Наемницы дьявола

‒ Я могу ощутить приблизительное твоё место нахождения, где бы ты не находилась.

Сьера опустила глаза и задумалась.

‒ Значит они не только черпают магию дьявола из тебя, но и обладают прежним чутьем, ‒ громко подвел итог Эдэм.

‒ Думаю да.

Мы с наследниками были будто чем-то связаны. Но эту связь я чувствовал только с бестелесными душами.

Чтобы эти важные персоны благополучно проходили путь расщепления и добрались до Эреба, проводником выступал сам дьявол. Артефакт дьявола улавливал сигналы скорого расщепления наследной души от тела, извещал об этом, а затем сам перемещал к этой душе.

‒ Им было изначально известно, что Амбрэлла наследник. А вот кто второй из нас они не могли понять до определенного времени, ‒ сказала Ширра, кинув взгляд на Амбрэллу, потом на Сьеру.

‒ Скорее до определенного момента, ‒ поправил я девушку. ‒ Сьера, ты прогоняла кого-то из гибридов через свой переброс?

‒ Да, ‒ скованно кивнула она.

‒ Тогда-то они и поняли. Способность переброса раскрывает сущность владельца.

‒ Почему ты только сейчас мне об этом говоришь? ‒ недовольным тоном спросила Сьера.

Её ненавистный тон резал больнее стали.

‒ Потому что это было незачем. Никто не умеет читать сущность обладателя в его пространственной темноте… – я понизил голос до шёпота, – …кроме самих дьяволов.

«А то что они восстанут из ниоткуда я даже представить себе не мог», – я не сказал этого, но думаю сейчас эти слова проскочили у всех в голове.

Посередине стола в прозрачном лабораторном пакете лежал артефакт, из-за которого дьяволы смогли вселиться в ничем неповинных душ. Передо мной лежала папка с отчетом лабораторного исследования об артефакте эпивиос.

‒ Афина, расскажи всем что твои лаборанты успели выяснить об артефакте, ‒ попросил я нашего инженера, пока сам читал отчет в одном экземпляре.

Перед тем, как придвинуть к себе пакет с артефактом, она достала из кармана резиновую толстую перчатку и надела на правую руку.

‒ Хорошо. Но сначала предыстория, ‒ с умным видом и выпрямившись начала Афина. ‒ Артефакт эпивиос извлекли Ассия и Сьера прямо из энамационного тела Майкла Дэвиса – так его звали. Дьявола, вселившегося в него установили, как Велизара Велесова, исходя из его истинного оружия топора. После извлечения эпивиоса тело полностью помутнело за несколько секунд, а потом рассеялось, ‒ она осторожно достала артефакт, чтоб его все смогли рассмотреть. Артефакт отмыли от крови и теперь можно было понять из чего он состоял.

Все, кроме Ассии и меня придвинулись поближе к артефакту.

У Дэйцила заметно подпрыгнули брови от удивления:

‒ Это что, дерево?

‒ Так точно, ‒ энергично кивнула Афина. ‒ Но дерево оказалось непростым, ‒ девушка специально выдержала театральную паузу перед тем как продолжить, ‒ это часть дерева самой матушки Манцинеллы.

Ширра с Катерой близко разглядывающие через стол артефакт, резко отпрянули.

Дэйцил удивленно присвистнул.

Я сидел неподвижно, подперев голову кулаком. По правде говоря, я не был удивлен, потому что рассматривал такой вариант, когда впервые заметил в Кире чужую ауру.

Почему? Потому что только что-то поистине божественное могло подменить ауру девушки. Сомнения полностью исчезли, когда в чужом теле я обнаружил ауру умершего Хун Вэя.

Только она была связана с дьявольской магией и лишь ей было по силам воскресить погибшие ауры. Это была она – Манцинелла. Дерево породившее мир Эреба и по сей день гоняющее энергию по своим корням, для поддержания жизни своих душ.

