Тринадцатое чувство. Том 2

– Ты слишком веришь в ее возможности. Помнится мне, со Ступовым ситуация складывалась иначе.

– Знаю, прозвучит высокомерно, но я – не Алекс. Не сомневайся, меня будут искать до тех пор, пока не найдут живой или мертвой. Нужно лишь немного подождать.

– Немного? Очнись, Лина. Это может случиться как завтра, так и через месяц. Неизвестно сколько времени нам придется провести в лесу. Лучше признать сразу: кроме нас самих, помощи ждать неоткуда. Нельзя просто торчать здесь и надеяться, что на нас свалится манна небесная. Так мы или станем добычей для диких зверей, или сдохнем от голода.

– И куда пойдем? – с издевкой поинтересовалась Дубравина. Режим перемирия закончился, едва напарники разошлись во мнениях. – Налево, направо, вперед? А может, у тебя за пазухой завалялась бумажная карта? Компас?

– А что мы должны делать по-твоему? Превратиться в сосульку, сидя возле бункера в ожидании чуда?

– Я и не планировала бездействовать! Ты же разбираешься в технологиях, компьютерах или в чем там надо, чтобы открыть проклятую дверь. Попробуй впустить нас обратно, гений чертов.

– Каким образом?! Обойти систему усилием мысли? Я не R2-D24, у меня нет руки для взлома консолей.

– Хорошо. Давай придумаем как подать сигнал, – упрямо заявила девушка, не желая двигаться с места. – Разведем костер, например.

– Чем? Будешь влажные палки тереть друг о друга?

– Тогда начнем шуметь. Ублюдки, что нас бросили, может и скрылись. Но возможно неподалеку бродит егерь или охотники.

– Отличное предложение! – обрадованно закивал головой Северин Владленович. Он принялся кричать и со всей дури барабанить по металлическим створкам убежища, как будто привлекая внимание всех, кто мог находиться поблизости. – О, тихо, тихо! Слышишь? – агент решил вернуть подруге долю сарказма и претворился, что различил в лесной глуши какие-то звуки. На мгновение она ему поверила, даже бегом спустилась обратно к Мирному, пока тот иронично не добавил: – Точно! Мы у черта на куличках, в глухом лесу, зимой, – превосходное комбо! Вот же удивительная вещь, что нам никто не отвечает.

– Ну, да. Намного лучше топать в неизвестном направлении, – Лина сердито взмахнула руками и в сердцах пробубнила: – Еще и Журавлеву на себе тащить. Далеко мы уйдем с балластом?

– Ты сама вынудила ее спасти!

Два пыхтящих молодых человека глазели друг на друга с враждебностью, сжимая кулаки. Понимая, что в данный момент они как никогда должны стать сплоченной командой, Дубравина отступила первой:

– Ссоримся как пожилая супружеская пара. Нервы ни к черту. За последние полгода столько всего произошло. Мне немного не по себе от того, что я все чаще теряюсь в догадках, как поступить правильно. Вот и сейчас: какое решение верное? Вдруг мы уйдем, а Липкая примчится со спасателями? Снег засыплет наши следы и нам уже никто поможет.

– Если бы Липкая могла, давно бы объявилась, – без сожаления констатировал агент, раз по-другому убедить напарницу не получалось. – Посмотри на бункер, – он перевел взгляд на прочную дверь. – Современный, оснащенный по последнему слову. Сюда доставляли продукты, дорогое, тяжелое оборудование. Как минимум те, кто нас бросил, добирались до цивилизации не пешком. Наверняка под снегом есть дорога. Обнаружим ее следы, – хотя бы узнаем, в каком направлении двигаться.

***

Мирный не мог поверить, что ошибся. Раздраженно проклиная про себя весь мир, на лице он старательно сохранял маску невозмутимости. Но ехидная ухмылочка Лины, очевидно говорившая: «Ну, что? Твой план провалился. Что предложишь теперь?», – сильно сбивала настрой, то и дело заставляя досадливо морщиться. Безумно хотелось подойти и огреть ее по щекам добротными воспитательными пощечинами. С другой стороны, он злился и на себя: из-за его дурацкого предположения они с напарницей тратили время впустую, тогда как скоро начнет темнеть. Сева старательно притуплял гнев и настойчиво повторял про себя, что рано опускать руки. В конце концов, не вертолетом же доставляли в глушь оборудование и людей. Тут и сесть негде. И все же, чем дольше он бродил вокруг бункера, постепенно углубляясь в лес, тем чаще голову посещали гнетущие мысли. А что, если где-то по соседству и правда умудрились разместить специально оборудованную площадку? Да и нужна ли вертушка тому, кто способен создать экзокостюм и собрать квантовый компьютер в ультрасовременном, отлично защищенном бункере? В таком случае агенты находились в еще более плачевном положении, чем ему представлялось.

