Калибровка

— Мистер Грей, — ответила Эрика ровно, стараясь не выдать внутреннего напряжения. — Какой сюрприз.

— Рад вас видеть, — он слегка кивнул, складывая тряпку. — Уже второй раз сталкиваемся у Иды. Удачное совпадение — я как раз заканчиваю.

Эрика повернулась к Иде, которая разливала чай по чашкам.

— Ида, я просто с плановым визитом. Проверить, как ваши дела. Вижу, у вас все отлично.

— О, у Иды все просто прекрасно, — вступил Джет, подходя к столу. Он говорил легко, непринужденно, но Эрика слышала что-то еще под этой легкостью — еле уловимую насмешку. — В цеху ее хвалят, со всеми соседями контакт налажен. Настоящая хозяйка.

Он буквально цитировал те вещи, на которые обращают внимание кураторы при проверках.

Ида явно смутилась, поставила чашку перед Эрикой.

— Да ну, Джет, что ты. Я просто... стараюсь. Мне здесь нравится. Люди хорошие, работа несложная. Я... счастлива.

Она произнесла последнее слово с легкой запинкой, словно проверяя его на вкус. И Эрике вдруг стало не по себе.

Прочные социальные связи. Позитивная самооценка. Интеграция в сообщество в заключительной фазе.

Эрика мысленно ставила галочки в будущем отчете, чувствуя себя предательницей.

— Это замечательно, Ида, — сказала она вслух, беря чашку. — Адаптация — это не только работа, но и интеграция в сообщество. Скажите, как вам обоим здесь живется? Я имею в виду общую атмосферу в Колонии. Люди довольны? Спокойны?

Она говорила ровно, почти буднично — но внимательно следила за их реакциями. Эрика осторожно прощупывала почву, используя эту возможность: встречу не лицом к лицу, а в компании.

Ида откликнулась первой:

— О, здесь очень хорошо! Все приветливые. На прошлой неделе мы с соседками устроили вечер настольных игр, а еще я записалась в кружок по керамике. Правда, Джет? — Она посмотрела на него с теплой улыбкой, и он кивнул, наливая себе воды из графина.

— Правда, — подтвердил он, делая глоток, а затем добавил спокойно и взвешенно: — Хотя, конечно, как и в любом сообществе, здесь бывают свои сложности. Люди разные. Кто-то вливается легко, кому-то это дается труднее.

Эрика уловила это — он не стал изображать идиллию, не бросился уверять, что все прекрасно. Вместо этого дал разумный, реалистичный ответ, в котором не было ни паники, ни слащавого оптимизма. Казалось, он просто констатировал факт. Ида при этом, кажется, напряглась – словно Джет сказал что-то запретное.

— Какие именно сложности вы имели в виду? — спросила она мягко.

Джет слегка пожал плечами, его лицо оставалось невозмутимым:

— Обычные. У всех людей разные темпераменты, разные привычки. Иногда кто-то остается недоволен графиком работ или соседским шумом. Житейские мелочи. — Он посмотрел на нее. — Но ничего критичного. Система в целом работает исправно.

Эрика кивнула и перевела взгляд на Иду, которая разливала чай:

— А как вы, Ида? Вас уже ничего не беспокоит? Чувствуете ли вы себя в безопасности?

Та на мгновение задумалась, аккуратно ставя чашку перед собой, потом покачала головой, и ее улыбка стала чуть мягче, увереннее – разительный контраст с предыдущей паникой:

— Нет, уже все хорошо. Честно. — Она посмотрела в окно, где за стеклом мерцали вечерние огни, а вдалеке виднелось многоэтажное здание, где всего несколько недель назад не стало Валентайна Дарта. — Знаете, поначалу было страшновато. Но сейчас уже привыкла.

Эрика внимательно смотрела на нее, отмечая перемену. Ида говорила спокойно, без прежней, едва скрываемой нервозности.

— Рада это слышать, — сказала Эрика искренне и сделала небольшую паузу, давая себе время перейти к следующему шагу. — Я знаю, что недавно произошла трагедия. Валентайн… это случилось неожиданно и могло выбить из колеи.

Она не задавала прямого вопроса. Она просто осторожно открывала тему, как открывают дверь в темную комнату, и наблюдала — кто дрогнет, кто отведет взгляд. Ида опустила глаза, и по ее лицу скользнула тень, но уже не паника.

Джет молчал, сидя неподвижно. Он смотрел в свой стакан с водой, медленно вращая его в руках, и его лицо было скрыто легким отражением света от лампы.

