
Полная версия:
Развод с генералом. Я год тебя прощала
Еще летом я предложила Ольге подготовить книгу о коротких путешествиях по области. Не путеводитель с сухими адресами и датами, а живое издание для людей, которые хотят в субботу утром сесть в машину или электричку и к вечеру вернуться домой.
Мне нравилась эта идея, я даже начала собирать материалы. Но потом Михаил предложил совместный отпуск, Саша попросила помочь с портфолио, в издательстве появилась срочная работа. Я отложила проект.
— У меня пока нет времени, — сказала я.
Ольга посмотрела на меня поверх чашки.
— У тебя никогда нет времени.
— Спасибо за поддержку.
— Я серьезно. Ты двадцать лет говоришь, что потом займешься чем-нибудь своим.
— Я занимаюсь своим. Работаю, между прочим.
— И прекрасно работаешь. Только почему-то каждый интересный проект сначала обсуждаешь со всеми, а потом решаешь, что у тебя слишком много других дел.
Я хотела возразить.
Но Ольга продолжила:
— Марин, ты же сама понимаешь, что такой проект тебе по силам. Не обязательно все делать лично. Можно собрать авторов, фотографа, договориться с музеями.
— Звучит красиво. А платить им кто будет?
— Издательство. Если утвердит смету. Я не предлагаю тебе продать квартиру и начать жизнь великого предпринимателя.
— Жаль. Уже хотела стать миллионершей.
— Сначала закончим альбом. Потом миллионерша.
Мы рассмеялись.
Ольга взяла вилку, но через несколько секунд снова посмотрела на меня.
— А если серьезно, ты вообще чего сейчас хочешь?
Я не сразу поняла вопрос.
— В каком смысле?
— В самом обычном. Вот закончится эта неделя, Михаил вернется. Что тебе хочется делать дальше?
Я опустила взгляд на тарелку.
За окном женщина в красном плаще пыталась раскрыть зонт. Ветер выворачивал его, она смеялась и что-то говорила стоявшему рядом мужчине.
— Не знаю, — ответила я.
— Совсем?
— Хочу закончить альбом. И, наверное, заняться проектом.
— А дома?
Я помолчала.
Ольга не торопила.
Это было одно из немногих ее качеств, которое никак не сочеталось с остальным характером. На работе она могла требовать ответа через тридцать секунд. Но когда речь заходила о чем-то серьезном, умела ждать.
— Мне хорошо одной, — сказала я наконец.
Ольга отложила вилку.
— Это нормально.
— Ты не поняла.
— Тогда объясни.
Я посмотрела на нее.
— Мне очень хорошо, когда Миши нет дома.
Она молчала.
— Я не скучаю, Оль. Совсем. Вчера весь день работала, приготовила ужин, читала. Легла спать и впервые за несколько месяцев нормально выспалась.
— Может, просто устала?
— Может.
Я машинально стала складывать бумажную салфетку. Сначала пополам, потом еще раз.
— Только я ведь не ждала этой поездки, — продолжила я. — Не думала, как бы от него отдохнуть. Просто проводила утром и вдруг поняла, что могу спокойно жить.
Ольга осторожно спросила:
— А когда он вернется?
Я подняла на нее глаза.
— Вот этого я и боюсь.
Она ничего не ответила.
Мне стало стыдно.
— Слушай, это ужасно звучит. Он старается. Правда старается. Ты же знаешь.
— Знаю.
— Он вообще за этот год сильно изменился.
— Да.
— И я вижу. Не слепая же.
Ольга взяла мою сложенную салфетку и развернула ее.
— Марин, я не собираюсь ругать Михаила.
— Я знаю.
— Но ты сейчас пытаешься убедить меня, какой он хороший. А я спрашивала, чего хочешь ты.
Я отвернулась к окну.
За стеклом мужчина наконец помог женщине справиться с зонтом. Они пошли дальше, прижавшись друг к другу плечами.
