Пробный период бога

— Я не специально, — пробормотал он.

Летт сел рядом, поёрзал, пытаясь не провалиться в щель между досками лавки.

— Вообще-то, — сказал демон, — если хочешь, здесь можно сделать… хороший сбой.

— «Хороший сбой» — это уже оксиморон уровня «честный кредит», — заметил Евграф. — Говори.

— Можно заставить систему ошибиться в твою пользу, — сказал Летт. — То есть в пользу людей. Например, автобус приедет не позже, а раньше.

— Это не моя зона ответственности. Я бог мелких неприятностей, а не мелких радостей.

— Относительно, — возразил демон. — Для водителя ранний выезд — неприятность. Для пассажиров — удача. Баланс всё равно сохраняется.

Он посмотрел на женщину у табло, на мужчину с пакетом, на подростка с наушниками.

— Ладно, — сказал он. — Один раз. И если никто не попадёт под автобус.

— Наоборот, — обрадовался Летт. — Он просто слегка перепутает расписание.

Евграф закрыл глаза и ощутил знакомое покалывание в груди. Представил автобус. Не конкретный, а просто образ. Колёса, водитель, который лениво тянет время, сидя на конечной, думает: «успею ещё посидеть».

И мысленно толкнул этот образ. Чуть-чуть.

На конечной водитель вдруг вспомнил, что у него сегодня проверка, и поёжился.

«А ну его, посижу потом», — подумал он, запуская двигатель.

На остановке табло мигнуло.

10:24 — прибытие через 2 минуты

Женщина моргнула. Мужчина с пакетом опустил руку. Подросток отвлёкся от телефона.

— Вау, — только и сказал Летт. — Ты двинул автобус. Это чуть выше твоего базового тарифа.

— Надеюсь, я не двинул кого-нибудь под автобус, — пробормотал Евграф.

Экран, который незаметно завис над остановкой в форме неудачно повешенной рекламе, выдал:

СБОЙ: РАНЕЕ ПРИБЫТИЕ ТРАНСПОРТА

РИСК: НИЗКИЙ

СМЕЩЕНИЕ НЕПРИЯТНОСТИ: ВОДИТЕЛЬ (ЛЕГКОЕ РАЗДРАЖЕНИЕ)

— Вот, — показал Летт. — Видишь? Всё честно. Людям плюс пара минут, водителю минус пара минут — и всё живы.

К автобусу подъехал самый обычный городской динозавр на колёсах. Двери открылись с привычным печальным вздохом. Люди вошли, некоторые даже с легким удивлением: «ничего себе, вовремя».

— Ты сейчас сделал маленькое чудо, — сказал демон.

— Я сделал маленькую задержку перерыва, — возразил Евграф.

Но внутри где-то всё-таки шевельнулось что-то тёплое. Что-то тихое: «ну ладно, раз уж я тут, пусть иногда кому-то станет чуть полегче».

Аура отозвалась тем же и успокоилась. На какое-то время зуд стих.

— Видишь? — сказал Летт. — Не все сбои обязательно пакость. Иногда это просто перераспределение.

— Иногда, — подчёркнуто повторил Евграф.

Они двинулись дальше, избегая мест с особенно густым человеческим скоплением. Там, где люди были в меру, аура вела себя тише. Она слегка дергала облака, немного путала ветру маршруты, шуршала в листьях.

— Я думал, божественность — это гром, молнии, сияние, — сказал Евграф, наблюдая, как пакет у одного прохожего предательски рвётся ровно возле дома, и яблоки раскатываются по двору.

— Это другой отдел, — отозвался Летт. — А у нас — тихо, но с проклятиями.

— Спасибо, теперь у меня есть слоган жизни.

В этот момент воздух вокруг чуть потемнел. Небо не изменилось, солнце всё так же тускло пробивалось сквозь облака, но пространство словно стало более плотным.

Евграф это уже узнавал.

— Мелена? — угрюмо спросил он.

— Возможно, — сжался Летт.

Ответ пришёл не в виде щелчка и появления фигуры, а в виде строк.