— А вы, мистер Грей? — Эрика повернулась к нему, сохраняя нейтральную, почти дружескую интонацию. — Вы его знали? Пересекались?

Он поднял на нее взгляд — ровный, спокойный, без видимых эмоций.

— Мы несколько раз пересекались в общественных местах. Он жил возле парка, в котором мы гуляем с Рексом. — Он сделал небольшую паузу, словно подбирая слова. — Производил впечатление приятного и увлеченного своим делом человека. Его смерть стала неожиданностью.

— Для вас тоже? — уточнила Эрика мягко, как бы между прочим.

Джет чуть заметно усмехнулся — не насмешливо, а скорее с легкой, философской горечью, которая странно контрастировала с его обычной сдержанностью:

— Смерть всегда неожиданность, госпожа Ланн. Даже когда она… логична.

Эрика почувствовала, как у нее напряглись плечи под пиджаком. Что он имел в виду?

— Логична? — переспросила она, сохраняя спокойный, заинтересованный тон.

— Генетическая аномалия, — Джет небрежно пожал плечами, и его голос снова стал ровным. — Официальное заключение медицинской экспертизы. Это был риск, который он нес в себе с рождения. В этом смысле событие имеет внутреннюю логику, причинно-следственную связь. Но это не делает его менее внезапным или менее трагичным для окружающих. Тем более, это вызвало некий резонанс в силу обстоятельств.

Он говорил совершенно спокойно, без вызова, без намека на сарказм. Просто излагал факты, как мог бы делать это любой разумный человек. Но Эрика видела — он взвешивает каждое слово, каждую интонацию. Он не просто отвечал на ее вопрос. Он изучал ее, оценивал, как она воспримет его ответ, этот угол зрения. Они играли в тихую, вежливую игру, где оба были одновременно и игроками, и наблюдателями.

— Да, вы правы, — кивнула Эрика, делая вид, что соглашается. — Заключение было однозначным, и это, наверное, дает хоть какое-то понимание.

— И это хорошо, — добавил Джет, и его слова прозвучали как завершающий аккорд в этой части беседы. — Когда есть ясность, когда нет темных пятен и необъяснимых совпадений, людям легче принять потерю и двигаться дальше. Неопределенность разъедает изнутри.

Ида тихо кивнула в знак согласия, и в ее глазах Эрика прочла грустное принятие. Она верила в эту «ясность».

Она поднялась, и Ида тут же вскочила, по-хозяйски суетясь:

— Вы уже уходите? Может, еще чаю? Я только что испекла печенье …

— Спасибо, правда, но мне пора, — Эрика мягко улыбнулась ей, чувствуя странную смесь теплоты и тревоги. Эта женщина, кажется, действительно нашла здесь свой уголок покоя. — Ида, я очень рада вашим успехам. Вы молодец, продолжайте в том же духе.

— Спасибо, госпожа Ланн! — Ида сияла, и в ее глазах светилась настоящая благодарность.

Джет тоже встал — спокойно, без суеты, поправив рукав рубашки.

— Мистер Грей, — Эрика кивнула ему, встречая его взгляд.

— Госпожа Ланн, — он слегка наклонил голову, и уголки его губ тронула едва уловимая, формальная улыбка.

Их взгляды встретились. На секунду. Может, на две. В тишине, нарушаемой только тиканьем часов на стене и далеким гулом систем жизнеобеспечения Колонии. И в этом молчаливом контакте, в этой внезапной, абсолютной тишине, Эрика прочла больше, чем за весь предыдущий разговор.

Она попрощалась еще раз и вышла в прохладный вечер, оставив за дверью тепло чая и приглушенный свет.

Глава 7: Решение

Глава 7: Решение

Неделя пролетела в размеренном, почти монотонном ритме, который Эрика сознательно выстроила вокруг себя, как защитный барьер. Никаких новых процедур стирания. Только плановые проверки адаптантов, заполнение отчетов, совещания. Она была образцовой сотрудницей: приходила вовремя, не засиживалась допоздна, ее планшет исправно синхронизировал все данные. Она даже возобновила сеансы в спортзале и дважды сходила на рекомендованные системой арт-медитации. Все ее биометрические показатели – даже кортизол – вернулись в зеленую зону. Она тщательно зачищала поле, давая понять тем, кто за ней наблюдает, что Эрика Ланн – образцовый куратор и житель Арктоса.

