это существо. Весельчак обозначил его как «неназываемый», или хозяин Стикса.
Белая жемчужина не имела никакого побочного эффекта, гарантированно давала еще один дар, в разы усиливала имеющийся, и могла запустить обратный процесс превращения кваза в иммунного. Лайт-спек — спек, изготавливаемый из янтаря этого короля монстров, так же, как и белая жемчужина, не имел никакой побочки, не вызывал привыкания, и наркотического забытья. В малых дозах на некоторый срок резко повышал силы, выносливость, снимал усталость, боль, ускорял регенерацию. Мог, как и горох, чуть усилить имеющийся дар.
- Ну как, готовы рискнуть? – спросил Забавный, с интересом оглядывая собеседников.
- Так ему усиливать ведь нечего, - с сомнением развел руки Пипец, - а если проклюнется новый дар, то, где гарантия, что это будет именно та самая его «чуйка»?
- Это рулетка, и что выпадет предугадать не сможет ни один знахарь, - подтвердил Забавный, - и уж тем более заказать у Стикса нужную способность, - он хохотнул. - Так что решайте сами.
- Не, в рулетку мы играть не будем, - покачал головой Весельчак. – не стоит оно того.
- Ну вот, и дар не обнаружили, и день зря потеряли! – расстроилась Плюшка, как будто вместо похода в кино, ей пришлось остаться убираться по дому, и с некоторым упреком в голосе обратилась к Сталкеру: – Вот не мог ты в какой другой день очнуться, а?
- А что не так в сегодняшнем дне? – не понял причину «наезда» Сталкер. – У кого-то день рождения, а вы его пропустили из-за меня?
- День рождения! – Плюшка засмеялась. – Скажешь тоже. Хотя если подумать, то ровно месяц назад ты чуть не погиб, и не известно, что стало бы с нами, не встреться мы с тобой.
Сталкер мысленно пожал плечами, так и не поняв причину ее расстройства, а Плюха в знак примирения выдула особо большой пузырь, и начала болтать ногами, упершись руками в диван.
- Перезагрузка сегодня, - проворчал Весельчак, разъясняя причину недовольства Плюшки, - первый день. Нам бы по-хорошему в Зону нужно было наведаться, а вместо этого с тобой пришлось остаться.
В отличие от Плюшки, было не понятно, расстроен он этим фактом или нет. Весельчак, по обыкновению, всегда был чем-то недоволен.
- Так в чем проблема? Прогуляйтесь. Зона вроде как недалеко отсюда.
- Нет смысла сегодня уже туда идти, - сказал Пипец. – Нужно было часам к одиннадцати выдвигаться, когда кисляк сойдет на нет, чтобы быть в первых рядах. Да и вообще в Зону лучше заходить утром пораньше, что бы целый день был впереди, а не под вечер.
- А ты откуда знаешь, что Зона близко, мы тебе вроде не говорили, где находимся? - спросил Весельчак, пропустив речь Пипца мимо ушей, так как соображал, что его только что смутило и зацепило в словах Сталкера, и наконец понял это.
- Да? – Сталкер даже удивился.
А ведь и правда не говорили. Он прислушался к себе.
- Вот там она, - он указал рукой направление. – Быстрым шагом и за час с небольшим можно дойти, если по прямой.

