Наемницы дьявола

Виктория Романова

Наемницы дьявола

Пролог

Сто лет я правил миром ада. И вот моё время вышло. Сегодня магия дьявола покинет меня и перейдёт к наследнику. А я… Я просто исчезну.

Я стоял в своем кабинете на самой высокой точке замка. Отсюда через панорамную стену город Вакх-Хольм расположился как на ладони. Мрачный, серый, полон преступников и головорезов, но совершенен в своей готической архитектуре. В километрах десяти через туман виднелись тусклые фонари города Мирэм.

Когда-то здесь и в помине не было фонарей, домов и магазинов. Только хаос, который оставил после себя Вельзевул.

Он стал первым дьяволом в аду после ухода богов. Но не стал исполнять их волю и отрекся от всех законов. Вельзевул отказался добровольно передать магию наследникам и правил тысячу лет, пока не потерял рассудок. Он погрузил мир ада в настоящую преисподнюю: обращал своих душ в нечисть, требовал поклонения как к богу, грезил о том, чтобы превратить райский Райнхорд в такой же мир.

Но его приспешники предали его. Они собрали сильнейших ведьм из трёх миров – и вместе наложили самое несокрушимое проклятие за всю историю человечества. Проклятие поразило не душу Вельзевула, а магию дьявола: в миг она покинула его, перейдя к новому наследнику, – а сам он исчез, провалившись в чертоги ядовитых корней Манцинеллы.

С тех пор магия дьявола проклята: каждые сто лет она автоматически перетекает к другой душе, обрекая прежнюю на погибель.

‒ Альямс! ‒ вдруг окликнул меня позади женский голос, вырвав меня из мыслей.

Я повернулся на голос, который ни с каким другим не смел бы спутать. Дверь в кабинет оставалась запертой, а значит, Амбрэлла использовала способность переброса и переместилась прямо сюда.

‒ Ты что, так и не поговорил с ней? На меня решил перекинуть эту удавку и смыться? ‒ с упрёком спросила она, хоть её глаза выражали непомерную печаль.

Амбрэлла – наследник. Хоть она сама желает завладеть магией дьявола, но отпускать меня в тартарары она не хотела.

Я пробежался по ней беглым взглядом. Наследницу успели приодеть для церемонии, как и меня. Её платье сочетало в себе два цвета – кроваво-красный и чёрный, как смоль.

‒ Не хочу, чтобы она умерла следом за мной…, ‒ тихо, с отчаянием в голосе поделился я. Магия дьявола с самого первого дня притупляла все мои человеческие чувства. Но как только мои мысли посещала она, магия будто отступала и давала чувствовать всё сполна – любовь, страх, стыд, печаль.

Послышался громкий цокот каблуков. Амбрэлла подошла ко мне и обняла за плечи.

‒ К ней всё равно вернется память, как только магия уйдет ко мне, ‒ в который раз напоминала подруга и гладила меня по спине. ‒ Воспоминания будут возвращаться постепенно, и она будет готова к ним, только если ты её подготовишь к правде.

Это была правда. Как только меня не станет, все мои деяния, в которых я использовал магию дьявола, повернутся вспять.

Амбрэлла отстранилась и заглянула мне в глаза. Они выражали не жалость и привычное для нее презрение, когда она смотрела на других представителей мужчин, а искреннее переживание. Брови подруги приподнялись. Она ждала хоть какого-то от меня ответа, поэтому я понуро кивнул.

Амбрэлла исчезла так же резко, как и появилась.

Я потянулся к столу за чашкой демитассе и одним глотком допил свое крепкое кофе. Несмело я коснулся артефакта под названием кубций. Он отозвался голубым мерцанием – тогда я произнес номер ее линии и сразу же за ним вопрос:

‒ Ты у себя?

Глупо было такое спрашивать, ведь если ответит, то она точно у себя. Кубций никто с собой не носил.

‒ Да, ‒ сразу же ответила девушка.

Не давая себе ни секунды, я сделал переброс и оказался в длинном коридоре возле двери Сьеры.

Я занес кулак, чтобы постучаться, но не успел. Девушка открыла дверь быстрее.

‒ Что-то случилось? ‒ с тревогой спросила она, бегло рассматривая мое лицо и мой похоронный наряд. Она отступила, приглашая рукой войти.

