Читать книгу Развод с генералом. Я год тебя прощала (Виолетта Весна) онлайн бесплатно на Bookz (5-ая страница книги)
Развод с генералом. Я год тебя прощала
Развод с генералом. Я год тебя прощала
Оценить:

5

Полная версия:

Развод с генералом. Я год тебя прощала

Он поднялся, подошел к раковине, открыл воду. Постоял так несколько секунд и закрыл кран, даже не намочив рук.

— Знаешь, чего я не понимаю? — спросил он. — Мы же нормально жили. Ты смеялась со мной. Мы ходили в гости. Ты сама меня обнимала. В мае, когда мы ездили за город, ты говорила, что тебе хорошо.

— Мне и было хорошо.

— Тогда ты меня обманывала?

— Нет.

— Марина, так не бывает.

— Бывает, Миш.

Он покачал головой.

— Если тебе было хорошо, почему ты хочешь уйти?

Я задумалась.

Потому что хороший вечер не отменял остальные.

Потому что я могла смеяться над его шуткой, переживать за него, когда он болел, и при этом не хотеть просыпаться рядом каждое утро.

Но объяснить это человеку, который все еще любил меня, оказалось мучительно трудно.

— Я не притворялась, — сказала я. — Когда мы куда-то ездили, мне правда нравилось. И когда ты обнимал меня, иногда тоже. Но я все время ждала, что прежнее чувство вернется окончательно. А оно не возвращалось.

Михаил оперся ладонями о столешницу.

— Значит, я ничего не могу сделать?

Я молчала.

— Скажи хотя бы, чего тебе не хватает. Я ведь готов слушать.

— Мне не нужно, чтобы ты еще что-нибудь делал.

Он резко обернулся.

— Тогда что тебе нужно?

— Пожить отдельно.

Он замер.

— На сколько?

— Не знаю. Но я хочу начать развод.

— Господи, Марина!

Он вернулся к столу.

— Ты сейчас серьезно предлагаешь мне согласиться на развод после одного разговора?

— Я не прошу тебя сегодня подписывать документы.

— А чего просишь?

— Услышать меня.

Михаил отодвинул стул так резко, что ножки скрипнули по полу.

— Я тебя слышу. Только ты тоже меня послушай. Я совершил ужасную ошибку. Не собираюсь оправдываться. Но я уже год живу с тем, что сделал. Каждый день думаю об этом. Я не хочу тебя терять.

Его голос дрогнул.

Я отвернулась.

Когда-то именно этих слов мне не хватало. Когда я узнала об измене, мне казалось, что Михаил слишком легко разрушил нашу жизнь и теперь просто боится последствий.

Я хотела, чтобы он понял, кого мог потерять.

Теперь он понимал.

А мне от этого становилось только больнее.

— Миш, я не хочу тебя наказывать.

— А на что это похоже?

— Не знаю.

Он вдруг замолчал и посмотрел на меня внимательно, почти испуганно.

— Ты давно это решила?

— Нет. Я давно чувствовала, что что-то не так. А решила только сейчас.

— За пять дней?

— Не за пять дней. За год.

Он тяжело выдохнул.

Несколько минут мы сидели молча.

Потом Михаил спросил:

— Ты уже нашла квартиру?

— Нет.

— Значит, пока ничего не надо делать. Давай хотя бы неделю подумаем.

Я понимала, что он цепляется за время.

Наверное, на его месте я поступила бы так же.

— Я не собираюсь завтра исчезать, — сказала я. — Но решение не изменится от того, что мы подождем неделю.

— Откуда ты знаешь?

Я не ответила.

Михаил встал.

— Я пойду полежу. Голова раскалывается.

Он направился к двери, но остановился.

— Марин, только об одном прошу. Не говори пока Сашке. Дай мне самому немного прийти в себя.

— Хорошо. Но надолго откладывать нельзя.

Он ничего не ответил.

Через несколько секунд дверь спальни закрылась.

Я осталась на кухне.

Передо мной лежала разломленная булочка.

Я взяла половинку, откусила.

Она оказалась невероятно вкусной.

И от этого мне вдруг стало так жалко нас обоих, что пришлось положить ее обратно.

***

В ту ночь Михаил спал в кабинете.

Я не просила его уходить из спальни.

Он сам достал из шкафа подушку, взял одеяло и молча прошел мимо меня.

Я сидела на краю кровати и слушала, как скрипнул диван за стеной.

Год назад все было почти так же.

Только тогда я не могла находиться рядом с ним из-за измены.

Теперь он не мог лечь рядом со мной, потому что я сказала о разводе.

