
Полная версия:
Машиностроение и автопром

Виталий Гурьев
Машиностроение и автопром
Эта книга носит исключительно образовательный и информационный характер. Ни одно из её положений не является индивидуальной инвестиционной рекомендацией, предложением купить или продать какой-либо финансовый инструмент, налоговой или юридической консультацией.
Все герои, примеры, расчёты и ставки в книге вымышлены или приведены для иллюстрации. Упоминания реальных компаний не являются рекламой или оценкой их текущей деятельности. Требования Банка России, правила биржи и налоговые нормы изложены по состоянию на момент написания книги и могут измениться.
Перед любым решением сверяйтесь с актуальными документами эмитента и нормативными актами, а при необходимости консультируйтесь со специалистом. Инвестиции связаны с риском, включая потерю части или всего вложенного капитала, и решения о вложении денег вы принимаете самостоятельно и под свою ответственность.
Глава 1. Заводы, которые делают машины
В половине седьмого утра Андрей проходит через заводскую проходную и сразу слышит знакомый гул сварочного цеха. Ему сорок два года, восемнадцать из них он провёл на автозаводе «Кержень», а последние пять лет руководит участком сварки кузовов. На его участке роботы и люди соединяют штампованные детали в кузов, который через несколько часов получит краску, двигатель и сиденья. Андрей помнит времена, когда линия шла в три смены, помнит и месяцы, когда она стояла неделями. Пару лет назад он купил две тысячи акций своего завода по сто двадцать рублей, а сейчас они стоят около девяноста, и он до сих пор не может себе объяснить, почему завод работает, а акции падают.
В тот же вечер его двоюродная сестра Марина закрывает дилерский центр в Нижнем Новгороде. Ей тридцать четыре года, она менеджер по продажам и за последние годы успела поработать с европейской маркой, которая ушла с рынка, а теперь продаёт кроссоверы китайского производителя. Через её руки ежемесячно проходят десятки сделок, и она лучше многих аналитиков видит, какие машины берут, на каких условиях и почему покупатель вдруг передумал. У Марины есть брокерский счёт примерно на миллион двести тысяч рублей, в основном облигации федерального займа и пара фондов. Она давно хочет добавить туда бумаги производственной компании, но боится, что не сумеет отличить сильный завод от слабого.
Вечером они созваниваются, как делают почти каждую неделю. Андрей жалуется, что на заводе опять говорят о сокращённой неделе, а Марина рассказывает, что в салоне очередь за одной моделью и полный склад другой. Каждый из них видит свою часть картины, но ни один не видит её целиком. Андрей знает, как делают машину, но плохо понимает, как завод зарабатывает деньги. Марина знает, как машину продают, но не понимает, что происходит с ней до того, как она приезжает в салон на автовозе.
Возможно, вы узнаёте себя в одном из них. Многие читатели работают на заводах, в конструкторских бюро, у поставщиков или в сервисе и видят отрасль изнутри, но никогда не смотрели на неё глазами акционера. Другие каждый день ездят на машинах, пользуются поездами и автобусами, но не задумывались, что за этими вещами стоят компании с акциями и облигациями. Эта книга написана для обеих групп. Мы пройдём путь от сварочного цеха до биржевого стакана и на каждом шаге будем спрашивать, где здесь деньги и какая их часть может достаться инвестору.
Начнём с того, что означает само слово. Машиностроением называют отрасль, которая производит машины, оборудование, транспортные средства и механизмы. Сюда входят автомобили, грузовики, тракторы, комбайны, вагоны, локомотивы, станки, турбины, насосы, суда и самолёты. Объединяет эти очень разные изделия одно: все они состоят из множества металлических и электронных деталей, которые нужно изготовить с высокой точностью и собрать в работающий механизм. Чем сложнее изделие, тем больше в его производстве участвует заводов, конструкторов и поставщиков.
Машиностроение часто называют сердцем промышленности, и у этого выражения есть вполне практический смысл. Почти любая другая отрасль работает на машинах, которые для неё кто-то сделал. Нефтяник качает нефть насосами, шахтёр работает с проходческими комбайнами, аграрий убирает урожай комбайном, а строитель возит бетон в автобетоносмесителе. Если машиностроение слабое, страна вынуждена покупать всё это за рубежом, а значит, зависит от чужих заводов, чужих цен и чужих решений.
