Пробный период бога

Где-то на кухнях по стояку чайники тихо вскипели. Один без привычного гула. Второй отключился сам, не дав вскипеть до конца. Третий вскипел, но выдал пар в виде смиренной струйки, а не угрожающего облака.

— Мило, — отметил Летт. — Ты делаешь мир чуть менее шумным. Это даже поэтично.

Экран деловито сверкнул:

СБОЙ №3: ЛЁГКИЙ БЫТОВОЙ ГЛЮК (ЧАЙНИК)

СТАТУС: УСПЕШНО

РЕЙТИНГ +0.3

— Итого? — спросил Евграф, чувствуя, как крохи заранее потраченных сил покидают его тело.

ИТОГОВЫЙ РЕЙТИНГ: 1.0 из 10

СТАТУС: «ОСТОРОЖНО ПЕРСПЕКТИВНЫЙ»

— О, — удивился Летт, — ты в плюсе! Для первого часа это очень много.

— Час? — переспросил Евграф. — Всего час прошёл?

Демон взглянул куда-то вверх, туда, где обычные глаза не видели ничего.

— С учётом деформации восприятия времени при активации ауры — примерно час. Внешний мир считает, что позднее утро. Система считает, что ты уже «на пути становления».

— А я считаю, что хочу обратно в кровать.

Он с трудом поднялся, перевёл дух и уставился на чёрную карточку, оставленную Меленой, лежащую на столе.

— Остался структурный, — напомнил Летт тихо.

— И что… что это вообще может быть? — спросил Евграф.

— Небольшой сдвиг, — осторожно ответил демон. — Например, чуть-чуть удлинить коридор. Сделать, чтобы дверь лифта открывалась на полшага не там, где привыкли. Или… ну… лестничный пролёт увеличить на одну ступень.

— Это же травмоопасно!

— Если переборщить, — согласился Летт. — Но ты же не переборщишь. Ты очень осторожный.

Осторожный. Бог мелких неприятностей. С карамельной пещью на груди и аудитором за спиной.

Он подошёл к двери, открыл её и выглянул на лестничную площадку. Там было тихо и пусто. Свет тусклый, привычный, с перегоревшей лампочкой в дальнем углу.

— Хорошо, — сказал Евграф. — Пусть… коридор… станет… на шаг длиннее. Один шаг. Только для тех, кто уже и так опаздывает.

На этот раз волна прошла по нему сильно. Не просто зуд, а будто бы внутренности на миг поменялись местами. Пещь жалобно пискнула, вцепилась лапками в его рубашку. Воздух в коридоре завибрировал, как тёплый воздух над асфальтом летом.

Стены чуть-чуть отодвинулись. Потолок поднялся. И коридор действительно стал длиннее, всего на один человеческий шаг, но этого было достаточно, чтобы глаз заметил несоответствие.

— Всё, — выдохнул Евграф, хватаясь за дверную ручку. — Сделано.

Экран вывесил:

СТРУКТУРНЫЙ СБОЙ №1: ЛЁГКИЙ СДВИГ КОРИДОРА

СТАТУС: УСПЕШНО

УРОВЕНЬ СТАБИЛЬНОСТИ АУРЫ: УДОВЛЕТВОРИТЕЛЬНЫЙ

А затем, чуть ниже, строчку, от которой по спине пробежали мурашки:

ДАННЫЕ ПЕРЕДАНЫ В ОТДЕЛ АУДИТА.

АУДИТОР: МЕЛЕНА.

КОММЕНТАРИЙ: «ПОКА НЕ МЕШАТЬ. НАБЛЮДАТЬ.»

— Она смотрит, — тихо сказал Летт.

— Потрясающе, — отозвался Евграф. — Я под надзором.

Он закрыл дверь, прислонился к ней лбом и впервые за это утро почувствовал усталость не только в голове, но и где-то на границе с… тем, что интерфейс назвал «духовной оболочкой».

Пещь забралась повыше, на плечо, и тёплым, липким носом ткнулась ему в щёку. Так, как будто говорила: ну мы хотя бы вместе.

Экран мягко погас, оставив только маленький значок в углу.

ПРОБНЫЙ ПЕРИОД: ОСТАЛОСЬ 6 ДНЕЙ 23 ЧАСА 02 МИНУТЫ.

— Шесть дней, — сказал Евграф вслух. — И двадцать три часа. И две минуты. И… целый мир, который я ещё успею испортить.