Я не понимал одного – как дерево могло разработать целый план для восстановления наследия на дьявольскую магию. Возможно, что легенда об дереве-деве вовсе не вымысел, и она и правда живая, обладает сознанием, а потому умеет наводить порядок в своем мире.

‒ Как такое возможно? ‒ спросила Амбрэлла, и я наткнулся на ее озадаченный взгляд. ‒ Манцинелла же ядовита. Коснувшись ее, души все сразу должны были умереть.

‒ Ассия, ‒ обратился я к колдунье. ‒ Я уверен тебе есть что сказать.

‒ Я не настолько всезнающая, как вы думаете, ‒ бесстрастно ответила она. ‒ Могу только предположить, ‒ предупредила она и выдержав паузу сказала, ‒ возможно, что не умер никто, потому что Манцинелла сама им подарила свою частицу.

‒ Типа благословила? ‒ предположила Ширра.

Ассия еле заметно улыбнулась уголком губ и медленно повернула голову к наемнице:

‒ Да. Это правильно подобранное слово. Молодец.

Ширра отреагировала искусственной, но очень милой улыбкой, которая в ту же секунду спала на нет.

А сбежавших личностей дьяволов установили? ‒ спросил Дэйцил, обратившись к Анкалагону. По этой части отвечал он.

‒ С библиотеки успели сбежать трое, ‒ взялась рассказывать за резидента Амбрэлла. ‒ И не забываем о Хун Вэе, который сбежал у нас из-под носа. Остальные личности дьяволов предположительно установили такие: Дион Каллидес, Франко Моретти и Гавейн деФалло, ‒ прочитала Амбрэлла имена в своем маленьком блокноте.

‒ Иссанелия погибла с остальными что ли? – озвучил вопрос Эдэм терзающий его со времени окончания битвы.

Я знал это, потому что Иссанелии и Гавейну он успел отслужить пол века. Говорили, что он сильно переживал после их ухода.

Эдэм чуть ли не единственный, кого не отправили ни на перевоплощение, ни в отставку после службы в дьявольском замке.

Мой взгляд упал на большие напольные часы. Мы сидели тут уже два часа, а Дарио не было уже три. Я начал переживать.

Сегодня у Амбрэллы должна состояться встреча с прокурором Сайласом и до нее я хотел успеть поговорить с девушкой. Мне не нравилось, что в итоге она наняла адвоката со стороны. Мы не можем доверять тем, кто не работает в замке дьявола, а, следовательно, не можем рассказывать, что суд на самом деле подкупной. Причин тем более не могли разглашать. Поэтому ее адвокат будет работать как обычно, не понимая что вокруг него спектакль. Как итог – это неудобно, а порой даже губительно, ведь в таком случае адвокат и ответчик выступают не в одной команде.

Я собирался переубедить Амбрэллу, чтобы она работала с Дарио.

‒ Такс, ‒ сказал я и взял в руки бланки работ. ‒ Вчера надеюсь все успели чуть-чуть отдохнуть, потому что сегодня всех ждет работа.

‒ Какой у нас план? ‒ воодушевленно спросила Афина, следя за бланками в моей руке.

‒ Ты имеешь ввиду план о сбежавших дьяволах? ‒ спросил я, подкинув в воздух бланки над столом. Другой рукой я замедлил их падение. Зигзагом, будто перышки они опустились на стол перед лицом каждого советника.

После того, как Афина утвердительно кивнула, я ответил:

‒ В принципе никакого плана нет. Мы не будем вести ни с кем борьбу, а попробуем устроить переговоры.

‒ Какие ещё к черту переговоры? ‒ удивленно спросил Дэйцил, округлив глаза.

‒ Конструктивные, майор, ‒ жестко обозначил я. ‒ Гибриды считают, что я сам каким-то образом приостановил проклятье, но это не так. У нас с ними одна цель – передать магию дьявола следующему наследнику. А моё время уже давно вышло…

Пока совет обсуждал дальнейшие шаги и спорил, нужно ли объединяться с гибридами, я не мог перестать думать о Дарио.