«Не время и не место терять самообладание», – одергивал себя Северин Владленович каждый раз, когда в душу закрадывались сомнения. Он без устали продолжал искать хоть какой-то призрачный намек на дорогу, краем глаза наблюдая за подругой. Может внешне Мирный все еще умудрялся выглядеть уравновешенным, внутренне начинал паниковать. А вот она, напротив, с каждой секундой становилась все спокойнее. Девушка медленно продвигалась вглубь кедрового бора, словно впереди мигал спасательный маячок. Вряд ли там пролегала дорога, слишком уж часто росли деревья, но что-то девчонка явно нащупала.

Конечно, Лина не научилась внезапно «ловить дзен» и обретать душевную гармонию. Зато у нее имелся дар иного спектра: улавливать то, что ее другу было не по силам. После командировки на Камчатку, она окончательно убедилась, что не съезжает с катушек, как мать, и преследуют ее вовсе не галлюцинации. Ступов во всем оказался прав. То, что с ней происходило – не болезнь, а некое подобие развитого предчувствия, интуиция, которая направляла и неоднократно помогала ей остаться в живых. Уверовав в свои способности, а также в то, что родилась для чего-то важного и не может умереть банальной смертью, Дубравина приложила все усилия, чтобы сконцентрироваться на одной задаче: найти вожделенную ниточку к спасению. Иначе она никогда не встретит себе подобных и не узнает правду об Алексе. Фантомное свечение проявилось не сразу. Прошел, наверное, целый час, прежде чем агент различила на снежном ковре мелкую россыпь огоньков. Они предстали в виде отпечатков ног взрослого босого человека и проступали по мере того, как девушка за ними следовала.

– Сева! – позвала Лина дрожащим от волнения голосом. – Сюда!

– Что там? Дорога? – обрадованный мужчина очутился возле подруги так быстро, будто все время находился всего в паре шагов от нее.

– Попробуй довериться мне без лишних вопросов, ладно? – взмолилась Дубравина, прекрасно осознавая, насколько скептичен ее напарник. Признаться ему, что она спешит за призраками своего сознания, значило бы поставить крест на возможности выбраться из передряги целыми и невредимыми. Между тем невидимый провожатый, мелькая и исчезая, убегал все дальше от агента. – Учти, если ты не способен положиться на меня, я все равно поступлю так, как считаю нужным, – затараторила Лина, торопливо следуя за огоньками. – В таком случае возвращайся к бункеру и жди там. Я обязательно пришлю спасателей, как только набреду на людей, – она не сомневалась, что следы выведут ее к жилым строениям.

– Черт с тобой, – махнул рукой Мирный. Девушка так уверенно двигалась вглубь леса, будто по хорошо знакомой тропинке. Трудно было устоять, чтобы не отправиться следом. Он чуть не бросил на произвол судьбы Журавлеву, но строгий взгляд подруги вынудил его вспомнить о ноше, а затем еще и догонять с нелегким грузом.

Северин всю дорогу молчал. Он не стал настаивать на объяснениях, хоть ни капли и не верил, что они следуют в нужном направлении. Когда путники зашли достаточно далеко, чтобы обратный путь потерял смысл, он окончательно отпустил ситуацию и послушно плелся за Дубравиной. Можно ли это назвать это доверием? Однозначно – нет. Просто агент сильно сомневался, что они переживут эту ночь. Что возле убежища, что в «снежных джунглях», – какая разница, где умирать. Пусть девчонка потешит самолюбие.

С каждым сделанным шагом Мирный терял силы. Таисия Андреевна в его руках мерещилась свинцовым изваянием, призванным наказать его за многочисленные грехи. Не будь рядом напарницы, он швырнул бы ее в ближайший сугроб и предоставил себе пусть небольшую, но передышку. Перед Линой же слабость показывать не хотелось.

