Пробный период бога

— Я не собираюсь ничего делать с соседями!

— Это даже не сложно. Нужно просто слегка… ну… — Летт задумался. — Например, уронить у них что-то с верхней полки. Или выключить им Wi-Fi на минутку. Или…

— То есть я должен наказать их?!

— Не наказать! — замотал головой демон. — Слегка подтолкнуть к саморегуляции! Люди начинают думать о своём поведении только после того, как что-то идёт не так. Мы не трогаем их свободу воли, мы просто… направляем её.

— Нет, — твёрдо сказал Евграф. — Я не буду трогать соседей. Я не буду менять людям жизнь. И уж точно не буду «выполнять просьбы верующих», которые меня даже не знают.

Экран слегка померк. Летт тоже.

И тут экран показал новую надпись:

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: Игнорирование запросов снижает рейтинг божества. Снижение рейтинга может привести к нестабильности ауры.

Евграф прикусил язык.

— То есть… если я откажусь — я сам пострадаю?

— В основном да, — кивнул демон. — Но иногда страдает район.

— ЧТО?!

— Ну… слегка. Минимально. Совсем чуть-чуть.

— Летт…

— Еня…

— Не называй меня так.

Летт смолк.

Экран скромно подождал.

Евграф встал, медленно подошёл к окну, открыл его, в кухню ворвался свежий воздух, пахнущий мокрым двором, ранним шумом машин и лёгким, едва уловимым запахом грядущей беды.

Он стоял, опираясь о подоконник, и думал.

Пробный бог. Стараться, чтобы людям было чуть-чуть хуже. Чтобы мир работал. Чтобы не сорваться самому. Чтобы никто здесь не взорвался от избытка энергии.

— Ладно, — наконец сказал он. — Я ничего не обещаю. Но… покажи мне… как это делается.

Летт просиял.

— Правда? Ты согласен?

— Нет, — честно сказал Евграф. — Но, если я ничего не сделаю, то будет хуже. Так что давай. Объясняй.

Экран торжественно заискрил.

Летт хлопнул в ладоши.

И кухня ярко вспыхнула новым текстом:

ВЫБЕРИТЕ СПОСОБ МЕЛКОЙ НЕПРИЯТНОСТИ:

— Лёгкое спотыкание

— Случайная пропажа носка

— Внезапное пересыхание маркера

— Зудящее подозрение «я что-то забыл»

— Самокрутящаяся крышка от банки

Евграф тихо сел обратно на стул.

— Всё. Я понял. Мир вконец сошёл с ума.

— Нет, — радостно сказал Летт. — Он просто модернизировался.

И Евграф понял, что это только начало.

— Ну что, выберем что-нибудь простое, чтобы почувствовать поток, — сказал Летт с энтузиазмом экскурсовода. — Главное, не перегружать систему. Для новичков идеально подходит спотыкание. Безопасно, быстро, эффектно.

Евграф склонился над меню и мрачно спросил:

— А если я случайно переборщу?

— Не переживай, система автоматически ограничивает силу действия.

— Ты так сказал, как будто система и в прошлый раз всё «ограничила».

— Она стала умнее! После тех… случаев с предыдущим кандидатом, — бодро ответил демон.

Он ткнул пальцем в воздух, и над плитой зависла мерцающая сфера размером с апельсин. Внутри сферы плавали искры, похожие на золотых рыбок.

— Это фокусный маркер, — пояснил Летт. — Тебе нужно просто сосредоточиться на объекте, подумать о мелкой неприятности и позволить сфере сделать остальное.

— «Позволить сфере»? — переспросил Евграф. — То есть я даже управлять этим не могу?

— Технически, ты направляешь импульс. Сфера выполняет. У неё встроенная этика.

— У сферы — этика.

— Конечно. После скандала с богом неудачных совпадений этику обязали ставить всем.

Евграф уставился на светящееся чудо перед собой, потом на демонстративно воодушевлённого наставника.

— Ладно. Сейчас покажу, что значит «мелкая неприятность».

Он задумался о соседях сверху. Те недавно устроили ремонт, и по ночам оттуда доносились звуки, словно кто-то пытался перетащить шкаф через вселенную. Мысленно он пожелал им… нет, не боли. Просто пусть хотя бы один их инструмент куда-нибудь закатится.

Сфера мягко вспыхнула. Воздух дрогнул.

Откуда-то сверху раздалось короткое, сочное:

— Да чтоб тебя! Молоток!