Я смотрела им вслед и не могла ответить.
***Вечером я открыла Сашино портфолио.
Дочь прислала ссылку еще утром и дважды напомнила, чтобы я ничего не забыла.
Работы были хорошие. Я не разбиралась в графическом дизайне настолько, чтобы давать профессиональные советы, но с текстами могла помочь. В нескольких местах обнаружила неудачные формулировки, еще в одном — опечатку.
Я написала замечания и отправила дочери.
Она перезвонила через десять минут.
— Мам, ты гений!
— Я знаю. Говори еще.
— Нет, серьезно. Я сама не заметила, что два раза одно и то же написала.
— Бывает. Ты на картинки смотрела, а я на слова.
— Спасибо. Я завтра отправлю.
— Удачи тебе, солнышко.
Саша помолчала.
— Мам, а можно я к тебе в четверг заеду? Мне папа сказал, что у него дома какие-то мои документы лежат.
— Конечно. Только предупреди, во сколько.
— После работы. Часов в семь.
— Хорошо.
— Ты там одна не скучаешь?
Я посмотрела на комнату.
На столе стояла чашка чая. Рядом лежала раскрытая книга. На подоконнике темнел горшок с геранью, которую я давно собиралась пересадить.
— Нет, Саш.
— Правда?
— Правда.
— А я бы не смогла. Мне, когда соседка на выходные уезжает, уже скучно.
— Вы с ней все время ругаетесь из-за посуды.
— Это другое. Она хотя бы есть, с кем поругаться.
Я засмеялась.
— Саш, ты бы лучше посуду мыла вовремя.
— Мам, ну все. Давай без этого.
Мы поговорили еще немного.
Она рассказала о работе, пожаловалась на заказчика, который пять раз менял пожелания к одному макету.
Потом неожиданно сказала:
— Папа какой-то счастливый в последнее время.
Я крепче сжала телефон.
— Почему ты так решила?
— Не знаю. Когда мы в воскресенье виделись, он постоянно улыбался. Про тебя спрашивал. Сказал, что вы, кажется, наконец нормально живете.
— Понятно.
— Я очень рада, мам.
Я молчала.
— Правда, — добавила дочь. — Помнишь, как год назад было? Я тогда вообще думала, что вы разведетесь.
— Помню.
— А сейчас смотрю на вас и думаю, что все хорошо закончилось.
Я закрыла глаза.
Все хорошо закончилось. Для Саши, наверное, именно так и выглядело. Отец дома, мать рядом, никаких ссор. Семейные ужины, поездки, праздники.
Мы все вместе отмечали ее день рождения. Михаил подарил ей новый ноутбук, я испекла любимый торт. Мы сидели за одним столом и смеялись.
Для дочери это и было доказательством.
Семья сохранилась.
— Мам, ты меня слышишь?
— Да, родная.
— Я говорю, может, вы на море съездите? Вам полезно будет.
— Мы подумаем.
— Только не откладывайте. А то опять работа, работа, потом Новый год.
— Хорошо, Саш.
Она еще немного поболтала и попрощалась.
Я положила телефон.
За окном давно стемнело.
Мне вдруг захотелось позвонить Ольге.
Сказать, что я не могу так больше.
Но что именно не могу?
Жить с человеком, который меня любит? Принимать его заботу? Спать рядом с мужем, который раскаялся?
Я встала и подошла к окну.
Внизу горели фонари. Несколько автомобилей медленно двигались по двору в поисках свободного места.
Я представила, как в субботу Михаил вернется домой.
Войдет с сумкой, обнимет меня. Расскажет о поездке, спросит про работу, откроет холодильник и наверняка расстроится, что я не съела все приготовленные им обеды.
Потом мы будем выбирать гостиницу.
Он предложит несколько вариантов, я соглашусь с одним из них.
Мы поедем к морю.
Будем гулять по берегу, фотографироваться, ужинать в маленьких ресторанах.