– Сева! Сева! Смотри! – прерывая его страдания, радостно заголосила Дубравина и указала пальцем впереди себя.

Вот тут Северин Владленович позволил себе с облегчением опустить Журавлеву на снег и рассмотреть лучше, что так обрадовало напарницу. Как бы сильно он не сомневался, что им повезет, Лина каким-то чудесным образом привела их к охотничьей сторожке. На ближайшие сутки они были спасены.

***

На лесной прогалине расположилась небольшая изба с двухскатной крышей, примерно пять на четыре метра. Возле одной из бревенчатых стен, под навесом, лежали дрова на подложке. Над входом в дом, под самой крышей, висело пару старых кастрюль, ведро и разный хлам вроде веревок, проволок и разрезанных пластиковых бутылок. Дубравина отбросила палку, плотно подпирающую дверь, и заглянула внутрь: две кровати со свернутыми матрасами, между ними, возле окна, стол; на стенах полки с кухонной утварью, керосиновой лампой, упаковкой спичек и прочими склянками; в углу печь-буржуйка. Вот и весь скромный скарб.

Первым делом друзья уложили Журавлеву. Ее дыхание восстановилось, стало ровным и спокойным, никаких явных ран на теле не обнаружилось, но при этом зрачки не реагировали на внешние раздражители. Она по-прежнему не приходила в себя. Ученой требовалось квалифицированное медицинское обследование и как можно скорее. Лина осталась присматривать за больной, а Мирный, заприметив плоскогубцы, отправился обследовать территорию вокруг сторожки. Как и ожидалось, поиски привели его к самому важному, что помогло бы им продержаться еще несколько дней: лабаз5, в качестве которого хозяин избы использовал обычную металлическую бочку. Он поместил ее между двух сосен, так высоко, чтобы не добрался дикий зверь. Агент активно принялся откручивать гайки. Внутри схрона оказались мешки с постельным бельем, одеяла, мелкая посуда, газовая горелка с баллоном, элементы питания, несколько консервных банок и то, на что он не смел и надеяться, – современная рация в новеньком кожаном чехле. Довольный результатом Сева вернулся в домик, таща нехитрое имущество:

– Сдается мне, мы протянем немного дольше, чем я предполагал, – с энтузиазмом сообщил он напарнице, передавая в ее распоряжение все, кроме рации. Станцию мужчина положил на стол, нетерпеливо вставил аккумулятор, закончил все приготовления для ее использования и, едва услышал характерное шипение, усмехнулся и подмигнул Лине: – Обрадуем Липкую, что все еще живы? Всем, всем, всем! – затараторил он. – Меня зовут Мирный Северин Владленович. Выхожу на аварийную связь. Прошу помощи. Среди нас есть раненый. – Сева подождал минуту, повторил процедуру еще несколько раз, затем сменил частоту и проделал то же самое.

Дубравина никогда не считала себя хорошей хозяюшкой, ненавидела готовить и тем более убирать, да ей это и не требовалось. Мать умерла рано, отец дома появлялся редко, но мог позволить себе нанять домработницу. Роль няньки для сына он определил Лине, решив, что та достаточно взрослая и превосходно справится с воспитанием брата: тем быстрее разберется, что значит ответственность. Так что из бытовых задач она умела выполнять исключительно элементарные вещи, но тут постаралась изо всех сил. Пока напарник суетился с радиостанцией, девушка не смела его беспокоить: затопила печь, зажгла лампы, немного прибрала в избушке, чтобы стало легче дышать, застелила обе кровати, постоянно проверяла состояние Журавлевой, умудрилась приготовить сносный ужин из тушенки и макарон, сходила за снегом и накипятила целый чайник ароматного чая.

Поскольку никто из агентов не имел ни малейшего представления, где они находятся, первый время Мирный без устали штудировать все доступные частоты в надежде на кого-то натолкнуться. Он без конца пересылал экстренное сообщение, но в ответ слышал тишину. Стоило поберечь батарею, так что Сева перешел на передачу через каждый час. По крайне мере он надеялся, что придерживается примерно такого графика, поскольку часов у них не было, а желание выбраться росло в геометрической прогрессии.