Я медленно закрыл за собой дверь, специально оттягивая время, хоть и оставалось его у меня совсем немного. Внутри меня шла борьба. Один голос твердил мне, что я могу потратить последние три часа в объятиях с ней. Поцелуях. Я был уверен, она не оттолкнет меня сейчас. Но другой голос твердил, чтобы я рассказал правду о её прошлом. Я знал наверняка – вся её злость сначала обрушится на меня. Возможно, со временем её отпустит эта душераздирающая правда. Она поймет меня и простит. Но я уже этого не узнаю.

‒ Альямс! ‒ судя по тону, Сьера звала меня уже не первый раз. Она стояла рядом и взяла меня за руку. Опять тревога, которую я никогда не ощущал сполна, сейчас туманила мой рассудок и давила в груди. Рядом со Сьерой я вспоминал, что такое ощущать себя живым, но не всегда был этому рад.

Девушка смотрела на меня встревоженно. На ней было красивое приталенное платье в черном цвете с переливающими красными блестками.

‒ Если бы ты знала, что скоро умрешь, ты бы завершила приятные дела или всё-таки взялась за то, что давно откладывала? ‒ спросил я и заглянул в ее леденяще-голубые глаза.

‒ Хм… ‒ отвела она взгляд и прикусила губу. ‒ Я думаю, что если человек откладывает какие-то дела, то он не хочет их выполнять. А перед своей смертью я бы не делала то, что я не хочу.

Я горько улыбнулся, потому что принял эгоистичное и трусливое решение:

‒ Тогда к чёрту всё…

Моя рука потянулась к её щеке. Я заправил пепельный локон за ухо, а другой рукой резко притянул к себе за талию. Она улыбнулась мне и повторила, подталкивая меня на следующий шаг:

‒ К чёрту, ‒ затем соблазнительно облизнула губы.

Губы, которые наверняка будут скоро твердить, как она меня ненавидит, когда прочитает оставленное для нее письмо.

А пока… я впился в них, как за свою единственную отдушину. За единственную радость в этом забытом богом аду.

Сьера отступила на несколько шагов, утягивая меня за собой к стене. Я припал к ее нежной шее: целовал и облизывал каждый дюйм до открытых плеч. Наше дыхание участилось. Начала раздражать одежда, которая мешала пробраться до других оголенных участков кожи. И, как видно раздражало, это не только меня.

Сьера раздраженно зарычала:

‒ Снимай, ‒ потребовала она, срывая с меня пиджак.

Мое тело мигом истоптали мурашки, когда её прохладные руки коснулись оголенного торса. Я снова поцеловал ее, но в этот раз быстро отстранился и развернул к себе спиной. Она прогнулась всем телом, упираясь мне в пах, пока я расстегивал молнию на ее платье. Наша идиллия продолжилась у стены, потом на полу и наконец на кровати. Это были самые быстрые два часа за все мои сто тридцать лет.

Скоро по замку прокатился громкий гонг часов, оповещающий о начале мероприятия. Он, как обычно, спугнул всех ворон с крыш замка, и те, раздражаясь, закаркали на то, что опять пошли у страха на поводу.

Мы со Сьерой не спешили вставать с кровати, напротив, услышав гонг часов, теснее прижались друг к другу.

Но вскоре вставать все равно пришлось. Пришлось опять надевать свой похоронный костюм, но уже мятый. Пришлось опять прощаться со Сьерой отчаянным, но остервенелым поцелуем. Пришлось опять окунуться в реальность и покориться незавидной судьбе.

Уже завтра я перестану существовать. Тогда Амбрэлла и отдаст мое письмо, которое я написал для Сьеры. Обычно, выражаясь в письме, мужчина нёс с собой долю романтики, но в моем случае была трусость. Я чертовски не хотел, чтобы её воспоминания возвращались к ней, и еще сильнее боялся, что они могут повлиять на неё так же, как и двадцать лет назад.

Спускаясь пешком по лестнице, я заглядывал в окна, откуда было видно огромное количество народу, прибывших к замку дьявола на партер. Там собрались обычные жители двух городов ада – Вакх-Хольма и Мирэма. Основная часть гостей расположилась на первом этаже парадного зала, чей гул голосов заполнил весь замок. Все пришли проститься с дьяволом столетия, посмотреть на ритуальное проклятие всех времен и поприветствовать нового правителя ада.