— Или поправить, — робко подсказал Летт. — Всё зависит от того, как ты будешь пользоваться своими… неприятностями.

— Ты слышишь, как это звучит? — он криво усмехнулся. — «Как ты будешь пользоваться своими неприятностями» …

Он отошёл от двери, сел прямо на пол, обнял карамельную пещь и на секунду закрыл глаза.

Мир по-прежнему дрожал. Реальность по-прежнему подбрасывала уведомления. Где-то в вышине ведьма-аудитор делала пометки в своих протоколах. Но внутри этого странного, сбойного утра у него появилось ощущение, что, возможно, он всё-таки справится. А может, и нет. В любом случае, отписаться от этого пробного периода уже было нельзя. И это, как ни странно, делало всё происходящее… настоящим.

Глава 2

Евграф не заметил, в какой момент перестал различать, где заканчивается утро и начинается «официальное время бога». Вроде бы он просто отсидел какое-то количество минут на полу, прижимая к себе карамельную пещь и пытаясь не думать о том, что теперь отвечает за чужие чайники.

Потом где-то на границе сознания всплыло: ему обещали кофе.

— Летт, — хрипло сказал он. — А давай всё-таки попытаемся сделать кофе. Без чудес. По старинке.

— По старинке… — мечтательно повторил демон. — То есть без вмешательства высших сил, фокусировки намерения, настройки ауры и отчёта о проделанной работе?

— Именно, — кивнул Евграф. — Просто вода, молотые зёрна, кипячение, немного надежды.

— Это очень смело, — шутливо заметил Летт.

Они выбрались на кухню. На этот раз шкафчик с кружками вёл себя прилично. Чайник стоял смирно, плита не пыталась включиться самопроизвольно. Даже подгоревший кусок хлеба перестал смотреть на него обвиняющим углём.

Карамельная пещь, устроившись на столе, принялась облизывать собственный хвост, каждый раз отрывая его с лёгким «чпок», словно отдирала карамель от обёртки. Хвост блестел, как лисья кисточка в глазури.

— Знаешь, — сказал Евграф, наблюдая за ней, — мы с тобой не договаривались жить вместе.

Пещь невинно моргнула и чихнула золотыми брызгами. Одна капля угодила в его кружку. Кофе слегка посветлел.

— Надеюсь, это не токсично, — пробормотал он и сделал глоток.

Кофе оказался неожиданно хорошим. Слишком хорошим. Таким, каким кофе обычно бывает только в воображении: тёплый, обволакивающий, чуть сладковатый, с лёгкой горчинкой и внезапным приливом ясности в голове.

— Ого, — удивился он. — Если это побочный эффект, я готов потерпеть.

— Это не побочный эффект, — возмутился Летт. — Это благословение утреннего напитка! Просто… неофициальное. Не записываем, ладно?

— Ладно, — согласился Евграф. — Одно нормальное чудо в день можно не заносить в протокол.

Он посмотрел на карамельную живность.

— Я тебя так и буду звать Пещь, — сказал Евграф. — В конце концов это милое имя. Такое же милое, как и ты.

Пещь в ответ мурлыкнула.

Экран над коридором всё это время деликатно молчал. Но стоило им допить кофе, как свет в комнате стал чуток ярче, и над дверным проёмом выплыло знакомое сияние.

ЕВГРАФ, ВНИМАНИЕ.

ВАШИ УСЛОВИЯ ИСПОЛЬЗОВАНИЯ БОЖЕСТВЕННОСТИ НЕ ПРОЧИТАНЫ.

РЕКОМЕНДУЕТСЯ ОЗНАКОМИТЬСЯ С КРАТКОЙ ВЕРСИЕЙ.

— Нет, — автоматически сказал он. — Нет, спасибо. Я уже достаточно страдаю.

ИГНОРИРОВАНИЕ УСЛОВИЙ МОЖЕТ ПРИВЕСТИ К НЕПРЕДСКАЗУЕМЫМ ПОСЛЕДСТВИЯМ.

— Ты только что описал мою жизнь в трёх словах, — заметил Евграф. — Она и без того непредсказуемая.

Летт поёрзал на стуле.

— Еня… в смысле, Евграф, — осторожно сказал он, — вообще-то… лучше прочитать. Хотя бы кратко. Чтобы потом не было сюрпризов.

— Я уже проснулся богом, у меня живёт карамельный хвостатый кошмар, а ведьма-аудитор грозит мне «структурными откатами». Сюрпризы уже закончились, Летт. Дальше только постфактум.