***

За окном стемнело, но спать, в предвкушении долгожданного возвращения домой, не хотелось. Мирный не помнил с какой попытки, но в итоге вышел на связь с местной службой спасения. Оказалось, напарники блуждали по таежным лесам Иркутской области. Как и почему, – большой вопрос. Поскольку сообщить свое точное местоположение они затруднялись, сотрудникам МЧС предстояло сначала запеленговать их радиосигнал, определить ориентировочный радиус поисков, а уж затем выдвигаться на помощь. Одним словом, оставалось только ждать.

Дубравина молчала, изредка поглядывая на друга исподлобья. Северину Владленовичу стало мерещиться, что он снова перед ней в чем-то провинился. Или девушке неприятно его близкое соседство. А быть может, агент попросту надумывал, потому что сам терял терпение из-за отсутствия новостей. Его вдруг осенило: он до сих пор не представлял, что творится в безумной голове напарницы. От того и гадал.

Первое время Сева искренне недоумевал: исходя из каких соображений взбалмошную девицу с кучей странных причуд приняли в «Вертикаль». Да, она ответственно подходила к порученным расследованиям, погружалась в них с полной отдачей. Но! Порой Лина вела себя как несносный, капризный ребенок: опрометчиво, самонадеянно, позволяла эмоциям брать верх над холодным разумом, – одним словом действовала непрофессионально и определенно не соответствовала статусу серьезной государственной организации. Позже он стал замечать, что девушка часто следует за зовом интуиции, как, например, в этот раз, и выживает в условиях, где рядовой агент давно бы сгинул. С того момента пристальное наблюдение за напарницей медленно подвело Мирного к единственному логичному заключению: в подобном отделе наличие сотрудника с нестандартным мышлением всецело оправданно. Как только коллеги сталкивались с вещами, не поддающимися рациональному объяснению, на помощь приходила нетрадиционная позиция Дубравиной. И, как ни странно, именно она зачастую приводила к эффективному результату.

Размышляя, Сева не заметил, как невежливо пялится на Лину вот уже нескольких минут.

– Я представляю, как неидеально выгляжу, но так откровенно глазеть – моветон, – пошутила она.

Девушка догадывалась, что напарник делает это не специально и все же чувствовала предельный дискомфорт. Дубравина облегченно выдохнула, когда он наконец очнулся и уставился на видавшую виды металлическую кружку, что она поставила перед ним еще полчаса назад. Из уважения к проявленной заботе Северин Владленович пригубил остывший напиток и едва сдержался, чтобы не выплюнуть, – настолько горького чая он не пробовал никогда.

– Ты выглядишь великолепно, – заверил Мирный без грамма лести. Решив разрядить обстановку, он со смешком добавил: – И кстати, я впервые вижу на тебе не мешок, скрывающий стройную фигуру, а что-то обтягивающее и подчеркивающее достоинства. Тебе идет наряд женщины-кошки.

– Сомнительный комплимент, – вздернув брови, хмыкнула Лина. Она не любила обсуждать себя или свою внешность, поэтому поспешила сменить тему и покосилась на Журавлеву: – Ума не приложу, что с ней: ни температуры, ни видимых повреждений. Она словно крепко спит. И все же это не сон. Но что тогда?

– Могу лишь догадываться, – Сева безразлично пожал плечами. Он плевать хотел, что станет с ученой. Все свалившиеся на нее беды она заслужила. – Выход из симуляции и для нас не прошел даром. Возможно, для Таисии он оказался в разы сложнее и мозг никак не «переключится» между реальностью и выдумкой.

– Она поправится?

– Понятия не имею. Настолько реалистичного погружения я раньше не встречал. До сегодняшнего дня я считал, что используемые в бункере технологии – за будущим. Чтобы создать атмосферу, почти не отличающуюся от настоящего мира, заставить человека поверить, что он действительно проживает тот или иной момент, требуется моментальная обработка огромного объема данных. В перспективе на это способен квантовый компьютер, но для его корректного функционирования сначала необходимо преодолеть кучу препятствий, стабилизировать процесс. Решить вопрос с температурным режимом, например, или дорогостоящими составляющими, шумоизоляцией, – чем больше Мирный говорил, тем очевиднее восхищался создателями футуристичной машины. – Кто бы нас ни удерживал, они крутые ребята, потому что для них все эти задачи остались далеко позади.

– Как это работает?

