Тринадцатое чувство. Том 2

– Несмотря на все свое высокомерие, ты поддержал меня: я вроде как умирала и благодаря тебе не осталась в сложный момент один на один с собой. Уверена, в тот день ты не претворялся, был настоящим. Тот факт, что ты согласился на работу в отделе ради помощи близкому другу… Он прочно засел в моей голове. Я ведь я тоже доносила на Алекса, но только потому, что получила приказ. Неожиданно для себя я пришла к заключению, что ты намного лучше меня и пересмотрела наши с тобой отношения.

– Вот это да.

Мирный так давно жаждал завоевать расположение напарницы, что сперва опешил. Любопытный парадокс: он не испытал полного удовлетворения. Как же яростно Лина желала найти близкого человека, раз была готова наплевать на собственную судьбу. Она даже не попыталась расспросить, кому коллега сливает информацию, какую конкретно, что от нее хотят. Если в Северине Владленовиче где-то глубоко и «сидела» совесть, то раньше он о ней не подозревал. Сейчас же гадина проснулась и всеми силами стремилась вырваться наружу. Пришлось серьезно постараться, чтобы заглушить ее дерзкие порывы. О чем бы они тут не договорились, пока Председатель держит свое слово, он останется ему верен.

Агент предпочел молча протянуть девушке ладонь, – закрепить союз рукопожатием.

– Честно? Я подозреваю, преступник и рассчитывал, что ты примешь его за Ступова, – какие бы аргументы подруга не привела, ему они представлялись притянутыми за уши. – Зачем? Пока не знаю, но обязательно выясню и докажу, что ты ошибаешься. Допустим, но только на секундочку, что делу и правда поспособствовал твой старый напарник. Что нам это дает? Мы понятия не имеем, где его искать. Да и жив ли он?

– Надеюсь, да. Но ты прав насчет Алекса: у нас нет ни единой зацепки, – неожиданно согласилась Дубравина. – У меня альтернативный план. Мы попробуем копать под второго ублюдка.

Прежде чем продолжить, Лина откатилась к двери, – лишний раз убедиться, нет ли кого снаружи. Вернувшись к койке Мирного, она оглянулась еще раз и только затем достала из кармана пижамы одноразовый зип-пакет и сунула его в руки друга.

Сева внимательно изучил аккуратно упакованный короткий шприц: одноразовый, стеклянный, предварительного заполнения, – как любой другой, предназначенный для препаратов вакцинации.

– Смею предположить, как раз его содержимое спасло мне жизнь, – догадался он, сперва не замечая ничего подозрительного. Лишь с третьего подхода его внимание привлекли два ряда букв и цифр. В конце каждой строки чьим-то корявым почерком было нацарапано еще по четыре дополнительных цифры. – Что это? Маркировка образца?

– Кто знает. Я надеялась, когда нас выпишут, мы передадим улику Хожаеву и Шеврун. Сомневаюсь, что обнаружатся отпечатки пальцев, но вдруг следы от сыворотки, анализ почерка, обозначения, подскажут, куда двигаться дальше.

Мирный скептически поджал губы. Не хотелось портить настрой на битву, но лучше сразу приготовиться к провалу, чем потом разочаровываться. Так что он посчитал нужным предупредить:

– Если Организация действительно так влиятельна, как намекал Барракуда, вряд ли нам позволят узнать хоть что-то ценное.

– Я осознаю риски, но не остановлюсь, – угрожающе сверкнув глазами, Дубравина ударила обоими кулаками по рукояткам кресла-каталки. – Теперь я обязана выяснить не только куда и почему исчез Алекс, но и кто такие энемы, что за чертов синдром позволил мне обзавестись иммунитетом к ПФЖ. Преступники, с которыми мы столкнулись на МЭС, представляют серьезную угрозу. Не из-за того, что за ними стоят большие деньги или продвинутые технологии. Они опаснее самых беспощадных террористов, ибо считают себя уникальными. И самое страшное, что так оно и есть. Если подобных мне много, и они способны использовать возможности своего разума по полной, мир недолго будет принадлежать обычным людям. Мы не можем этого допустить.