Декораторы не изменяли традициям, поэтому зал был украшен в черные и красные тона. На банкетных столах красовались красные скатерти, черные свечи и искусственные розы. Рядом со мной сидела Амбрэлла, а по другую руку – высший военачальник Эдэм. Аппетита не было, хоть на столах стояли мои любимые блюда. Я только пил. И крутил головой то в одну сторону стола, то в другую, в зависимости от того, кто из советников начинал предаваться воспоминаниям, рассказывая очередную забавную историю, связанную со мной. Я смеялся вместе со всеми. Только минутная стрелка с каждым тиканьем нагнетала и будто отнимала мой жизненный свет. Оркестр с приближением к полуночи играл всё более заунывающую музыку.

‒ Пора! ‒ кто-то негромко сказал из гостей.

Слева за плечо меня тронул Эдэм, давая знак начинать. Я налил себе последний бокал любимого красного вина:

‒ Время пришло! ‒ подскочил я с бокалом, поднимая его, словно сейчас будет тост и начнется праздник, а не мои поминки.

Затем я произнес заготовленную речь, прощаясь, но на более веселой ноте, хоть это особо не помогло, потому что всхлипывания доносились отовсюду.

Как только я выпил бокал до дна, еле слышно запела флейта. Амбрэлла торжественно шла по черной дорожке в такт музыке и впервые плакала перед стольким народом.

Тик.

Вот Амбрэлла уже забиралась по ступенькам ко мне на помост.

Тик.

Теперь все гости встали со своих мест и сгрудились вокруг. Советники и несколько солдат стояли рядом на случай непредвиденных обстоятельств. Наследницу развернули ко мне открытой спиной.

Тик.

Оставалось несколько минут до исполнения проклятия. Время поджимало. Придерживая Амбрэллу за плечо и поглаживая, я выводил кинжалом расщепления клеймо наследника. С ним магия дьявола проникает менее болезненно и служит как метка.

Тик.

Никто не произносил ни слова. Все будто задержали дыхание вместе со мной. Собралась первая капля крови и стекла вниз по позвоночнику. Амбрэллу заметно колотила дрожь. Закончив с рисунком, я отошел на несколько шагов. Магия внутри зашевелилась и ударила об грудину. И еще раз. Еще. Билась, словно заточенный зверь в клетке. К горлу подкатила тошнота.

Тик.

Минутная стрелка будто стала намного громче, а всхлипывания и плач гостей – приглушенными. Я согнулся напополам от нового толчка изнутри. Ей богу, во мне будто хотели проделать туннель изнутри.

Должно быть так или нет, я не знал.

Присоединилась дикая головная боль, а странное чувство раздражения росло с каждой секундой. Я начал трястись, как в приступе, и осел на пол. В глазах потемнело. Было холодно. Послышались чьи-то шаги.

‒ Что-то не так! ‒ обеспокоенно прикрикнула на кого-то Сьера. Видимо, на того, кто не дал ей пройти ко мне.

Следующий знакомый голос скомандовал что-то достаточно громко, но я не смог разобрать из-за новой волны боли.

Я свернулся калачиком на полу, как брошенное никому не нужное животное. Кажется, я перестал дышать уже давно, легкие неприятно жгло.

Гонг часов разнесся по замку, ознаменовав начало нового дня. Магия будто услышала это, взбунтовалась еще сильнее и подкатила к горлу, глазам, ушам. Она, как паразит, искала выход. Хотелось кричать, но я не мог, не понимая, то ли от того, что уже умер, то ли от парализовавшей меня боли. Неожиданно по телу прошла знакомая вибрация и подступилась к конечностям. И вот теперь мне по-настоящему стало страшно.

Такие же ощущения я испытывал только когда начинал учиться быть дьяволом. В то время я долго протестовал против дьявольской магии, которая и правда, как паразит, пожирала всё хорошее во мне. Я не покорился, и в один день она меня наказала. Внезапно хлынув из меня, она убила взрывной волной всех, кто находился рядом со мной, снесла учебное здание, под обломками которого меня и десятки трупов искали несколько суток.

Я напрягся всем телом, пытаясь предупредить всех гостей, но не выдал ни звука.

В следующую секунду магия вырвалась на свободу и детонировала, как титаническое оружие. Взрыв оконных стекол разнесся по залу и осыпался грудой осколков на каменный пол. Вопли гостей оглушили, а затем – пугающе звенящая тишина. В голове промелькнула лишь одна мысль после наступившей тьмы: «Я убил всех в этом замке…».

Сьера

Я находилась в знаменитом ресторане «Ворон», завтракая со своими родителями. Казалось бы, меня совсем не смущало, что они вместе со мной находились в аду, но где-то глубоко в подсознании я понимала ‒ эти люди не могут быть здесь.