Именно в этом состоянии показного, почти болезненного благополучия она и согласилась на встречу с Лизой. Не в их привычном кафе, а в новом месте — «Сад пяти чувств», биокуполе на 200-м уровне, где под искусственным солнцем цвели орхидеи с Проксимы Центавра b, а в прудах плавали серебристые карпы с ТРЭППИСТ-1e. Здесь пахло влажной землей и чужими мирами, а шум водопада заглушал разговоры, даря ощущение уединенности.

Лиза ждала ее у входа в бамбуковую рощу, одетая в ярко-желтое платье, резко контрастирующее с серо-бежевыми тонами Основы. Но ее обычная сияющая улыбка сегодня казалась немного натянутой.

— Наконец-то! — она обняла Эрику с преувеличенным энтузиазмом. — Давно не виделись! Я уже думала, ты стала затворницей и решила общаться только со своими подопечными.

— Просто завал, — отозвалась Эрика, с наслаждением вдыхая непривычно свежий, наполненный фитонцидами воздух. Они двинулись по извилистой тропинке меж гигантских папоротников. — Но ты же знаешь — я всегда для тебя найду время.

— Знаю, — Лиза улыбнулась уже искреннее. — Поэтому и позвала. Хотела рассказать новости.

— Кайл наконец-то сделал предложение? — спросила Эрика, с надеждой глядя на подругу.

Энтузиазм Лизы мгновенно испарился. Она провела рукой по причудливо изогнутому листу экзотического растения.

— Нет. С предложением... мы, кажется, временно откладываем и его, и вообще все.

Эрика остановилась, удивленно глядя на нее.

— Что? Вы столько лет мечтали о переселении. Выбрали планету, подали документы, прошли все тесты... Что случилось?

Лиза пожала плечами, стараясь изобразить безразличие, но в ее глазах читалось разочарование.

— Наша планета, Росс 128 b, временно закрыта для новых переселенцев. Прислали уведомление — «в связи с необходимостью проведения плановых работ по стабилизации магнитосферы».

— Но вам же предложили альтернативы? — Эрика знала процедуру. Система не оставляла людей без альтернатив.

— Предложили, — фыркнула Лиза. — Три варианта на выбор. Первый — Проксима Центавра b. Там, знаешь: бесконечные джунгли, влажность под девяносто процентов даже под куполами. И все эти местные насекомые-опылители, размером с ладонь, которые вечно норовят залететь в жилой модуль. Говорят, их до сих пор не все классифицировали, и у меня на них аллергия, я уверена!

Она поморщилась и продолжила:

— Второй — Ипсилон Кита e. Вроде бы, в целом, неплохо: океаны, континенты... но колония слишком новая, всего пару лет как основана. Фактически, мы будем в числе первых поселенцев. А я не хочу быть первопроходцем, мне страшно! Кто знает, какие там «подводные камни» всплывут через год-два? Неизученная микрофлора, непредсказуемые сезоны... Нет уж.

— И третий вариант? — спросила Эрика.

— LHS 1140 b, — выдохнула Лиза. — С ней-то как раз все в порядке, колония устоявшаяся, природа красивая. Но она слишком далеко, Эр! Прыжок занимает почти трое суток. Мы будем отрезаны от всех — от друзей, от семьи, от Земли... Это как переехать в другой мир в прямом и переносном смысле. Без возможности просто так вернуться, если станет невмоготу.

Она обернулась к Эрике, и в ее глазах читалась неподдельная грусть.

— Мы хотели не просто переселиться. Мы хотели именно туда. Росс 128 b — идеальна. И по климату, и по развитости инфраструктуры, и по расстоянию. А эти варианты... они просто другие. Но не наши. Мы не хотим начинать новую жизнь с компромисса, с чувства, что мы чего-то лишились, еще даже не успев ничего получить.

Эрика молча кивнула, глядя на причудливые цветы, привезенные с тех самых планет, куда ее подруга не хотела лететь. В ее голове что-то щелкнуло. Тихий, едва различимый сигнал на фоне общего шума.

— А ты не спрашивала, надолго ли Росс 128 b закрыта? Может, стоит просто подождать?

— Спрашивала, — вздохнула Лиза. — Стандартный ответ: «Сроки возобновления программы переселения будут объявлены дополнительно». И все. Тишина. Как будто планету просто... вычеркнули из списка. По крайней мере, для таких, как мы.

Она махнула рукой, словно отгоняя неприятные мысли.