Северин Владленович не успел ответить. В палату неожиданно влетела разъяренная Журавлева. Она остановилась напротив Лины и попыталась вырвать из ее рук шприц. Агент сопротивлялась до последнего: грозно рыча, резко развернула кресло, вместе с тем вырывая иглу из вены. Капельница полетела в нападавшую, но та умудрилась увернуться и снова набросилась на девушку. Боли Дубравина не замечала, намотала волосы ученой на руку и тянула со всей дури вниз. Таисия Андреевна заорала так громко, что заложило уши. Она свалила соперницу на пол и принялась остервенело бить по ребрам ногами, забыв, что та и так еле дышит.

Как бы Лина не отбивалась, в итоге ее сил оказалось недостаточно, чтобы противостоять физически здоровому человеку. Подняться она уже не смогла, а Мирный не смог оставаться в стороне. Он попробовал встать и оттащить сумасшедшую тетку от подруги, но опоздал. На крики Журавлевой в палату ворвались медсестра и доктор с уже заготовленным успокоительным в руках…

– Стоп! – воскликнул Сева, понимая, что его преследует странное чувство дежавю. – Что-то здесь не так, – подумал он. – Будто одна и та же сцена проигрывалась в различных интерпретациях.

Закончить логическую цепочку агенту не дали, как и что-то предпринять. Голова закружилась, глаза медленно сомкнулись. Пока он искал подвох, лысый мужичок ввел ему дозу препарата. Фигура напарницы расплылась, и Мирный в очередной раз погрузился в черноту.

***

Открывать глаза не хотелось. Северин Владленович окончательно определился, что каким-то непостижимым образом проживает один и тот же день в четвертый раз. Он боялся вообразить, что его ждет в пятом заходе.

– День сурка? Психологический эксперимент? – Сева судорожно перебирал возможные варианты. – Как только я отключаюсь, они меняют обстановку, и все начинается заново. Нет, – возразил он сам себе. – Допустим, здесь замешана Журавлева. Но чтобы Лина добровольно согласилась ставить опыты на товарище? Ни за что!

Время тикало, ничего не менялось. В палате, а Северин не сомневался, что находится либо в ней, либо в чем-то сильно схожем, не слышалось никаких посторонних звуков. Настало время взять паузу и сделать то, что у него получалось лучше всего: здраво и логически пораскинуть мозгами. До сих пор, едва он просыпался, в комнату заявлялась медсестра или уже стояла возле его койки. Если подозрения верны, ему достаточно поднять веки, и она незамедлительно возникнет рядом.

Протяжно выдохнув, Мирный пустился во все тяжкие. Помещение и обстановка слегка изменились: кроме кресла и раковины ничего не осталось, зато появился унитаз. А еще, в этой версии он, как и в самом начале безумного путешествия, оказался привязан к кровати. Так ему представлялось. Но, когда агент попробовал шевельнуться и осмотреть себя, сообразил, что вовсе не наручники сковывают его тело, а смирительная рубашка. Впервые у него ничего не болело, не саднило, не тянуло, никаких травм или повреждений, – совершенно здоровый человек, если не считать, что скован одеждой для буйных психопатов. Значит, он якобы заперт в психиатрической лечебнице. Видимо теперь его намеревались убедить в собственной безумности.

Как мужчина и предполагал, стоило ему подать признаки жизни, в палату вошла блондинка с яркой помадой на губах. Улыбаясь, она помогла ему сесть и протянула ко рту ладошку с белыми, круглыми таблетками. Сева подозрительно покосился на медсестру и замешкался, размышляя, как поступить дальше. Он перестал обращать на нее внимание, сосредоточенно осматриваясь и анализируя ситуацию. Женщина решила, что больной вздумал бунтовать, и грубо потребовала:

– Пей и не зли меня, дружок. Иначе я буду вынуждена позвать медбратьев.

Но агент ее угроз не слышал. В тот момент он проводил аналогию всего, что ему привиделось, и понял: кошмары вовсе не временная петля. Мирный наконец разглядел призрачную систему. Он будто очнулся, а дальше мысли понеслись нескончаемым потоком, сами собой. Северин просыпался, перед ним возникали различные локации, но только на первый взгляд. Если капнуть глубже, они всегда имели одинаковый размер, форму, обязательно были замкнуты и ограничены одной комнатой: больничная палата, камера в части Тарина, одиночка в психушке, максимум коридор. Из раза в раз ему встречался определенный набор людей: медсестра, доктор, Лина и Журавлева. Выходит, единственное, что менялось – развитие событий в зависимости от заданной компоненты. Словно в систему добавляли новую переменную, и она заставляла главных героев двигаться в ином направлении, выдавать вероятную вариацию. Не стыковалась разве что концовка версии, в которой он наблюдал за взрывающейся Дубравиной, но она в целом выбивалась из общей картины и…

Внезапно Севу осенило: куда они попали и что происходит. Но, прежде чем что-нибудь предпринять, он решил перепроверить догадку.