***

Дарио вернулся через пол часа после окончания заседания совета. Я был рад видеть его целого и невредимого, хоть и новости с собой он принес удручающие.

Брат Сьеры был смышлёным еще с самого детства. Еще в интернате он с легкостью заводил новые знакомства. Но с какой скоростью он осваивался в совсем для него новом мире поражало.

Я закидал Дарио вопросами и каждый звучал с неподдельным потрясением:

‒ Как ты вышел на нашего посла из Райнхорда? ‒ читал я содержимое папки, нервно переворачивая страницы. ‒ Святые угодники! ‒ устало схватился я за голову.

В этот раз мои чувства тоже не остались в стороне и гудели внутри тревогой.

‒ Я воспользовался кубцием Панэ и вышел с ним на связь. Мне повезло, что он был в Эребе, ‒ спокойно объяснял Дарио. Сам он сидел в напряженной позе на ближайшем стуле, где недавно сидела Амбрэлла.

Послом из Райхорда был Арес Каладриус – сын ангела Йена. Каждый раз его приглашают на совет в замок дьявола, но по разным причинам он часто не появляется, а сегодня был в Эребе и не явился. Вероятно, этот раз его отсутствие было связано с тем, что он помогал Дарио.

Каждую неделю Арес передает или лично вручает мне в руки список душ, перекочевавших из Райхорда в Эреб. Часто праведных депортируют в город Мирэм из-за совершенных преступлений, тогда как в Вакх-Хольм попадают гораздо реже. Для этого злосчастного города нужно совершить убийство.

Один единственный Эрнест Бульго числился в списке душ депортированных к нам в Вакх-Хольм неделю назад. В руках я держал папку с единым личным досье Эрнеста. Там нашел фотографию с изображением двух близнецов подростков. Мальчики были сплошь одинаковыми, только один весело улыбался, а другой смотрел в камеру с убийственной злобой. Не мудрено, что изначально один из них попал в рай, а другой к нам в ад.

‒ Арес сказал, что был знаком с Эрнестом, поэтому помог мне. Он рассказал, что братья Бульго давно хотели воссоединиться, но Эрнест добрая душа не убил бы никого. Так что наш посол считает, что Эрнеста вынудили совершить убийство и возможно помог ему с этим сам его брат Эльдар.

‒ А Амбрэлла значит посчитала, что Эрнест это Эльдар и убила его…, ‒ подвел я итог и нервно провел ладонями по волосам, запрокидывая челку назад.

‒ Думаешь Эрнест специально не сказал Амбрэлле, что он не Эльдар? ‒ спросил Дарио, крутя анти стресс колесико на кольце. Лет двадцать пять назад я подарил ему его, что бы он не сдирал кожу вокруг ногтей до самого мяса – зрелище было жутким.

Я кивнул, думая о том, как эта новость ударит по Амбрэлле:

‒ Скорее всего Эрнест понял, что это предназначалось его брату и решился на самопожертвование.

‒ Но я правильно понимаю, что из-за его самопожертвования Амбрэллу теперь ждет настоящий суд? ‒ спросил Дарио.

‒ Правильно понимаешь. Но даже если суд смилуется и даст ей срок в Филиковской тюрьме, она всё равно сама закопает себя там за такую ошибку.

Амбрэлла ненавидела ошибаться. Девушка с железным характером, которая любому могла дать отпор, не справлялась со своими тараканами в голове. Она съедала себя живьем каждый раз, когда совершала любую грубую ошибку. А тут еще и исправить ничего нельзя.

‒ Но она не знала же, что у него есть брат близнец, ‒ со слишком очевидным тоном сказал Дарио и смутился от своих же слов. ‒ Ей Богу, я думал такое проворачивают только в фильмах.