— Ладно, хватит о грустном. Рассказывай, как твои дела? Все еще расследуешь загадочное убийство в Колонии?

Вопрос был задан шутливо. Эрика заставила себя улыбнуться.

— Местные следящие закрыли дело, – уклончиво ответила.

— Что ж, прекрасно, — одобрительно сказала Лиза и взяла Эрику под руку. — Надоело мне видеть тебя изможденной и нервной. Давай лучше посмотрим на этих уродливых рыб с ТРЭППИСТа. Говорят, они светятся ночью.

Эрика позволила подруге увести себя дальше по саду, но ее мысли уже были далеко. Что-то не так. Почему Росс 128 b вдруг закрыли? И почему об этом нигде не пишут?

***

Вернувшись домой, Эрика не смогла отделаться от навязчивой мысли о закрытой планете. Она устроилась в кресле с планшетом, и чем глубже копала, тем холоднее становилось у нее внутри. Информации о приостановке колонизации Росс 128 b не было. Ни в официальных новостях, ни в тематических сообществах. Словно кто-то аккуратно вырезал этот факт из реальности, оставив лишь идеальную, но недостижимую картинку.

Та же информационная пустота, что и с GCR.

Эрика отложила планшет и подошла к панорамному окну. Город мигал миллиардами огней, каждый из которых был на своем месте. Внутри нее бушевала тихая буря.

«Отступи, — звучал в памяти голос Архана, твердый и заботливый. — Это не твоя война. Ты рискуешь всем, что строила годами». Это был голос разума. «Деперсонализация – защита». Голос системы, которая кормила, одевала, давала крышу над головой и смысл. Ослушаться — значит стать изгоем, выбросить свою жизнь в мусорный отсек. Быть может, даже повторить судьбу Томаса Чена.

Но тут же всплывали другие образы. Пустые стеклянные глаза Миры Оглы после стирания. Детское имя «Лео», выкрикнутое в агонии. Испуганный, затравленный взгляд Иды, когда та твердила: «Мне сказали... не положено», а после – ее чудесное преображение. Холодная сталь в глазах Грея. И тело Дарта на полу — молчаливый упрек в ее профессиональном спокойствии.

Она стояла на распутье. Одна дорога вела назад, к безопасности, порядку и карьере. Другая — в туман, где ее ждали лишь вопросы, страх и, возможно, та же участь, что и у Дарта.

Эрика закрыла глаза, сделала глубокий вдох и представила, что будет чувствовать через год, через пять лет, если сейчас отступит. Она увидела себя за этим же окном, в этой же идеальной квартире, с таким же идеальным отчетом на планшете. И поняла, что смотреть на этот город она больше не сможет. Потому что за каждым его огнем будет мерещиться тень чьей-то стертой жизни, чьей-то нераскрытой смерти. Теперь она не могла перестать думать ни о смерти Дарта, ни о прошлом Грея, ни о двойных датах перемещений, ни о том, сколько скрывается информации – вроде GCR или закрытия планеты Росс 128 b.

Она открыла глаза. Буря внутри утихла, сменившись ледяной, хрустальной ясностью. Решение принесло не страх, а странное, почти пугающее спокойствие.

Вернувшись к планшету, она действовала методично. Доступа к чужим подопечным у нее не было, но ее собственный архив был обширен. Она открыла папку с закрытыми делами — сотни имен, десятки историй, успешно завершенных. Она листала их одно за другим, просматривая вкладку «Логистика». Это была рутинная, почти монотонная работа. Глаза уставали от мелькания дат.

Маркус Делибалтиди. Одна дата.

Илона Верж. Одна дата.

Адам Доноли. Одна дата.

Она уже почти убедила себя, что двойные даты Грея и Дарта — редчайшая аномалия, случайность, когда ее палец привычно ткнул в следующее дело. «Балдер Уинтер». Адаптация завершена два года назад. Ее взгляд, уже замыленный, почти проскользнул мимо, но мозг зафиксировал несоответствие.

Она медленно, осознанно вернулась к строке.

Дата: 14.11.2274. Маршрут: Земля ->Кеплер-97. Статус: Завершено.

Дата: 17.11.2274. Маршрут: Земля ->Кеплер-97. Статус: Завершено.

Третий.

Нет, это не может быть случайность.

Эрика почувствовала нарастающую панику, но усилием воли заставила себя сосредоточиться. Она буквально чувствовала, как кровь прилила к ногам, чтобы сорваться и бежать. Бежать в сторону транспортной капсулы, переместиться на Кеплер-97 и нестись к Уинтеру.

