Канал. Советская разведка на Синайском полуострове

За две недели работы в батальоне Полещук, несмотря на разницу в возрасте, подружился с Сафватом. Ему по-мужски нравился этот жизнерадостный и веселый подполковник, египетский христианин-копт, обожавший арабские пословицы и поговорки. Далеко не все они были понятны Полещуку, и Сафват, не жалея времени, выступал в роли учителя арабского языка и доходчиво объяснял смысл сказанного. Для общей пользы договорились: Сафват будет общаться с Полещуком на русском языке, а Полещук – на арабском.

Как бы, между прочим, комбат научил Полещука разбирать и собирать пистолет «Беретта», табельное оружие египетских офицеров. Ковыряясь в деталях сложного в сборке итальянского пистолета, Полещук вспоминал простой в этом отношении советский «ПМ», на что Сафват смеялся и отвечал очередной пословицей: «Илли аиз иль-уарда лязим итхаммиль шоук»[27].

Довольно быстро Полещук понял, что Хоменко-Чапай мужик совсем незлобный и его сердитое надувание щек – не более, чем рисовка перед подсоветными арабскими офицерами. Он по-прежнему бухтел Сафвату насчет инженерного оборудования района обороны, каждое утро лично проверял сделанное, огорчался, махал рукой и забирался в штабной блиндаж, где подолгу пил чай, прислушиваясь к разговорам Сафвата с Полещуком. Их общение ему, похоже, нравилось.

Ближе к вечеру бригадные и батальонные советники и их переводчики возвращались в Роду, а египетские офицеры оставались в своих подразделениях. Короткий отпуск им полагался один раз в месяц, да и то в зависимости от обстановки на фронте. Не раз Сафват говорил Полещуку, что им надо обязательно встретиться в Каире и вместе провести время. Но, когда это станет возможным, не знал ни он, ни Полещук. К тому же Полещук немного опасался этой будущей встречи: ведь внеслужебные несанкционированные контакты с египтянами советским советникам и переводчикам были строго настрого запрещены.

Между тем на фронте после серии воздушных налетов на подразделения ПВО наступило затишье. Нет, сказать, что стало совсем тихо, и война закончилась, было нельзя. Линию Бар-Лева методично обстреливала египетская артиллерия, израильтяне не оставались в долгу и время от времени наносили удары «Скайхоками» и «Миражами» по позициям артиллерийских батарей и каким-то объектам в глубине территории Египта. Что там бомбили евреи, пехотные советники не знали.

Глава пятая

Как заявил представитель военного командования ОАР, 3 израильских самолета сбиты сегодня огнем египетской противовоздушной обороны при попытке израильских войск произвести высадку на западном берегу Суэцкого залива под сильным прикрытием авиации. Военный представитель заявил далее, что израильский удар был направлен на мыс у входа в Суэцкий залив. Используя мощное воздушное прикрытие, израильтяне пытались высадить войска с десантных судов, но были отогнаны, понеся тяжелые потери. При этом, добавил он, огнем египетской артиллерии были потоплены 2 израильских десантных судна.

(Каир, 9 cентября, ТАСС)

Перед рассветом три малых танко-десантных корабля типа «Эцион Габер» ВМС Израиля без единого огонька приближались к египетскому берегу.

– Асыфа! Асыфа! Футур гяхиз[28]! – Гортанно по-арабски отдал команду по рации расан Хагай Леви[29], когда его корабль подошел к чуть видимому африканскому побережью Суэцкого залива. Услышав короткие доклады кодовыми фразами тоже на арабском языке, Леви высунул голову из танка, посмотрел на небо, затем на светящийся циферблат наручных часов – 4.35: – Ну, где же они? – И в тот же момент раздался гул самолетов. – Лишь бы не промазали, доблестные асы Хель Авир… – подумал Леви и занял командирское место в танке.