Есть и вторая причина, по которой государства так дорожат этой отраслью. Машиностроение создаёт длинные производственные цепочки, где каждый рубль, потраченный на конечное изделие, проходит через десятки предприятий. Автомобиль собирают из нескольких тысяч деталей, и каждую из них где-то отлили, отштамповали, обработали или запрограммировали. Поэтому успех одного крупного сборочного завода тянет за собой металлургов, химиков, производителей электроники, шинников, стекольщиков и транспортные компании.
Представьте себе большой симфонический оркестр перед концертом. Дирижёр на сцене один, публика видит его и аплодирует ему, но музыка возникает только тогда, когда каждый из сотни музыкантов вовремя вступает и не фальшивит. Сборочный завод в машиностроении играет роль дирижёра: на нём стоит марка, его знают покупатели, о нём пишут в новостях. Без поставщиков компонентов этот дирижёр беспомощен, и если хотя бы одна группа инструментов замолчит, концерт остановится. Мы будем возвращаться к этому оркестру на протяжении всей книги, потому что почти все риски отрасли связаны с тем, что кто-то из музыкантов не пришёл на репетицию.
Теперь о месте отрасли в экономике. Машиностроение — один из крупнейших работодателей в обрабатывающей промышленности, и в нём заняты сотни тысяч человек только на крупных и средних предприятиях. Многие заводы появились ещё в советское время и стали центрами целых городов. В таких городах завод исторически отвечал не только за рабочие места, но и за жильё, детские сады, больницы и стадионы. Часть этой социальной нагрузки давно передана муниципалитетам, однако зависимость города от завода никуда не исчезла.
Для инвестора эта зависимость имеет два лица. С одной стороны, крупный завод в моногороде почти никогда не закрывают целиком, потому что последствия для тысяч семей слишком тяжелы. Государство, регион и банки скорее найдут способ поддержать предприятие, чем позволят ему остановиться навсегда. С другой стороны, именно эта социальная роль мешает заводу быстро сокращать издержки, когда спрос падает. Уволить половину коллектива в городе, где других работодателей почти нет, гораздо сложнее, чем закрыть убыточный цех в мегаполисе.
Есть и ещё одна сторона этой связи, о которой редко говорят. Крупный завод платит заметную часть налогов в бюджет своего региона, и губернатор хорошо знает, сколько денег приходит от предприятия в виде налога на прибыль, налога на имущество и подоходного налога с зарплат работников. Поэтому региональные власти часто становятся союзниками завода в переговорах с федеральным центром и банками. Для акционера это означает, что за судьбой компании следят многие влиятельные участники, однако их интересы далеко не всегда совпадают с интересами владельца небольшого пакета акций.
Вокруг каждого крупного сборочного завода существует пояс смежников. Это заводы, которые делают сиденья, жгуты проводов, фары, штампованные детали, пластиковые панели, стёкла и десятки других узлов. По оценкам отраслевых экспертов, одно рабочее место на сборке поддерживает несколько рабочих мест у поставщиков и в сервисных компаниях. Когда конвейер останавливается, первыми страдают именно смежники, потому что их запас прочности обычно меньше, а покупатель у них часто один.
Казалось бы, отрасль с такой ролью в экономике должна быть широко представлена на бирже. В реальности картина выглядит ровно наоборот. Если сравнить долю машиностроения в промышленном производстве с его долей в капитализации российского рынка акций, разница окажется огромной. Нефтяники, банки, металлурги и даже ритейлеры весят в индексах гораздо больше, чем все машиностроители вместе взятые. Публичных компаний отрасли немного, и большинство из них относится к второму и третьему эшелону с небольшой ликвидностью.
Причин у этого несколько, и каждая из них важна для понимания всей книги. Первая причина связана со структурой собственности. Многие крупнейшие машиностроительные активы контролируются государственными корпорациями, а значительная доля оставшихся принадлежит частным промышленным группам, которые не нуждаются в бирже. Вторая причина заключается в низкой рентабельности. Машиностроение в большинстве стран зарабатывает скромную маржу, и российские заводы здесь не исключение, поэтому выйти на биржу с красивой историей роста им непросто.
