Читать книгу Машиностроение и автопром (Виталий Гурьев) онлайн бесплатно на Bookz (6-ая страница книги)
Машиностроение и автопром
Машиностроение и автопром
Оценить:

4

Полная версия:

Машиностроение и автопром

Цена машины для дилера, напомним, составляет полтора миллиона рублей без налога. Вычитая переменные затраты, получаем, что каждая проданная машина приносит заводу двести пятьдесят тысяч рублей сверх переменных затрат. Эту сумму называют маржинальным доходом. Именно из маржинального дохода всех проданных машин завод покрывает постоянные затраты, и только то, что остаётся сверху, становится прибылью. При ста пятидесяти тысячах машин маржинальный доход от автомобилей составляет тридцать семь с половиной миллиардов рублей.

Есть у «Кержня» и второй источник маржинального дохода — запчасти и сервисные продажи. Они приносят двадцать пять миллиардов выручки с маржинальностью около сорока процентов, то есть десять миллиардов рублей маржинального дохода. Этот бизнес почти не зависит от текущего выпуска машин, потому что запчасти нужны всем машинам, проданным за последние годы и продолжающим ездить по дорогам. Таким образом, общий маржинальный доход завода составляет сорок семь с половиной миллиардов рублей.

Вычитаем постоянные денежные затраты в двадцать семь с половиной миллиардов и получаем EBITDA в двадцать миллиардов рублей. Это та самая цифра, с которой мы познакомились в первой главе. Теперь мы видим, из чего она складывается, и можем ответить на вопрос, который задала Марина. Что произойдёт с прибылью, если завод продаст не сто пятьдесят тысяч машин, а меньше или больше?

Начнём с точки безубыточности, то есть того объёма продаж, при котором завод не зарабатывает и не теряет. Точек безубыточности на самом деле несколько, в зависимости от того, какую прибыль мы считаем. Первая точка — безубыточность по EBITDA, когда маржинальный доход покрывает постоянные денежные затраты. Запчасти дают десять миллиардов, значит, машины должны покрыть оставшиеся семнадцать с половиной миллиардов. При двухстах пятидесяти тысячах рублей с каждой машины для этого нужно продать семьдесят тысяч машин.

Вторая точка — безубыточность по операционной прибыли, когда покрывается ещё и амортизация. Амортизация «Кержня» составляет восемь миллиардов рублей в год, это та часть стоимости оборудования и зданий, которая ежегодно списывается в расходы. Она не требует текущих денежных выплат, но отражает то, что оборудование изнашивается и когда-то потребует замены. Чтобы покрыть ещё и её, машины должны принести двадцать пять с половиной миллиардов маржинального дохода, а это сто две тысячи машин.

Третья точка — безубыточность по прибыли до налогообложения, когда покрываются ещё и проценты по долгу. Проценты «Кержня» составляют шесть миллиардов рублей в год. Добавляя их, получаем, что машины должны принести тридцать один с половиной миллиард маржинального дохода, а это сто двадцать шесть тысяч машин. Только продав больше этого количества, завод начинает зарабатывать прибыль для акционеров.

Посмотрите на эти три числа: семьдесят, сто две и сто двадцать шесть тысяч машин. При текущих продажах в сто пятьдесят тысяч завод находится всего на двадцать четыре тысячи машин выше точки, где исчезает прибыль акционеров. Это всего шестнадцать процентов запаса. В автомобильной отрасли, где продажи могут упасть на четверть за полгода, такой запас прочности нельзя назвать большим. Вот почему акции «Кержня» стоят дёшево, хотя завод работает и продаёт машины.

Теперь посмотрим, что происходит с прибылью при изменении продаж. Это явление называют операционным рычагом, и для машиностроения оно, пожалуй, самое важное. Допустим, продажи «Кержня» упали на двадцать процентов, со ста пятидесяти до ста двадцати тысяч машин. Маржинальный доход от машин сокращается до тридцати миллиардов, с запчастями он составит сорок миллиардов, а за вычетом неизменных постоянных затрат EBITDA снизится до двенадцати с половиной миллиардов рублей.

Падение EBITDA составит тридцать семь с половиной процентов, почти вдвое больше, чем падение продаж. После амортизации операционная прибыль окажется всего четыре с половиной миллиарда, а после процентов по долгу завод получит убыток до налогообложения в полтора миллиарда рублей. Прибыль акционеров в таком году исчезнет полностью. Падение продаж на пятую часть, которое в автомобильной отрасли случается нередко, лишает завод всей прибыли и переводит его в убыток.