В небе повисли осветительные авиабомбы, гул пикирующих «Скайхоков» смешался с грохотом разрывов и стал едва слышен. CАБы высветили пустынный песчаный берег в километре справа и слева от места высадки. За широким пляжем контурно обозначились высоты. Мощно зарокотали танковые двигатели. Раскрылись носовые ворота десантного корабля, опустилась аппарель. Майор Леви приник к триплексу. Разглядев берег, он слегка прижал к шее ларингофоны и скомандовал «Вперед!» Танк по аппарели медленно пополз в воду прибоя. «Хорошо бы мин не оставили, – вспомнил майор о группе морских коммандос, проводивших накануне разминирование участка высадки, и представил себе метровый штырь противодесантной мины. – А, лучше не думать об этом…»

Спустя несколько минут началась высадка десанта с двух других кораблей. На песчаный пляж тремя колоннами потянулись танки и бронетранспортеры. Брезжил рассвет, вот-вот должно было взойти солнце…

Расан Хагай Леви, высокий, атлетически сложенный28-летний мужчина с короткими курчавыми волосами на голове, очень похожий на араба, если бы не серо-голубые глаза (редкое явление среди семитов), был одним из самых опытных офицеров израильского спецназа «Шфифон»[30], диверсионно-разведывательного подразделения, не раз больно жалящего беспечных врагов. В послужном списке майора несколько успешных рейдов в тылы противника, «шестидневная» война 1967 года, награды и ранения. Поэтому майор ничуть не удивился, когда ему поставили задачу совершить очередной рейд на египетскую территорию. Операцию под условным названием «Равив» («Дождик»). Правда, новым в этом задании было то, что «Шфифон» должен был действовать под видом египетского подразделения на трофейных танках Т–54 и плавающих бронетранспортерах БТР–50, русского производства, захваченных целехонькими у египтян на Синае в 1967 году. Для этого к спецназу прикомандировали опытных механиков-водителей, хорошо освоивших трофейную бронетехнику.

К рейду готовились долго и тщательно. Изучали топокарты района, анализировали свежую развединформацию, в том числе донесения агентуры и данные аэрофотосъемки, определяли место высадки, маршрут движения, египетские военные объекты, подлежащие уничтожению. На участке Синайского побережья провели несколько тренировок по высадке танкового десанта в условиях ночи и раннего утра.

Майор Леви, неплохо владеющий арабским языком (спасибо родителям: отец вырос в Александрии, а мама – уроженка Палестины), лично подбирал офицеров, придирчиво проверяя их на знание арабского. В остальном – они были подготовлены отлично. Наконец, в первых числах сентября командир «Шфифона» доложил командованию о готовности к рейду.

Операция «Равив» находилась на особом контроле Генштаба, поэтому проверять готовность спецназа к рейду приехала целая группа офицеров во главе с генералом Мордехаем Цуром, заместителем начальника ГШ, с едва заметным ироничным выражением на лице. Среди проверяющих была пара офицеров с суровой внешностью – друзы[31] из «Сайерет Маткаль» генштабовского спецназа, странно смотревшиеся в полевой униформе со знаками различия израильской армии, в солнцезащитных очках и без своих традиционных длинных усов, которые русские назвали бы «буденновскими». «В Сирии, на Голанах эти парни в своих широченных штанах выглядели гораздо естественней, – вспомнил майор Леви о том, как ему пришлось однажды обеспечивать эвакуацию разведгруппы пышноусых друзов из-под Хермона. – Как они жалели, что пришлось оставить свой рогатый скот. Ну, никак не помещались молочные буренки в вертолетах!».

Хагай Леви перевел взгляд на неприметного офицера, стоявшего за генералом Цуром, и сразу узнал его. Это был сам сааль[32] Иаков Брог, командир «Сайерет Маткаль», человек-легенда, невысокий плотный мужчина с круглым, чисто выбритым лицом. Несмотря на то, что во внешности 27-летнего Брога не было ничего выдающегося, даже на расстоянии ощущалась исходившая от него некая внутренняя сила. Еще бы. Иаков Брог еще до «шестидневной» войны прославился своими подвигами в глубоком тылу противника. Его рейды к арабам уже успели стать живым учебником для всего израильского спецназа. Брогу, наверное, не было равных. Впрочем, о нем и его дерзких до авантюризма вылазках в арабские тылы знали только посвященные…

– Шалом, хевре![33] – Поздоровался генерал Цур с шестью офицерами «Шфифона», пожав каждому руку и глядя на их египетскую полевую униформу. – Молодцы, от арабов не отличить. Докладывайте, расан Леви.

Разложив на походном столе топографическую карту, Хагай Леви четко и по-военному коротко доложил генералу об этапах выполнения боевой задачи.

