Развод под 50. Невеста нашего сына

Ладно, пусть даже это дело прошлое, но с чего вдруг ему вообще мне предлагать мстить и делать меня вдобавок генеральным директором? Любой бы на его месте выкупил акции за бесценок, воспользовавшись ситуацией и на этом бы мы распрощались.

Видя, что я медлю с ответом, Наумов улыбается:

– Можете не искать подвох, Вероника Дмитриевна. Его нет.

– Так уж и нет? – хмыкаю недоверчиво, впившись в Глеба внимательным взглядом.

Пытаюсь считать малейший намек на фальшь в мимике или взгляде, но Наумов смотрит прямо в глаза и ведет себя уверенно.

– Понимаю, после того, что ваш муж устроил, поверить кому-то из мужского пола снова трудно, но я говорю абсолютную правду. Я с удовольствием помогу вам, если решите поставить этого зарвавшегося козла на место. Уж простите за прямолинейность.

В голове вспыхивает догадка, и я издаю короткий смешок.

– А! Так вы из тех, грубо говоря, “друзей”, что при супружеской ссоре всегда рядом оказываются и готовы чужой жене подставить свое крепкое мужское плечо? И не только плечо, разумеется, – я многозначительно замолкаю и поднимаюсь с места с гордым видом. – Акции я вам продам, Глеб Анатольевич. Но мстить мужу, прыгая по чужим кроватям, не собираюсь. Он хоть и козел, как вы правильно заметили, но я себя слишком уважаю, чтобы опускаться до его уровня.

Сам намек меня оскорбляет, да я еще и от Наумова такого не ожидала!

Подхватив сумку, я гордо шагаю к выходу. Даже цоканье невысоких каблуков звенит в воздухе возмущением.

Когда слышу тихий бархатистый смех за спиной, по моим и так оголенным нервам словно хлыстом щелкают.

Вместо извинений он еще и смеяться вздумал?!

Резко развернувшись на каблуках, я прожигаю Наумова взглядом. Он направляется прямо ко мне, и я уже стискиваю ручку сумки, чтобы как следует приложить ей наглеца, если он руки начнет распускать. Но Глеб сообразительный, он останавливается в паре шагов от меня и закладывает руки в карманы, разглядывая меня хитрым прищуром.

– Скрывать не стану, я бы и правда хотел продолжить наше знакомство в более, так скажем, неформальной обстановке. Как женщина ты меня очень привлекаешь. Но пользоваться такой ситуацией? Пф-ф, – передергивает Глеб плечами пренебрежительно, – я не собираюсь опускаться до такого.

Он снова лукаво улыбается, а я чувствую себя круглой дурой. И почему я сразу решила, что Наумов решил в койку меня затянуть? Хотя неудивительно. Последние два дня нервы на пределе. Надо бы попить что-нибудь успокоительное…

Несмотря на реакцию Глеба, я все-таки уточняю с долей скепсиса:

– И каким тогда образом вы собрались мне помогать мстить?

Я обращаюсь к Наумову на “вы”, но он намеренно игнорирует мою подчеркнутую вежливость.

– Сделаю всё, что захочет твоя душа, – заявляет он с легкой полуулыбкой, – слышал, оскорбленные и обманутые женщины очень изобретательны при выборе мести.

– Может быть. Только с чего вдруг вам, – последнее слово произношу с нажимом, – мне помогать?

– Считай, что я просто ненавижу слюнтяев, – Глеб морщится и на его лице легко читается презрение, – променять такую женщину на пустоголовую дурочку, просто потому что она помоложе… надо быть полным идиотом.

Сжимаю губы в тонкую линию. Наумов решил меня задобрить, показывая, что он на моей стороне? Только вот зачем? Акции я все равно ему продам, у меня и выхода другого сейчас нет. Одна я, боюсь, просто не выстою. Так зачем вдруг Глеб мне пыль в глаза пускает?