Возможно, нам даже будет хорошо.
А потом вернемся домой.
И все продолжится.
Я почувствовала, как внутри что-то болезненно сжалось.
Неужели я действительно не хотела всего этого?
***В среду утром Михаил позвонил раньше обычного.
Я как раз собиралась выходить за продуктами.
— Привет, — сказала я. — Ты чего так рано?
— Перерыв появился. Решил набрать. Не разбудил?
— Нет. Уже давно встала.
— Как дела?
— Нормально. Вчера с Олей весь день альбом исправляли.
— Опять?
— Представляешь, фотографии перепутали.
— Вы там его когда-нибудь закончите?
— Надеюсь, до пенсии успеем.
Он засмеялся.
Потом рассказал, что у них с утра было совещание, после которого пришлось переделывать часть программы.
Я слушала внимательно.
Михаил говорил спокойно, иногда раздраженно отзывался о неорганизованности коллег. В какой-то момент я поймала себя на том, что мне интересно.
Не хотелось обрывать разговор, и это снова сбило меня с толку.
Если человеку плохо в браке, разве ему может быть интересно разговаривать с мужем?
Если любовь закончилась, почему я до сих пор узнаю его настроение по первым словам?
— Марин, — сказал он вдруг. — Ты чего замолчала?
— Слушаю.
— Устала?
— Нет.
— Может, вечером созвонимся по видео? Я тебе кое-что покажу.
— Что?
— Тут недалеко от нашего корпуса старый парк. Очень красивый. Ты такие места любишь.
— Хорошо.
— Только после девяти получится.
— Давай.
Он еще немного рассказал о погоде, потом попрощался.
Я убрала телефон в сумку.
В магазине долго выбирала продукты.
Взяла помидоры, сыр, яблоки.
Потом остановилась возле мясного отдела и поняла, что собираюсь купить свинину для блюда, которое любит Михаил.
Зачем?
Его не будет еще три дня.
Я стояла перед витриной и пыталась решить, чего хочу сама.
В результате купила рыбу и дома запекла ее с лимоном и травами. Получилось вкусно.
Но когда села ужинать, вдруг почувствовала себя совершенно глупо.
Я ведь не была несчастной женщиной, которую годами заставляли готовить нелюбимую еду.
Михаил никогда не запрещал мне покупать рыбу.
Если бы попросила, он сам бы ее приготовил.
Отчего же обычный ужин казался мне маленькой победой?
Я не понимала.
А еще сильнее не понимала, почему раньше не замечала, насколько часто принимала решения, даже не спрашивая себя, чего хочу.
***В четверг Саша приехала в половине восьмого.
Я услышала звонок в дверь, когда доставала из духовки запеканку.
Дочь вошла с большим пакетом из магазина, сбросила туфли и сразу направилась на кухню.
— Мам, я есть хочу ужасно.
— Добрый вечер и тебе.
Она чмокнула меня в щеку.
— Привет, любимая мама. Можно я сначала поем, а потом буду вежливой?
— Садись.
Саша сняла пиджак, осталась в светлой блузке и положила себе запеканки.
Я смотрела на нее с улыбкой. Она стала совсем взрослой.
Когда-то я заплетала ей косы, проверяла уроки, искала потерянные варежки. Теперь она сама зарабатывала, снимала квартиру и приходила ко мне с рассказами о работе, которые я не всегда понимала.
Но ела по-прежнему с тем же аппетитом.
— Вкусно, — объявила она.
— Спасибо.
— А где папа оставил мои документы?
— В кабинете. В верхнем ящике стола. Я сейчас принесу.
— Не надо, сама возьму.
Она ушла, а я поставила чайник.
Через несколько минут дочь вернулась с папкой.
— Нашла.
— Хорошо.
Саша села обратно и внимательно посмотрела на меня.
— Мам, а ты почему какая-то грустная?
Я удивилась.