– Ну, что ж, нахон – правильно, – сказал Мордехай Цур, внимательно глядя на карту с нанесенными на ней тактическими условными знаками. – Так, Суэц, Адабия, район высадки, маршруты, две РЛС, склады, здесь ротный опорный пункт… Замысел верный, должны справиться. – Генерал отложил карандаш: – Предупреждаю, парни, вам предстоит весьма сложная операция, – он задумался, – очень надеюсь на грамотные действия авиации и наших моряков. От них, особенно прикрывающей вас авиации, во многом зависит успех рейда…

Генерал Цур вновь глянул на карту, потом тупым концом карандаша указал на район Заафараны: – Здесь вам будет, пожалуй, наиболее сложно. Кен – да. Если авиация не сможет надежно подавить передовые подразделения 18-й отдельной пехотной бригады. И там же, чуть южнее, район посадки на корабли. В общем, особое внимание на концовку операции…

– Генерал, есть вопрос, – произнес майор Леви, как только Мордехай Цур закончил говорить. – Вот здесь, в поселке Рода, по данным нашей разведки, находятся русские военные советники. – Он показал карандашом место на карте. – И что нам с ними делать? Их коттеджи располагаются почти в зоне наших действий…

Генерал посмотрел на карту и задумался, – заманчиво, конечно, захватить русского офицера, но… Ничего не делать, мы с русскими не воюем, – он перевел взгляд на офицеров «Шфифона», – пройдете мимо без остановки. Русские, насколько я знаю, не вооружены. А вы – египетское подразделение со всем необходимым антуражем… Да и задача, повторяю, поставлена другая: уничтожить радары, НП, а также боевую технику противника в ближайших к побережью опорных пунктах вплоть до Заафараны. И в самой Заафаране, точнее, – в районе побережья. Населенный пункт нас не интересует. Десантные корабли будут идти в том же направлении, авиация плотно прикроет вас с воздуха. По радиосвязи общение только на арабском языке… Кстати, Иаков, – генерал повернул голову и отыскал глазами командира «Сайерет Маткаль», стоявшего посередине группы офицеров Генштаба, – поработайте с парнями, дайте им несколько вводных. Вы человек опытный. Зе а коль – это все. Как у вас здесь жарко, – Мордехай Цур присел на походный раскладной стул. – Майор Леви, скажите, чтобы принесли воды.

Хагай Леви вышел из штабной палатки и сделал жест рукой солдату, стоявшему поблизости. Солдат подбежал и отдал честь.

– Воды генералу и офицерам, маэр[34]! – Приказал Леви и, чуть помедлив, добавил, – спроси у них, может, кто-нибудь желает чай или кофе. Маэр!

В распахнутом выходе палатки появился Иаков Брог и подошел к майору Леви.

– Как настроение, майор? – Спросил он и, не дожидаясь ответа, дружески похлопал Хагая Леви по плечу. – Знаю, что боевое. Давай-ка еще чуть помозгуем.

– Подполковник, – начал Леви, но Брог тут же его прервал.

– Давай, проще, без официоза, Хагай. Мы с тобой почти одногодки, а главное – одной крови: спецназовцы.

– Кен, Иаков. Ладно.

И оба офицера направились к танкам и бронетранспортерам, стоявшим в одну линию под маскировочными сетями.

– Хорошая машина, – сказал Брог, положил руку на броню крайнего танка. – Ух, как раскалилась! Он отдернул руку. – Тяжко вам придется в этих железных коробках…

– Не привыкать, – ответил Леви. – Жаль, времени не хватило заменить орудие на 105-й калибр и двигатель. Обошлись только рацией. У русских радиостанции дрянные…

– Вот, что я думаю, – сказал Брог, доставая из кармана дешевые «Аскот».

– Погоди, Иаков, у меня есть кое-что получше. – И Леви вытащил белую пачку сигарет с силуэтом египетской царицы. – Трофейные. «Клеопатра».

– Уалля![35] Вас даже сигаретами египетскими снабдили?! Действительно, подготовились в лучшем виде! – Иаков Брог взял пачку, повертел в руках, достал из нее сигарету. Оба закурили.

– Так вот, – продолжил Брог, сделав пару затяжек и посмотрев на голубоватый дымок. – Неплохой табачок. Главная твоя задача, конечно, сделать арабов незрячими. Я имею в виду уничтожение наблюдательных постов и радаров. Они же своими «П–12» видят Синай на глубину200–250 километров. Все воздушные цели. Про высоту я уже не говорю. Есть у меня одна идея. А что если утащить одну станцию, как ты думаешь? Эти РЛС, кстати, совсем новые, их недавно установили вместо разбитых Хель Авиром.