– А давай, – с вызовом согласился дерзкий пациент, – вызывай охрану! – в случае его правоты никто новый к нему не заявится.

Женщина изменилась в лице, засуетилась и позвала на помощь. Как и предполагал агент, в палату пожаловал ни кто иной, как лысенький очкарик. Он бубнил что-то насчет послушания и заботы о психологическом здоровье, но Мирный его нетерпеливо перебил и неожиданно без истерик поинтересовался:

– А что со мной не так, доктор? Я представляюсь Наполеоном? Или, может, слышу посторонние голоса?

Видимо ожидая более яркую и бурную реакцию, мужчина смутился и неуверенно залепетал:

– Что тут скажешь, мил человек… Вы считаете себя сотрудником секретного отдела, твердите о заговорах, загадочных происшествиях. Напарницу все ищете, уверяете, что ее срочно нужно спасти… – за спиной доктора, как по волшебству, тихо скрипнула дверь. Обернувшись, он радостно ткнул пальцем в опасливо заглядывающую внутрь Дубравину. – Да вот же она, ваша мнимая коллега! По факту же – соседка. Вы часто играете после ужина в настольные игры.

– Да что вы!? – Сева состряпал удивление. – А кто же я на самом деле? – спросил он.

Агенту и правда было любопытно, что сгенерирует система на его запрос. Он никак не мог поверить, что все вокруг, – призрачная иллюзия. Настолько правдоподобной казалась комната, обстановка, персонажи. В жизни не отличишь от реальности. Он мог только догадываться, что за технологию использовали те, кто подключили их к уникальной модели, но с огромным удовольствием досконально изучил бы ее.

Углубившись в свои мысли, агент не заметил, в какой момент в спектакле появилось новое действующее лицо, но совсем не удивился, обнаружив, что это Таисия Андреевна. Предстала она в образе именитого профессора. Далее последовал очередной диалог между всеми, кто находился в комнате: опасения докторов за его состояние и долгожданное вынесение приговора, что ему нужно вколоть успокоительное.

Северин Владленович искренне восторгался созданной атмосферой и достоверностью происходящего. Он больше никого не слушал.

– Все нереально, – сказал себе Сева.

Стоило произнести заветные слова, а главное осознать и поверить в них, как все мгновенно замерло: словно на голове по-прежнему VR-шлем, но игру поставили на паузу. Мир в глазах Мирного превратился в очевидно ненастоящий, заполнив все свободное пространство вокруг него беспорядочными рядами нулей и единиц, быстро сменяющих друг друга…

***

Агент вернулся в реальность. По крайне мере, он надеялся, что окончательно выбрался из плена симуляции. Ощущая себя пловцом, вынырнувшим со дна морского, Сева распахнул веки и с громким, протяжным хрипом глубоко вздохнул. Воздух был настолько ледяным, что насыщать им легкие оказалось невыносимо больно, – сковывало и горло, и грудину. Голова кружилась, зрение не могло найти точку опоры и сфокусироваться, а сердце билось с такой бешеной скоростью, что Мирный буквально слышал его стук в ушах. Он понятия не имел, сколько времени ему понадобилось, чтобы пелена перед глазами отступила, а предметы перестали раздваиваться.

Настоящий мир представлял собой зал неопределенных размеров. Благодаря маленькой хитрости: стены и пол помещения выкрасили в черный цвет, а какое-либо дополнительное освещение отсутствовало, – определить габариты комнаты стало невообразимо сложно. Спасал многоуровневый потолок, мигающий сигнальными лампочками и хоть как-то ограничивающий пространство. Иначе Северин Владленович решил бы, что попал в очередную имитацию, с бесконечно растягивающейся во все стороны больничной палатой.

Все еще дыша как паровоз, агент интуитивно потянул за первый из внушительного количества свисающих с его головы проводов. Присоски, наподобие тех, что используют в ходе проведения ЭЭГ2, отскакивали с чмокающим звуком, а на коже после них оставалось неприятное чувство жжения. Лишь когда последний из электродов очутился на полу, мужчина целиком и полностью пришел в себя и смог мыслить рационально. Чуть только глаза привыкли к полутьме, на душе полегчало: и все же он находился в обычной комнате. От работающих мониторов и сотен повсеместно мерцающих на технике индикаторов, света в комнате набралось достаточно, чтобы сносно различать, что творится вокруг. Странно, но никакой охраны, докторов или ученых поблизости не обнаружилось. Возможно, в них просто не было необходимости.