Она легко могла оправдать свой визит к нему: пост-адаптационная проверка из-за… жалобы на его социальное поведение от кого угодно. Инициировать встречу с собственным адаптантом было проще простого. Но только в рабочее время – хватит с нее предупреждений Архана.

Кричащий инстинкт требовал немедленного действия, но именно его и нужно было подавить. Любой нестандартный шаг, особенно вылазка в Колонию ночью без веской санкции, мгновенно привлечет внимание.

Она заставила себя выдохнуть, разжала кулаки и отправилась в ванную. Холодная вода по лицу, глубокие, размеренные вдохи. Шаг за шагом она гасила внутренний пожар, заменяя панику на холодную, методичную целеустремленность.

Смерть Дарта была и оставалась болезненной загадкой, но Эрике было на что отвлечься. Расследовать гибель одного человека, когда вердикт уже вынесен, — значило биться головой о глухую стену. Но Беннет Гейт — это другое. Когда-то он был частью элиты. И его падение, его превращение в Джета Грея было не просто трагедией, а трещиной в самом фасаде. Расколоть эту трещину, понять, за что система пожирает своих лучших, — значило добраться до сути. Возможно, той самой, что стоила жизни Дарту. Эрике не хотелось думать, что она оправдывает свой интерес к чужой судьбе, манипулируя гибелью подопечного, но, по сути, именно так оно и было.

Она переоделась в удобные домашние вещи, сварила крепкий чай и, взяв планшет, устроилась в своем рабочем кресле. Рядом она включила второй экран и открыла чистый файл для записей. Если она собиралась копать, то делать это нужно было основательно, с самого начала, по всем правилам исследовательской работы. Только так можно было найти слабое место в стене, которую ей только что показали.

Она начала с самого начала — с Беннета Гейта. Системный поиск в открытых архивах новостей Земли дал ровно то, что она ожидала: плотный информационный поток о его деятельности вплоть до весны 2276 года — благотворительные гала-ужины, закладка новых научных корпусов, интервью о будущем частного космического финансирования. Все это укладывалось в образ успешного филантропа, человека системы, пользующегося ее благами и укрепляющего ее имидж.

Листая галереи снимков с приемов, она задержалась на одном, увеличив его. В группе людей за спиной Гейта стоял высокий, худощавый мужчина. Профиль, поворот головы — что-то неуловимо знакомое. Валентайн Дарт? Сходство было поразительным, но не абсолютным. Однако сама возможность, что их пути когда-то пересекались в тех же кругах, заставила холодок пробежать по ее спине.

Последняя запись датировалась 12 мая 2276 года: стандартный репортаж с открытия художественной выставки «Звездная перспектива». Фотография с торжественного ужина. Беннет Гейт в безупречном костюме, рядом — супруга Алиса в элегантном платье. А дальше — тишина. Ни скандала, ни объявления о болезни, ни сообщения о внезапном отъезде. Человек такого статуса просто перестал существовать для публичного поля. Это само по себе было громче любого обвинения. Эрика сохранила хронологическую подборку в отдельный файл.

Следующий шаг — судебные реестры. Доступ к делам высшей категории секретности у нее, конечно, отсутствовал, но общие списки закрытых дел за тот период были доступны. Фильтр по датам, фильтр по категориям экономических и административных правонарушений… И единственное, что привлекло внимание Эрики – дело № 826-GS/2276. Обвинение: «Систематическое нарушение протоколов конфиденциальности данных класса III». Статус: «Закрыто. Приговор исполнен». Ни фамилий, ни подробностей. Только дата — 13 сентября 2276 года. Незадолго до того, как Джет Грей оказался на Кеплер-97. Она добавила эту запись в файл, связав ее с последней новостной статьей.

Далее — GCR. Поиск по открытым научным базам данных, техническим мануалам, глоссариям колониальных корпораций. Результатов — ноль. Аббревиатура либо была намеренно изъята, либо никогда не существовала в публичном поле. Это сужало круг. Значит, это был внутренний, служебный, вероятно, засекреченный индекс. Она создала новый документ и выписала тезис: «GCR — проект/инцидент/технология, уровень секретности «закрыто». Связан с 2276 годом. Возможная связь с делом Б. Гейта».