– Ло, Иаков, это невозможно, – возразил Леви. – Во-первых, такая задача нам не ставилась. Во-вторых, мы не готовы демонтировать РЛС, не говоря уже о том, что просто не сможем ее загрузить на корабли. Радар это не «мерседес» сирийского генерала, который ты, помнится, умудрился приволочь к нашим. Однозначно нет. Да и времени будет в обрез…

– Пожалуй, ты прав, – Брог докурил сигарету, бросил окурок и наступил на него рифленой подошвой высокого спецназовского ботинка. – Жаль. Согласись, хороша идея. Ладно, оставим на будущее. – Он приподнял маскировочную сеть. – Чертова жарища! Пошли в палатку, Хагай, поработаем на карте со вводными.

Хагай и Брог, увязая в песке, направились к штабной палатке. Командир «Сайерет Маткаль» посмотрел на ряды колючей проволоки по периметру лагеря, часовых с короткими «Узи» на груди, генштабовские джипы, закрытые маскировочными сетками.

– Слушай, майор, – сказал он, когда оба подошли к палатке. – Может, все-таки полковника русского приволочешь? А лучше парочку? Вот был бы шум!

– Ты действительно авантюрист, Иаков, – Хагай Леви остановился у входа в палатку. – Ло яхоль[36]. – Что я даже с одним буду делать? Они же в Роде живут. Это сорвет боевую задачу. Ведь нам от Роды пилить на юг почти 90 километров. И не просто в виде прогулки. К тому же десантные отделения в БТРах забиты бойцами…

На картах работали до позднего вечера. Хитроумные вводные подполковника Брога офицеры «Шфифона» решали все вместе. Кажется, предусмотрели все возможные варианты ответных действий египтян. Включая даже противодействие египетской авиации, что в принципе было невозможно из-за полного господства в воздухе Хель Авира.

– Майор Леви, постройте батальон, – приказал генерал Цур. Через несколько минут личный состав «Шфифона» стоял в строю перед танками и БТРами. Солнце палило нещадно, лица спецназовцев покрылись мелкими капельками пота.

– Анашим! Парни! Вы идете на задание во имя Эрец Исраэль[37]… – генерал был предельно краток, – ваша боевая задача особой важности. Не посрамите себя, покажите, на что способно элитное подразделение «Шфифон», накажите зарвавшихся арабов. Надеюсь на ваше мужество. Беацлаха![38]

После скромного ужина офицеры Генштаба сели в джипы.

– Хагай, подойди-ка на секунду, – сказал генерал Цур, устраиваясь на переднем сиденье своего джипа.

Хагай Леви подошел к генералу. Цур вытер пот махровым носовым платком, понизил голос почти до шепота и сказал: – Ориентировочно операция «Равив» планируется на 9 сентября. Знаешь только ты. С авиацией все будет согласовано. Если будут изменения, я сообщу лично или через подполковника Брога. Удачи тебе, майор. Беацлаха!

Генерал повернул голову назад, бросил взгляд на молча сидевших сзади офицеров, потом на водителя: «Поехали!» Тот включил движок джипа, воткнул передачу и машина тронулась с места. За джипом генерала вырулили другие машины. Хагай Леви проводил их взглядом и направился в палатку. Вместе с ним потянулись офицеры «Шфифона»…

Никаких изменений не последовало, и южнее Порт-Тауфика вечером 8 сентября «Шфифон» на шести танках и трех бронетранспортерах загрузился в трюмы десантных кораблей. Разминированный морскими коммандос участок высадки находился на побережье между Суэцем и Адабией, маленьким египетским портом, давно разбитым авиацией Израиля. Туда и взяли курс десантные корабли.

Личный состав «Шфифона» разместился на палубах. Жара, несмотря на наступившую ночь, не ослабевала. Прохлады не ощущалось даже от воды залива. Где-то вдалеке работала египетская артиллерия, темное небо с едва мерцающими звездами изредка прочерчивали трассы очередей из крупнокалиберных пулеметов. Кому-то из египтян явно не спалось…

…«Миражи» еще продолжали наносить бомбовые удары по позициям арабов в тактической глубине обороны, когда танки и БТРы израильского спецназа выехали на дорогу, ведущую вдоль побережья на юг. Майор Леви сориентировался по карте: вышли точно в обозначенный район. Выстроив походную колонну, спецназ по команде майора двинулся по дороге на юг. Хагай Леви, высунувшись из люка, ехал в головном командирском Т–54. За ним, соблюдая походную дистанцию, шли остальные танки. Громко урчали мощные двигатели, в лучах восходящего солнца по обеим сторонам дороги проявились островки чахлого кустарника, верблюжьей колючки, отдельные пальмы…