– Какая поразительная осведомленность, – тяну я, складывая руки на груди, – про пустоголовую молоденькую дурочку. Я ведь ее только вчера с мужем застукала, а вы уже в курсе.

– Я всегда держу руку на пульсе, когда дело касается моих прямых конкурентов.

Снова я пытаюсь выискать что-то, что выдаст Наумова, покажет его истинные намерения. Но тот либо держится профессионально, так, что никакой настоящей эмоции на лице не увидеть, либо… просто ни при чем. Хоть вся эта ситуация и полностью Глебу выгодна.

Так, всё, надо выдохнуть. Я так до паранойи дойду скоро, если буду кругом всех подозревать. Мой муженек неплохо постарался, расшатав мое доверие, раз я теперь врагов всюду ищу.

– Ладно, допустим, – говорю уже более миролюбиво.

В конце концов, Лев тоже постоянно пытался про Наумова как можно больше узнать. Как будто у них с Глебом какая-то особая личная неприязнь всё время была.

– Для начала я хочу просто продать акции и обезопасить себя. Пока этого достаточно, чтобы насолить Льву.

Глеб кивает.

– Я сейчас отдам распоряжение юристам, они подготовят предварительный договор купли-продажи. Задаток по нему я перечислю на твой счет, всё оформим, как нужно, так что, если что, Лев не подкопается. Сама понимаешь, такие сделки быстро не проворачиваются, но с предварительным договором мы выиграем время. Присаживайся, подожди, я сейчас их вызову, – Глеб приглашающим жестом указывает на кресла, установленные вдоль переговорного стола.

– Хорошо, – соглашаюсь я и уже делаю шаг в сторону, куда указывал Наумов, как телефон в моей сумке оживает.

Я останавливаюсь, чтобы проверить, кто звонит, и Глеб застывает тоже. Молча кивает мне с немым вопросом в глазах.

– Лев звонит, – отвечаю, хмуро глядя на экран смартфона.

– Ответишь?

Я и так знаю, что ничего хорошего из разговора не выйдет. Да и слышать голос мужа сейчас тошно. Один его тембр возвращает меня во вчерашний день, когда всё рухнуло. Я настолько была слепа, настолько занята работой, бытом, уходом за беременной невесткой, что не заметила, как у меня под ногами пропасть разверзлась.

И теперь в эту самую пропасть меня так заботливо пытаются затолкать некогда близкие люди – предатель-муж и ослепленный любовью к чужой любовнице сын. Похоронить там, чтобы не мешалась.

После всего, что я сделала для них. После всех бессонных ночей, всех вкусных ужинов, заключенных контрактов, отглаженных рубашек и еще кучи, кучи забот и дел, что я делала для них, не ожидая взамен ничего, даже простого “спасибо”. Делала, потому что я мама и жена, потому что должна, ведь я люблю их, свою семью. И думала, что они любят меня… что на рубеже в пятьдесят лет меня ждет тихая гавань, спокойная жизнь со Львом душа в душу, внуки и приятные повседневные хлопоты.

А теперь я стою в кабинете своего врага и конкурента со справкой в сумке о том, что я, прости господи, вменяемая, и надеюсь, что он мне поможет. Потому что больше некому.

– Да, – хрипло выдавливаю я, – да, я отвечу.

– Если не можешь, давай… – мягко говорит Глеб, но я не дослушиваю, нажимаю на кнопку приема вызова.

– Алло.

– Никуся? Привет, а ты где? – слышится в трубке голос мужа. Такой неожиданно спокойный и ласковый, будто всё произошедшее было просто сном.

– Какое тебе дело?

– Просто хотел встретиться и поговорить. Послушай, я… я погорячился. Действовал на эмоциях. Слушай, Ник, ты же меня как облупленного знаешь, – издает неловкий смешок Лев, будто надеясь, что я тоже засмеюсь. – Я перегнул, признаю. Давай просто встретимся где-нибудь в кафешке и поговорим, как взрослые люди. В конце концов, мы же не чужие друг другу, детей вместе вырастили, бизнес построили… Обсудим всё цивилизованно и решим. Давай через часик в нашем любимом ресторане поговорим тогда?