Третья причина кроется в сильной цикличности отрасли. Продажи машин и оборудования падают в кризис быстрее, чем продажи хлеба или бензина, а прибыль падает ещё быстрее продаж. Инвесторы знают об этом и требуют за такие бумаги дополнительную премию за риск, поэтому оценки остаются низкими. Четвёртая причина — высокая потребность в капитале. Заводу нужно постоянно вкладывать деньги в новые модели, оснастку и оборудование, и свободного денежного потока для дивидендов часто остаётся мало.
Отсюда вытекает и характерная оценка машиностроителей. Акции отрасли нередко торгуются с низкими мультипликаторами, то есть рынок платит за рубль прибыли меньше, чем в других секторах. Начинающему инвестору это кажется подарком: компания большая, известная, продукция на каждой улице, а стоит она дёшево. Подробно о том, почему низкий мультипликатор бывает ловушкой, говорится в книге серии «Стоимость и рост», а в этой книге мы разберём, какие именно особенности машиностроения делают такую дешевизну оправданной или обманчивой.
Здесь пора разобрать главный миф, с которым новички приходят в отрасль. Звучит он примерно так: раз завод большой, важный для страны и его никогда не дадут закрыть, значит, его акции надёжны. Логика понятна, но в ней перепутаны две разные вещи. Государство действительно склонно спасать важные предприятия, однако спасает оно завод, рабочие места и производство, а вовсе не стоимость доли миноритарного акционера.
Посмотрим, как это выглядит на практике. Допустим, завод попадает в тяжёлое положение, долг растёт, а продажи падают. Спасение может прийти в форме дополнительной эмиссии акций, которые выкупит государственный банк или крупный акционер по низкой цене. Предприятие выживет, конвейер продолжит работать, но доля каждого старого акционера сократится в несколько раз. Формально вы останетесь владельцем той же тысячи акций, а фактически будете владеть гораздо меньшей частью компании.
Разберём это на простых цифрах. Допустим, у компании сто миллионов акций, и вам принадлежит десять тысяч из них, то есть одна сотая процента. Компания проводит дополнительный выпуск на четыреста миллионов акций, и его целиком выкупает новый крупный инвестор. Теперь в обращении пятьсот миллионов акций, ваши десять тысяч составляют уже две тысячных процента, и ваша доля в будущей прибыли сократилась в пять раз. Если при этом цена размещения была ниже рыночной, котировки обычно опускаются к ней, и вы теряете дважды: и в доле, и в цене каждой бумаги.
Бывает и другой вариант, когда долги завода конвертируют в капитал или передают предприятие новому собственнику за символическую сумму. История мирового автопрома знает примеры, когда известнейшие производители проходили через банкротство, государство вкладывало миллиарды, а прежние акционеры получали почти ничего. Завод после этого продолжал выпускать машины, и прохожие на улице даже не замечали, что компания пережила крах. Важность предприятия для экономики защищает его станки, но не ваш брокерский счёт.
Отсюда первое правило, которое пригодится нам в каждой главе. Вопрос «выживет ли завод» и вопрос «заработает ли акционер» нужно задавать отдельно. На первый вопрос в машиностроении ответ часто положительный даже для очень слабых компаний. На второй вопрос ответ гораздо менее очевиден и зависит от загрузки мощностей, рентабельности, долга и того, как крупный акционер относится к миноритариям.
Чтобы не говорить об отрасли абстрактно, в этой книге у нас будут две сквозные условные компании. Обе вымышлены, их названия и цифры придуманы для учебных расчётов, но пропорции близки к тем, что встречаются в реальной отчётности отрасли. Первая компания — автозавод «Кержень» в Нижегородской области, где работает Андрей. Вторая — «Сурмаш», производитель грузовиков и автобусов из Пензенской области, облигации которого присматривает Марина.