Прямо перед Евграфом, на уровне глаз, в воздухе всплыло уведомление. Идеально ровное:

АУДИТОР: МЕЛЕНА

ЗАПРОС НА ОТЧЁТ:

— 1 структурный сбой;

— 4 ситуативных сбоя;

— 1 нестандартное вмешательство (банковский объект).

ТРЕБУЕТСЯ КРАТКОЕ ОБОСНОВАНИЕ.

— Отлично, — простонал он. — Даже на улице от неё нет покоя.

Чуть ниже появилась вторая строка, более личного характера:

Комментарий аудитора:

«Наблюдаю ускоренное формирование места поклонения.

Причины: чрезмерная отзывчивость к очередям.

Рекомендация: снизить эмоциональную вовлечённость».

— Она ещё и говорит, что ты слишком переживаешь, — перевёл Летт. — По их мнению, бог должен быть холоднее.

— Я попробую об этом поразмышлять в промежутках между чужими нервными срывами, — сквозь зубы сказал Евграф.

Экран продолжил:

ОЖИДАЕТСЯ:

— оформление банка №7 как места поклонения;

— возможный выезд аудитора для очного контроля.

— Выезд, — сдавленно повторил он. — Она ко мне придёт… в банк?

— Если сочтёт нужным, — вздохнул Летт. — Они любят «живой аудит».

— Уж куда живее, — проворчал Евграф. — Может, я сам ей ещё и кофе буду варить.

Строки мигнули и исчезли, оставив во рту лёгкий привкус канцелярской сухости.

— Ладно, — сказал он. — Мы хотя бы на сегодня сделали всё, что требовалось?

Летт задумчиво сверился с невидимым списком.

— Формально да. У тебя уже есть:

— выход в зону людей;

— первичное взаимодействие с очередью;

— первый зарождающийся храм;

— один осознанный сбой, один осмысленный, несколько пассивных.

— Разве это не слишком много для утра?

— Ну… уже почти обед, — осторожно заметил демон.

Евграф устало потер виски.

— Я хочу домой. Я хочу посмотреть, жива ли моя квартира. И ковёр. И Пещь.

— Хороший план, — одобрил Летт. — Дом — это твой базовый порт. Надо закрепить там стабильность.

Они свернули в сторону знакомых домов. По пути аура ещё пару раз автоматически касалась людей, чей-то шарф цеплялся за ручку двери, чей-то зонт выворачивало наизнанку от порыва ветра, который явно пришёл не по расписанию. Но всё это было в пределах «мелкого фона».

— Скажи честно, — тихо спросил Евграф, когда они уже подходили к его подъезду. — Ты видел много таких, как я?

— Новобогов? — переспросил Летт. — Много. Таких как ты — не очень.

— В каком смысле «таких»?

— Слишком эмоционально вовлечённых. Большинство пытается отгородиться, делать всё по минимуму, отсидеться до конца пробного периода. Ты… — он почесал затылок, — ты вроде как пытаешься делать правильно. Это может быть опасно.

— Приятно слышать, — криво усмехнулся Евграф.

— Но, — добавил демон, — именно у таких чаще всего есть шанс.

— Шанс на что?

— На выбор. Не просто на «отписку от статуса», а на настоящий выбор. Кем быть дальше.

Он хотел спросить, что именно это значит, но перед подъездом из окна первого этажа на них уставилась соседская кошка — обычная, светло-серая, с презрением в зрачках. Кошка шевельнула усами, посмотрела прямо на Евграфа и фыркнула.

В её голове прозвучало: «А, этот. Который портит энергию подъезда. Ну-ну».

— Даже кошки уже ругаются на меня, — заметил он.

— Они всегда всё чувствуют, — вздохнул Летт. — С ними у нас отдельная война полномочий.

Евграф открыл дверь подъезда. На секунду ему показалось, что стены его встречают чуть спокойнее, чем утром. Как будто дом тоже признал: да, странный, да, сбойный, но свой бог.