За окном стоял день. На небе занимались кучево-дождевые тучи, из-за чего можно было подумать, что вот-вот пойдет дождь, но он всегда здесь только замышлялся, а не лил.

Мама с папой как ни в чем не бывало кушали омлет, пили благоухающее экспрессо, и планировали этот день. Мама хотела поехать за грибами, а папа настаивал на рыбалке. Они начали забавно спорить, отговаривая друг друга от своего варианта, приводя смешные аргументы.

Я, тем временем, хихикала над их перепалкой, жевала свой штрудель с мороженым, и через панорамное окно наблюдала за черной приближающейся птицей. Она виртуозно огибала разноуровневые крыши замков и домов, которые все были совершенны в своей готической архитектуре. Вблизи, пернатая оказалась огромным хищником, с черными демоническими глазами. Я содрогнулась всем телом. Гарпия пролетела около нашего окна, и скрылась за стеной здания. От страха искра в душе сжималась и разжималась, походящем на ритм сердца. Я хотела бежать отсюда, но меня как будто приклеили к месту. Вдруг, фортепиано перестало играть, посторонние звуки все стихли, только родители не переставали громко разговаривать, и хихикать. Входная двустворчатая дверь распахнулась сама собой, впуская зло во плоти.

Народ, от незнания, кличет его по-разному: Вельзевул, демон, Воланд, Сатана, дьявол. На самом деле, лишь дьявол считается повелителем загробного мира, а демоны – это его хищные домашние животные. Вельзевулом звали первого дьявола, который правил в первых веках нашей эры. С тех пор сменилось много правителей. Этот же век в аду принадлежал ему – Альямсу Варду Вилхерду.

Он стоял у входа, обводя взглядом каждую присутствующую душу, и остановился на мне. Дьявол широко улыбнулся, и медленно направился к нашему столу. Улыбка его была скорее зловещей, чем радостной, как будто он нашел в моем лице врага, которого долго искал. Хищные черные глаза моментально приобрели кроваво-красный цвет, какими и были его волосы. Одет он был в черный кожаный плащ, по краям которого были вышиты узоры золотой нитью. Рубашка, как и штаны, тоже были черными, а на шее у него висел знаменитый артефакт «Глаз Дьявола».

Я напряглась всем телом, отчего голова сама собой дернулась несколько раз. Я уже знала, что он скажет мне, и что за этим последует, поэтому я наконец встала, невесть откуда взяла меч, за несколько шагов преодолела дистанцию между нами и с разъяренным криком занесла над адовым отродьем. Тот с легкостью отбил удар, своим черным мечом, так же невесть откуда появившийся в его руке. Я надеялась снести его башку первее, чем он откроет свой рот, но мне всегда не хватало сил.

‒ Пепел мой, я пришел тебя забрать, ‒ сказал Альямс, с поддельно-невинным голосом, не переставая отбивать мои удары.

‒ Ни за что! ‒ навалилась я на него с серией непрерывных ударов. Но тот отбивался от них, как от назойливой мухи. Но последний самый сильный удар, заставил его красные глаза хищно сверкнуть, а брови нахмуриться. Он выбил мой меч, и в ту же секунду выбил почву из моих ног. Я рухнула на ледяной пол.

‒ Я приказываю тебе! ‒ властно крикнул дьявол, наверное, устав тратить свое драгоценное время.

‒ Нет! Не надо! ‒ закричала я, но сдвинуться с места больше не смогла, приклеившись к полу, потому что тело ждало продолжения приказа. ‒ Ты же… любишь меня, ‒ пробормотала я себе под нос.

‒ Убей и пойдем! Нас ждут дела. ‒ сказал дьявол, будто бы просто попросил. Но это был приказ, потому что он вложил в слова свою ядовитую магию. Последние мои слова он решил проигнорировать.

Дьявол встал в показушную, свою типичную мрачную стойку. Перед грудью он лениво держал сомкнутые пальцы рук, губы растянулись в насмешке. Безразличными кровавыми глазами он наблюдал, как мое тело начинает подчиняться его приказу.

Я встала, как кукла, которую потянули за невидимые нитки. Крутанувшись резко кругом, ноги сами понесли меня обратно к нашему столу, чтобы выполнить нерушимый приказ. Слезы градом стекали по щекам. Я не хотела делать то, что собирались сделать мои руки. Будь у меня выбор, я бы без промедления воткнула этот меч в себя, лишь бы не переживать это снова.