Мне хотелось пойти к нему, сесть рядом, объяснить, что я не перестала считать его близким человеком.

Но я понимала, чем закончится такой разговор.

Михаил решит, что у нас все еще есть шанс.

Я легла, выключила свет и долго смотрела в темноту.

На этот раз мне не было спокойно.

Я плакала тихо, чтобы муж не услышал.

Плакала о наших двадцати трех годах, о молодой девушке в белом платье, о мужчине, который когда-то держал меня за руку возле общежития.

О том, что даже настоящая любовь иногда заканчивается.

Утром я проснулась с тяжелой головой.

Михаил уже сидел на кухне.

Перед ним стояла чашка кофе. Он был одет в домашние брюки и вчерашнюю футболку.

— Доброе утро, — сказала я.

— Доброе.

Я налила себе воды.

— Ты завтракал?

— Нет.

— Я могу сделать омлет.

— Не надо, Марин.

Я поставила стакан на стол.

Он посмотрел на меня.

— Прости. Я не хотел грубо.

— Ничего.

Михаил потер переносицу.

— Я ночью много думал.

Я молчала.

— Может, мне съехать? На время. У меня есть где остановиться. Ты останешься здесь, спокойно поживешь одна. Не надо сразу искать квартиру.

Я присела напротив.

— Я хочу переехать сама.

— Зачем?

— Мне нужно другое место. Не наша спальня, не наша кухня. Просто отдельное жилье.

— Марина, это и твой дом.

— Знаю.

— Я не собираюсь тебя выгонять.

— Ты меня и не выгоняешь.

Он посмотрел в окно.

— А как же квартира? Ты понимаешь, что с ней придется что-то решать?

— Понимаю. Но не сегодня. Мы можем спокойно обсудить, что делать с общей собственностью.

Михаил невесело улыбнулся.

— Ты уже говоришь как с чужим человеком.

— Нет, Миш. Я просто стараюсь не превращать все в новую ссору.

Он покачал головой.

— А ты знаешь, что я до сих пор люблю тебя?

— Знаю.

— И ничего не меняет?

Я опустила глаза.

— Мне очень жаль.

Михаил встал.

— Ладно. Не будем сейчас.

Он ушел в ванную, а я осталась за столом.

Впервые за много лет наше воскресенье началось без привычных планов.

Мы не обсуждали обед, не выбирали фильм, не решали, ехать ли к знакомым.

Теперь я думала о будущем, в котором мы не будем жить вместе. Михаил, похоже, еще не мог его представить.

***

В понедельник утром я приехала в издательство раньше Ольги.

Открыла компьютер, достала блокнот, попыталась заняться правками.

На третьей странице обнаружила, что уже десять минут смотрю на одну и ту же подпись.

— Корнеева, ты заболела?

Я подняла голову.

Ольга стояла в дверях с двумя стаканчиками кофе.

— Нет.

— Тогда почему сидишь как человек, которому сообщили, что весь тираж отправили в печать с ошибками?

Я попыталась улыбнуться.

Не получилось.

Она поставила кофе на стол.

— Что случилось?

Я посмотрела на нее.

— Я сказала Мише, что хочу развестись.

Ольга медленно опустилась на соседний стул.

— Когда?

— В субботу.

— И как он?

Я усмехнулась.

— А как может быть человек, которому жена сообщает о разводе сразу после возвращения из командировки?

— Понятно.

Она немного помолчала.

— Ты сама как?

Вопрос оказался неожиданно трудным.

— Плохо, — призналась я. — Очень плохо.

— Жалеешь?

Я задумалась.

Перед глазами возник Михаил, стоящий возле кухонного окна. Его лицо, когда он спросил, люблю ли я его. Вспомнилась тишина в доме.

— Мне больно, — ответила я. — Но я не хочу брать слова обратно.

Ольга кивнула.

— Что собираешься делать?

— Искать квартиру.

— Есть деньги?

— Есть.

— Я не об этом спрашиваю. Тебе хватит на аренду, залог, переезд? Ты же сейчас часть денег на ремонт откладывала.

Я открыла банковское приложение.

Сбережения у меня действительно были.

Мы с Михаилом никогда не жили только на его зарплату. Я работала, получала деньги за редакторские проекты, иногда брала дополнительные заказы.

Часть общего дохода уходила на семейные расходы, часть мы откладывали. Кроме того, у меня оставались собственные накопления.

Я могла снять квартиру. Не роскошную, конечно, но вполне приличную.

— Хватит, — сказала я. — Если не начну покупать новую мебель в первый же день.

— Отлично. Тогда не покупай.

Ольга потянулась к своему телефону.

— Район какой хочешь?

— Не знаю. Желательно недалеко от работы.