Евграф поднялся на свой этаж, остановился у двери и прислушался. Тишина. То есть относительная тишина: сверху кто-то аккуратно передвигал табурет, где-то хлопнула форточка, вдалеке плакал ребёнок, недовольный жизнью в целом.

— Уже почти привычно, — пробормотал он.

Они вошли в квартиру. Первое, что он увидел, был коврик. Коврик лежал посередине прихожей, скрутившись в нечто между морской волной и недовольной улиткой. В центре этого арт-объекта распласталась карамельная пещь — пузом вверх, хвост в сторону, ушки в стороны, довольная максимально.

— Н-ну… — протянул Евграф. — Похоже, ты тут развлекалась.

Пещь почувствовала его, моментально перевернулась, прилипла к коврику животом и, не отлипая, поползла к нему, оставляя за собой ленточный шлейф липкости. Как только добралась до его ног, коврик сам собой развернулся, заехал под тумбочку и замер с видом «меня здесь не было».

— Класс, — вздохнул он. — Ковер боится меня и моего зверя.

— Это прогресс, — обнадёжил Летт. — Раньше коврик пытался тебя убить, теперь просто прячется.

Пещь уткнулась носом в его штанину и прилипла. Он поднял её на руки, отодрав от ткани с характерным «чпок», и понёс в комнату.

Квартира встретила его с лёгкими, но заметными изменениями. Не то чтобы мебель поменялась местами… но:

— Шкаф стоял чуть левее, — сразу сказал Евграф. — А кресло точно не было повернуто ко мне спиной.

Шкаф действительно стоял миллиметров на десять дальше от стены. Кресло, вместо того чтобы смотреть на телевизор, повернулось так, словно переживало личную драму и больше не хотело никого видеть.

— Аура, — вздохнул Летт. — Ты ушёл, она осталась без присмотра, начала двигать ландшафт под себя.

— Это можно остановить? — мрачно спросил Евграф. — Пока у меня диван не ушёл к соседям.

— Можно стабилизировать, — сказал демон. — Для этого нужно признать это место своей базой.

— Я и так тут живу.

— Нет, это по-человечески, — покачал головой Летт. — А по-божески нужно… — он поморщился, — …произнести вслух, что это твоя опорная точка. И, желательно, слегка подпитать её энергией. Но не сильно, а то у тебя в комнате появится ещё одна пещь.

— Договорились, подпитывание минимум, пещь в единственном экземпляре, — сказал Евграф. — Что именно нужно произнести?

Экран, который до сих пор деликатно висел в углу комнаты в режиме «обои», оживился, словно ждал этого момента.

РЕКОМЕНДАЦИЯ:

ДЛЯ ФИКСАЦИИ БАЗОВОЙ ТОЧКИ ПРОИЗНЕСИТЕ ЛЮБУЮ ФОРМУ:

«ЭТО МОЁ МЕСТО СТАБИЛЬНОСТИ» ИЛИ АНАЛОГИЧНУЮ ПО СМЫСЛУ.

— Ненавижу ритуалы, — простонал Евграф. — Ладно.

Он встал по центру комнаты, между слегка обиженным креслом и сдвинувшимся шкафом, с карамельной пещью на руках, которая наблюдала за происходящим с подозрительной серьёзностью.

— Так, — начал он. — Кхм. Официально заявляю, что эта квартира — моя… — он поморщился, — …опорная точка. Место стабильности. И, желательно, место, где не происходит фигни без предупреждения.

Аура внутри ответила лёгким откликом, тёплым, как если бы кто-то поставил плюс один обогреватель в душе. Шкаф чуть сдал назад, словно извиняясь и возвращаясь на место. Кресло медленно повернулось к нему лицом, опёршись спинкой на стену.

Экран подтвердил:

БАЗА ЗАРЕГИСТРИРОВАНА.

УРОВЕНЬ СПОНТАННЫХ СДВИГОВ В ПОМЕЩЕНИИ: СНИЖЕН.

ДОПОЛНИТЕЛЬНО ДОСТУПНА ФУНКЦИЯ «ПЕРЕЗАПУСК АУРЫ (ДОМАШНИЙ)».