Через пару километров Леви опустился на свое место, отдышался (хотя, можно ли вообще отдышаться в танке?!) и сверился с картой: приближались к поселку Рода. И действительно впереди, с правой стороны дороги он увидел что-то вроде небольшого оазиса. В зарослях кустарника выделялись широкие листья бананов, гроздья фиников на невысоких пальмах. За ними несколько одноэтажных коттеджей. От шоссе к ним вела грунтовая дорога. На развилке стоял человек и смотрел на залив. Больше никого не было видно. Хагай Леви мгновенно принял решение остановиться и по ТПУ отдал команду механику-водителю. Танк остановился у развилки.

Майор Леви выбрался из танка, стащил с головы танковый шлем и направился к человеку. Тот смотрел на танки и БТРы, поочередно останавливающиеся и глушившие двигатели. Потом перевел взгляд на подходящего к нему танкиста.

– Ас-салям алейкум, брат, – произнес Леви по-арабски и протянул человеку руку. – Майор Мухаммад Саид, командир разведгруппы.

Молодой египтянин в штанах цвета хаки и белой футболке ответил на приветствие и пожал руку офицера-танкиста. – Искяндер, русский переводчик.

– Ты русский?! – Удивился Леви и уставился на юношу голубыми глазами. – Не может быть!

– Почему не может быть? Очень даже может. Кстати, майор, что там бомбят? – Юноша показал рукой в сторону далекого зарева.

– Не знаю, Искяндер. А это Рода? – Леви повернул голову в направлении коттеджей.

– Да, Рода.

– Значит, мы идем правильно. Нам дальше. – Леви посмотрел на дорогу и на свою колонну. Из башенных люков, высунувшись по пояс, торчали фигуры танкистов, некоторые курили.

– Майор, ты родом из Александрии?

– Да. Ана искяндарани[39]. А что, заметно?

– Немного. Слова отдельные произносишь не так, как говорят в Каире.

– Ладно, русский. До свидания. Может, когда свидимся. – Леви пожал руку юноше и побежал к головному танку… По дороге и потом, когда колонна тронулась, Хагай Леви мучила одна мысль: «Надо было захватить с собой этого русского переводчика. Но, с другой стороны, какой с него толк? Переводчик. Беайа[40]…»

Проезжая мимо Эль Хафира, Леви увидел зарево за холмами. Там продолжала работать израильская авиация. Гул самолетов и взрывы заглушались рокотом танкового двигателя. Майор вновь опустился на свое сиденье вбашне танка. Внутри было жарко. Он вздохнул, приник к триплексу и всмотрелся в ленту шоссе. Там что-то появилось.

– Наводчик, наблюдаю цель, – сказал Леви по ТПУ. – Видишь, вышла из-за поворота? Пока не разберу, что это.

– Командир, цель вижу, – отозвался наводчик. – Похоже на грузовик. Дистанция 1500.

– Подпустим поближе, – сказал Леви, – для надежного поражения. – Через несколько минут оптика командирского прицела приблизила грузовой автомобиль, едущий навстречу с приличной скоростью. Леви уперся в налобник прицела, навел перекрестие на грузовик и нажал кнопку целеуказания. Орудие быстро довернулось в сторону визирования командирского прибора.

– Осколочно-фугасным, – скомандовал Леви. – Автомашина, 600, с ходу. Эш! Огонь!

Глухо рявкнула пушка и покатилась выброшенная гильза. Запахло сгоревшим порохом. На месте грузовика возникла вспышка взрыва, и появилось облако из дыма и песка, из которого в разные стороны летели куски железа и ошметки деревянных бортов.

– Давай правее, – сказал майор механику-водителю. – Гляну, что мы долбанули. – Он высунулся из башни и посмотрел на то, что недавно было грузовиком. Машину прямым попаданием 100-миллиметрового снаряда разнесло в клочья. Окутанные черным дымом горели покрышки, язычки пламени лизали отброшенный в сторону двигатель… Сколько там было людей, майор так и не разобрал: дымящиеся куски тел, обрывки обмундирования, автомат Калашникова без приклада… На скорости проехали мимо. До первого из двух основных объектов спецназа «Шфифон» – станции РЛС в районе Рас Абу-Дараг оставалось порядка 30 километров.

Майор Леви посмотрел в бинокль налево, на залив. Горизонт был чист. Наконец, намного левее он увидел десантные корабли, шедшие гуськом.