— Это разумно.

— И чтобы не совсем на окраине.

— Тоже разумно.

— И чтобы кухня нормальная.

Ольга подняла на меня глаза.

— Вот это уже похоже на тебя.

Я впервые за утро улыбнулась.

Мы открыли объявления.

Цены неприятно удивили.

Квартиры, которые выглядели на фотографиях вполне прилично, стоили дороже, чем я рассчитывала.

Там, где аренда была дешевле, кухня иногда представляла собой узкую полоску между холодильником и входной дверью.

Ольга показывала варианты, я морщилась.

— Смотри, какая красивая, — сказала она.

На фотографии стояла кровать посреди комнаты. За ней возвышался огромный зеркальный шкаф, а над изголовьем висела картина с лебедями.

— Нет.

— Почему?

— Я не хочу просыпаться под наблюдением двух лебедей.

Ольга расхохоталась.

— Хорошо. Лебедей вычеркиваем.

Мы посмотрели еще несколько объявлений.

Одну квартиру я сразу добавила в избранное.

Однокомнатная, на четвертом этаже кирпичного дома. Светлая кухня, небольшой балкон, обычная мебель. До издательства можно было доехать за пятнадцать минут.

— Неплохо, — сказала Ольга.

— Да. Но наверняка фотографии десятилетней давности.

— Позвони.

Я помедлила.

Потом набрала номер.

Ответила женщина.

Я представилась, спросила, свободна ли квартира.

— Свободна, — ответила она. — Посмотреть можете сегодня после шести.

Я согласилась и записала адрес. Когда закончила разговор, Ольга смотрела на меня с каким-то странным выражением.

— Что? — спросила я.

— Ничего. Просто ты действительно это делаешь.

Я посмотрела на адрес в блокноте.

Да.

Делала.

И впервые с субботы почувствовала не только страх.

***

Вечером мы с Михаилом рассказали Саше. Просмотр квартиры я перенесла на вторник: поговорить с дочерью было важнее.

Саша приехала после работы, усталая, с большим рюкзаком через плечо. Я заранее попросила ее не строить планов на поздний вечер.

Она сразу насторожилась.

— Что случилось?

Михаил сидел в гостиной.

Я предложила чай, но Саша отказалась.

— Мам, не тяни. Вы меня пугаете.

Мы с мужем переглянулись.

Он выглядел старше, чем в субботу.

— Саш, — начал Михаил. — Мы с мамой решили пожить отдельно.

Дочь нахмурилась.

— В каком смысле?

Я села рядом с ней.

— Мы собираемся разводиться.

Саша посмотрела сначала на меня, потом на отца.

— Что?

Михаил молчал.

— Пап, ты опять?

Она произнесла это так резко, что он вздрогнул.

— Нет, Саш. Ничего такого не было.

— Тогда почему?

Я взяла ее за руку.

Она сразу высвободилась.

— Мам, подожди. Я ничего не понимаю. Вы же нормально жили!

— Мы старались, — ответила я.

— И что?

— Не получилось.

Она посмотрела на отца.

— Пап?

Михаил потер ладонью колено.

— Мама хочет развестись.

— А ты?

Он помолчал.

— Я не хочу.

Саша повернулась ко мне.

— Значит, это ты решила?

— Да.

— Почему?

В ее голосе было столько недоумения, что мне стало страшно.

Я пыталась подобрать слова.

Но дочь не дала.

— Я же только в четверг у тебя была! Мы нормально разговаривали. Ты ничего не сказала!

— Потому что тогда еще сама не приняла решение.

— За два дня приняла?

— Саша...

— Нет, мам, подожди! Ты серьезно? Год прошел! Вы все это время были вместе, папа старался, а ты теперь решила разводиться?

Михаил поднял голову.

— Саш, не надо.

Она резко повернулась к нему.

— А что не надо? Я не понимаю!

Я чувствовала, как начинают гореть щеки.

— Солнышко, я знаю, что тебе больно...

— Ты не знаешь!

Дочь вскочила.

— Вы вообще понимаете, что делаете? Я год назад думала, что у меня семья разваливается. Потом вы помирились. Я наконец успокоилась. И теперь опять?

Михаил тоже поднялся.

— Саша, сядь, пожалуйста.

— Не хочу!

Он подошел к ней.

— Послушай. Это наши с мамой отношения. Ты здесь ни при чем.

— Конечно, ни при чем! Только почему-то страдать опять будут все!

Я смотрела на дочь и не могла произнести ни слова.

Она была права в одном.

Год назад мы с Михаилом слишком часто делились с ней тем, что должны были решать между собой.