— Нет, бывают ещё и постпостфактум, — мрачно пояснил демон. — Это когда думаешь, что сюрпризы закончились, а они не кончились. И там обычно всплывает пункт двадцать какой-нибудь буквы.

— Ненавижу пункты, — отрезал Евграф.

Экран терпеливо ждал.

ДОСТУПНЫ СЛЕДУЮЩИЕ ВАРИАНТЫ ОЗНАКОМЛЕНИЯ:

— Краткая версия (3 страницы, минимум терминов).

— Стандартная версия (18 страниц, умеренная головная боль).

— Полная версия (122 страницы, возможны философские кризисы).

— Я доверяю системе (не рекомендуется, но лестно).

— Полная версия точно нет, — сказал Евграф. — Я уже на грани философского кризиса: впервые задумался, что мог бы просто не просыпаться.

— Краткую, — предложил Летт. — Она не так страшна. Иногда там даже шутки попадаются. Один раз был пункт «Вы не несёте ответственность за тех, кто считает вас ответственным». Это была удачная редакция.

— И что с ней стало?

— Её вырезали.

Евграф замолчал на пару секунд, а потом сдался.

— Ладно. Краткую. Только если что-то начнёт лезть мне в голову — я закрываю глаза и делаю вид, что не вижу.

Экран радостно вспыхнул.

ВЫБРАНО: КРАТКАЯ ВЕРСИЯ. ПОЖАЛУЙСТА, СОХРАНЯЙТЕ СПОКОЙСТВИЕ.

— Ненавижу, когда мне так говорят, — заметил Евграф. — Это как «ничего страшного», после чего всегда происходит что-то страшное.

Перед ним в воздухе медленно развернулась полупрозрачная страница, словно лист бумаги, который забыл, что он из обычного мира, и подался в магический офис. Верхний заголовок был крупным, уверенным и чрезвычайно успокаивающим:

УСЛОВИЯ ИСПОЛЬЗОВАНИЯ БОЖЕСТВЕННОСТИ (КРАТКАЯ ВЕРСИЯ)

Под ним мелкими буквами: для богов мелкого радиуса действия, временного статуса, тестового формата и повышенной тревожности.

— Уже хорошо, — мрачно сказал Евграф. — Меня хотя бы правильно классифицировали.

Текст начал складываться в строки.

1. ОБЩИЕ ПОЛОЖЕНИЯ

1.1. Вы, далее именуемый «Бог», временно получаете доступ к функциям:

— генерация мелких неприятностей;

— управление аурой сбойности в пределах назначенного радиуса;

— взаимодействие с верующими уровня «внутренний вздох» и «тихий мат».

1.2. Система не несёт ответственности за:

— чрезмерное буквальное понимание просьб;

— непреднамеренное усиление эффекта;

— появление эмоциональных конструкций.

1.3. Пробный период не подлежит остановке, переносу, возврату или обжалованию.

Фраза «я передумал» не имеет юридической силы.

Фраза «я ничего не подписывал» считается недействительной.

Фраза «оно само» допустима только при описании ауры.

2. ВАШИ ОБЯЗАННОСТИ

2.1. Обеспечивать разумный уровень мелких неприятностей, не переходящий в область крупных катастроф.

2.2. По возможности поддерживать баланс между «случайной пробкой на дороге» и «тотальным коллапсом транспортной системы».

2.3. Ответственно относиться к сообщению «вас вспоминают недобрым словом»: помните, это не рейтинг, а индикатор вашей эффективности.

— Простите, что? — задохнулся Евграф. — «Вспоминают недобрым словом» — это плюс?

— Ну… — осторожно начал Летт, — если они вообще кого-то винят, значит, верят, что кто-то управляет процессом. Это уже вера. А вера топливо. Без топлива бог… гм… тухнет.

— Спасибо, теперь я свечка на торте чьей-то несчастливой жизни, — буркнул Евграф.

Пещь потянулась по столу и ткнулась носом в нижний край светящейся страницы. Нос прилип, и текст в этом месте слегка смазался, будто кто-то провёл по нему влажной кистью.

Снизу выползли новые строчки:

2.4. Запрещается напрямую вмешиваться в крупные жизненные решения верующих:

— выбор партнёра;

— выбор профессии;

— выбор, какую пиццу заказать, если спорят больше трёх человек. (см. запрет 7.2 «Не лезь в коллективную психозону»).

— Это разумно, — задумчиво сказал Евграф. — Коллективный выбор пиццы — тёмное место. Там должен работать отдельный бог.