— Сработало, — шёпотом сказал Летт, прижав ладони к груди. — Прямое попадание. Эффект минимальный, но элегантный!

— Я только подумал! — испуганно сказал Евграф. — Я же не делал ничего руками!

— Так и должно быть. Мелкие неприятности работают от мысли. Твоя сила не в действии, а в намерении.

— Великолепно. Я теперь человек, которому даже подумать опасно.

Летт открыл блокнот.

— Первый успех! Нужно зафиксировать: «Божество проявило инициативу и сочувствие к верующим».

— Сочувствие?! — Евграф возмутился. — Я вообще-то испугался!

— Это и есть сочувствие в административной трактовке! — уверенно заявил демон. — Главное, чтобы чувства были. А какие — это уже не важно.

Он сделал пометку и оживлённо защёлкал страницами.

Евграф тем временем встал, прошёлся по кухне и почувствовал, как лёгкая дрожь вибрирует где-то под рёбрами, словно сердце отбивает новый ритм, который не подчиняется ему.

— Летт, — тихо сказал он, — что, если я… перестану всё это контролировать?

Демон нахмурился.

— Тогда… система вмешается.

— Как именно?

— Вариантов много, — Летт запнулся. — Обычно она просто… корректирует поток. Иногда вызывает ревизора. Ведьму-аудитора. Но она… немного нервная. Лучше ей не попадаться раньше времени.

В этот момент экран, до сих пор висящий в углу комнаты, мигнул красным.

ВНИМАНИЕ: ЗАФИКСИРОВАНА АКТИВАЦИЯ НАЧАЛЬНОГО УРОВНЯ ВЛИЯНИЯ.

ПОДТВЕРДИТЕ СОЗНАТЕЛЬНОСТЬ ДЕЙСТВИЙ.

— Что это значит? — насторожился Евграф.

— Просто скажите что-то вроде «Я осознаю», — сказал Летт. — Это формальность.

Евграф раздражённо выдохнул:

— Я осознаю.

ОТЛИЧНО! ПЕРЕХОД НА УРОВЕНЬ 1.1. РАДИУС ВЛИЯНИЯ УВЕЛИЧЕН.

— Подожди, что значит «увеличен»?! — ахнул он.

В этот момент внизу, под окнами, завизжал велосипедный тормоз, кто-то вскрикнул, кто-то другой рассмеялся. Потом хлопок от дверцы машины, глухой удар, и тишина.

— Ничего серьёзного, — поспешил заверить Летт. — Просто маленькая цепная реакция. Твои силы немного перехлестнули порог. Но ничего фатального!

— «Немного»? — Евграф выглянул в окно. Велосипедист сидел на бордюре, ругаясь, но, слава всем богам, живой. Рядом собака с красным ошейником тянула поводок и пыталась лизнуть прохожего.

Он отшатнулся от окна, ошарашенно смеясь. Смех получился нервный, но настоящий.

— Я ходячий сбой. Смешно, но… — он махнул рукой. — …всё ещё нелепо.

Летт захлопнул блокнот.

— Отлично! Первое осознанное чудо завершено. Теперь нужно немного отдохнуть. Система не любит, когда кто-то перегружается в первый день.

Евграф сел обратно на стул.

— Отдохнуть? Ты шутишь? После этого мне нужен отпуск.

— Можно считать, что у тебя будет отпуск через семь дней, — заметил Летт. — Хотя не факт, что в человеческом смысле.

Евграф хотел что-то ответить, но его внимание отвлекло странное движение в углу комнаты. У мусорного ведра что-то шевельнулось.

Он насторожился.

— У тебя тараканы? — спросил Летт с подозрением.

— Нет. Насколько мне известно, я живу один. И стараюсь не…

У ведра донёсся тихий липкий чавкающий звук.

Они переглянулись.

Потом из тени показалось нечто… тянущееся. Маленькое, карамельно-блестящее, с ушами, слишком большими для головы. Существо походило на кошку, если бы кошку вылепили из растопленного сахара и забыли дорисовать пропорции. Хвост у него был пышный, с полупрозрачным кончиком, как у лисы.

— Летт, — осторожно сказал Евграф, — это твоя живность?

— Нет, — прошептал демон.

— Тогда объясни, почему у нас по полу идёт карамельный комок с ушами.