— С чего ты взяла?
— Не знаю. Сидишь тихая.
— Я всегда тихая.
— Нет. Обычно ты спрашиваешь, что я ела, сколько спала и почему у меня опять волосы мокрые.
— А почему у тебя волосы мокрые?
Она рассмеялась.
— Вот! Нормальная мама вернулась.
Я тоже улыбнулась.
Потом она рассказала, что отправила портфолио и теперь ждала ответа.
Мы обсудили ее работу.
Я старалась слушать, задавала вопросы, давала советы только тогда, когда она сама просила.
Через некоторое время Саша достала телефон.
— Смотри, какие фотографии нашла.
На экране появилось старое семейное фото.
Мы втроем стояли на берегу озера. Саше было лет десять. Михаил держал над головой огромный надувной круг, а я смеялась так сильно, что закрывала лицо рукой.
— Помнишь? — спросила дочь.
— Конечно.
— Папа тогда в воду упал прямо в одежде.
— Не упал. Ты его столкнула.
— Неправда!
— Правда. Я свидетель.
Мы засмеялись.
Саша пролистала еще несколько фотографий.
Наша старая квартира.
Первый школьный день.
Семейный праздник.
Михаил с букетом цветов.
Я в зеленом платье.
— Какие вы тут молодые, — сказала дочь. — Хотя папа почти не изменился.
— Еще как изменился.
— Ну, седой немного стал.
Я посмотрела на фотографию.
Мише тогда было тридцать пять.
Он стоял рядом со мной, положив руку на мое плечо.
Я помнила тот вечер.
Мы праздновали его повышение. Собралось много знакомых, было шумно и весело. Михаил постоянно подходил ко мне, что-то шептал, целовал в висок.
Я чувствовала себя самой счастливой женщиной на свете.
— Мам?
Я подняла глаза.
— Что?
— Ты плачешь?
Я поспешно провела рукой по лицу.
Пальцы оказались влажными.
— Нет. Просто вспомнила кое-что.
Саша отложила телефон.
— Мам, у вас точно все нормально?
Я посмотрела на дочь.
Она сидела напротив, совсем взрослая и одновременно такая знакомая. С теми же темными глазами, что у Михаила. С моей привычкой поджимать губы, когда волновалась.
Мне захотелось рассказать ей правду. Что я не знала, как жить дальше. Что ее отец действительно старался, а мне было спокойно без него.
Но я не могла переложить на дочь то, с чем сама еще не разобралась.
— У нас непростой период, — сказала я.
Саша нахмурилась.
— Опять?
— Не опять. Он просто не закончился так быстро, как всем хотелось.
Она отодвинула тарелку.
— Но папа же все исправил.
Я не ответила сразу.
— Саш, он многое сделал.
— И ты ведь его простила.
— Я пыталась.
— Мам, ну сколько можно? Уже год прошел.
В ее голосе прозвучало раздражение.
Я невольно вздрогнула.
Она заметила.
— Прости, — сказала тише. — Я просто не понимаю. Вы же нормально живете. Папа с тобой носится. Что еще должно произойти?
Я посмотрела на дочь.
Вот именно. Что еще должно произойти? Чего я ждала?
Еще одного признания?
Еще одной измены?
Какого-нибудь поступка, после которого смогу наконец сказать себе, что имею право уйти?
— Не знаю, родная, — ответила я.
Саша вздохнула.
— Мам, я не хочу опять переживать все это.
— Я понимаю.
— Когда вы тогда ругались, я вообще не знала, что делать. Вы оба звонили, оба плакали. Я между вами металась.
Мне стало больно.
Мы действительно плохо справились с тем первым месяцем.
Я несколько раз звонила дочери, когда не могла успокоиться. Михаил тоже разговаривал с ней, пытался объяснить, что произошло.
Мы не должны были делать ее участницей нашей беды.
Но сделали.
— Прости меня, Саш, — сказала я.