Глава 12

Смена настроения и подхода Льва настораживает, и я не обольщаюсь насчет него. Он показал свое истинное лицо, и я ему верить не собираюсь. Как и давать второй шанс. Не после того, как он состряпал липовую справку о моей недееспособности. Захотел выставить меня психичкой неуравновешенной.

– Вероника? – зовет меня Глеб, и я возвращаюсь в реальность.

– Лев хочет встретиться в кафе и всё обсудить.

– Ты же ему не веришь? Такие люди своих решений просто так не меняют.

Наумов предостерегает меня по двум причинам. Наверняка не хочет терять акции, которые я готова ему продать. И не верит Льву. В отличие от слепой многие годы меня, он видит его в другом свете.

– Вторых шансов я не даю. Не верю, знаешь ли, что люди могут меняться.

Фыркаю, но тему не развиваю. С меня хватило пьющего отца, который чуть ли не каждую неделю клялся матери, что больше ни-ни. Знаем – плавали.

У Льва зависимости к беленькой нет, но и разницы особой я не вижу. Когда-то поклялась себе, что верить и давать еще один шанс, как когда-то мать, не буду. Не опущусь до такого, чтобы позволять себя обманывать.

– Так что насчет моего второго предложения, Ве-ро-ни-ка?

Наумов протягивает мое имя по слогам, словно напевает, и я слегка напрягаюсь, чувствуя, как электризуется вокруг нас воздух.

Он продолжает обращаться ко мне на ты, фамильярничает, и я вдруг решаю сократить между нами дистанцию. Раз он так хочет помочь мне отомстить мужу, что ж, я приму его предложение.

– С одним условием, – возвращаю я ему его же фразу и едва сдерживаю улыбку.

– И каким же?

– Это всего лишь игра на публику, чтобы уничтожить Льва, ничего больше. Никакого интима, ясно?

– Близость только с обоюдного согласия, – переиначивает по-своему Глеб и опережает меня, увидев мое сопротивление. – Ты ведь доверяешь себе, Ника? Не станешь ко мне приставать?

Сжимаю зубы, когда он выворачивает всё так, что это мне придется держать себя в руках.

Общение с ним в корне отличается от того, что было у нас с Львом.

Здесь и игривость, и лукавство, и флирт. Я словно нахожусь в одной клетке с тигром, который не прочь поиграть со своей добычей.

Вот только Наумов заблуждается насчет меня и вскоре это поймет.

– Значит, мы договорились, – говорю я как можно равнодушнее.

Не хочу, чтобы он видел, что я слегка заволновалась. Не из-за интереса к нему. Ему просто удалось меня смутить, чего он и добивался.

Юристы быстро заканчивают подготовку предварительного договора купли-продажи, и я, внимательно его перечитав несколько раз, ставлю свою подпись.

– А теперь поехали.

Наумов встает с кресла, отдав распоряжение перевести на мой счет задаток, и кивает мне на выход.

– Куда?

– На встречу со Львом. Или ты думала, что поедешь одна? Не забыла наш уговор? Мы отныне пара, разве могу я, как порядочный мужчина, отпустить свою женщину на встречу с другим одну? Меня не поймут.

Последняя фраза лишняя. Такому, как Наумов, всё равно на сплетни и пересуды. Его волнует только личная выгода.

Я не особо долго раздумываю. Глеб выглядит при этом настроенным решительно и уверенно, так что я киваю. Раз уж согласилась, то чего тянуть? Вот только…

– Сначала я сама поговорю со Львом. Дам знак, когда можно будет тебе подойти. Идет?

Наумов кивает и предлагает меня подвезти, но я на своей, так что прошу его сильно не светиться, чтобы Лев не увидел его раньше времени. Что-то мне подсказывает, что муж неспроста зовет меня в кафе. Ни за что не поверю, что он всё осознал и хочет попросить прощения.