— Перезапуск? — насторожился он. — Это точно про ауру, а не про меня?

СКОРОЕ ПЕРЕГОРАНИЕ БОЖЕСТВЕННОСТИ НЕ ПРЕДВИДИТСЯ.

ФУНКЦИЯ ДЛЯ СНИЖЕНИЯ ПЕРЕНАСЫЩЕНИЯ СБОЯМИ.

— Перевожу, — сказал Летт. — Если тебя накроет, ты можешь вернуться домой, включить эту штуку и часть накопленного хаоса сольётся в пространство квартиры. Вещи, правда, немного обидятся.

— Переживут, — сказал Евграф. — У меня ощущение, что обида это стандартное состояние материи, с которой я теперь взаимодействую.

Пещь, словно подтверждая, тихо чихнула и выпустила небольшой карамельный пузырик, который плавно поднялся вверх, ткнулся в потолок и там застыл, как странный янтарный светлячок.

— Это было… мило, — признал он.

— И слегка антисанитарно, — добавил Летт.

Немного освоившись с новой «опорной точкой», Евграф рухнул на диван. Пещь сразу же переползла ему на грудь, распласталась и начала медленно растекаться по футболке тёплым карамельным пятном.

— Мне кажется, — сказал он, глядя в потолок, — я стал физически липким в реальности.

— Это состояние многих богов, — сочувственно ответил Летт. — Просто у них это проявляется в виде поклонников, а у тебя в виде карамели.

Экран, чувствуя, что его не замечают, робко мигнул.

ЕВГРАФ, ВНИМАНИЕ.

ДОСТУПЕН РАСШИРЕННЫЙ РЕЖИМ ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ С ИНТЕРФЕЙСОМ.

РЕКОМЕНДУЕТСЯ ИСПОЛЬЗОВАТЬ ЕГО КАК ИНСТРУМЕНТ, А НЕ КАК ПОВОД ДЛЯ СТРАДАНИЙ.

— Теперь ещё и интерфейс даёт психологические советы, — заметил Евграф. — Что дальше? Он предложит мне вести дневник благодарности?

ЭТО ПОЛЕЗНО, — немедленно высветилось на экране. — НО НЕ ОБЯЗАТЕЛЬНО.

Летт закашлялся, стараясь не рассмеяться вслух.

— Попробуй поговорить с ним нормально, — сказал он. — Не как с врагом. Интерфейс — это, по сути, твой инструмент. Если ты его не любишь, он всё равно будет работать, просто делать это пассивно-агрессивно.

— У меня такое чувство, что он уже, — хмыкнул Евграф. — Ладно. Интерфейс, давай спокойно. Что ты вообще умеешь, кроме как портить мне утро?

Экран будто выпрямился.

ОСНОВНЫЕ ВОЗМОЖНОСТИ:

— мониторинг ауры;

— подсказки по допустимым сбоям;

— фиксация и отчёт по совершённым вмешательствам;

— анализ запросов верующих;

— фильтрация части уведомлений;

— режим «тише» (в разработке).

— Последнее мне нравится, — сказал Евграф. — Давай активируем режим «тише».

РЕЖИМ В РАЗРАБОТКЕ.

НА ДАННЫЙ МОМЕНТ ДОСТУПНА ИМИТАЦИЯ:

— МЕНЕЕ НАВЯЗЧИВЫЙ ШРИФТ

— СНИЖЕННАЯ ЯРКОСТЬ УВЕДОМЛЕНИЙ

Текст тут же сменился на более мягкий, чуть менее кричащий. Яркость экрана убавилась.

— Уже лучше, — признал Евграф. — Мне хотя бы не кажется, что на меня всё время орёт электронное расписание электричек.

Летт кивнул.

— В будущем, если ты пройдёшь пробный период и останешься в системе, тебе поставят обновление. Там есть полноценный режим «я потом почитаю». Его очень любят боги с занятым графиком.

— Сначала нужно дожить до будущего, — заметил Евграф. — Интерфейс, покажи-ка мне запросы. Только давай фильтр «ничего глобально ужасного».