‒ Дочь… ‒ недоверчиво и с ужасом в глазах произнес отец.

Подойдя вплотную к отцу, я насквозь проткнула его живот мечом. Меня сразу же замутило от теплой крови на моих руках. Отец рухнул на колени и не отрывал от меня стеклянных глаз, заполненных ужасом и болью. Я уже не орала во все горло, не умоляла это прекратить, только молча плакала и наблюдала, как мои же руки убивают моих родителей. Мои ноги направились за матерью. Она спряталась за одним из повалившихся столов ресторана. Когда мои руки опрокинули нужный стол, мама заорала:

‒ Бес! ‒ и громко стала читать молитву, нервно покачиваясь на полу.

Я опустила глаза, единственное, что повиновалось мне, это они. Мама с ужасом вскрикнула, когда меч проткнул насквозь и ее.

Позади послышался тихий скрип огромной двери ресторана. В проеме показался мальчик, лет восьми, такой худющий, что больно было смотреть. Он стоял в одной белой майке и трусах, смотря неотрывно на меня мокрыми от слез глазами. Мальчик пытался что-то сказать, странно вытягивая голову вперед, но из-за частых всхлипов и дрожи получалось выдавить лишь не прекращающий звук «с».

‒ Няши мои, подъем! – крикнул Альямс, через кубций на всю мою комнату. ‒ Жду через пять минут в своем кабинете.

Я не сразу смогла выйти из сна, поэтому суть слов до меня дошла не сразу.

Я не помнила, как оказалась в аду. Меня особо это и не волновало, до тех пор, пока все мои сны не превратились в кошмары об этом. Уже какую ночь я просыпаюсь в холодном поту и слезах от кошмаров, в которых по приказу дьявола убиваю своих родителей. Несколькими днями ранее я чуть даже не задохнулась во сне, потому что желудок исторгался не только в моем кошмаре, но и наяву.

Верить снам было глупо. Я бы не сомневалась ни на секунду, что Альямс посмел бы так со мной поступить, но уж слишком удачно не помнила ничего. Чтобы дьявол смог забрать мою душу в Вакх-Хольм, я должна была кого-то убить, но я ничего из этого не помнила. В голове только всплывали кошмарные картинки, подкидываемые снами. В воспоминаниях даже самые первые дни в Загробье казались не первыми. Значит, из моей памяти стерли немалый кусок прошлого.

Дьявол обладал способностью удаления памяти, и многие души сами приходили к нему, чтобы попросить убрать непрошенные воспоминания из головы. Но мог ли он самовольно стереть мою память? В то время он рьяно горел найти недостающих троих наемниц. А когда ему что-то надо, он нещадно и цинично это берет. Что же до его особенного отношения ко мне, так это просто могла быть вина, которую он чувствует передо мной.

Надев первую попавшуюся одежду, почистив зубы, и расчесавшись, я подняла глаза на свое отражение в зеркале. Волосы у меня были пепельного цвета, и почти таким же оттенком стала кожа на лице, если не считать черные круги под глазами. Прибегнув к чарам, я наложила очередной морок на свое лицо и, представив дверь кабинета, переместилась туда. Я уже хотела постучаться, но передо мной сама открылась дверь. Все трое уже сидели на своих привычных местах.

Альямс сидел за своим рабочим большим столом, медленно раскручиваясь на стуле, задумавшись о чем-то своем.

Катера сидела в позе лотоса у стены на кожаном, коричневом кресле и укрылась с головой разноцветным пледом, по краям которого свисали замысловатые нитки, скрывающие ей глаза.

Амбрелла сидела на идентичном кресле, у противоположной стены. Она закинула ногу на ногу и, оперевшись на свой кулак головой, кажется, дремала. Похоже, у нее опять была бессонная ночь, в поисках жертвы для своего ритуала.

Ширра же ближе всех сидела к рабочему столу Альямса и, судя по важному виду, только одна из всех готова была его слушать. Как новенькой, ей пока еще была интересна наша работа, которую дает нам Вилхерд, а может и не только поэтому. Уж слишком явно она заглядывала ему в рот.

Обычно я садилась ближе, но теперь по душе мне был отдаленный диван, с такой же обивкой, как и у двух кресел. Альямс, многозначительно посмотрев на меня, смирившись уже, что я выбираю место подальше от него, начал:

‒ Новости такие: Панэ с нами больше нет, поэтому нам нужен новый адвокат.