Когда я вхожу в кафе, Лев сидит за столиком у окна и нервно постукивает ногой. Явно злится, что я опаздываю, но при виде меня насилу выдавливает из себя улыбку. Значит, чего-то хочет. Иначе не стал бы сдерживаться. Сразу бы взорвался, отчитывая меня за то, что заставила его ждать.

– Никуся, рад, что ты послушалась и приехала.

Он привстает, но я отмахиваюсь и сажусь напротив. Не хочу, чтобы прикасался ко мне.

– Послушалась? Я тебе что, собачонка, которой ты можешь отдавать приказы?

Изнутри поднимается злость, но я держу себя в руках. Пусть он злится, выдавая свои планы. Не я.

В этот момент даже рада, что мы женаты так долго. Знаю, как вывести его из себя и заставить говорить. Одно плохо. И он меня знает, как облупленную. И, видимо, куда лучше, чем я его, раз под моим носом сумел такое провернуть. Спал с женой сына, урод.

– Не злись, я погорячился, Никусь. Давай пообедаем, ты подобреешь, и поговорим. Я уже заказал тебе твой любимый том-ям и…

– Терпеть не могу том-ям.

Подзываю к себе официанта и заказываю чай. Кусок в горло мне явно не полезет, и я сюда приехала не для того, чтобы разделять с ним трапезу. Злюсь невольно, когда он напоминает про том-ям. Это ему втемяшилось полгода назад, что мы должны быть модными и современными, пробовать что-то новое, в том числе расширять пищевые предпочтения. Мне казалось, что это его личный кризис среднего возраста, а оказалось, что лишь следствие измены. Видать, хотел соответствовать своей молодухе.

– Никуся…

– Когда ты признаешься сыну, что Агата беременна от тебя?

– Не понимаю, о чем ты. Агата носит нашего внука, а ты напридумывала себе невесть что и упорствуешь. Захар сам не свой, да и Агата переживает, может ребенка потерять. Одумайся, Никуся, мы с сыном только добра тебе желаем.

Лев ведет себя странно, врет даже глазом не моргнув.

– Чего ты добиваешься, Лев? Только вчера говорил, чтобы я убиралась из дома, угрожал выставить меня умалишенной, а сейчас делаешь вид, что ничего этого не было?

– Вот видишь, Никусь, у тебя уже галлюцинации пошли, – качает головой и цокает Лев. – Я хочу, чтобы ты прошла лечение, дорогая, уже выбрал тебе клинику. А пока ты будешь лечиться, всем будет только лучше. Да и Захар успокоится, тоже ведь за тебя переживает. Не артачься, любимая…

– Закрой рот! – выхожу я из себя, но быстро прихожу в себя. Пока это ему удается заставить меня злиться.

– Всё будет хорошо, дорогая, врачи о тебе позаботятся.

Лев говорит тоном, полным сожаления, а затем переводит взгляд мне за голову. Я же холодею, но даже не оборачиваюсь.

Конечно же это была ловушка с его стороны. Раз он подделал справку, то ему ничего не стоило привезти сюда и врачей, чтобы связать меня по рукам и ногам.

– Хочешь выставить меня сумасшедшей и взять под контроль компанию? Дай угадаю, как только я выйду из психушки, все акции перейдут к тебе, а я останусь без гроша в кармане и крыши над головой? – усмехаюсь я, но при виде выражения его лица холодею.

Лев улыбается страшно, оскаливается по-звериному.

– Ты никогда не выйдешь, Ника. Это будет твой новый дом, дорогая.

Глава 13

Лев смотрит на меня без капли сострадания или жалости. А у меня в голове будто щелкает что-то. Если до этого я еще сомневалась, стоит ли мстить изменщику, то сейчас все стало на свои места. Я не хотела тратить нервы, пачкаться во всей этой дурно пахнущей ситуации еще больше. Но теперь…

Мы ведь все-таки не чужие друг другу люди, прожили вместе со Львом столько лет, детей родили. А теперь я надоела, теперь я мешаю – и он без зазрения совести готов от меня избавиться. По-настоящему. Разрушить мою жизнь до основания. И ничего у этой сволочи не екает, и совесть его тоже не гложет.