‒ Альямс! ‒ за дверкой раздался громкий недовольный голос, который нельзя было ни с кем спутать. Я поспешил убрать все документы об братьях Бульго, за секунду до того, как резко распахнулась дверь в кабинет и с грохотом ударилась о стену.

‒ Нахрена тебе нужно личное дело о Эльдаре Бульго? Он мертв! ‒ Амбрэлла обошла стол и кинула мне под нос толстую белую папку. ‒ А ты что тут делаешь? ‒ возмущенно обратилась она к Дарио.

В дверях скромно стоял мой секретарь Дрэйк. Когда я обратил на него внимание он сложил руки в мольбе о прощении и негромко объяснил:

‒ Она перехватила меня по пути к вам и чуть с руками не вырвала папку.

‒ Я понял, Дрэйк, ‒ с пониманием кивнул я. ‒ Можешь идти.

Амбрэлла смотрела на меня исподлобья и ждала объяснений. Мне очень не хотелось говорить, что она ошиблась, ведь каждую новую волну ее гнетущих эмоций я почувствую, как свои.

Я молчал, оттягивая момент будто губительного взрыва.

‒ Ты не того убила, ‒ резко произнес за меня Дарио.

Амбрэлла перевела на него еще более хмурый взгляд, но теперь там отражалось еще и недоумение.

‒ Не так давно брата близнеца Эльдара депортировали в Вакх-Хольм. Списки новых душ передали только сейчас. Ты не могла знать наверняка, что по городу ходят две души с одним и тем же ликом, ‒ Дарио использовал прием горькой правды и утешения.

Я достал фотографию братьев Бульго и положил перед Амбрэллой на стол. Её руки заметно дрогнули, и она поспешно убрала их под стол, подальше от фотографии.

Её черные волосы, упали и скрыли от меня лицо будто ширмой. Но мне не надо было его видеть, чтобы понять что она чувствует. Шок, паника и неверие – я ощущал их словно они были осязаемы и кружили вокруг неё.

Секунды тянулись, пока Амбрэлла всматривалась в одинаковые лица близнецов.

Наконец она издала истеричный смешок и посмотрела на меня:

‒ Это шутка какая-то?

В её голосе непривычно стали слышны звонкие нотки, а в глазах читалась надежда. Они будто умоляли меня сказать, что это розыгрыш, а затем весело рассмеяться.

‒ Нет, это не шутка. Но мы обязательно с этим разберемся, ‒ не успел я договорить слова, как Амбрэлла вскочила со стула.

Она рванула две папки к себе, страницы зашелестели, как сухие листья. Раскрыв их перед собой, наемница стала сравнивать личную информацию братьев Бульго. Её глаза напряженно бегали по строчкам, а пальцы рук сжимающие края стола побелели.

Дарио медленно подошел к ней сбоку и тоже стал сравнивать информацию близнецов.

‒ Помнишь я спрашивал у тебя почему истец остался анонимом? ‒ тихо произнёс Дарио, выдерживая паузу. Амбрэлла едва повернула к нему голову. ‒ Истец – это Эльдар Бульго. Он подал иск о предумышленном убийстве брата. Тебя подставили.

Амбрэлла медленно выпрямилась. Её глаза застыли, словно пытаясь сфокусироваться на невидимой точке. Я знал: её заторможенность была вызвана тем, что она пыталась переварить и принять ситуацию.

‒ Я убила невиновного, ‒ прошептала она.

Её голос дрогнул, будто она пыталась удержать слова, но они всё равно сорвались. Девушка перевернула страницу и стала читать вслух:

‒ Он был воспитателем в Райнхорде, помогал детям, делал поставки к нам в Эреб…, ‒ её голос сорвался, будто она уже дала волю слезам.

Дарио резко выдернул папку и забрал себе:

‒ Хватит! Я же сказал, тебя намеренно ввели в заблуждение.