Она сразу смутилась.
— Да ладно, мам.
— Нет. Правда прости. Мы с папой не должны были тогда столько на тебя вываливать.
Саша опустила глаза.
— Я просто хочу, чтобы вы были счастливы.
Я протянула руку и накрыла ее ладонь.
— Я тоже, солнышко.
Она улыбнулась.
Потом перевела разговор на работу, и мы больше не возвращались к этой теме.
Когда дочь уехала, я долго стояла в прихожей.
За дверью стихли ее шаги.
Я вернулась на кухню, убрала тарелки, вытерла стол и села.
Слова Саши продолжали звучать у меня в голове.
«Вы же нормально живете».
Да.
Мы нормально жили.
Михаил работал, я работала.
Мы ходили в гости, отмечали праздники, выбирали подарки.
Могли целый вечер обсуждать какую-нибудь ерунду.
Иногда занимались любовью.
Не часто, но бывало.
Я не заставляла себя. Когда совсем не хотелось, говорила об этом, и Михаил не настаивал. Но после близости мне редко становилось хорошо. Скорее спокойно — будто я убедилась, что все еще способна быть его женой.
И он тоже успокаивался.
На несколько дней.
Потом все начиналось заново.
Я взяла телефон, открыла переписку с Ольгой и набрала:
«Кажется, я больше не люблю Мишу».
Посмотрела на слова, стерла и написала:
«Можно завтра встретиться?»
Ответ пришел почти сразу.
«Конечно. После работы?»
«Да».
«Куда пойдем?»
Я задумалась.
«Давай просто погуляем».
Ольга прислала удивленный смайлик.
Потом написала:
«Договорились».
***В пятницу весь день моросил дождь.
На работе было много дел. Мы наконец закончили проверку альбома, собрали замечания, отправили дизайнеру окончательный список исправлений.
К четырем часам я устала настолько, что начала путать цифры.
Закрыла файл и откинулась на спинку кресла.
Ольга заглянула ко мне.
— Живая?
— Почти.
— Тогда собирайся. Я хочу кофе.
Мы вышли из издательства и пошли по улице.
Дождь закончился, но тротуары оставались мокрыми. От земли поднимался холодный запах осени.
В небольшом кафе возле парка мы взяли кофе навынос.
Ольга предложила пройтись.
Я согласилась.
Некоторое время мы молчали.
Потом она спросила:
— Что у вас?
Я сделала глоток кофе.
Он оказался слишком горячим.
— Ничего.
— Марина.
— Правда ничего. Михаил в командировке. Завтра возвращается.
— И?
Я остановилась возле скамейки.
С нее давно облезла краска, деревянные доски потемнели от дождей.
— Оль, я, кажется, не хочу, чтобы он возвращался.
Подруга не ответила, и я продолжила:
— Я понимаю, как это звучит. И мне самой страшно. Но я уже четыре дня живу одна. И мне спокойно. Я работаю, встречаюсь с людьми, общаюсь с Сашей. Дома никто не мешает, никто ничего от меня не требует.
— Михаил и раньше не особенно требовал.
— Я знаю.
— Тогда дело не в этом.
— Наверное.
Мы пошли дальше.
Я смотрела под ноги.
— Понимаешь, я ведь ждала, что все пройдет. Сначала думала, надо пережить первые месяцы. Потом полгода. Потом год. Я даже отмечала про себя даты.
— Какие?
— Три месяца после измены. Полгода. Нашу годовщину. Все казалось, что вот сейчас станет легче.
— Становилось?
— Иногда.
Я задумалась.
— Бывали хорошие дни. Правда хорошие. Мы смеялись, ездили куда-нибудь. Я даже снова начинала верить, что все получится.
— А потом?
— Потом он задерживался на работе. Или слишком долго разговаривал по телефону. Или просто обнимал меня, а я вдруг вспоминала, что так же он мог обнимать другую.
Ольга молчала.