«Кержень» выпускает легковые автомобили и лёгкие коммерческие фургоны. Его производственная мощность составляет триста тысяч машин в год, однако в последние годы завод продаёт около ста пятидесяти тысяч, то есть загружен наполовину. Средняя цена, по которой завод отгружает машину дилеру, составляет примерно полтора миллиона рублей без налога на добавленную стоимость. Отсюда выручка от продажи автомобилей — двести двадцать пять миллиардов рублей, и ещё двадцать пять миллиардов дают запчасти, сервис и прочие продажи.
Итого выручка «Кержня» составляет двести пятьдесят миллиардов рублей в год. Прибыль до вычета процентов, налогов и амортизации, которую аналитики называют EBITDA, равна двадцати миллиардам, то есть восьми процентам выручки. После амортизации в восемь миллиардов, процентов по долгу в шесть миллиардов и налога на прибыль остаётся чистая прибыль около четырёх с половиной миллиардов рублей. Чистый долг компании составляет сорок миллиардов, или две годовые EBITDA.
У «Кержня» пятьсот миллионов акций, и при цене девяносто рублей рынок оценивает завод в сорок пять миллиардов рублей. Получается, что за компанию с выручкой в четверть триллиона инвесторы готовы заплатить меньше пятой части её годовой выручки. Семьдесят процентов акций принадлежит промышленной группе, оставшиеся тридцать находятся в свободном обращении. Дивиденды компания платит скромные, около четверти чистой прибыли, что даёт примерно два рубля двадцать пять копеек на акцию и доходность около двух с половиной процентов.
Полезно перевести эти миллиарды на язык одной машины, потому что так их проще почувствовать. Если разделить EBITDA «Кержня» на сто пятьдесят тысяч проданных автомобилей, получится примерно сто тридцать три тысячи рублей на машину до вычета амортизации и процентов. Если разделить на то же количество машин чистую прибыль, выйдет всего около тридцати тысяч рублей. Получается, что с автомобиля, который покупатель в салоне оплачивает почти двумя миллионами рублей с учётом налога и наценки дилера, акционеры завода в итоге получают сумму, сопоставимую с ценой хорошего комплекта зимних шин.
«Сурмаш» устроен по-другому и продаёт совсем другую технику. Его мощность — тридцать тысяч грузовиков в год, а продаёт он около восемнадцати тысяч, то есть загружен на шестьдесят процентов. Средняя цена грузовика — семь с половиной миллионов рублей без налога, поэтому грузовики приносят сто тридцать пять миллиардов выручки. Ещё пятнадцать миллиардов дают полторы тысячи автобусов по десять миллионов рублей, и двадцать миллиардов — запчасти и сервис, что в сумме даёт выручку сто семьдесят миллиардов рублей.
EBITDA «Сурмаша» составляет семнадцать миллиардов рублей, или десять процентов выручки, а чистая прибыль после амортизации, процентов и налога — около трёх миллиардов. Долговая нагрузка здесь заметно выше, чем у «Кержня»: чистый долг пятьдесят один миллиард рублей, то есть три годовые EBITDA. Часть долга — облигации на двадцать миллиардов, и именно о них думает Марина. Акционеры «Сурмаша» — частный холдинг с долей пятьдесят пять процентов, государственная корпорация с двадцатью пятью процентами и рынок с оставшимися двадцатью.
Запомнить все эти цифры сразу не нужно, они собраны в одном месте, и мы будем возвращаться к ним по мере необходимости. Сейчас важно увидеть общую картину. Обе компании большие, обе работают в важных для страны сегментах, обе зарабатывают тонкую маржу и обе заметно недозагружены. Именно эти три свойства — тонкая маржа, недозагрузка и долг — будут главными героями всей нашей аналитики.
Может показаться, что автозавод и, скажем, завод по выпуску станков или вагонов живут в совершенно разных мирах. Один продаёт тысячи одинаковых машин частным покупателям, другой делает по заказу несколько десятков сложных изделий для других заводов. Однако у всех машиностроителей есть общий язык, и его словарь состоит из трёх главных слов: заказ, мощность и долг. Освоив этот язык на примере автозавода, вы сможете читать отчёты производителя вагонов или турбин без перевода.