– Какая же ты все-таки скотина, – говорю я и морщусь брезгливо, – после стольких лет нашего брака вот так ты готов мне отплатить?

– Ой, умоляю, давай без драматичных сцен, – Лев закатывает глаза, – я козел и придурок, зови как хочешь, на этом тему закроем.

Чувствую, как меня хватают за плечо и пытаются поднять. Я дергаюсь, не оборачиваясь, и прожигаю почти бывшего мужа взглядом. Лев же вальяжно откидывается на спинку стула, улыбается с довольной ленцой.

– Руки от нее убрали! – рявкает рядом знакомый голос.

Мой муженек моментально в лице меняется, вся спесь резко уходит, он озабоченно хмурится. Я и сама вздрагиваю – успела забыть, что я вообще-то здесь не одна, а с поддержкой.

– Вы тупые или у вас со слухом проблемы? – сухо спрашивает Глеб, холодно глядя за мою спину.

Наблюдать за перекошенным лицом мужа просто бесценно. Наумова он на дух не переносит. Как и когда ему хвост прижимают. А тут сразу два в одном.

Невольно в голову приходит мысль, что Лев, возможно, просто чувствует более сильного конкурента. Наумов по сравнению с ним не рисуется ни перед кем и не пытается казаться лучше, чем он есть.

– Не вмешивайся в наши с женой личные дела, – цедит сквозь зубы Лев.

От напряжения у него даже жила на лбу вздувается и бешено пульсирует.

– Ваши с женой? – Глеб вскидывает брови и издает короткий смешок, – О чем это ты? Я в курсе, что никаких “личных дел” у тебя с моей женщиной нет. У тебя же вроде как новая пассия? Говорят, беременная уже.

– Невеста сына ко мне никакого отношения не имеет. И что еще за бред ты несешь про мою жену?

Глеб сокращает расстояние между нами и сам силой убирает лапищу охранника, который собирался доволочь меня до машины.

– Еще раз прикоснешься – зубы с пола собирать будешь, – низко рыкает он, сверля амбала взглядом исподлобья.

Я почему-то ничуть не сомневаюсь в словах Глеба. Высокий и поджарый, он ничуть не уступает обоим охранникам ни в ширине плеч, ни в силе. По обрисовывающимся даже через пиджак мускулам ясно, что Наумов в тренажерный зал не красоваться ходит, а тяжело работать.

Краем глаза замечаю, как Лев украдкой промакивает пот со лба. Как занервничал, бедняжка! Совсем не жаль.

– Ты не слышал, что я сказал? – муж поднимается на ноги и угрожает: – Проваливай, мы с женой сами разберемся в своих личных делах.

Глеб складывает руки на груди и насмешливо ухмыляется.

– А вот ты явно глухой. Я же сказал, не может быть у вас с Вероникой никаких личных дел. Это моя женщина, так что любые ее вопросы решать будешь со мной.

Лев моргает, глупо пялясь на Глеба, переваривая смысл сказанных слов, и лишь через несколько секунд выдавливает:

– Ты вообще в своем уме?

– А что, Лёва, – с издевательской полуулыбкой подначивает Глеб, – ты думал, только у тебя может быть любовница?

Я не вмешиваюсь до этого момента, но на нас уже стали оборачиваться посетители кафе. Но только я раскрываю рот, чтобы предложить выйти отсюда на улицу, как меня перебивает громкий хохот мужа.

Сбитая с толку, я смотрю на него, не понимая, что смешного он вообще нашел в словах Наумова. Или он так рад, что я тоже, якобы, изменяю??

– Забавно, забавно, – отсмеявшись, Лев даже выступившие слезы вытирает с глаз, – чтобы у Вероники и любовник был? Это просто абсурд.