ФИЛЬТР УСТАНОВЛЕН.

ПОКАЗЫВАЮ ТЕКУЩИЕ ЛОКАЛЬНЫЕ ЗАПРОСЫ:

Перед его глазами всплыл список — чужие мелкие мысли:

«Ну почему всегда я проливаю чай?»

«Пусть этот звонок будет не от банка, пожалуйста».

«Если я сейчас успею на автобус, день пройдёт нормально».

«Пусть сосед заткнётся… хотя бы на час».

— Их так много, — тихо сказал он.

— Это только ближайший периметр, — ответил Летт. — Пара домов, пара улиц, твой банк. Дальше система пока не тянет к тебе всё остальное.

— И с каждым таким запросом…

— Аура решает, стоит в это влезать или нет. До сих пор она делала это хаотично. Теперь у тебя есть шанс… хотя бы частично выбирать.

Евграф провёл рукой по воздуху, словно перелистывал список. Несколько просьб были настолько мелкими, что даже он чувствовал: мир сам их разрулит. Но кое-что цепляло взгляд:

«Если он опять забудет про наш ужин, я…»

«Пусть хоть сегодня я не застряну в лифте».

— Как с этим жить? — вполголоса спросил он. — Я не могу отвечать за всех, кто вздыхает в пределах моего района.

— И не должен, — серьёзно сказал Летт. — Ты — не бог исполнения желаний. Ты — бог логики сбоев. Твоё дело следить, чтобы мелкие неприятности не складывались в лавину.

— То есть я управляю мусором жизни.

— Кто-то же должен, — мягко улыбнулся демон. — Если никто не будет разбираться с мелочами, однажды кто-то споткнётся уже не о камешек, а о гору.

Экран осторожно вмешался:

МОЖНО НАСТРОИТЬ ПРИОРИТЕТЫ:

— бытовые;

— транспортные;

— межличностные;

— прочее.

— Межличностные пока трогать не будем, — быстро сказал Евграф. — Я себе не доверяю в чужих отношениях. Бытовое и транспорт — ладно, мы уже начали.

ПРИОРИТЕТЫ ОБНОВЛЕНЫ.

МЕЖЛИЧНОСТНЫЕ СБОИ — ТОЛЬКО ПРИ ЯВНОЙ УГРОЗЕ КРУПНОЙ КАТАСТРОФЫ.

— Вот так, — удовлетворённо сказал Летт. — Уже что-то. Установить себе границы — важнейший навык. Особенно для тех, кто внезапно стал богом.

— А никто никогда не думал сделать… — Евграф поморщился, подбирая слово, — …коллективный отдел? Типа «бог здравого смысла»? Чтобы он просто сидел и говорил: «нет, мы сюда не полезем, это не наше»?

— Пробовали, — вздохнул демон. — Бог Здравого Смысла продержался четыре месяца, потом ушёл в бессрочный отпуск и перестал выходить на связь. Теперь его имя используют как присказку: «вызову-ка я сюда Здравый Смысл», и все понимают, что никто никуда не придёт.

Евграф тихо засмеялся.

— Ладно, — сказал он. — Интерфейс… давай так: ты показываешь мне только то, что реально может перерасти во что-то неприятное, если оставить как есть. И только в моей зоне. И с учётом того, что я человек, который любит поспать, поесть и иногда думать о себе.

УЧТЕНО.

ФИЛЬТР «ЕВГРАФ ЧЕЛОВЕЧЕСКИЙ» ДОБАВЛЕН.

— Мне нравится название, — признал он.

Пещь в этот момент глубоко вздохнула и полностью превратилась в карамельный шар, расползшийся по его груди. Было тепло и немного тяжело, как если бы на него легла очень преданная, но липкая грелка.

Через какое-то время (он не был уверен, сколько именно прошло — пять минут, двадцать, час) экран тихо мигнул и вывесил небольшое аккуратное сообщение:

ПОЗДРАВЛЕНИЕ ОТ СИСТЕМЫ:

ПЕРВЫЙ ДЕНЬ БОЖЕСТВЕННОСТИ ЗАВЕРШЁН УСПЕШНО.