Заказ — это то, откуда приходят деньги. У автозавода заказы формируют дилеры, которые ориентируются на спрос покупателей в салонах, у вагоностроителя — операторы подвижного состава, у производителя турбин — энергетические компании. Важно понимать, насколько далеко вперёд видны заказы, насколько они надёжны и по какой цене заключены. Чем длиннее и надёжнее портфель заказов, тем спокойнее можно планировать производство.
Мощность — это то, сколько завод способен выпустить, и одновременно то, за что он платит, даже когда стоит. Цеха, оборудование, инженеры и охрана обходятся почти в одинаковую сумму, выпускает завод сто тысяч машин или двести тысяч. Поэтому прибыль машиностроителя очень чувствительна к загрузке: недогруженный завод теряет деньги, а загруженный на восемьдесят процентов может зарабатывать вполне прилично.
Долг — это то, чем завод финансирует разрыв между затратами сегодня и выручкой завтра. Новая модель автомобиля требует нескольких лет разработки и подготовки производства, а деньги от её продажи придут потом. Крупный заказ на турбины или вагоны требует закупить металл и комплектующие задолго до оплаты. Когда ставки высокие, долг превращается в тяжёлую ношу, и именно поэтому мы посвятим ему отдельную главу ближе к концу книги.
Кто приходит инвестировать в машиностроение? Можно выделить три типичных портрета, и вы наверняка узнаете среди них себя или своих знакомых. Первый портрет — инвестор-инсайдер по профессии, такой как Андрей. Он работает на заводе или у поставщика, видит производство изнутри, знает, когда растут заказы, а когда начинают говорить о простоях. Его сильная сторона — понимание продукта и технологии, слабая — склонность переоценивать свою компанию и держать в ней слишком большую часть сбережений.
Опасность такого подхода стоит проговорить отдельно. Андрей получает зарплату от «Кержня», его премия зависит от «Кержня», город, где он живёт, живёт за счёт «Кержня», и вдобавок его сбережения вложены в акции «Кержня». Если у завода начнутся проблемы, все эти источники благополучия пострадают одновременно. Разумный инвестор старается, чтобы его капитал не был связан с тем же риском, что и его работа, и мы ещё вернёмся к этому в одной из последних глав.
Второй портрет — облигационер, такой как Марина. Он не стремится угадать взлёт акций, ему важно получать купоны и вернуть вложенное. Облигации машиностроителей часто предлагают доходность выше, чем у государственных бумаг и надёжных банков, и это естественно привлекает. Сильная сторона облигационера — дисциплина и осторожность, слабая — привычка смотреть на ставку купона и не смотреть на способность компании платить по долгам в плохой год.
Третий портрет — охотник за циклом. Это инвестор, который знает, что машиностроение циклично, и пытается купить акции в самой глубокой точке спада, когда новости ужасны, а оценки минимальны. Если ему удаётся поймать разворот, доходность может быть очень высокой, потому что прибыль машиностроителей растёт при восстановлении спроса быстрее выручки. Его слабость — уверенность, что дно уже пройдено, хотя спад может продлиться гораздо дольше, чем кажется.
Встречается и смешанный тип, который стоит упомянуть отдельно, потому что он особенно уязвим. Это инвестор, который покупает акции машиностроителя сразу после громкой новости: о крупном государственном заказе, о новом партнёре из Китая или о запуске новой модели. Новость действительно может быть хорошей, но к моменту, когда она попала в заголовки, рынок обычно уже успел её учесть в цене. Через несколько недель первая радость проходит, а инвестор обнаруживает, что купил бумагу на пике ожиданий и не понимает, сколько заказ на самом деле принесёт компании.
Эта книга постарается дать каждому из трёх портретов то, чего ему не хватает. Инсайдеру она покажет, как смотреть на свою компанию со стороны и сравнивать её с другими. Облигационеру поможет оценить запас прочности заёмщика и понять, при каких условиях купон перестанет приходить. Охотнику за циклом даст инструменты, чтобы отличить временный спад от долгосрочного упадка.