Мирный не сомневался, что стал частью смелого научного эксперимента. Перед его взором постепенно вырисовывалась невообразимая для современности, но вполне допустимая для будущего, картина. Первое, на что Сева обратил внимание: четыре эргономичные ниши, – не то кресла, не то кровати, с виду похожие на полуизолированные капсулы. В пятой такой сидел он сам. Кабины снабжали пользователей всем необходимым: кормление производилось при помощи автоматического введения внутривенных инфузий с питательными растворами как те, что используют для больных в состоянии комы. То же самое и с отходами жизнедеятельности.

Рассмотреть, кого поместили в остальные ниши, – не вышло. Хоть они и стояли в форме ромашки лицом друг к другу, отлично скрывали владельцев за счет углублений по форме тела. Агент с интересом изучил свою капсулу и сделал вывод, что с их помощью седоков фиксировали в одном положении: специальные пазы в углублениях совмещались с небольшими деталями на комбинезонах. Последний, телесного цвета, из композиционного материала на основе полиэфирных волокон, плотного облегал по фигуре и закрывал собой весь кожный покров за исключением лица. Он достаточно хорошо тянулся и не стеснял движения, разве что в «особенно чувствительных и выпирающих местах» создавал ощущение скованности. Северин Владленович догадывался, что именно костюм спасал организм от переохлаждения: судя по тому, какой густой пар вырывался изо рта во время дыхания, температура в помещении варьировалась в пределах семи градусов.

Сева огляделся. В центре «цветка» из ниш он обнаружил любопытное открытие, которое имело куда более важное значение, потому что подтверждало выдвинутую им теорию. На первый взгляд ничего сверхъестественного, стандартное рабочее место: клавиатура, мышка, огромный монитор. Максимум, что могло заинтересовать – информация на экране. Ее Мирный превосходно различал даже из своей капсулы: четыре окна передавали четкое изображение того, что видел каждый сидящий в кресле; пятое, наверняка его, в данный момент выглядело как статистический шум3; снизу, в горизонтальном поле, шел непрерывный отчет в цифрах, формулах и выводах. Но поразило агента другое: небольшой металлический шкаф цилиндрической формы, висящий над рабочей станцией. От него, капсул, ПК, да и в целом всего оборудования, стоящего в комнате, расходилось невероятное множество оптико-волоконных кабелей. Все они соединялись с чем-то громоздким на потолке. Рассмотреть в полумраке точное очертание объекта казалось непосильной задачей, да Северину это и не требовалось. Он и так знал, что там прячется сервер. Их симуляцию создавал самый настоящий квантовый компьютер. Таких в мире насчитывалось ограниченное количество, и находились они на ранней стадии развития. Но этот функционировал стабильно и однозначно превосходил существующие в мощности. Кто бы его ни создал, был не просто гениален, но еще и сказочно богат.

Последнее, что поразило Мирного: хоть помещение ничем и не напоминало больничную палату, без медицинского оборудования не обошлось. Приборы установили возле каждой ниши. Они сканировали жизненные показатели и мозговую активность всех подопытных. Данные обрабатывались и тут же передавались на экраны стоящих рядом индивидуальных мониторов.

Сева не без труда избавился от многочисленных трубочек и буквально свалился на пол. Ноги после долгого отсутствия движений затекли и плохо держали тяжелое тело. Он размял конечности элементарным массажем, но не прошло и тридцати секунд, как упражнения пришлось отложить в сторону. Внезапно сработали красные аварийные сигналы, но не прозвучало ни единого звука: комнату полностью изолировали от посторонних шумов.