РЕКОМЕНДАЦИИ:

— ОТДОХНУТЬ;

— НЕ ЧИТАТЬ ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ РАЗДЕЛЫ УСЛОВИЙ;

— НЕ ПЫТАТЬСЯ РАЗОБРАТЬСЯ, «ПОЧЕМУ ИМЕННО Я».

— Поздно, — сказал Евграф. — Последнее уже запущено.

НЕЛЬЗЯ ЗАПРЕТИТЬ ВОПРОСЫ. МОЖНО ЛИШЬ ПРЕДУПРЕДИТЬ ОБ ИХ БЕССМЫСЛЕННОСТИ.

— Ну спасибо, за предупреждение, — хмыкнул он.

Летт поднялся со стула, потянулся, хрустнув позвоночником.

— Я… пойду, — сказал демон. — Формально мне нельзя находиться у тебя круглосуточно. Сейчас ты в стабильной зоне, а я ещё должен писать отчёт.

— Ты уходишь? — удивился Евграф. — А я думал, ты встроен в комплект.

— Увы, — развёл руками Летт. — У тебя есть право вызывать меня при необходимости, но постоянно висеть над душой мне запрещают.

— Богам тоже нужен отдых от демонов, — пробормотал Евграф.

— И демонам от богов, — хмыкнув добавил Летт.

Он помялся у двери, потом вдруг посмотрел серьёзно:

— Слушай. Если будет совсем плохо — не геройствуй. Есть кнопка «вызвать куратора».

— И она работает?

— Иногда, — честно сказал демон. — Но я буду стараться прийти на помощь быстро.

Он махнул рукой на прощанье и вышел. Дверь тихо закрылась. Квартира наполнилась звуком тишины, которую слегка перебивало посапывание карамельной пещи и урчание холодильника. Евграф остался один. Ну, условно.

Интерфейс мягко угас до маленького значка в углу комнаты. Аура улеглась, как кот после насыщенного дня. Мир за стенами продолжал жить, совершая мелкие глупости и маленькие подвиги.

— Первый день, — сказал он вслух. — Выжил. Никого не убил, никого не разбоготворил окончательно, очереди не взорвал.

Пауза.

— На фоне возможных сценариев… вполне неплохой результат.

Пещь подняла мордочку, мурлыкнула и легла обратно.

— Да, — вздохнул он. — И ты тоже, выжила.

Он лег и закрыл глаза, не отключаясь от мира полностью, но позволяя себе хотя бы сделать вид, что он просто усталый человек, а не бог на полставки с карамельным чудом на попечении.

В конце концов, даже божественности нужен отдых. Хотя бы короткий.

Ночь подкралась не сразу. Сначала Евграф пытался разобрать документы, что ему прислали с работы, потом он позвонил начальнику и попросил отпуск за свой счёт на неделю. Позже было «ещё посижу», потом «ну чуть-чуть полистаю запросы», потом «ну ладно, один сериал на фоне, я же бог, мне можно».

К моменту, когда Евграф сообразил, что глаза у него давно смотрят в одну точку, за окном было темно, а экран в углу комнаты аккуратно показывал время маленькими, нераздражающими цифрами.

Карамельная пещь за день успела обойти всю квартиру, трижды приклеиться к швабре, пробовала залезть в раковину и категорически провалила эксперимент «я не липкая, честно-честно». В итоге она лежала у него на груди, тёплым сладким грузом, и преданно дышала, как кошка, которая наконец нашла себе подушку.

— Знаешь, — сказал он в пространство, — я не уверен, что сегодня готов ещё кого-нибудь спасать, портить или балансировать.

Экран мягко подсветился.

РЕЖИМ СНА:

— РЕКОМЕНДУЕТСЯ;

— АУРА ПЕРЕЙДЁТ В ПАССИВНОЕ НАБЛЮДЕНИЕ;

— НЕКОТОРЫЕ СБОИ МОГУТ ПРОЯВЛЯТЬСЯ ЧЕРЕЗ СНЫ.

