Полынок. Книга 3

- Вот те, Вася, и самоед Мюсен! Знаю я эту хитрую бестию, проживает недалеко где - то здесь. Прижился он в этих местах, больше десяти годов живёт. Это он собак продал Дрыгину: Иван Федотыч обещался внуку гонки на собачьих упряжках на Рождество. Такой прохвост, этот Мюсен, чуть - что не по его, сразу тараторит, что моя твоя не понимает. Торгует он оленями и собаками ездовыми, зимой на охоту ходит, давно ушёл из стойбища, вот промышляет в этих краях. По ихнему Мюсеном прозывают, когда православие принял - Михаилом окрестили, жену завёл себе из распутных баб, довольный, что, мол, даром досталась жена, не пришлось оленей за неё отдавать. Венчанный он с ней, если напьется Мюсен, баба его лупит, из избы выгоняет. У него рядом чум стоит, вот он там спит. Детей ему жена нарожала пять душ, и все девки, он радуется, что большой калым возьмёт за них.

Разглядывая самоеда, Васька ухмыльнулся.

– Я думал, что они совсем другие... Оказывается, лицо желтое, волосы чёрные и безбородый, глаза маленькие! Ну, на человека схож.

Востриков захохотал, обнял Ваську за плечо.

- Вишь, на нём одёжа, по - ихнему малица зовётся, она мехом внутрь! А на ногах пимы из шкуры оленя, мехом наружу, очень теплые. Ты одевайся, уже ждут нас на утренний чаёк, я к Павлу зайду!

- Пётр Кирьянович, попроси горничную, чтобы воды принесла горячей, хочу бороду сбрить.

Тот усмехнулся.

– У меня самого бородища, как у домового, не ухоженная! Сейчас пришлю к тебе девку с водой.

Достав дорожный несессер с принадлежностями для ухода за собой, Васька разложил его на столике перед зеркалом. Стал себя разглядывать, подумал: «Хотя борода красивая у меня, но года прибавляет». В двери постучали, вошла Ульяна с кувшином.

- Доброго утречка, Василий Михайлович! Любуетесь на себя?

- Доброе, Ульяна! Вот хочу бороду сбрить, чтоб красивым стать!

Девушка захохотала.

– Ой, уморили! Вы и так хороши, вам девицей бы родиться, больно лицо у вас баское! Вечора в людской все девки дворовые только про вас и баили! Хотя Павел Александрович тоже собой хорош! Но вы покраше!

- Ух, Ульяна, ты меня засмущала!

– А неча вам смущаться, вон наша барышня Марьянушка и то отметила вашу красовитость!

- Какие речи у тебя смелые! У вас что, все девушки такие?

- Мы, поморские, во всём таки: хоть на подлёдный лов, али под парусом на карбасе. Я ведь и грамоте выучена, читаю и пишу!

- Мда ... Ты, Ульяша, славная жонка будешь!

Девушка зарумянилась и выскочила из комнаты. Васька сбрил бороду, надел новую голубую рубашку, тонкой шерсти штаны, сверху домашнюю бархатную чёрную курточку с атласным синим стёганным воротником, сунул ноги в расшитые домашние туфли. Пошёл в столовую на завтрак. Все уже пили чай, Павел произнёс:

– Ты что так долго, друг мой, мы тебя заждались! Ты бороду сбрил? Скоро снова в дорогу - опять обрастёшь!

Васька приостановился, низко склонил голову, всем пожелал доброго утра.

Васса Карповна налила ему чай, поставила перед ним. Марьяна посмотрела на Ваську, одарив того лёгкой улыбкой. Дрыгин похвалился ездовыми собаками и ругался на Мишку – Мюсена:

– Вот волчья душа, водки просил за кобелей, я ему не дал. Семья, говорю ему, у тебя большая, неси жонке деньги. Ведь недавно бродил с побитой мордой, вот, говорю ему, пропьёшь, она - то тебя отхойдокает! Самоеды слабые на водку: стоит чуток им выпить, так оне готовы последнюю рубаху с себя продать!