‒ Почему ты меня защищаешь? Отдай, ‒ на лице Амбрэллы отразилось раздражение, а глаза уже блестели отчаяньем. Она резким движением потянулась за папкой, но Дарио успел убрать её в сторону, а затем поднял вверх.

‒ Я твой адвокат. Моя обязанность – обеспечить процессуальную защиту и выстроить линию обороны, ‒ тоном профессионала говорил Дарио, но достаточно громко.

‒ Я наняла другого адвоката! ‒ на крик перешла Амбрэлла. ‒ И мне уже не нужны вы оба! Я в любом случае сяду! Мне нет оправдания!

До её нервного срыва оставалось совсем немного.

На моём столе резко сменил цвет кубций с блеклого-голубого на синий и стал мерцать, мозоля всем глаза. Я коснулся гладкой стеклянной поверхности и оттуда сразу донесся громкий бас судьи:

‒ Что за чертовщина Вилхерд? Почему опять твоя несносносная маньячка убивает невинных людей? Я же тебе сказал код 4-1-0. А то свой остаток она проведет в Геинме. Там ей окажут особо теплый прием.

‒ Амбрэлла стой, ‒ крикнул я, когда она быстро активировала способность переброса.

Она не послушалась и исчезла. В последний момент, я заметил насколько сильно она побледнела.

‒Что значит код 4-1-0? ‒ сразу же задал вопрос Дарио.

‒ Это значит отправить душу на реинкарнацию.

Сьера

Я никогда не хотела быть следующим владельцем проклятой магии. Во мне сроду не было никаких лидерских качеств, более того, я всегда избегала серьезной ответственности. Хотя обстоятельства сложились так, будто это должно было стать моей судьбой.

Чаще всего души с последней, двенадцатой линией погибают вместе с телесной оболочной в земном мире, но я стала той самой редкостью. Не обошлось без проблем, но меня успели спасти, хотя я мало что помнила во время первых дней нахождения в аду из-за того, что была в коме – если можно так выразиться. Со временем я поняла, что никто бы не старался спасать мою линию жизни, если бы я не была наследницей.

Я будто заранее знала, для чего пришла в этот жуткий мир, и уже протестовала против, чувствуя западню. Помню, как поспешно дала ответ на вопрос Аля: хотела бы я стать правителем ада? Даже не выслушав, что за этим стоит, я сказала «нет». А когда узнала, что магия, которую мне надо будет унаследовать, еще и проклята, в своем решении я стала непоколебима. Я кричала: лучше сразу тогда убейте.

И всё же: откуда я могла знать заранее, что я наследница?

Вопрос повис в тишине моего сознания, требуя ответа. Память, единственная, откликалась на мои вопросы и перебирала события, которые я помнила с первых дней моего нахождения в аду.

И вдруг одно из них всплыло особенно ярко – будто я снова оказалась там:

Глаза слезились сквозь сомкнутые веки из-за яркого света. Я не могла их разлепить, как ни старалась. Тело тоже не поддавалось ни одному приказу, словно окаменело. Сквозь сон я ощущала, насколько сильно замерзла.

‒ Эта девочка больше других подходит на роль наследника, – я вздрогнула от внезапного звука голоса. ‒ Она никогда не сможет начать новую линию жизни. Альямс, это она должна стать следующим дьяволом.

Женский голос звучал приглушенно, будто издалека, и только тогда я убедилась, что нахожусь в сознании.

‒ Об этом рано говорить, ‒ голос Альямса был грубее обычного, но доносился также приглушенно. ‒ Она даже не очнулась еще. Как придет в себя, спросим у нее самой, что она хочет. А ты возобновляй работу над исследованиями 6-6-6.

‒ Но Альямс… ‒ хотела возразить Мона.

‒ Никаких, «но». Мы добились больших успехов: до стопроцентных результатов осталось совсем немного – и я верю, что это возможно.

Я замерла посреди улицы. Воспоминание растаяло так же резко, как и появилось. Оно не казалось стертым из моего сознания, скорее забытым, потому что в то время я была слишком слаба, чтобы запомнить.