Существо сделало шаг, точнее, прилипло, потом с отрывом переставило себя дальше. Оно посмотрело на них глазами, в которых отражался весь спектр сахара — от янтарного до почти белого. Потом тихо пискнуло, как чайник на вдохе, и тряхнуло ушами.

— Какая милота… — выдохнул Летт. — Возможно, побочный эффект синхронизации. Иногда при активации ауры рождаются… эм… эмоциональные конструкции.

— Ты хочешь сказать, это моё?! — ужаснулся Евграф.

— Технически да. Это твоя карамельная пещь.

— Моя что?!

— Пещь. Полукот, полулиса. Сгусток эмпатической энергии, материализовавшийся из сахара и остаточного хаоса.

Пещь подошла ближе, оставляя за собой липкие следы. Потом, не спросив разрешения, запрыгнула на колени Евграфу и свернулась комком. От неё пахло ванилью и грозой.

— Убери это, — простонал Евграф.

— Уже нельзя, — сказал Летт. — Она связана с твоей аурой. Если ты попытаешься её прогнать, то начнётся откат.

— Что за откат?

— Пространственный. Предметы начнут возвращаться на свои старые места, люди спотыкаться обратно, события откручиваться.

Пещь сладко зевнула и ткнулась носом в его рубашку.

— Ты же не всерьёз? — прошептал Евграф.

Пещь подняла морду, пискнула и по-прежнему осталась у него на коленях.

Летт растроганно смотрел.

— Она приняла тебя. Это хороший знак. У некоторых богов их питомцы вообще сбегали на третий день.

— А это существо хотя бы безопасно?

— Почти. Если не нервничает. Тогда она… эээ… липнет.

— К чему?

— Ко всему.

Как будто подтверждая слова, пещь чихнула и её карамельный носик прилепился к рубашке Евграфа. Он попробовал отодрать — безуспешно. Ткань тянулась за сладкой тварью.

— Летт, — сказал он спокойно, — я был обычным человеком. Я хотел кофе, небо без уведомлений и нормальный понедельник. Сейчас у меня: демон в худи, живой экран и прилипший карамельный кот-лис. Объясни, как такое вообще может быть?

— Это — адаптация, — мягко ответил Летт. — Просто ты впервые видишь мир таким, какой он есть.

Евграф замолчал.

Пещь тихо мурлыкала, издавая звук, похожий на журчание сиропа.

Где-то в глубине комнаты экран шевельнулся, будто желая добавить нечто утешительное, но передумал. Только мелькнуло уведомление:

УРОВЕНЬ 1.2. ЭМОЦИОННАЯ СИНХРОНИЗАЦИЯ: УСТАНОВЛЕНА.

— Вот, — сказал Летт, — теперь ты официально не один.

— Замечательно, — пробормотал Евграф. — Я всегда мечтал о компании, которая липнет к одежде.

Карамельная пещь окончательно устроилась на коленях Евграфа, будто это её законное место. Она посапывала, поблёскивала медовыми боками и периодически поскрипывала, как свежая ириска, которую только что вынули из холодильника. Каждый её вдох тянул за собой едва заметный сладкий аромат, настолько уютный, что в иной ситуации это было бы мило. Но не сейчас.

— Летт… — начал Евграф медленно, держась за последние остатки терпения. — И что мне теперь с этим делать?

— Любить, холить, лелеять, — мечтательно сказал демон. — Кармелиты, то есть карамельные лисята, редко так быстро находят себе хозяина. Обычно они сутки сидят под столом, восстанавливаются… выдыхая катастрофическую липкость…

Он вдохнул запах, закатил глаза и прошептал:

— Мммм… ваниль и беда. Прекрасное сочетание.

— ВАНИЛЬ И ЧТО?! — задохнулся Евграф.

Но ответить Летт не успел. Воздух в комнате сжался. Стянулся. Посинел по краям. А затем раздалось щёлк. Не «хлоп». Не «бум». Не «вжух».

Щёлк.

Этот звук был слишком уверенным, слишком аккуратным и слишком профессиональным, чтобы быть случайным. Он ощущался так, как будто кто-то поставил печать на сам воздух. И из этой печати шагнула женщина. Худая. Высокая. В идеально сидящей тёмной одежде. Волосы собраны в тугой пучок, лицо острое, как дорогое канцелярское лезвие. На пальце массивный серебряный наперсток. В руках толстая тетрадь с ржавой застёжкой.