Саша видела мои слезы.

Слышала его извинения.

Пыталась нас мирить.

Мы оба позволили ей почувствовать, что от ее поведения тоже зависит судьба семьи.

И теперь она снова оказалась посреди нашей беды.

— Саш, — сказала я тихо. — Прости нас за прошлый год.

Она посмотрела на меня.

— Мам, я сейчас не об этом.

— А я об этом. Мы не должны были делать тебя участницей наших ссор. И сейчас не должны.

— Я ваша дочь!

— Конечно. И всегда ею останешься.

Она нервно поправила волосы.

— А папа?

Я не сразу поняла вопрос.

— Что папа?

— Ты его просто оставишь?

Михаил резко выдохнул.

— Саша.

— Что?

— Не говори так с матерью.

Дочь повернулась к нему.

— А ты чего ее защищаешь? Она же тебя бросает!

В комнате стало тихо.

По лицу Михаила мне показалось, что ему очень хочется согласиться с ней.

Наверное, он мог бы сейчас сказать, что сделал все возможное, а жена оказалась неблагодарной.

И дочь встала бы на его сторону.

Но он только опустил голову.

— Я год назад совершил поступок, из-за которого все началось, — сказал он. — И это тоже правда.

Саша смотрела на него.

— Но ты же исправился.

— Я старался.

— Тогда почему мама...

Она оборвала себя.

Повернулась ко мне.

— Ты его вообще любишь?

Я почувствовала, как сжалось горло.

— Саш, это очень личный вопрос.

— Значит, нет.

— Я люблю твоего отца как человека, с которым прожила много лет. Но больше не хочу быть его женой.

Дочь рассмеялась.

Коротко, неприятно.

— Отлично. Просто замечательно.

Она схватила рюкзак.

— Я поеду домой.

— Саш, подожди, — попросила я.

— Не надо.

Михаил взял со стола ключи.

— Я тебя отвезу.

— Не нужно. Я на машине.

Она направилась к двери.

Я пошла следом.

В прихожей дочь остановилась.

Посмотрела на меня.

На секунду мне показалось, что она сейчас обнимет меня.

Но Саша только спросила:

— Мам, ты хотя бы подумала, как папа будет один?

Я с трудом сглотнула.

— Подумала.

— И тебе все равно?

— Нет.

Она покачала головой.

— Не понимаю тебя.

Дверь закрылась.

Я осталась в прихожей.

За спиной раздались шаги Михаила.

Он подошел, но не коснулся меня.

— Дай ей время, — сказал он.

Я обернулась.

— Ты сам-то как?

Он невесело улыбнулся.

— Плохо, Марин. Очень плохо.

Потом добавил:

— Но она права. Мне тоже трудно понять, зачем ты уходишь именно сейчас.

Я кивнула.

Он немного помолчал.

— Я не собираюсь настраивать ее против тебя.

— Спасибо.

— Только не требуй, чтобы я сразу со всем согласился.

— Не требую.

Мы стояли в прихожей, где столько лет встречали друг друга после работы.

И я вдруг поняла, что впервые за много дней не пыталась подобрать слова, которые обязательно успокоят мужа.

Ему было больно.

Мне тоже.

Но я не могла исправить эту боль, вернувшись к прежней жизни.

***

Первую квартиру я посмотрела во вторник.

Хозяин оказался мужчиной лет шестидесяти, который встретил меня в домашних тапочках и сразу начал рассказывать, что сдает жилье только порядочным людям.

— А вы одна будете? — спросил он.

— Да.

— Муж есть?

Я замялась.

— Развожусь.

Он покачал головой.

— Понятно.

Квартира выглядела гораздо хуже, чем на фотографиях.

На кухне стояла старая плита с облупившейся эмалью. В ванной пахло сыростью. Обои возле окна отошли от стены.

— Тут ремонт нужен, — заметила я.

— Так и цена соответствующая.

Цена соответствовала вполне приличной квартире.

Я поблагодарила и ушла.

Второй вариант оказался еще хуже.

Агент опоздал на двадцать минут, потом долго не мог найти ключ.

В квартире было чисто, но окна выходили прямо на шумную дорогу.

Я представила, как буду работать за компьютером под постоянный гул машин, и отказалась.

К вечеру у меня разболелась голова.

Я сидела в машине возле супермаркета и смотрела на список объявлений.

В какой-то момент захотелось позвонить Михаилу.

Сказать, что я устала.

Что квартиры ужасные.

Что мне страшно.

Он бы сразу начал помогать.

Нашел бы хороший вариант, договорился, проверил документы.

Может, даже предложил бы снова остаться дома.

Я долго смотрела на его имя в телефонной книге.