Рычаг работает и в обратную сторону. Если продажи «Кержня» вырастут на двадцать процентов, до ста восьмидесяти тысяч машин, маржинальный доход от машин составит сорок пять миллиардов, общий — пятьдесят пять, а EBITDA — двадцать семь с половиной миллиардов. Рост EBITDA составит тридцать семь с половиной процентов. Операционная прибыль вырастет до девятнадцати с половиной миллиардов, прибыль до налога до тринадцати с половиной, а чистая прибыль после налога по ставке двадцать пять процентов — примерно до десяти миллиардов. Это рост больше чем вдвое.

Силу рычага удобно выражать одним числом, которое аналитики называют коэффициентом операционного рычага. Для объёма продаж машин его можно посчитать как отношение маржинального дохода от машин к EBITDA. У «Кержня» это тридцать семь с половиной миллиардов, делённые на двадцать, то есть примерно 1,9. Это означает, что каждый процент изменения продаж машин меняет EBITDA примерно на 1,9 процента, поэтому падение продаж на двадцать процентов даёт падение EBITDA на тридцать семь с половиной процентов, что мы и видели в расчёте выше. Чем ближе завод к точке безубыточности, тем выше этот коэффициент и тем резче колеблется прибыль.

Ещё сильнее прибыль завода реагирует на изменение цены, а не объёма. Допустим, «Кержень» продаёт те же сто пятьдесят тысяч машин, но из-за конкуренции вынужден снизить цену для дилеров на пять процентов, то есть на семьдесят пять тысяч рублей. Переменные затраты не изменились, поэтому маржинальный доход с каждой машины падает с двухсот пятидесяти до ста семидесяти пяти тысяч, а в сумме с машин — до двадцати шести с четвертью миллиардов. EBITDA сокращается до восьми и трёх четвертей миллиарда рублей, то есть больше чем вдвое. Скидка в пять процентов наносит больший урон, чем падение продаж на двадцать процентов.

Вот почему охотники за циклом, о которых мы говорили в первой главе, так любят машиностроение на дне спада. При восстановлении рынка прибыль недогруженного завода растёт гораздо быстрее выручки. Вот почему те же акции так сильно падают в начале спада: инвесторы понимают, что небольшое снижение продаж может уничтожить всю прибыль. Операционный рычаг объясняет, почему котировки машиностроителей колеблются сильнее, чем их выручка.

Сила операционного рычага зависит от доли постоянных затрат. Чем больше постоянные затраты по сравнению с маржинальным доходом, тем сильнее рычаг и тем выше риск. Завод, у которого постоянные затраты составляют небольшую долю, ведёт себя спокойно: падение продаж снижает прибыль примерно пропорционально. Завод с огромными постоянными затратами и маленькой маржинальностью ведёт себя как качели, где небольшое изменение продаж вызывает большие колебания прибыли.

Отдельно стоит упомянуть финансовый рычаг, который добавляется к операционному. Проценты по долгу — это ещё одна постоянная затрата, которая не зависит от продаж. Чем больше долг, тем выше точка безубыточности по прибыли до налога и тем сильнее колеблется чистая прибыль. У «Кержня» проценты сдвигают точку безубыточности со ста двух до ста двадцати шести тысяч машин. Подробно о долге и его опасностях для машиностроителей мы поговорим в восемнадцатой главе.

Как завод может бороться с падением прибыли при снижении продаж? Главный способ — превратить часть постоянных затрат в переменные, то есть подстроить расходы под объём выпуска. Здесь в ход идут инструменты, о которых Андрей услышал на планёрке: изменение сменности, сокращённая рабочая неделя и простои. Каждый из них позволяет сэкономить часть затрат, но у каждого есть своя цена и свои ограничения.

Изменение сменности — самый мягкий инструмент. Если завод переходит с двух смен на одну, он сокращает потребность в персонале на второй смене, экономит на сверхурочных и ночных доплатах. Однако людей второй смены нужно либо перевести на первую, где им может не хватить работы, либо сократить, а это требует времени и выплаты выходных пособий. Поэтому смена режима обычно сопровождается переводом части людей на другие участки и временным снижением производительности.