Она смерила Евграфа взглядом, который одновременно говорил:

“я тебя вижу насквозь” и “и мне это категорически не нравится.”

— О нет… — прошептал Летт, мгновенно побледнев. — Только не она…

— Кто «она»? — насторожился Евграф, поглаживая пещь, чтобы та случайно не прилипла к брюкам.

Демон сглотнул так громко, что даже пещь подняла ушки.

— Мелена, — выдохнул он. — Ведьма-аудитор.

Женщина подняла бровь, словно соглашаясь с этим названием, и вежливо, но без намёка на тепло кивнула.

— Евграф, бог мелких неприятностей? — холодно спросила она, перелистывая тетрадь.

— Я… — он кашлянул. — Вроде того.

— Присаживайтесь. Нам нужно обсудить ваш запуск.

— Я уже сижу, — заметил Евграф.

— Прекрасно. Спасибо, что экономите моё время, — сказала она с лёгким удовлетворением.

— Итак, — начала Мелена. — Согласно протоколу №17-б, вы получили статус мелкого бога временного содержания. Согласно протоколу 18-г, вы уже совершили первое официальное вмешательство в судьбу местного населения. И согласно протоколу 21-м… — она прищурилась, — …вы создали нежелательную сущность.

— Нежелательную? — задохнулся Евграф и инстинктивно прижал лисичку к груди. Та тихо чавкнула и положила голову на его локоть.

— Да, — сухо сказала ведьма. — Эмоциональные конструкции в первые двадцать минут активации ауры считаются нарушением стабильности. Особенно если они… — она ткнула пальцем в пещь, — липкие.

— Она не липкая, — обиделся Евграф. — Она… трогательная.

Пещь в ответ выдохнула золотистый пузырь и прилипла к его рукаву.

Мелена сделала пометку в тетради.

— Записано: уровень отрицания реальности повышенный.

— А вы вообще кто? — наконец не выдержал Евграф.

Она не моргнула.

— Я аудит. Человек с вашей стороны мира мог бы назвать меня «проверяющий». Система — «контролирующий орган». Мой отдел даёт оценку чудесам и контролирует выполнения обязанностей. Если проще «Чудотворческая оценка и надзор».

Летт прошептал:

— Короче, она решает, существуешь ты или нет.

— Что?! — вскрикнул Евграф.

— Формально — нет, — поправила его Мелена. — Я лишь фиксирую нарушения и помогаю молодым богам не рушить мир. А вот отдел исправления аномалий… — она слегка улыбнулась, но эта улыбка была бы уместнее на черепе, — …он действительно может аннулировать сущности.

— Анну… что?! — пересохшим голосом повторил Евграф.

— Не беспокойтесь, — сказала она, закрывая тетрадь. — Ваша аура пока не настолько разрушительна.

Экран под потолком уважительно погас на пару секунд. Вероятно, чтобы не привлекать внимание.

Летт попытался сменить тему.

— Мелена, а вы… не могли бы… хм… проверить только документы? Пока что? Без санкций? Он очень старается!

— Старается? — ведьма подняла тонкую бровь. — Я вижу: в радиусе пятидесяти метров произошло четыре мелких сбоя. Два в доме. Один на улице. Один у велосипеда. Ещё один в пространственном слое, но это… допустимо.

Евграф растерянно посмотрел на неё.

— Пространственном… слое?

Она не моргнула.

— Да. Внутри вашей квартиры произошёл микроздвиг. Предметы слегка сместились относительно того, где они лежали до вашей активации.

— Это коврик, да? — догадался он.

— И тапки. И батарея. И стены. И, возможно, ваша самооценка.

— Эй!

— Я фиксирую только то, что вижу.

Она отступила на шаг и вдруг сделала ещё один жест — быстрый, резкий. Воздух над столом собрался в маленький квадрат света — миниатюрную копию интерфейса. В нём замигали красные полосы.

— Ваш регламент нарушен. Минимально, но нарушен. Вы совершили вмешательство без регистрации.

— Я хотел помочь соседке! — выкрикнул Евграф. — Это же мелочь!

— Неважно, — сказала Мелена. — Каждое действие должно быть зафиксировано. Каждое изменение оформлено. Иначе… — она посмотрела на карамельную живность, — …начинает появляться лишнее.

Пещь в этот момент тоненько мяукнула, словно защищая своё право быть.

— Лишнее, — сурово повторила ведьма.

— Она не лишняя, — сказал Евграф твёрдо.