Теперь сравним машиностроение с соседними секторами, которые вы, возможно, уже знаете. Сырьевые компании, нефтяники и металлурги продают товар, цена которого складывается на мировом рынке. Их выручка во многом определяется биржевыми котировками, курсом рубля и налогами, а сам продукт однороден: тонна стали одного завода мало отличается от тонны стали другого. Машиностроитель, напротив, продаёт сложное изделие с маркой, конструкцией и сервисом, и цену во многом устанавливает сам, оглядываясь на конкурентов.
В этом смысле машиностроение ближе к потребительским компаниям, особенно когда речь идёт о легковых автомобилях. Покупатель выбирает машину сердцем не меньше, чем кошельком, и узнаваемая марка, дизайн и отзывы знакомых значат очень много. Однако между ними есть одно принципиальное отличие. Йогурт или стиральный порошок покупают каждую неделю, а автомобиль — раз в несколько лет, и эту покупку легко отложить, если денег стало меньше или кредит подорожал.
Получается, что машиностроение сочетает в себе черты разных отраслей, причём часто не самые удобные для инвестора. От сырьевиков ему досталась цикличность и зависимость от цен на металл. От потребительского сектора — необходимость бороться за покупателя маркетингом и скидками. Вдобавок у него есть собственные особенности: огромные постоянные затраты, долгие циклы разработки и сильная зависимость от государственной политики.
Есть у машиностроения и черта, которой почти нет ни у сырьевиков, ни у продавцов потребительских товаров. Готовое изделие здесь стоит дорого и производится долго, поэтому в деньгах, замороженных в запасах металла, комплектующих, недособранных машин и готовой продукции на складах, у завода обычно лежат десятки миллиардов рублей. Пока машина не продана и не оплачена, эти деньги не приносят дохода, а проценты по кредитам, которыми их профинансировали, начисляются каждый день. Умение быстро превращать запасы в деньги отличает сильного машиностроителя от слабого не меньше, чем маржа.
Мировая практика здесь мало отличается от нашей. Крупнейшие автопроизводители мира, за редкими исключениями, тоже оцениваются рынком скромно относительно своей выручки, а их акции заметно колеблются вместе с экономическим циклом. Исключения обычно связаны с компаниями, которым инвесторы приписывают будущее технологическое лидерство, например в электромобилях. Так что дешевизна российских машиностроителей отчасти объясняется общими свойствами отрасли, а отчасти особенностями нашего рынка, о которых мы ещё поговорим.
Зависимость от государства в машиностроении заметна особенно сильно, и её нельзя обойти при анализе. Государство устанавливает пошлины и утилизационный сбор на ввозимые машины, выдаёт субсидии и льготные займы, заказывает автобусы, вагоны и суда, регулирует требования к локализации. Каждое такое решение способно изменить прибыль компании на десятки процентов. Поэтому в нашей книге несколько глав будут посвящены тому, как читать государственную политику и как не попасть в ловушку компании, которая живёт только за счёт поддержки.
Отдельного внимания заслуживает конкуренция с китайскими производителями. За несколько лет китайские марки заняли большую часть российского рынка легковых автомобилей и сильно потеснили отечественных производителей грузовиков. Для инвестора это не просто новость, а долгосрочный фактор, который меняет расчёт будущих продаж и маржи любой компании отрасли. Мы разберём, как китайская промышленность стала такой сильной и где отечественные заводы всё же могут выигрывать.
Теперь о том, как устроена книга. Первые главы дают общую картину: карту отрасли, её историю в мире и в нашей стране и тот перелом, который произошёл в 2022 году. Дальше мы погрузимся в экономику автозавода и разберёмся, как загрузка мощностей определяет прибыль, из чего складывается цена автомобиля, как работают поставщики, как продаются машины и что изменили китайские конкуренты. Затем поговорим о том, как государство защищает рынок и поддерживает производителей.
Вторая часть книги посвящена другим сегментам машиностроения. Мы поговорим о грузовиках и автобусах, о сельскохозяйственной и строительной технике, о вагонах и локомотивах, о станках и промышленном оборудовании, а также о компаниях с длинными заказами, которые строят суда, самолёты и энергетическое оборудование. В каждом сегменте свой цикл, свои заказчики и свои ловушки, и вы научитесь различать их.