Могла ли я неосознанно знать, что являюсь наследницей именно из-за этого забытого воспоминания?

Это было вполне реально.

Мне также вспомнилось, как я цеплялась за него, чтобы потом выяснить, что означают исследования 6-6-6…

Холодный ветер ударил в лицо и всколыхнул волосы. Шум центральной улицы снова вышел на первый план. Я возобновила шаг, когда кутилы возле клубов подозрительно заозирались.

Было уже темно. Я шла от дома Корнэлиуса. Ассия напичкала его травяными настоями, и теперь он походил на наркомана под дозой. Зато он перестал громить дом, а магия, считывая его искусственное спокойствие, тоже затихла.

Я направлялась к замку дьявола. Но перед тем как идти к Альямсу, я зашла к Дарио. До сих пор было странно осознавать, что у меня есть брат, но с момента, как он появился, я действительно стала его вспоминать. Воспоминания рисовали его всегда маленьким, с болезненной худобой и нездоровым цветом кожи. Моменты из памяти были короткими, но одно я поняла точно – для маленького Дарио я была больше чем сестра. Брат рассказывал, как вместо полного имени называл меня Сью, но он не рассказал, что еще называл меня и мамой.

‒ Ты не обидишься, если я так поступлю? Я попрошу открытый доступ, чтобы чаще возвращаться, ‒ я говорила неуверенно, чувствуя вину за то, что решила сделать.

Брат сразу же сел на кровать, когда я заявилась к нему в комнату, чтобы серьезно поговорить. Руки он, как видно, по привычке спрятал между ногами и кроватью. Я вспомнила, как он всегда сидел так маленький, потому что часто мерз. На самом деле Дарио очень отдаленно напоминал мальчика из моих новых воспоминаний. Я бы не поверила, что это один человек, если бы не сердце, которое будто кричало на мозг за сомневающиеся мысли и ныло от позабытой тоски.

‒ Не обижусь. Но я подозреваю, что ты мне что-то не договариваешь. Ты же не просто хочешь переждать именно там?

Пронзительные глаза и улыбка Дарио будто говорили, что он видит меня насквозь.

Сложив губы трубочкой, я медленно выдохнула, чтобы успокоить дыхание. Почему-то я сильно нервничала, то ли из-за того, что не хотела оставлять брата, то ли сомневаясь в своем собственном желании.

Дарио следил за каждым моим движением, и в этот раз на его лице застыла многозначительная улыбка.

‒ Что? ‒ недоуменно спросила я.

А брат только помотал головой.

Хоть Дарио и поддержал меня в моем решении и уверил меня, что ему больше не нужна моя опека, я все равно сомневалась в своем решении, зависнув на винтовой лестнице.

Бежать от одних проблем, чтобы, возможно, откопать другие? Я сомневалась в своем желании.

Но я решила поставить для себя ультиматум, чтобы не простоять до ночи тут как дурочка: если мой переброс сможет перенести меня в комнату Альямса и он будет у себя, тогда я загадаю ему своё желание тотчас. А если нет, то подумаю еще раз и уже в своей комнате. Я удовлетворенно покивала своим мыслям и активировала способность перемещения.

Преграда могла возникнуть из-за того, что дьявол мог запечатать дверь, или его просто может не оказаться в комнате.

Переброс сработал, и я несмело открыла глаза. Теперь я стояла в комнате Альямса, где его не оказалось. Здесь горело лишь несколько ночников, чей янтарный свет распространялся вдоль бордовых стен. Тюль, закрывающая стеклянную перегородку и открытую дверь, нещадно трепал ветер. За ними находился просторный балкон, откуда доносился еле слышный писк Амайи. Выдохнув, я направилась туда.