Мелена щёлкнула пальцами.

Коричневая печать вспыхнула в воздухе.

— Хорошо. Запишу: эмоциональная привязанность повышена. Это осложнит вашу работу.

— Может, хватит записывать?! — взорвался Евграф. — Я только проснулся, а вы уже устроили тут экзамен по магической налоговой отчётности!

Она закрыла тетрадь с аккуратным хлоп.

— Я делаю свою работу, Евграф. А вы должны научиться делать свою.

Она протянула ему маленькую карточку, небольшую, тёмную, будто вырезанную из тени.

— Это список требований. До конца дня вам нужно выполнить минимум три контролируемых мелких сбоя, один структурный сбой и подтвердить устойчивость ауры.

— Что ещё за структурный сбой?! — вскрикнул он. — Я не строитель!

— Это сбой в движении пространства, — уточнила она. — Небольшой. В пределах безопасного для новичков. Смотрите пункт 4.1.

— А если я не выполню?

Мелена не улыбнулась. Но угол её губ едва заметно дрогнул слегка.

— Тогда придёт следующий аудитор. И он будет менее… мягок.

Она развернулась, и воздух вокруг неё снова щёлкнул. Комната будто моргнула.

Мелена исчезла. И оставила после себя легкий запах холодной бумаги.

— Она далеко ушла? — дрожащим голосом спросил Евграф.

— Пока да, — вздохнул Летт. — Но это только первая проверка. Она придёт ещё. Несколько раз.

— Чудесно, — выдохнул Евграф. — Просто… блестяще.

Пещь заползла еще повыше, на его грудь, положила голову ему под подбородок и тихонько «мяу»-кнула.

Евграф погладил её по ушам.

— Ладно… — тихо сказал он. — Мне нужно выполнить три сбоя, один структурный, не сломаться самому… и не дать аудитору стереть меня. Отличный план на утро.

Летт ободряюще кивнул.

— Я тебе помогу! Главное, не переживай!

— Ты так это говоришь, как будто всё просто.

— Всё не просто, — согласился демон. — Но оно… возможно.

Евграф поднялся.

Пещь уцепилась за его рубашку и висела, как карамельный шарф.

— Ну что, — сказал он. — С чего начнём?

Летт открыл свой блокнот и, сияя как фонарь надежды, произнёс:

— С самого простого. С мелких неприятностей.

И Евграф понял: настал тот момент, когда его обычная жизнь закончилась окончательно.

— Итак, — бодро сказал Летт, — три мелких сбоя и один структурный. Начнём с легкого и постепенно подойдём к не таким легким.

Карамельная пещь, всё ещё устроившаяся у него на груди, лениво шевельнула хвостом. Хвост растянулся, как тягучая карамель, задел край стола и приклеился к скатерти. Евграф попытался отлепить её, потянул осторожно, как наклейку, которую жалко порвать. Пещь посмотрела на него круглыми янтарными глазами и неслышно вздохнула, отпуская ткань. Скатерть с чавкающим звуком вернулась на место.

— Ты только не нервничай, — пробормотал он зверьку. — Один псих в этой комнате уже есть.

— Это я? — тревожно спросил Летт.

— Я про себя, вообще-то, — вздохнул Евграф.

Экран над кроватью включился сам, словно почувствовал, что его пора ненавидеть активнее.

РЕКОМЕНДУЕМЫЕ ПРОСТЫЕ СБОИ НА ДЕНЬ:

— лёгкое спотыкание;

— временная пропажа предмета;

— кратковременное «я забыл, что хотел»;

— мелкий бытовой глюк;

— Выбирай, — сказал Летт.

— А мы тут что делаем, по-твоему? — мрачно спросил Евграф. — Ладно. Давай… временную пропажу предмета. Звучит безобидно.

— Обычно так и выходит, — кивнул демон. — На ком потренируемся?

Евграф помолчал. В голову сразу полезли варианты: на себе, на соседях, на тёте Марфе, которая, возможно, сейчас мысленно шлёт ему лучи надежды… или недовольства.

— На мне, — выдохнул он. — Я ещё не успел привязаться к своим вещам так, как тётя Марфа к своим тапкам.

— Самопожертвование… — довольно сказал Летт и достал блокнот. — Это хорошая отметка для отчёта.

Экран, похоже, тоже был доволен:

ВНУТРЕННИЙ ТЕСТ — ДОПУСКАЕТСЯ.