Короткая рабочая неделя и простои дают более быструю экономию. Когда «Кержень» переходит на четырёхдневку, выпуск сокращается на пятую часть, а вместе с ним сокращаются и переменные затраты. За время простоя работникам выплачивают не полный заработок, а его часть по правилам трудового законодательства, что позволяет сэкономить часть фонда оплаты труда. Кроме того, сокращается потребление энергии, расходных материалов и износ оборудования.

Посчитаем, сколько экономит «Кержень» на четырёхдневке. Допустим, режим вводится на полгода, а постоянная часть фонда оплаты труда за это время составляет семь с половиной миллиардов рублей. Если в пятницу простоя работники получают две трети обычного заработка, экономия на одной пятой части рабочего времени составит треть от одной пятой фонда, то есть около полумиллиарда рублей. Ещё несколько сотен миллионов можно сэкономить на энергии и обслуживании. Полученная экономия заметна, но гораздо меньше, чем потеря маржинального дохода от сокращения выпуска на пятую часть.

Отсюда важный вывод: инструменты подстройки смягчают удар, но не отменяют его. Большая часть постоянных затрат остаётся постоянной, и даже при самых жёстких мерах завод не может снизить их пропорционально падению выпуска. Массовые сокращения могли бы дать больше, но они связаны с выходными пособиями, потерей квалифицированных людей и социальными последствиями, о которых мы говорили в первой главе. Когда спрос восстановится, уволенных специалистов придётся снова искать и обучать.

Здесь стоит сказать отдельно о людях на конвейере, потому что в последние годы этот фактор стал для машиностроения одним из главных. После 2022 года в стране возник острый дефицит рабочих рук в промышленности. Безработица опустилась до исторически низких уровней, многие квалифицированные рабочие перешли в другие отрасли, где выросли заказы и зарплаты, часть людей уехала. Заводы стали конкурировать за сварщиков, наладчиков, электриков и инженеров, поднимая зарплаты быстрее инфляции.

Для экономики завода это означает рост постоянных затрат, который трудно переложить на покупателя. Если зарплаты растут на пятнадцать процентов в год, а цены на машины удаётся поднять только на семь-восемь процентов, маржа сжимается. Допустим, постоянный фонд оплаты труда «Кержня» в пятнадцать миллиардов вырос на пятнадцать процентов. Это дополнительные два с четвертью миллиарда рублей расходов, почти половина годовой чистой прибыли компании. Если ничего не делать, такой рост зарплат за пару лет может полностью съесть прибыль.

Подготовить квалифицированного рабочего для автозавода гораздо сложнее, чем кажется со стороны. Сварщик, наладчик робота или контролёр качества осваивает свою работу на конкретном участке от нескольких месяцев до года, а опытный мастер вырастает за несколько лет. Если завод теряет таких людей во время спада, при восстановлении спроса он не может просто нанять новых и сразу вернуть прежний выпуск. Первые месяцы новички делают больше брака и работают медленнее, и это напрямую отражается в себестоимости. Поэтому многие заводы предпочитают держать людей даже в тяжёлые времена, принимая более высокие постоянные затраты.

Дефицит кадров создаёт и ещё одну проблему: завод не всегда может нарастить выпуск, даже когда спрос растёт. Если для работы второго конвейера в две смены нужно ещё три тысячи человек, а на рынке труда их нет, мощность существует только на бумаге. Поэтому в последние годы реальная загрузка многих заводов ограничивалась не спросом, а наличием людей. Для инвестора это означает, что формальный запас мощностей не всегда может быть быстро превращён в дополнительные продажи.

Ответом на дефицит кадров становится автоматизация. Заводы вкладывают деньги в роботов для сварки, окраски, перемещения деталей, чтобы снизить потребность в людях. У Андрея на участке сварки за последние годы появилось несколько новых роботов, и каждый из них заменил двух-трёх сварщиков. Однако автоматизация требует капитальных затрат, повышает амортизацию и, следовательно, долю постоянных затрат. Получается, что завод меняет один вид постоянных затрат на другой, и его операционный рычаг может даже усилиться.

Теперь поговорим о складе готовых машин, который тоже упоминался на планёрке Андрея. Когда продажи падают, у завода есть соблазн продолжать выпускать машины в прежнем темпе и складировать их. Причин у этого соблазна несколько: сохранить загрузку, не отправлять людей в простой, выполнить план, надеяться, что спрос скоро восстановится. Однако склад готовых машин — это деньги, замороженные в металле, которые требуют места, охраны и финансирования.