– По тому же принципу, что и привычный для нас компьютер. Насколько я могу судить, в центре кресел стоял базовый терминал. Оператор прописал на нем компьютерную модель: задал начальные параметры, пространство, окружение. К моменту загрузки пользователей запрос уже попал на сервер, – махину, установленную для удобства на потолке. Квантовый компьютер поместил нас в запрошенную обстановку и далее чип с кубитами мгновенно обрабатывал запрос на любое наше действие, создавая видимость реальности.

– Спасибо за краткий экскурс, но, во-первых, я не разобрала ни слова из того, что ты наумничал. А, во-вторых, меня интересовал другой аспект. То, что там происходило, казалось таким правдоподобным… – Дубравина запнулась. В ее голове по-прежнему не укладывалось, что все увиденное – фарс, попытка ввести в заблуждение. – Я осознавала все, что делала. Оглядываясь назад и оценивая свои действия внутри системы, я готова с уверенностью заявить, что поступила бы ровно также в настоящем. Для меня это не было игрой или навязанным ходом мыслей.

– На то и расчет. Поскольку в симуляции участвовал ограниченный круг людей, программа генерировала только те ситуации, в которых мы впятером могли находиться вместе, но каждый со своей ролью. А дальше сценарий писали мы сами, основываясь на том, как бы действовал конкретный индивидуум в обычной жизни. Доктор и медсестра выполняли свои профессиональные обязанности, Журавлева действительно изъяла бы весь материал о наблюдениях ПФЖ, а ты и правда считаешь, что под костюмом Барракуды скрывается Ступов и собираешься во что бы то ни стало найти его.

Как бы Мирный не старался, на последнем примере в его тоне появились нотки раздражения, но девушка так впечатлилась услышанным, что ничего не заметила:

– Подожди, хочешь сказать, мы видели примерно одинаковые вариации? – встрепенулась она.

– Не примерно, а абсолютно то же самое.

Лина сидела напротив напарника, на кровати с Журавлевой, и от неожиданной новости так резко опустила ноги на пол, что пролила остатки чая прямо на одеяло больной, но даже пальцем не пошевелила, чтобы поскорее промокнуть жидкость. Сева недоумевал, как она вообще выпила две трети стакана этой гадкой жижи.

– Я на самом деле разговаривала с тобой? – в голове Дубравиной никак не укладывалось, что подобное возможно.

– Да. Мы контактировали внутри системы, как игроки в любом VR-чате, только без гарнитур и шлемов.

– И тот, кто следил за симуляцией, тоже в курсе всего, что мы там наговорили?

– Однозначно. Более того, они в курсе того и о чем мы думали.

– Что ж, есть и свои плюсы: не надо тратить время на пересказ, что с нами случилось, – на удивление позитивно отреагировала Лина. – Выходит, в том проклятом бункере над нами ставили опыты? Тестировали какую-то программу?

– Почти уверен, что эксперименты проводились. Но подозреваю, компьютерная модель никакого отношения к ним не имела. Скорее она использовалась в качестве сдерживания и попытки выудить информацию. Думается мне, они получили от нас все, что хотели. Когда мы бежали по коридорам убежища, я обратил внимание, что необитаем он стал совсем недавно. Нас никто не охранял, не удерживал. Мы очнулись и просто ушли, а если быть точнее, нас отпустили. Хорошо бы узнать: кто и зачем.

– В таком случае, почему нам троим разрешили покинуть комнату, а тем двум бедолагам – нет? Насколько я понимаю, они всего-то исполняли роль статистов.

– Мне кажется, медсестра и доктор не случайные лица.

– И что это значит?

Сева и рад бы без колебаний ответить на вопрос подруги, да сам сильно сомневался – прав ли.

– Сдается мне, от этих людей намеревались избавиться, потому что я видел их до того, как нас погрузили в систему, – поделился он после короткой паузы, выразительно хмуря брови.

– Ты будто не уверен в своих словах. Так ты их видел или нет?

– Ты станешь смеяться, но в моем распоряжении есть лишь обрывочные фрагменты. Да и то, после хитросплетений симуляции, сложно разобрать, насколько они правдивы.

– Что ты пытаешься сказать?