Альямс стоял неподвижно возле балюстрады. Его красные волосы и накинутый черный плащ трепал сильный ветер. Рядом с ним на каменных перилах сидела его гарпия. Она переводила взгляд со своего хозяина на стоящий на высоком столике сундук. Амайя резко повернула ко мне голову, почти сразу заметив мое присутствие. Тогда обернулся и Альямс.

‒ Что, голодом он тебя морит, моя хорошая? ‒ обратилась я к птице ласковым голосом и ступила на балкон. Порыв ветра мгновенно взметнул мои волосы. Я вздрогнула от резкого холода и поспешила застегнуть молнию на кожаной куртке.

Гарпия пискнула в подтверждение, когда я уже потянулась открыть сундук с ее едой.

Игнорируя внимательный взгляд Альямса, я достала горсть засушенных крупных насекомых и отдала Амайе. Жучки и богомолы аппетитно захрустели у неё в клюве.

‒ Сама говорила перестать кормить ее мертвой едой. Амайе же нужно оттачивать свои охотничьи инстинкты. Твои слова? ‒ с улыбкой произнес дьявол.

‒ Уже поздно что-либо предпринимать. Ты ее избаловал. Амайя теперь свои инстинкты применяет на твоих задания слежки. Она знает, что за это получает еду, ‒ холодно ответила я на провокацию.

Амайя дожевала своего последнего богомола и уставилась на меня своими черными демоническими глазами. Ее голова наклонилась под неестественным углом, чем-то напоминая поведение совы, хотя гарпии относились к семейству ястребиных. Я повторила движение её шеи, также уставившись на птицу.

Волосы лезли в глаза и хлестали по лицу, но я будто не замечала этого.

‒ Вино будешь? ‒ невзначай предложил Альямс с благоговейной улыбкой.

‒ Нет, я по делу, ‒ выпрямилась я и повернулась к нему.

Боковым взглядом я заметила, как Амайя, помогая себе крыльями, опустилась на пол, и на двух ногах прошлепала в комнату Альямса. Совсем по-человечьи.

‒ Дай угадаю. Пришла припомнить мне за поцелуй? Хочешь врезать? ‒ спросил дьявол, повернув щеку для удара.

Он, скорее всего, уже понял, зачем я здесь, поэтому пытался перевести тему. Почему-то Альмсу всегда было проще избегать неугодных ему тем, чем разговором добиваться решения. Это я уже уяснила. И это бесило.

‒ Я пришла припомнить другое. Моя гипотеза оказалась верной. Ты задолжал желание, ‒ отчеканила я и приготовилась отбивать его оправдания.

Альмс сложил руки в закрытой позе и спиной опёрся на балюстраду:

‒ Но тебе просто повезло. Ты даже не искала эту книгу, она сама тебя нашла.

‒ Это не меняет сути. Я первая её увидела в горах книг у Дарио, ‒ мой голос стал тверже. ‒ Я не пришла просить тебя, я пришла забрать обещанное.

Я не отводила с дьявола своего хмурого взгляда. По его мимике мало чего можно было понять. Но сейчас я видела, как его взгляд с просто внимательного сменился на недовольный.

‒ Хорошо. И что ты хочешь? Память? Можешь не загадывать это, скоро и так к тебе всё вернется.

Мои брови взлетели вверх.

‒ С гибридами получилось связаться? ‒ догадалась я.

Когда магия дьявола благополучно перейдет к Амбрэлле, то вся моя память должна будет вернуться. Но моё желание не только было связано со стертыми воспоминаниями. Я собиралась одним выстрелом убить сразу нескольких зайцев.

‒ Получилось. Переговоры пройдут на мероприятии, которое готовят как раз в честь наших оживших гостей.

‒ Аль, ‒ мой голос уже не был таким уверенным и выдавал беспокойство. ‒ У меня плохое предчувствие. Если это правда, что только я могу убрать с магии этот черт знает откуда взявшийся барьер, то, скорее всего, только один способ и есть. И гибриды нам его уже показали. А я не хочу быть дьяволом. Я лучше сразу умру.