Теперь нужно было найти связующее звено. Она вернулась к архивам новостей науки за 2276-2277 годы, ища любые упоминания о приостановке проектов, пересмотре программ, внезапных «оптимизациях». И нашла. Непрямое, но красноречивое. Серия статей о «реструктуризации приоритетов в свете новых данных о стабильности красных карликов». Сухой академический язык, но между строк читалось одно: несколько миссий к звездам класса M, включая систему Росс 128, были переведены в статус «на долгосрочное перспективное изучение», что на бюрократическом языке означало заморозку. Датировано все было тем же 2276-м годом. Еще один пазл.

Имя «Дж. Реймонд», уже знакомое Эрике, всплыло в контексте одной из таких статей — он фигурировал в списке авторов критического обзора по экологии планет красных карликов, опубликованного до реструктуризации. После 2276 года его публикации резко меняли направленность — от фундаментальной астрофизики к сугубо прикладным, почти техническим отчетам по терраформированию на Тау Кита е. Как будто человека, интересовавшегося причинами, перевели на работу со следствиями, да еще и в другой звездной системе.

Эрика откинулась на спинку кресла, потягивая уже остывший чай. Картина, еще мутная и неполная, начинала проступать. 2276 год. Заморозка программ по красным карликам. Инцидент GCR. Ученый Реймонд, отодвинутый в сторону. Филантроп Гейт, осужденный за нарушение секретности. Все линии сходились к одной точке во времени и, вероятно, к одной запретной теме.

Последним, уже почти машинально, она ввела в поисковую строку: «Дж. Реймонд GCR-734».

И нажала «Enter».

Экран завис на долю секунды, что было нехарактерно для обычно отзывчивого интерфейса. Затем он обновился, но вместо списка результатов или даже сообщения «данные не найдены», Эрика увидела чистую, белую страницу. В центре, ровным, неэмоциональным шрифтом, горело предупреждение:

«ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ.

Данный запрос затрагивает информацию, доступ к которой ограничен протоколами безопасности уровня 6.

Попытка доступа зафиксирована и внесена в лог.

Рекомендуется прекратить действия, не соответствующие вашим служебным полномочиям.

За дополнительными разъяснениями обратитесь к вашему непосредственному руководителю».

В комнате стояла тишина, нарушаемая лишь едва слышным гудением климатической системы. Эрика медленно опустила планшет на колени. Никакой сирены, никаких голосов охранников в дверях. Только это белое окно на экране, ясное и недвусмысленное предупреждение.

Они не просто скрывали информацию. Они ее охраняли. И теперь они знали, что она к ней потянулась.

Она закрыла окно с предупреждением. На рабочем столе планшета по-прежнему мирно светились иконки служебных приложений. Все было спокойно. Исключительно спокойно. Эрика сделала глубокий вдох, взяла чашку и пошла на кухню, чтобы налить свежего чаю. Действия нужно было продумывать дальше. Но уже с четким пониманием: обратного пути с этой развилки не осталось. Система только что официально подтвердила ей, что у нее есть тайны. И теперь Эрика должна была решить, что для нее важнее — безопасность неведения или риск истины.

Глава 8. Сломанная шестеренка

Глава 8. Сломанная шестеренка

Легкий гул вентиляции был единственным звуком, нарушавшим тишину ее квартиры. Эрика стояла у панорамного окна, но не видела мерцающих огней Арктоса. Перед ее внутренним взором проплывали обрывки данных, цифры, лица, складывающиеся в зловещую мозаику.

Валентайн Дарт. Его смерть стала тем спусковым крючком, что разбил ее привычную реальность вдребезги. Но теперь, оглядываясь назад, она понимала — трещины были всегда. Она просто отказывалась их замечать.

Ее пальцы нервно сжали край планшета. Джереми Реймонд. Младший аналитик, официально признанный виновным в утечке информации по инциденту GCR-734. И что же с ним стало? Его не стерли, не отправили на Кеплер-97. Ему не даровали второй шанс. Его… перевели. На Тау Кита е, в устоявшуюся колонию, где он спокойно публиковал никому не нужные статьи по экологии. Он был мелкой сошкой, которую убрали с глаз долой, но оставили в живых и при должности.

А Беннет Гейт? Филантроп, меценат, член попечительского совета. Человек с безупречной репутацией, чье дело должно было прогреметь на всю Галактику. Но не громыхало. Ни суда, ни огласки, ни даже слухов. Только молчаливое, абсолютное исчезновение. И стирание — полное и бесповоротное. Почему? Что он такого знал, что даже тень этого знания нельзя было оставить?