Северин Владленович решил, что из-за его побега в реальность сработала охранная система. Он спрятался, чтобы в случае необходимости защитить себя. Агент выждал две, три, пять минут, но никто не пришел. Чутье подсказывало: пора провести разведку. Он дополз до двери, которая, вот сюрприз, оказалась не заперта. Стоило ее открыть, внутрь ворвался звонкий гул сирены, эхом разносившийся по длинным коридорам. Спустя десять секунд, монотонный женский голос оповестил:

– Внимание, персонал! Это не учебная тревога. Немедленно покиньте комплекс. Пройдите к эвакуационным выходам согласно указаниям, полученным на «архив». Сохраняйте спокойствие и субординацию. Аварийная блокировка люков запустится через четырнадцать минут…

Далее последовал обратный отсчет, который ежеминутно сменялся озвученной ранее фразой. Удивительная вещь: сотрудников предупреждали об опасности, но за дверью ровно счетом ничего не происходило. Не слышалось топота несущихся ног, криков, разговоров, паники или столпотворения, – вообще ничего. В коридорах поселилась гробовая тишина, если не считать орущей системы оповещения. Ситуация настораживала. Нужно было срочно выбираться.

Мирный кое-как дотащился до ближайшего кресла и с отвращением обнаружил в нем Журавлеву. Даже в состоянии покоя ее лицо выглядело надменно-важным. В следующих от нее капсулах лежали два незнакомых человека, но только на первый взгляд. Может в жизни Сева никогда с ними не сталкивался, зато в имитации встречал ни единожды. Он не стал задерживаться возле доктора с медсестрой, быстро сообразив, что им уже не помочь, и поспешил к крайней нише.

К величайшему облегчению Дубравина, целая и невредимая, зависла в симуляции в режиме ожидания. Девушка заставила напарника понервничать. Целую минуту после отключения она не открывала глаза и не шевелилась, лежала мешком на его коленях и, казалось, не дышала. Навязчивая дама продолжала отсчитывать минуты. Но, как только Северин Владленович решился вынести подругу на руках, та неожиданно дернулась: тело скрутило в неестественной позе, мышцы свело, а в уголках рта появилась пена. Мирный выругался, оперативно опустил Лину на пол, развернул на бок и аккуратно придерживал затылочную часть, пока не закончился припадок.

– Какого черта происходит? – еле слышно прохрипела Дубравина, едва подняв веки. Она смотрела на мужчину ничего непонимающим взглядом. – Где мы?

– Не знаю и времени выяснять – нет. Все, что я понял: кроме нас поблизости никого не осталось.

– Но я же лежала прикованная наручниками к больничной койке, совсем в другом месте. Почему вдруг я очутилась здесь? – все пережитые варианты моделирования накрыли агента единой волной, словно воспоминания о прошлых жизнях. Мозг с трудом справлялся с новыми обстоятельствами.

– Все, что ты видела – иллюзия, – объясняя как можно спокойнее, чтобы не напугать, Сева помог подруге сесть. – Вскоре информация упорядочится, и ты перестанешь воспринимать навязанные эпизоды, как действительно происходившие, – заверил он. – А сейчас доверься мне: мы должны как можно скорее найти выход.

– Почему?

Вместо напарника о ситуации доложила девушка-робот, в очередной раз напоминая, что необходимо сделать. Северин сильно удивился, что потратил всего пять минут от начала отсчета. В нервной суматохе ему представлялось, что утекли все четырнадцать и им ни за что не выбраться из проклятого места.

– Поговорим, когда окажемся в безопасности, – подставляя плечо, заключил он.

Дубравина поддержку приняла. Но стоило ей подняться на ноги и заметить, что остальные кресла тоже заняты, она забеспокоилась и ожидаемо уточнила:

– Кто они?

– Журавлева и те двое, что находились в симуляции вместе с нами.

– Мы же их здесь не оставим?

– Доктора и медсестру трогать нельзя, – грубо гаркнул Сева прежде, чем напарница начала давить на совесть и строить из себя благородную жертву, предлагая вывести посторонних вместо себя. Не желая тратить драгоценные минуты, он быстро описал их положение: – Кто-то серьезно постарался, чтобы в случае побега мы не смогли забрать этих людей с собой. У обоих серьезные ранения, несвязанные с повреждением мозга. Жизнь им поддерживают аппараты: отключим их, и они умрут.

Мирный, посчитав, что все приоритеты расставлены и дальнейшие действия ясны, потянул подругу к двери. Он очень надеялся, что она хоть раз проявит эгоистичность, тем более к такой редкостной стерве, как Таисия Андреевна. Но Дубравина не была бы собой, если бы поступила не по совести. Всеми немногочисленными силами она сопротивлялась и вырывалась. Сева уже успел забыть, как сильно напарница умела раздражать своим упрямством. При желании он легко мог вытащить ее из проклятой комнаты силой, но предпочел думать наперед: портить едва наладившиеся отношения – вариант неприменимый.