— Через чьи? — насторожился он. — Мои или…

ДА.

— Ненавижу, когда отвечают так, — пробормотал он. — Ладно. Считаем, что я сегодня честно отработал, честно не сбежал и честно не сошёл с ума. Это уже три галочки.

Он выключил свет. Экран, не собираясь исчезать, аккуратно сбавил яркость до состояния «я тут, но можно не обращать внимание». Пещь с довольным всхлипом переползла ближе к его шее, как странный карамельный шарф.

— Ну давай, — сказал он ночи. — Посмотрим, что там у нас со снами.

Сон пришёл не резко, а словно кто-то постепенно убавлял громкость мира. Шорохи подъезда, дальние машины, даже холодильник — всё это плавно ушло на второй план, как фоновые приложения.

Сначала ему снилось что-то абсолютно бытовое: он стоит в очереди, конечно же, только вместо банка это была булочная. Люди, уходя держат в руках не документы, а багеты. У каждого, кто отходит от прилавка, хлеб начинает крошиться сильнее, чем нужно.

— Классика, — вздохнул во сне Евграф. — Даже во сне мелкие неприятности.

Очередь в булочной шевельнулась, обернулась к нему общим вопросительным взглядом, состоящим из мятных, чесночных и ржаных оттенков.

— Ты ответственный? — спросила она беззвучно.

Он уже собирался ответить, что вообще-то у него выходной, но в этот момент картинка сменилась. Теперь он стоял в квартире. Только квартира была не его. Вроде похожа, стены вроде те же, но мебель какая-то чужая, цвет обоев другой, а на холодильнике висели детские рисунки, которых в реальности не было и быть не могло.

— Так, — тихо сказал он. — Либо это не мой сон, либо кто-то очень странно перерабатывает мой.

Где-то в углу комнаты (уже не его комнаты) вспыхнул знакомый значок интерфейса.

СОН ВЕРУЮЩЕГО.

ПЕРЕСЕЧЕНИЕ С ВАШЕЙ АУРОЙ: СЛАБОЕ.

РЕКОМЕНДУЕТСЯ НЕ ВМЕШИВАТЬСЯ.

— Это что, теперь тоже часть должностных обязанностей? — спросил он неизвестно у кого. — Ходить в гости к людям в сны?

Интерфейс слегка моргнул.

НЕКОТОРЫЕ БОГИ ПРЕДПОЧИТАЮТ РАБОТАТЬ В НОЧНУЮ СМЕНУ.

СОН — УДОБНЫЙ ФОРМАТ ДЛЯ МЕЛКИХ КОРРЕКЦИЙ. НО ДЛЯ ПРОБНОГО ПЕРИОДА НЕЯВНЫЙ РЕЖИМ НЕ ОБЯЗАТЕЛЕН.

— Замечательно, — сказал он. — То есть я могу не делать вообще ничего?

Интерфейс не ответил.

В этой чужой квартире, которая почему-то носила его форму, начали расшатываться мелочи: часы на стене шли чуть быстрее, чем нужно; чайник включался сам; лампочка моргнула, хотя он ничего не трогал.

Где-то за стеной прозвучала знакомая внутренним слухом мысль:

«Только бы завтра всё обошлось… только бы не было, как в прошлый раз…»

Евграф поморщился.

— Я бы с удовольствием не лез, — сказал он вслух, — но вы сами меня сюда позвали, кажется.

Появилась слабая тень — силуэт человека, размытый, как отражение в старом зеркале. Лица не видно. Только слёзы, которые не падают, а зависают в воздухе.

«Почему всё ломается, когда я только начинаю верить, что всё будет хорошо?»

— Потому что кто-то наверху решил, что мелкие неприятности закаляют, — устало сказал он. — Знаю, я с этим знаком.

Тень повернулась к нему.

— Ты… бог?

Он хотел сказать: «Нет, я временный сотрудник по сбоям поменьше», но слова не вышли. Вместо этого вырвалось:

— Я иногда отвечаю за то, что не ломается слишком сильно.