— Работает, — вздохнул Летт. — Очень несчастный.

Текст переместился ниже.

3. ПРАВА БОГА

3.1. Вы имеете право:

— отказывать в выполнении просьб, нарушающих базовую этику, при условии, что откажете не больше трёх раз подряд;

— жаловаться на перегрузку ауры (результат жалобы не гарантирован);

— запрашивать наставника или аудитора для разъяснения сложных ситуаций (не рекомендуется без крайней необходимости).

3.2. Вы НЕ имеете права:

— устраивать мелкие неприятности из личной мести (до окончания пробного периода);

— перенаправлять мелкие неприятности с одного человека на другого по мотивам «он меня бесит»;

— экспериментировать с аурой в состоянии алкогольного или аналогичного опьянения.

— То есть трезвым портить жизнь другим можно, а пьяным нельзя, — фыркнул Евграф. — Логично.

— У нас суровая этика, — серьёзно сказал Летт. — Пьяные боги — это страшно. У нас целая база кейсов…

— Не хочу знать, — оборвал его Евграф. — Дальше.

Страница чуть потемнела.

4. О РЕЙТИНГЕ

4.1. Ваш рейтинг — условная величина, отражающая:

— количество обработанных мелких сбоев;

— отсутствие крупных провалов;

— терпимость окружающих к вашему существованию.

4.2. Примерные уровни:

0–1 — «Кто ты вообще?»

1–3 — «Кажется, это всё из-за него»

3–6 — «Ну точно он»

6–9 — «Мы верим, что ты реально существуешь»

10 — «Поздравляем, вы перешли в разряд богов среднего калибра».

Евграф тихо хмыкнул.

Страница чуть дрогнула. Нижняя часть текста стала расползаться, словно что-то внутри документа зашевелилось.

— Это нормально? — насторожился Евграф. — Почему оно… течёт?

— А, это раздел 5, — сказал Летт. — Его лучше… эээ… читать аккуратно.

— Почему?

— Там про последствия.

Слово «последствия» словно щёлкнуло где-то в глубине комнаты. Пещь перестала лизать хвост и прижалась к его локтю.

Строки выстроились снова, чётко и строго, словно встали по стойке «смирно»:

5. ПОСЛЕДСТВИЯ НЕИСПОЛНЕНИЯ ИЛИ НЕНАДЛЕЖАЩЕГО ИСПОЛНЕНИЯ ОБЯЗАННОСТЕЙ

5.1. В случае систематического игнорирования запросов верующих возможны:

— рост внутреннего напряжения ауры;

— спонтанные неконтролируемые сбои;

— появление стихийных эмоциональных конструкций (см. п.1.2 и приложение «Карамельная пещь: что делать, если их стало двое»).

— Так, стоп, — резко сказал Евграф. — «Если их стало двое» — это шутка?

— Очень надеюсь, — пробормотал Летт.

Текст продолжил, уже более крупным шрифтом:

5.2. В случае грубых нарушений баланса (слишком сильные сбои, переходящие в катастрофы):

— вмешательство аудитора (Мелена или другие уполномоченные лица);

— частичная или полная блокировка функций;

— передача случая в отдел исправления аномалий.

Внизу, совсем мелко, дописано:

5.2.1. Некоторые аномалии лучше не исправлять. Они служат напоминанием, что даже система не всесильна.

Евграф сглотнул.

— Мне не нравится этот раздел.

— Никому не нравится, — тихо сказал Летт. — Но его обязательно оставляют.

Страница колебалась. Нижний край словно пытался свернуться, спрятать следующие строки, но система их снова разворачивала.

5.3. В случае успешного прохождения пробного периода вы:

— можете быть приглашены к продлению статуса;

— можете быть рекомендованы в другой отдел;

— можете выбрать возвращение к человеческому статусу при условии, что мир признает ваше существование не полностью провальным.

— То есть… у меня есть шанс… вернуться обратно? — глухо спросил Евграф.

Летт откашлялся.

— Теоретически… да. Практически… ну… случаи есть. Иногда. Где-то.

— Ты говоришь так, как будто «иногда» — это раз в пару веков.

— Не преувеличивай, — вздохнул демон. — Раз в десятилетие.

Страница, кажется, закончилась. Внизу возникло последнее предложение:

6. ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНОЕ

6.1. Если после ознакомления с краткой версией условий вы всё ещё сомневаетесь, утешьтесь мыслью:

— вы не первый;

— вы не последний;

— вы точно не худший (надеемся).