У склада есть и неочевидная бухгалтерская сторона, о которой стоит знать каждому инвестору. Когда завод производит машину, в её себестоимость включаются не только переменные затраты, но и часть постоянных производственных расходов. Пока машина стоит на складе, эти постоянные расходы числятся в балансе как стоимость запасов и не попадают в отчёт о прибылях и убытках. Получается, что, производя больше, чем продаёт, завод временно улучшает свою отчётную прибыль, перекладывая часть затрат на будущее.

Посмотрим, как это выглядит на цифрах «Кержня». Допустим, производственная часть постоянных затрат «Кержня» составляет двадцать миллиардов рублей в год. Если завод выпустит сто шестьдесят тысяч машин, на каждую придётся сто двадцать пять тысяч рублей постоянных затрат. Если продано будет только сто пятьдесят тысяч, то десять тысяч машин останутся на складе, а вместе с ними в балансе останется миллиард двести пятьдесят миллионов рублей постоянных затрат. Отчётная прибыль окажется выше на эту сумму, хотя денег завод не заработал, а скорее потратил, ведь на сами машины ушло ещё двенадцать с половиной миллиардов переменных затрат.

Этот приём не является нарушением правил учёта, но инвестору важно его распознавать. Если прибыль завода растёт, а запасы готовой продукции растут ещё быстрее, стоит насторожиться. Рано или поздно складские машины придётся продавать, нередко со скидкой, и тогда отложенные затраты вместе с потерями на скидках ударят по прибыли. Подробнее о том, как анализировать запасы в отчётности, мы поговорим в семнадцатой главе.

Именно поэтому разумный завод при падении спроса предпочитает сокращать выпуск, а не наращивать склад. Четырёхдневка, о которой узнал Андрей, означает, что руководство «Кержня» выбрало честный путь: признать снижение спроса и сократить выпуск, а не делать вид, что всё в порядке. Для акционера это хорошая новость в плохой ситуации, ведь компания не накапливает проблемы на будущее.

Теперь о том, какая загрузка считается оптимальной. Казалось бы, лучше всего работать на сто процентов мощности, ведь тогда постоянные затраты распределяются на максимальное количество изделий. Однако на практике полная загрузка создаёт свои проблемы. У завода не остаётся времени на обслуживание оборудования, переналадку под новые модели, обучение персонала. Любой сбой в поставках или поломка сразу приводит к потере выпуска, а люди работают на пределе сил и чаще ошибаются.

В мировой автомобильной отрасли оптимальной обычно считается загрузка около восьмидесяти-восьмидесяти пяти процентов. При такой загрузке завод хорошо зарабатывает, но сохраняет гибкость для переналадки и запас на случай роста спроса. Загрузка ниже семидесяти процентов, как правило, означает, что рентабельность страдает, а ниже шестидесяти процентов многие заводы работают на грани безубыточности или в убыток. Конкретные цифры зависят от структуры затрат завода, но общая логика одинакова во всём мире.

Посмотрим, что было бы с «Кержнем» при загрузке восемьдесят процентов, то есть при продажах двухсот сорока тысяч машин. Маржинальный доход от машин составил бы шестьдесят миллиардов, общий — семьдесят, а EBITDA — сорок два с половиной миллиарда рублей. Это более чем вдвое больше, чем сейчас, при выручке, которая выросла бы примерно на пятьдесят процентов. Правда, при таком выпуске пришлось бы набрать дополнительных людей и увеличить часть постоянных затрат, так что реальная прибыль была бы несколько ниже, но порядок величин понятен.

У лишних мощностей есть своя цена, и её платят каждый год. Пустующие корпуса нужно отапливать, обслуживать, охранять, платить за них налог на имущество. Простаивающее оборудование морально стареет, и когда оно понадобится, его, возможно, придётся заменить. Амортизация лишних мощностей ложится на себестоимость тех машин, которые завод всё-таки выпускает. Поэтому для завода с большими лишними мощностями возникает вопрос, что с ними делать.

Вариантов у руководства завода несколько. Можно законсервировать часть мощностей, сократив затраты на их содержание, но сохранив возможность перезапуска. Можно продать или сдать в аренду лишние корпуса и оборудование. Можно найти партнёра, который будет использовать свободные мощности для выпуска своей продукции. «Кержень» выбрал третий путь: на одном из конвейеров он собирает кроссовер китайского партнёра, получая за это плату и частично загружая простаивающие мощности.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Вы ознакомились с фрагментом книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста.

Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:


Полная версия книги

Всего 10 форматов

1...456
bannerbanner