‒ А куда он делся!? – спросила удивленная Ширра и обернулась, чтобы посмотреть на нашу реакцию, которой не было.

Конечно не было! Мы уже давно все знали, в отличие от нее.

‒ Наши посчитали его предателем, и убили.

‒ Тюю, ‒ задумчиво протянула та. ‒ Думаешь, ошибочно?

‒ Да, ‒ Альямс достал обязательный бланк, и стал заполнять данные о нашей предстоящей работе.

‒ Мы должны найти нового адвоката? ‒ оживилась немного Амбрэлла, не меняя позы и не открывая глаза.

‒ Да. Срок три дня. Подходящих вариантов в Вакх-Хольме и Мирэ́ме нет, я проверил, поэтому вы отправитесь искать душу на Землю, ‒ дьявол закончил писать, поставил печать и размашисто расписался. Затем встал, протянул бланк Ширре, быстро расстегнул на своей шее артефакт, и протянул его уже Амбрелле. Та не стала утруждать себя в ходьбе, поэтому появилась через секунду около Альямса, и забрала «глаз».

Все поочередно вышли из кабинета, кроме Ширры. Когда я закрывала дверь, то успела увидеть, как она уже стоит возле него, и тянет свои руки к его лицу.

‒ Мерзость, ‒ буркнула я, себе под нос.

‒ Выдвигаемся через час, – крикнула Амбрэлла, уже поднимаясь по винтовой лестнице.

Винтовых лестниц в замке было две. Они начинались от первого этажа с левой и правой стороны гостиной, и всячески переплетались между собой в плоть до шестнадцатого этажа. Каждая их дуга подводила к дверям в коридоры, за которыми находились жилые комнаты, кухни, игровые комнаты, где обычно собираются, чтобы выпить, также есть библиотека и большой спортивный зал. Главное знать изначально какая тебе нужна лестница, потому что если обнаружить, что тебе нужна была левая ветвь, а ты на правой, то придется либо заново спускаться и подниматься, либо прыгать, рискуя переломаться. Но у наемниц с этим проблем, никогда не возникало, имея магическую расположенность к перебросам.

Амбрэлла

Слышно было уже на лестнице, как кое-кто неистово стучит и мычит, пытаясь выбраться из моей комнаты. Открыв дверь, я увидела, как несчастный пытался привязанным к нему стулом, разбить окно. Выглядело это отнюдь убого, как и моя комната, которую он превратил в хаос, видимо, когда пытался найти что-то острое, чтобы порезать веревки.

‒ Прости, что заставила ждать, ‒ подошла я близко к мужчине, черты лица которого уже было сложно описать, из-за нашей бурной ночи. ‒ Так на чем мы остановились? ‒ не удержала я предвкушающую улыбку, и вынула кляп из его рта.

‒ Отпусти мменя. Я нничего дддурного не сдделал, ‒ заикаясь, сказал он.

Проигнорировав его очередную бредовую просьбу, я достала спортивную небольшую сумку из шкафа, и стала кидать туда все необходимое на несколько дней командировки. Наткнувшись на свою трубку, которая лежала какого-то черта на полу, я почистила ее, и засыпав табак, стала медленно раскуривать. Уже совсем скоро комната стала наполняться запахом крепкого табака с тонкой нотой ванили, что успокаивало, похлеще благовоний.

‒ Так ты считаешь, в том, чтобы опаивать молодых девушек в клубе, и насиловать их, нет ничего дурного?

‒ Это не я, тты не того поймала, ‒ заныл насильник, с выдающимся актерским мастерством.

Я не удержалась, и рассмеялась.

‒ Время все идет-идет, а мужчины до сих пор думают, что умнее женщин. Не смеши меня! Я выслеживала тебя месяц, гнида ты прыгучая, и, полагаю, ты знал об этом, раз прятался по всему Загробью.

‒ Зза такие обвинения, ты должна передать меня суду, вместе с доказательствами, ‒ отчеканил насильник, уже практически не заикаясь.

‒ Так твой суд уже начался, милый, ты так и не понял? ‒ улыбалась я во все зубы, затем бережно поправила его челку, которая липла из-за крови к ресницам. Тот брезгливо дернулся от моей руки.

Встав с кровати, я стала копаться в своем сундучке с украшениями, и вынула кинжал.

‒ Эльдар Бульго, суд приговорил вас к медленной, истязающей смерти, но так как мне пора идти…