Его насмешка не просто ударяет по больному, она задевает в глубине души что-то потаенно женское.

– Считаешь, я не могу быть чьей-то любовницей? – спрашиваю я тихо, стискивая под столом ткань брюк.

Лев с издевкой пожимает плечами.

– Без обид, Никусь, но ты как женщина уже, считай, отработанный материал. Лет двадцать назад может ты и могла изменять, но сейчас… кому ты нужн…

Договорить Лев не успевает. Его зубы клацают от удара в челюсть и он, как подкошенный, мешком валится на пол. Судя по тому, что даже встать муженек не пытается, он сейчас в глубокой отключке.

– Тварь поганая, – рычит в ярости Глеб, встряхивая рукой, которой только что с одного удара отправил в нокаут Льва.

Все происходит так быстро, что я только потрясенно моргаю. Именно в этот момент на Наумова налетают сразу два бугая-охранника моего мужа.

В кафе поднимается гвалт, посетительницы торопятся к выходу, чтобы под горячую руку не попасть, а вот мужчины… их в помещении всего двое, и ни один из них на выручку Глебу не торопится. Он дерется яростно, успевает месить кулаками обоих увальней, но силы явно не равны.

Даже отчета себе не отдав, я подхватываю сумку и с криком принимаюсь дубасить ею по голове ближайшего к себе обидчика. И эффект неожиданности срабатывает на ура – амбал пропускает удар и валится прямо на столик, снося его напрочь. Второй отправляется следом через секунд пять.

Оглушенная бешено бьющимся в ушах сердцем, я стою посреди битой посуды и развороченной мебели, вцепившись в сумку до побелевших костяшек. Невольно в витрине ловлю собственное отражение: волосы встрепаны, глаза горят, я сама на себя не похожа. Постепенно возвращаются звуки – бариста истерично орет в телефон, вызывая полицию, кто-то плачет.

А Глеб… он посреди всего этого бедлама как рыцарь в сияющих доспехах. С разбитой губой, рассеченной бровью, но улыбается во все тридцать два, глядя на меня… с восхищением?

“Твою же маму, угораздило же меня связаться с этим сумасшедшим”, – думаю я, а сама, поддавшись порыву, хватаю Наумова за руку и бегом тащу к выходу из кафе. Только напоследок на нокаутированного мужа оглядываюсь – одно удовольствие все-таки на него такого смотреть.

Глава 14

– Да скорее же! – подгоняю я в панике Глеба, потому что тот совсем не торопится сбегать. Шагает себе спокойно, будто не устроил только что драку не хуже, чем в боевике.

– Ника, перестань, – фыркает он с ленцой, – Думаешь, я испугаюсь полиции? Или твоего придурка мужа? Придет в себя, еще раз по роже получит.

Мы останавливаемся возле машины Наумова. Меня захлестывают эмоции, я впервые за долгое время чувствую, что не могу с ними справиться.

– Ты с ума сошел?! Мы ведь пришли просто поговорить! Мы могли выяснить у Льва, что он собрался делать, а теперь… – тараторю я, размахивая руками.

– Ты сейчас такая красивая, – произносит Глеб и смотрит при этом так, будто богиню во плоти увидел.

Это так странно и невпопад, что совершенно сбивает меня с толку. Растерянно хлопнув глазами, я лишь выдавливаю:

– Что?..

Наверное я ждала, что Наумов в привычной ему манере пошутит или как-нибудь иронично меня подденет, но…

Он хватает меня в объятия, одной рукой обнимая за талию, а второй вплетаясь в мои волосы. Стискивает так, что дыхание сбивается, и целует. Нагло, властно, требовательно. Сердце совершает кульбит и падает куда-то вниз, пропуская удар за ударом. Я себя чувствую неопытной девчонкой-студенткой, которую главный задира и хулиган впервые целует.

Опомнившись, я пытаюсь оттолкнуть Наумова, но отпускает он не сразу. Лишь когда я принимаюсь колотить по его плечу свободной от сумки рукой.