– У меня появилась теория, но сначала позволь спросить. Когда мы познакомились, эпизоды, связанные с расследованием Ступова до аварии, оказались для тебя утеряны. В этот раз воспоминания остались? Не сразу же нас подключили к программе. Мы оба получили ранения, однако живы-здоровы. Кто нас лечил? Когда? Как мы попали в бункер?

Дубравина задумалась. И правда, последнее, что всплывало в сознании: как она разговаривала с террористами, затем вырубилась и уже очнулась в камере, где Журавлева, ехидно улыбаясь, уверяла ее, что агент в безопасности. Но все это, как выяснилось, происходило не по-настоящему.

– Догадываюсь, к чему ты клонишь: нам стерли память. Полагаешь, мы попали в руки тех же личностей, что и я после трагедии с Алексом?

– А есть другие объяснения? Мы оба ни черта не помним. Массовая амнезия звучит неправдоподобно.

– Так-так, – хитро прищуриваясь, протянула девушка. – Значит ли это, что теперь ты поверил в мою адекватность?

– Я никогда не считал тебя сумасшедшей.

– Приятно слышать.

– Быть может фантазеркой, – не удержался Сева, за что получил пинок пяткой в коленку и поторопился оправдаться: – Пойми, я устроен иначе, чем ты: для всего необъяснимого мне требуется разумное заключение.

– Допустим ты прав. Но кто эти люди? Те, что напали на МЭС? Какого черта они с нами делали, и почему пощадили?

– Хотел бы я знать. Но все, что способен предположить: блондинку и лысого очкарика заперли с нами, потому что из моих воспоминаний не смогли стереть их лица. Может у них и получилось отформатировали мой жесткий диск, – Мирный легонько постучал пальцем по раскалывающейся от тяжелого дня голове, – но по какой-то неведомой причине кое-что осталось нетронутым. Немногое, но достаточно, чтобы у меня появились вопросы и желание разыскать ублюдков.

– Так ты их помнишь или нет?

– Нет, но во время симуляции произошел инцидент… Он заставил меня думать иначе. Мне мерещились две параллельные реальности: то военная часть Тарина – яркая и отчетливая, то мутные, короткие образы совсем другой комнаты, незнакомой. Картинки значительно отличались друг от друга: первая – четкая, созданная компьютером, вторая, – обрывочная, расплывчатая, как бредовое наваждение. Последняя врезалась в мой мозг ослепительными вспышками, назойливо просачивалась, желая показать правду. В итоге версии так плотно переплелись и смешались, что концовка получилась смазанной и местами словно специально добавленной. Мне кажется, в какой-то миг мое сознание заменило прописанные системой воспоминания на настоящие, но программа постаралась завуалировать их под логическое завершение одной из вариаций. Я почти уверен: все, что в тот момент представлялось мне абсурдом, случилось в действительности, причем в том же бункере, где мы проснулись. На тебе определенно ставили опыты. Из-за того, что ты не пострадала от ПФЖ, а может, изучали тот самый синдром, о котором ты рассказывала. Одним словом, признаю: кто-то обладает технологиями, способными стереть конкретные участки воспоминаний, и ее точно использовали на нас. Посттравматический синдром тут не при чем.

– Предположим, с доктором и медсестрой разобрались. Что насчет нее? – полюбопытствовала Лина, поглядывая из-за плеча, не проснулась ли их спящая красавица, но та по-прежнему не подавала никаких признаков жизни. – Журавлева тут каким боком очутилась?

– Хотели получить конфиденциальную информацию? – ответил вопросом на вопрос Северин, разводя руками. – Как я уже объяснил, все, что мы видели и слышали в симуляции – не фантазия, а следствие наших реальных мыслей и гипотетических поступков. Таисия уговаривала меня перевестись в ее секретный отдел с «особенными» сотрудниками, сплошь гениями, как она утверждала. И, судя по ее дифирамбам, организация они весьма влиятельная.

– Так Журавлева вполне способна все это устроить сама?! – от внезапной догадки глаза Дубравиной расширились, появилось дикое желание пихнуть ученую со всей дури и потребовать комментариев.

– Не исключено, – согласился Мирный, хоть и не верил в верность заключения. Зачем рисковать собой, когда и так все узнаешь? С другой стороны, ученую могли подсунуть им в качестве триггера, чтобы напарники открылись друг другу. – Допустим это и правда ее рук дело… – задумчиво протянул Сева, – Шприц тоже она конфисковала?