— Но сейчас это уже даже не ревность, — сказала я. — Я не думаю, что он снова изменяет. Не хочу проверять. Просто когда он рядом, я постоянно помню, что должна что-то чувствовать.
— Кому должна?
Я невесело улыбнулась.
— Себе. Ему. Саше. Всем.
Мы дошли до небольшого пруда.
На воде плавали несколько уток. У берега валялись мокрые листья.
Ольга остановилась.
— А чего ты хочешь от него сейчас?
Я посмотрела на нее.
— Не знаю.
— Если он завтра приедет и спросит, что сделать, чтобы тебе стало хорошо, что ответишь?
Я открыла рот и закрыла: ответа не было.
Михаил уже сделал почти все, о чем я просила.
Прекратил отношения с Вероникой, научился говорить о том, что произошло, без раздражения. Перестал скрывать телефон, стал внимательнее, чаще бывал дома. Пытался вернуть нашу близость.
А я все равно не могла представить себя счастливой рядом с ним.
— Ничего, — сказала я наконец.
Ольга нахмурилась.
— Что ничего?
— Мне нечего у него попросить.
Она медленно кивнула.
— Это серьезно, Марин.
— Знаю.
— Ты думала о разводе?
Я посмотрела на воду.
Утка нырнула, оставив на поверхности несколько расходящихся кругов.
— Думала.
— И?
— И мне страшно.
— Чего именно?
Я усмехнулась.
— Всего. Что ошибаюсь. Что потом пожалею. Что Саша меня возненавидит. Что Михаил не поймет. Что я в сорок пять лет останусь одна и через полгода начну жалеть о собственной глупости.
Ольга выслушала.
— А если останешься?
Я повернулась к ней.
— Что?
— Если ничего не изменишь. Вот Михаил вернется, вы поедете на море, потом будет Новый год, потом весна. Через год все останется примерно так же. Ты этого хочешь?
Я представила семейные праздники, общие фотографии, завтраки, заботливые сообщения.
Вечера, когда мы сидим рядом на диване, а я все время пытаюсь понять, почему мне хочется отодвинуться.
Я закрыла глаза.
— Нет.
Слово прозвучало неожиданно твердо.
Ольга не стала улыбаться или поздравлять меня с открытием.
Просто спросила:
— Тогда что будешь делать?
Я посмотрела на стаканчик с кофе.
— Пока не знаю.
Мы пошли обратно.
На прощание Ольга обняла меня.
— Я не буду говорить, что тебе делать, — сказала она. — С Михаилом жить тебе, не мне. Только не принимай решение потому, что кто-то считает его правильным. Ни остаться, ни уйти.
— Спасибо.
— И поешь нормально вечером. Ты сегодня с утра ничего не ела, кроме булочки.
Я засмеялась.
— Ты сейчас как Михаил.
— Только я красивее.
— Несомненно.
Она подмигнула и пошла к своей машине.
Я осталась у перехода.
Светофор горел красным.
Люди рядом торопились домой. Мужчина с букетом цветов разговаривал по телефону. Девушка в короткой куртке пыталась удержать от ветра капюшон.
Обычная пятница, обычный вечер. А я стояла у перехода и понимала, что впервые произнесла вслух то, в чем давно боялась признаться самой себе.
Я не хотела возвращаться к прежней жизни.
***Михаил позвонил по видео около половины десятого.
Я сидела на диване с книгой. Увидела его имя, вложила закладку и ответила.
На экране появилось знакомое лицо.
Он был в домашней футболке, с влажными после душа волосами. Позади виднелась светлая стена гостиничного номера.
— Привет, красавица.
Я улыбнулась.
— Привет.
— Не спишь?
— Еще рано.
— Устал сегодня ужасно.
— Много работы?
— Хватило. Но завтра уже домой.
Он улыбнулся.
Я почувствовала неприятное покалывание где-то под ребрами.
Завтра.