6.2. Нажимая «ОЗНАКОМЛЕН», вы подтверждаете, что:

— читали или делали вид, что читали;

— поняли или предпочли не понимать;

— всё равно будете жить как получится.

Внизу вспыхнула кнопка:

[ОЗНАКОМЛЕН]

— Ты понимаешь, — медленно сказал Евграф, — что это самое честное юридическое соглашение, которое я видел в жизни? Но всё равно я не хочу нажимать эту кнопку.

— Но придётся.

Карамельное чудо посмотрело на него, наклонив голову, и тихо «мрякнуло» — как будто соглашаясь: да, придётся.

Евграф протянул руку, глубоко вдохнул, и после этого ткнул пальцем в светящуюся кнопку.

Страница вспыхнула и сложилась в точку.

Экран под потолком выдал лаконичное:

ОТЛИЧНО. УСЛОВИЯ ПРИНЯТЫ.

— Кажется, это только начало, — сказал Евграф.

Он допил остывающий кофе, почувствовал, как в груди выбивает новый ритм аура, и вдруг понял, что жить с этим будет… возможно. Страшно, нелепо, с пещью на столе и демоном в худи, но возможно.

Где-то далеко, за стенами квартиры, мир потянулся, как человек после сна. И впереди уже собиралась в очереди первая партия мелких неприятностей, которые ждут своего бога.

Евграфу казалось, что после чтения Условий его должен был кто-нибудь официально поздравить — вручить грамоту, медаль «Выживший», подарочный сертификат в магазин здравого смысла. Но ничего подобного не произошло. Только экран кратко мигнул, Пещь громко икнула, а Летт задумчиво сказал:

— Ну… теперь ты точно в системе.

— А до этого я где был? В пробном аду без логина? — уточнил Евграф.

— До этого ты был в статусе «подвешенный», — объяснил демон. — Это состояние, когда система уже тобой интересуется, а ты ещё делаешь вид, что живёшь спокойно.

— И, смею заметить, я делал это неплохо, — вздохнул Евграф. — Ладно. Что дальше по плану?

Экран послушно выдал новый блок:

РЕКОМЕНДУЕМЫЕ ДЕЙСТВИЯ НА СЕГОДНЯ:

— проверить стабильность ауры вне квартиры;

— установить первичный контакт с живой очередью;

— при необходимости — назначить место поклонения.

— Нет, — сразу сказал Евграф. — Ничего назначать не будем. Обойдёмся без поклонений. Мне достаточно соседей и ведьмы.

— Это не мы решаем, — покачал головой Летт. — Места поклонения вырастают сами, когда вера достигает критической массы. В среднем — после трёхсот сорока семи вздохов и двадцати трёх тихих проклятий в адрес «какой-то высшей силы».

— Люди реально так думают? — удивился Евграф. — У меня обычно всё ограничивалось «ну конечно».

— «Ну конечно» — это высокий уровень признания, — серьёзно сказал демон. — Это почти молитва, если повторять достаточно часто.

Карамельная живность слезла со стола, плюхнулась на пол и поползла к двери, задевая хвостом табуретку.

— Ты хочешь гулять? — догадался Евграф.

Пещь подняла мордочку, в её глазах отразилась дверь. Потом — он сам. Потом — Летт, который уже собирался сказать «не стоит».

— Ты хочешь, чтобы я вышел, да? — продолжил Евграф. — В мир. Который я теперь обязан… слегка портить.

Пещь радостно дёрнула хвостом, чуть не приклеив себя к стене.

— Система права, — сказал Летт. — Ауру действительно надо проверять вне дома. Иначе ты рискуешь концентрировать сбои только в этом помещении.

— А что, так можно?

— У нас был один бог мелкой зоны, который боялся выходить из своей комнаты, — вздохнул демон. — В итоге вся мебель объявила забастовку, а чайник решил стать высшей формой жизни. С тех пор мы рекомендуем… хаос распределять.

— Распределять, — повторил Евграф. — Это называется «пойти в люди».

Он нехотя пошёл в прихожую. Обувь, как назло, разъехалась по разным углам. Один кроссовок прятался под тумбочкой, второй стоял носком в угол, как наказанный.

— Я был аккуратным человеком, — сказал Евграф, наклоняясь за спрятавшейся обувью. — Я ставил вещи в одно и то же место. Почему теперь всё живёт как хочет?

— Потому что теперь ты живёшь не совсем как хотел, — философски заметил Летт.