– Лина, забудь про нее. У нас всего семь минут, чтобы найти выход, а мы с тобой понятия не имеем, как далеко до него идти. Если нас отрежет от внешнего мира, мы уже никому не поможем.

– Пусть мы не в состоянии вытащить медсестру с доктором, но давай заберем хотя бы ее! – категорично заявила девушка, отталкивая друга и кое-как ковыляя к капсуле с Журавлевой.

Спорить не было ни желания, ни сил, и так потратили уйму времени. В голове Северин прокрутил целую речь, состоящую в основном из отборного мата. Вслух же он не произнес ни слова: согласно кивнул, будто сдался под напором напарницы, и проследовал к креслу ученой.

Мирный оперативно отсоединил провода и с превеликим удовольствием хлестанул женщину пару раз по щекам. Безрезультатно. А десять секунд спустя с ней случился точно такой же приступ, как с Дубравиной. Пришлось уделить Таисии пару драгоценных минут, в течение которых она, в отличие от Лины, так и не пришла в сознание. Больше возиться с ученой Сева не захотел, подхватил на руки и взглядом приказал подруге двигаться первой.

В коридорах, как Северин и подозревал, не встретилось ни души. Отсутствие окон и наличие усиленной системы вентиляции говорили о том, что, скорее всего, им предстоит покинуть бункер, расположенный где-нибудь глубоко под землей. Оптимизма догадка не прибавила. Беглецы так спешили, что оглядываться по сторонам не было возможности. И все же агент умудрился заметить, что те из помещений, которые не успели запереть, выглядели, как стерильные, абсолютно белые лаборатории. На дверях некоторых их них имелись квадратные, двойные окна, а все, что осталось из мебели: металлические столы наподобие операционных, да пустые стеклянные шкафы. Обстановка что-то смутно напоминала, но он намеревался подумать об этом позже, в безопасности.

Длинный коридор разветвлялся в разных направлениях и, если бы не аварийные указатели, красноречиво мигавшие сигнальным красным огнем, они бы ни за что не нашли выход вовремя. Как только нога Севы ступила за пределы бункера, тяжелая дверь захлопнулась, заскрипели замки, что-то гулко звякнуло и вот все стихло. Напрасно агенты рассчитывали, что на этом их злоключения закончатся. Они стояли одни, в глуши, посреди хвойного леса, в сугробах по колено, а с неба на их разгоряченные головы сыпался белый, пушистый снег.

***

– А перспектива остаться запертыми в бункере теперь не кажется такой ужасной, да? – мрачно пошутила Дубравина, вглядываясь в белое полотно. Снег покрывал все, куда мог дотянуться взгляд: ни малейшего намека на цивилизацию. На морозном воздухе девушка окончательно избавилась от виртуального плена. – У нас нет ни телефонов, ни еды, ни оружия. Как быстро мы умрем от переохлаждения, если не придумаем, где спрятаться?

– Не обольщайся, – насмешливо фыркнул Мирный. – Наши комбинезоны позволят протянуть достаточно долго, для того чтобы смерть не стала легкой. Скорее всего, нас загрызут волки или задерут медведи, – на выбор.

– Отличная перспектива. Есть предположения, где мы?

– Ни одного, – пожал плечами Сева. Строить догадки не хотелось. Агент дико устал тащить на себе Журавлеву и совсем не рассчитывал, что придется заниматься этим и дальше. С другой стороны, а на что он надеялся? Что на выходе ждет неотложка и спецслужбы? – В нашем плачевном положении меня беспокоит вопрос иного плана: сколько времени нас удерживали?

– Гадаешь, продолжает ли «Вертикаль» поиски или нас уже причислили к без вести пропавшими? Я тоже об этом подумала. Как минимум до сих пор зима, – Лина предпочла размышлять в позитивном ключе. Практика показывала, что с ее живучестью, она способна избежать проблем и посерьезней. Главное не опускать руки. Следуя своему правилу, Дубравина взобралась на высокий земляной бугор, который служил укрытием для двери бункера, – осмотреться с более удачной позиции. – Липкая не из тех, кто легко сдается, – пыхтя и без конца соскальзывая вниз, заверила она. – Дина в лепешку разобьется, чтобы выяснить подробности исчезновения своих сотрудников. Только что-то мне подсказывает: мы не в самом очевидном месте. Но она обязательно докопается до истины.