РЕЙТИНГ БОЖЕСТВА +0.1

— А какой сейчас у меня рейтинг? — мрачно уточнил Евграф.

Интерфейс послушно вывел цифру:

0.3 из 10 (уровень: «ОПАСЛИВО-НАБЛЮДАЕМЫЙ»)

— Прекрасно, — поморщился он. — И как мне не чувствовать себя недоделанной версией?

— Надо просто жить, — философски ответил Летт. — Ну и чуть-чуть портить жизнь другим.

— Спасибо, утешил, — буркнул Евграф. — Ладно, как это… запускается?

Демон поднял руку, будто дирижёр перед слабым оркестром.

— Представь предмет, который для тебя не критичен, но раздражающе нужен. Сконцентрируйся на ощущении «где-то он есть, но ты его не найдёшь». Подкинь это чувство в аурный контур, и отпускай.

— Можно перевод?

— Представь носок, — вздохнул Летт. — Любой. И доверь его вселенной.

Евграф нервно фыркнул, но всё же закрыл глаза. Перед мысленным взором всплыло утро, когда он полчаса искал чёрный носок, а потом вышел в разноцветной паре, потому что опоздал на работу.

— Ладно, — сказал он. — Пусть… один носок… исчезнет. Только какой-нибудь запасной.

Он сосредоточился. В груди неприятно зазудело, где-то под рёбрами словно провернулся маленький шестерёнчатый механизм. Карамельная пещь подняла голову и внимательно уставилась ему в лицо, как будто сверяла правильность настроя. В воздухе что-то тихо щёлкнуло. В коридоре послышался звук упавшей вещи. Потом возмущённый возглас:

— Ну, и где он опять?!

Это, кажется, был голос соседа снизу.

— Ого, — уважительно сказал Летт. — Высоко бьёшь. Даже этажом ниже зацепило.

— Я думал про свои носки! — возмутился Евграф.

— Аура — штука экстраполяционная, — важно сообщил демон. — Она распространяет общую закономерность. Где-то носок пропал — где-то ещё один носок вспомнил, что давно мечтал исчезнуть. В любом случае — один сбой засчитан.

Экран подтвердил:

СБОЙ №1: ВРЕМЕННАЯ ПРОПАЖА НОСКА

СТАТУС: УСПЕШНО

РЕЙТИНГ +0.2

— Ещё два, — напомнил Летт. — И один структурный.

— Про структурный я даже думать не хочу, — честно признался Евграф. — Давай второй… мелкий. Может, «забыл, что хотел»?

— Давай, — кивнул демон. — Прекрасный выбор.

На этот раз Евграфу даже не пришлось закрывать глаза. Достаточно было вспомнить собственные путешествия от комнаты к кухне с мыслью «щас возьму… что-то…».

Он представил это пустое «я за чем-то шёл» и позволил ему размазаться по квартире. В груди опять кольнуло. Пещь тихо икнула карамельным звуком.

За стеной раздалась короткая перепалка:

— Ты куда?

— Я хотела... Забыла!

— За чем-то же шла.

— Ну…

Летт довольно заулыбался.

— Идеально. Почти художественно.

Экран послушно отметил:

СБОЙ №2: ВРЕМЕННАЯ АМНЕЗИЯ ЦЕЛИ

СТАТУС: УСПЕШНО

РЕЙТИНГ +0.2

— Остался третий, — устало сказал Евграф. — И я уже начинаю ненавидеть свою работу.

— Это нормально, — заверил его демон. — Настоящие боги всегда проходят через стадию «ненавижу свою должность». Это до стадии «использую её по максимуму».

— И какой мне бояться больше? Первой или второй?

— Второй, конечно, — честно ответил Летт.

Евграф шумно выдохнул.

— Третий… давай пусть будет бытовой глюк. Что-нибудь совсем невинное. Что-то, из-за чего никто не умрёт, не поседеет и не начнёт писать философские посты.

— Можно сделать, чтобы чайник кипел, но не свистел, — предложил демон. — Или наоборот: свистел без конца, даже когда воды нет.

— Второй вариант похож на пытку.

— Тогда первый.

Он сосредоточился ещё раз. На этот раз ощущения были другими, менее резкими, мягко расползающимися от груди по плечам, как тёплая вода. Пещь тихо замурлыкала, её мурчание было похоже на звук сахарной ваты, когда её накручивают на палочку.