Пока он завязывал шнурки, экран тихо развернул в углу прихожей ещё одно уведомление:

ВНЕШНИЙ ВЫХОД: ПЕРВАЯ ПРОВЕРКА.

ПРОСЬБА: СОБЛЮДАТЬ ОСТОРОЖНОСТЬ.

ПАМЯТКА: ЛЮДИ ВАС НЕ ВИДЯТ, НО МОГУТ ЧУВСТВОВАТЬ.

— Спасибо, — пробурчал Евграф. — Ещё немного, и я начну чувствовать себя сквозняком с комплексами.

Карамельная пещь попыталась залезть на обувную полку. Неудачно: прилипла к стенке, соскользнула и повисла, как карамельная шторка.

— Ты остаёшься дома, — твёрдо сказал Евграф. — На улице тебе делать нечего. Там люди, пыль и собаки.

Пещь жалобно «мррр»-кнула, но послушно свалилась обратно на коврик. Коврик моментально скрутился вокруг неё в сердитую волну. Пещь прилипла и какое-то время каталась вместе с ним, как странный фаршированный блинчик.

— Идеальный дуэт, — оценил Летт. — Надеюсь, когда ты вернёшься, квартира ещё будет в привычной геометрии.

— Ты умеешь успокаивать, — мрачно сказал Евграф и открыл дверь.

Подъезд встретил его привычным запахом пыли, старой краски и чужих жизней. Лампочка под потолком мигнула, заметив его, слегка изменила оттенок, сделав всё вокруг чуть более… сероватым.

— Это нормально, — шепнул Летт, выглядывая из-за его плеча. — Свет всегда реагирует на новых богов. Иногда тухнет, иногда наоборот слепит.

— Спасибо за разъяснения, — отозвался Евграф.

Он спустился по лестнице. Ступени были обычные. Хотя на одном пролёте он уловил знакомое ощущение: шаг как будто стал длиннее, чем нужно. Это был его собственный структурный сбой, аккуратно встроенный в реальность.

— Никто не убился? — спросил он вполголоса.

— Пока нет, — ответил Летт. — Один мужчина пару раз пересчитал шаги, один ребенок сказал «ой, как долго идти», и одна пенсионерка решила, что это у неё ноги устали. Всё в пределах нормы.

— Рад, что моё вмешательство списали на возраст и усталость, хотя я и не ожидал, что вместе с коридором изменится и пролет, — заметил Евграф.

У выхода из подъезда дверь чуть заело. Не сильно, но достаточно, чтобы он упёрся плечом, раздражённо фыркнул и только потом вспомнил: сейчас-то как раз это обоснованно.

— Это не я. Это было всегда, — проворчал он вслух, будто оправдываясь перед домом.

— Было, — согласился Летт. — Но теперь это оформлено как «естественный союзник твоей ауры».

Двор тоже вроде казался прежним, но немного другим. Деревья, машины, мусорные баки, детская площадка с качелями, которые никогда не раскачивали до конца, потому что цепи скрипели слишком драматично.

Но теперь всё это… смотрело на него. Не глазами, не буквально. Просто там, где раньше было «фоном», теперь стало «полем действия». Он чувствовал, как его аура чуть расширяется вокруг, как вода, вылитая в траву, впитывается во все стороны.

— Дышится… странно, — сказал он.

— Это нормально, — отозвался Летт. — Мир тоже к тебе… принюхивается.

Евграф порывисто направился к выходу со двора.

— И куда мы? — спросил демон.

— Ты сам говорил про храмы, — ответил Евграф. — Где у нас в городе самое концентрированное человеческое страдание?

— Больница, — тут же сказал Летт. — Или, если чуть мягче… банк.

Они одновременно замолчали.

— В больницу я не пойду, — через секунду твердо произнёс Евграф. — Для первого выхода мне хватит банка. Там хотя бы людей не режут.

— Как знать, — философски заметил Летт. — Иногда в банках режут тоньше, чем скальпелем.

Банк №7 стоял на углу проспекта, как серая коробка, которую забыли покрасить в оптимизм. Большие стеклянные двери, мутные от отпечатков рук и моросящих дождей. Надпись над входом чуть мерцала — две буквы иногда гасли, превращая «БАНК» во что-то непонятное.

— Не нравится мне здесь, — честно признался Евграф, остановившись на другой стороне улицы.

— И ты этому месту не нравишься, — не менее честно ответил Летт. — Но, к сожалению, банкам никто не задаёт вопроса о симпатиях.