Он отстраняется и морда у него при этом такая довольнющая! Сразу хочется еще больше отходить, чтобы руки не распускал.

– Ты великолепна, – хрипло говорит Глеб.

– Не смей ко мне больше прикасаться! – шиплю возмущенно.

Пальцы дрожат и я пытаюсь поправить то прическу, то одежду, чтобы скрыть нервозность и собственную растерянность.

– Прости. Обычно я веду себя как джентльмен, но тут не удержался. Ты так лихо махала сумкой. Прямо как амазонка-воительница, – улыбается Наумов.

Я мрачно зыркаю в его сторону.

– Если в том же духе продолжишь, на твою долю тоже достанется.

Глеб вскидывает руки в примирительном жесте.

– Ладно, ладно, сдаюсь. Я с женщинами не воюю. К тому же не делай вид, будто ты не в курсе моей к тебе симпатии.

– Без понятия, о чем ты, – пожимаю плечами с непроницаемым выражением лица.

– А мне казалось, женщины такое чувствуют. Сразу понимают, когда мужчина заинтересован. Конечно, обычно рядом с тобой кружил Лев, но взгляды-то ты мои не могла не заметить.

Разговор уходит в какую-то слишком уж неожиданную сторону. Вообще последние дни чересчур насыщенные: еще недавно я мужа с молодой любовницей застукала, а сейчас со мной флиртует главный конкурент нашего бизнеса. А перед этим он еще и дебош из-за слов в мою сторону устроил. Голова кругом идет.

– Давай сменим тему, – говорю твердо, – для начала, например, уедем отсюда.

– Если ты так хочешь. Поговорю со Львом потом.

– Нет! – восклицаю резко, – Говорить с ним ты будешь только в моем присутствии.

Глеб криво улыбается и окидывает меня цепким взглядом.

– Что, переживаешь, что муженька твоего покалечу? Неужели до сих пор любишь этого мерзавца?

– Я просто одна из владельцев бизнеса и, поскольку ты покупаешь мою долю, хочу, чтобы все разговоры проходили в моем присутствии. Не хочу больше никаких сюрпризов. Да и проблемы с разводом мне не нужны.

– Поверь мне, Ника, никаких проблем у тебя не будет.

Я лишь хмыкаю на его слова. Мужчины горазды обещать золотые горы и даже больше, чтобы получить, что им хочется. Вот только потом не все спешат за свои слова отвечать и испаряются в самый ответственный момент.

Мы садимся в машину, я называю адрес подруги и Наумов отъезжает от ресторана. Я задумчиво смотрю в окно и размышляю. Могу ли я доверять ему? Глеб стал неожиданным союзником, но, с другой стороны, у него тоже свой интерес мне помогать есть. Все-таки он собирается выкупить долю акций его прямого конкурента.

Будь ситуация другой, я бы никогда не продала свое детище, но Лев не оставил мне выбора. Лучше уж продать бизнес, который с нуля поднимала, чем остаться с нулем в кармане и напичканной лекарствами сумасшедшей.

– Подожди, куда мы едем?

Напрягшись, я слежу за тем, как внедорожник Глеба сворачивает с нужной улицы на незнакомую.

– Как куда? Ко мне домой.

– Зачем нам к тебе домой?? Отвези меня к подруге, я же говорила адрес!

– Ник, ты ведь не думаешь, что у твоей подруги безопасно?

– Лида никогда моему мужу помогать не будет! Она надежный человек!

– Я не сомневаюсь. Но я о другом. Лев сейчас зол и выкинуть может что угодно. Его люди могут просто тебя подкараулить и запихнуть в машину, а могут и в квартиру к твоей Лиде вломиться. Ты и ее под удар подставляешь, и себя. Это опасно. Он вполне способен запрятать тебя и напичкать какой-нибудь хренью. И я могу не успеть, Ника. Так что я не позволю тебе рисковать своей жизнью и здоровьем.