– Прилично отстают морячки, – подумал он, – ничего, догонят, пока мы будем колошматить арабов…

Минут пятнадцать ехали молча. Унылый и однообразный пейзаж навевал сон. Судя по карте, колонна приближалась к Сохне.

– Командир, – раздался в шлемофоне голос наводчика. – Впереди, похоже, сторожевой пост. Вижу палатку, шлагбаум, группу людей.

– Понял, сержант. Еванти[41], – отозвался майор Леви и прижался к триплексу. – Точно, пост.

Он нажал клавиш тангенты рации и произнес на арабском кодовую фразу: «Асыфа! Асыфа! Тарик гейр муставий! Ана – Мухаммад[42]!»

– Механик-водитель!

– Я, командир, – ответил по ТПУ водитель танка.

– Будем останавливаться.

– Вас понял. Еванти.

Разумеется, останавливаться у сторожевого поста, как и раньше в поселке Рода, никакой необходимости у командира «Шфифона» не было. Но майору вдруг захотелось еще раз испытать себя в непосредственном контакте с врагом. Так сказать, потешить самолюбие крутого спецназовца, добавить в кровь порцию адреналина…

Танк майора Леви остановился у шлагбаума, где стоял египетский солдат с «Порт-Саидом» на груди и поднятой вверх правой рукой. Рядом с ним с таким же «Порт-Саидом» стоял его явно заспанный напарник. У небольшой грязной палатки на земле возились еще два солдата, похоже, готовили чай.

Леви выбрался из башенного люка и спрыгнул на землю. Поправив уже расстегнутую кобуру с «Береттой», он пошел к часовому. Водитель заглушил двигатель танка. Леви повернул голову назад: колонна останавливалась. Из люков начали высовываться командиры танков, один из них, лейтенант Цвика Вайс, уже бежал к майору Леви. Из бронетранспортеров посыпались бойцы с автоматами Калашникова…

– В чем дело, вахш[43]? – спросил на египетском диалекте Леви у часового, отдавшего ему честь.

– Проверка документов, господин майор.

– С каких это пор? Что случилось? – Возмущенно спросил Леви и разглядел на рукаве часового сержантские нашивки. – Отвечать, сержант! Кус уммак[44]!

Два египтянина у палатки поднялись с земли и во все глаза смотрели то на колону, то на Леви с Вайсом. Один прихлебывал чай из маленького стаканчика. Оба никакого беспокойства не испытывали.

– Мой господин, здесь всегда проверка документов, – ответил сержант, вытянувшись.

– Я – майор Мухаммад Саид, командир разведгруппы 9-й механизированной дивизии. – Повысив голос, сказал Хагай Леви и расстегнул пуговицу нагрудного кармана, якобы собираясь достать удостоверение личности, притом, что никаких арабских документов у него не было. – Следую в Заафарану с задачей особой важности.

Египетский сержант молча ждал, когда Леви достанет документы, но майор вытащил из кармана пачку «Клеопатры» и протянул ее часовому.

– Даххин! Закуривай, вахш.

– Спасибо, мой господин. – Сержант достал из пачки сигарету и сунул руку в карман за спичками.

Леви тоже вытащил сигарету и щелкнул зажигалкой. Оба закурили. Майор бросил взгляд на свою колонну. Там, возле машин, некоторые бойцы курили, посматривая в его сторону. Цвика Вайс молча стоял на полшага сзади командира «Шфифона», подстраховывая его.

– Так ты что, будешь проверять документы у всех моих людей? – Спросил Леви и рукой с сигаретой показал на танковую колонну, потом повернулся к Цвике и улыбнулся, – вот у лейтенанта еще проверь…

– Нет, господин майор, – ответил сержант и замялся, – но…

Договорить часовой не успел. Раздался мощный гул самолетов, в небе на малой высоте со стороны Суэцкого залива шла пара «Скайхоков».

«Гара[45]!» – В один голос закричали египтяне и бросились к щели возле палатки. Чуть помедлив, туда же помчались сержант-часовой и его враз проснувшийся напарник.

– По машинам! – во весь голос скомандовал майор Леви и побежал к своему танку. За ним, поглядывая на небо, бежал Вайс.

Танк Хагая Леви снес шлагбаум и, набирая скорость, двинулся по дороге на юг в направлении на Рас Абу-Дараг, где уже работала израильская авиация. Майор посмотрел назад. Танки и бронетранспортеры, изрыгая дизелями синеватый дым, шли за ним…