Потом закрыла экран.

Не потому, что Михаил не имел права мне помогать.

Просто я пока не понимала, как принимать его помощь и одновременно ясно давать понять, что не вернусь.

Вместо звонка открыла еще одно объявление.

Однокомнатная квартира в старом кирпичном доме.

Светлая кухня.

Небольшая комната с диваном и книжными полками.

Балкон выходил во двор.

Я набрала номер.

Ответила женщина по имени Галина Петровна.

— Да, квартира свободна. Можете завтра посмотреть после работы.

Я согласилась.

И впервые за день почувствовала облегчение.

***

На следующий вечер я приехала по адресу без особой надежды.

Дом оказался старым, но ухоженным.

Возле подъезда росли две большие липы. Лавочки были недавно покрашены. На первом этаже висело объявление о собрании жильцов.

Я поднялась на четвертый этаж. Дверь открыла невысокая седая женщина в светлом кардигане.

— Марина?

— Да. Добрый вечер.

— Проходите. Я Галина Петровна.

Квартира была маленькой, но чистой.

В прихожей стоял узкий шкаф, на кухне — круглый стол у окна. В комнате находились диван, письменный стол и два книжных стеллажа.

На подоконник падала солнечная полоска.

Я подошла к окну.

Во дворе росли деревья. Между ветками виднелся небольшой участок неба.

— Тихо тут, — сказала хозяйка. — Только дети после школы иногда шумят. Но к вечеру все расходятся.

— Хорошее место.

— Мне самой нравится. Дочка раньше жила, потом переехала. Сейчас сдаю.

Мы осмотрели кухню, ванную, балкон.

Все работало.

В комнате была обычная мебель, без особой роскоши.

Но я неожиданно поняла, что могу здесь жить. Работать за столом, готовить ужин на маленькой кухне, ставить книги на полки.

Галина Петровна спросила:

— Вы одна собираетесь?

— Да.

— Надолго?

Я растерялась.

До этого момента мне казалось, что я ищу квартиру на несколько месяцев.

Потом мы с Михаилом оформим развод, разделим имущество. Дальше что-нибудь придумаю.

Но вопрос хозяйки заставил меня впервые подумать о будущем без привычной оговорки.

— Думаю, минимум на полгода, — ответила я. — Возможно, дольше.

— Хорошо. Мне как раз нужны спокойные жильцы. Только курить нельзя. И если что-нибудь сломается, сразу звоните. Не надо самостоятельно разбирать трубы и электрику.

Я улыбнулась.

— С удовольствием предоставлю это специалистам.

Она рассмеялась.

Мы обсудили цену, залог, коммунальные платежи.

Я попросила время проверить условия договора и внимательно осмотрела документы на квартиру.

Галина Петровна не возражала.

— Правильно, — сказала она. — Сейчас всякого хватает. Я бы на вашем месте тоже проверяла.

На следующий день мы подписали договор.

Я перевела деньги за первый месяц и залог.

Получила два комплекта ключей — по два в каждом. Один ключ был маленький, с синей пластиковой головкой, другой длинный, серебристый.

Хозяйка показала, как закрывается нижний замок.

— Он немного тугой. Только не дергайте. Чуть приподнимите ручку и поворачивайте.

Я попробовала.

С первого раза не получилось.

Со второго дверь закрылась.

— Вот так, — одобрительно сказала она.

Когда хозяйка ушла, я осталась посреди пустой квартиры.

Мебель стояла вдоль стен.

За окном шелестели листья.

Где-то внизу хлопнула дверь подъезда.

Я прошла на кухню, открыла шкафчики, заглянула в холодильник.

Потом вернулась в комнату.

Села на диван.

Он оказался жестче нашего домашнего.

Я провела ладонью по подлокотнику.

Это была чужая квартира, с чужой мебелью и чужим запахом. Я даже не знала, где здесь удобнее хранить полотенца.

И все же мне хотелось остаться.

***

Михаил узнал о снятой квартире в четверг вечером.

Я пришла домой после работы, поставила сумку на стул и увидела, что он сидит в гостиной.

Телевизор был выключен.

Перед ним лежал какой-то документ.

— Привет, — сказала я.

— Привет.

Он посмотрел на меня.

— Ты сегодня поздно.

— Договор на квартиру подписывала.

Михаил замер.

— Нашла?

— Да. Уже подписала договор.

Он долго молчал.

Потом спросил:

— Где?

Я назвала район.

— Далековато отсюда.

— Зато до работы близко.

— Сколько стоит?

Я сказала.

Михаил нахмурился.

— Дорого.

— Для этого района нормально.

bannerbanner