Развод под 50. Невеста нашего сына

Ненавижу, когда за меня все решают, но сейчас даже не спорю, настолько тирада Наумова впечатляет.

– Хорошо, – заключаю хмуро, – думаю, ты прав. Но мне как-то неудобно. Я поселюсь у тебя в доме неизвестно на сколько, буду мешать твоей личной жизни…

Глеб бросает на меня хитрый взгляд, ненадолго отрываясь от дороги.

– Ты нисколько не помешаешь моей личной жизни. Наоборот. Если захочешь.

– И не надейся! Давай не будем переступать рамки приличия. Я твоя временная гостья – и все.

– Ладно, – вздыхает он тяжело, – но знай, если ты вдруг не устоишь и придешь ко мне в спальню голая, я не буду тебя осуждать.

Я лишь закатываю глаза и качаю головой. Похоже, наше вынужденное сожительство под одной крышей Наумову только нравится. Надеюсь, что сделка пройдет достаточно быстро и Лев успокоится, потому что другого выхода у него не будет. Как ни крути, а в этот раз ему никак не выйти сухим из воды.

Глава 15

Дом у Наумова находится за городом, в элитном коттеджном поселке, куда в свое время хотел переехать и Лев, но в тот период у нас была просадка в бизнесе, так что пришлось подзатянуть пояса и отказаться от этой мысли. А когда всё наладилось, я так прикипела к новому дому, который мы тогда купили, что о переезде не могло быть и речи.

– Мой дом находится в отдалении от остальных, поближе к лесу. Не люблю, знаешь, по утрам пересекаться с соседями.

Я уже было хочу ответить, что вид из окон великолепный, как Наумов в очередной раз всё опошляет.

– Предпочитаю хозяйничать и заниматься приятными делами на своем участке без посторонних глаз.

Я едва не морщусь. Он как обычно в своем репертуаре. Все его мысли, кажется, об одном вертятся. Как бы смутить меня.

Я достаточно взрослая женщина, так что понимаю, что вся его забота обо мне неспроста. Бизнес он вскоре и так получит, как только я получу документы, так что о меркантильности с его стороны и речи не идет.

Я ему нравлюсь. Это невооруженным взглядом видно. Вот только о причинах мне остается только догадываться. Что им движет? Реальная симпатия или желание досадить сопернику? Позлить его, переспав с его почти бывшей женой.

Не знаю, в чем дело, но спать с Наумовым не собираюсь. Так что пусть и не мечтает, что я и правда приду к нему в спальню совершенно голая.

– Ты живешь здесь один?

Оглядываюсь на лестницу, которая ведет на второй этаж.

– А ты хочешь включить в наши отношения третьего?

Глеб ухмыляется, подкрадываясь сзади. Наклоняется и будто вдыхает в себя мой запах. Я резко разворачиваюсь, упираясь бедром в диван. Сердце колотится, а я не могу отвести взгляд от его ухмылки, от которой так и веет наглостью мартовского кота.

– Третий у тебя может быть только этаж, Наумов. И отодвинься, будь добр, мне трудно дышать.

Я едва сдерживаюсь, чтобы не отодвинуть ворот блузки. Я одновременно потею и холодею, а легкие наполняются ароматом его парфюма. Его близость уж слишком странно на меня действует, и меня это беспокоит. Я ведь всё еще замужняя женщина, а посторонние мужчины на меня никогда подобным образом не действовали. Я никогда не считала себя легкомысленной и влюбчивой, но Наумов ведет себя так, как никто еще себе не позволял. И это сбивает с толку.

– Трудно дышать? Не из-за меня ли?

Закатываю глаза и резко отхожу. Благо, он не позволяет себе прижать меня телом к дивану.

– Если ты собираешься переиначивать мои слова и не давать мне проходу, Глеб, то я лучше и правда поеду к Лиде.

Хватаю сумку и уже хочу пойти на выход, начиная злиться не то на него, не то на себя за свою неуместную реакцию, но он меня останавливает.

– Не кипятись, Ник, я не хотел тебя обидеть. Просто думал разрядить обстановку. Как мы ушли с кафе, ты сама не своя. Напряженная такая.

Он не врет, не юлит. По глазам видно, что беспокоится, и я смягчаюсь. Снова кидаю сумку на диван и чувствую, что всё мое тело действительно напряжено. С того момента, как мы уехали к Глебу, я будто жду удара в спину. Что Лев примчится следом и осуществит свои угрозы. Упечет меня в психушку, отберет компанию, обманет сына и выйдет из всей этой истории победителем. Не мудрено, что я никак не могу расслабиться. Всё время оглядываться по сторонам, ожидая подвоха… Любая на моем месте беспокоилась бы.

– Хорошо, Глеб, но ты не перегибай палку.

Он кивает.

– А насчет твоего вопроса, живу я и правда один. Так что буду рад, если ты составишь мне компанию, пусть и временно.

Голос его уже звучит иначе. Чуть более серьезный, без насмешки или попытки пофлиртовать.

– Надо Лиде позвонить, чтобы она курьером мне сумку с вещами передала. Не могу же я и правда ходить по-твоему дому обнаженной.

На этот раз настает моя очередь дразниться. Глаза Глеба блестят, на губах возникает полуулыбка, но он не позволяет себе никаких пошлостей в мой адрес. Лишь кивает и быстро проводит мне экскурсию по дому, объясняя, что где находится и лежит.

Мне достается гостевая комната на втором этаже – светлая, просторная, с большими панорамными окнами, которые легко можно прикрыть блэк-аут шторами.

– Ты здесь постоянно живешь, или только на выходных?

Я оборачиваюсь, когда Глеб уже собирается уйти, оставив меня наедине с собой в комнате.

– Выхлопным городским газам предпочитаю лесной запах на постоянной основе, так что не переживай, не брошу тут тебя на растерзание тишине и одиночеству.

Краснею, но ничего не говорю. Звоню Лиде, когда он уходит, прикрыв за собой дверь, и вываливаю на нее все неприглядные подробности сегодняшнего дня.

– Вот же гад! – цедит она. – Так долго скрывал свою истинную натуру, а теперь вот оно что. А Захар об этом знает?

– Знает, это самое страшное.

– Ну вряд ли он готов собственную мать упечь в психушку до конца жизни.

Мне хочется верить, что Лида права, но в груди всё еще червоточина, ведь не каждый день твой сын встает на другую сторону, не верит не единому твоему слову.

– Надеюсь, Лид, надеюсь. Можешь, пожалуйста, мои вещи собрать и отправить их мне по адресу, который я тебе сообщением пришлю? Ты не обижайся, но ночевать я сегодня не приду. Лев меня у тебя будет в первую очередь искать, ты же знаешь.

– А где ты остановишься? В гостинице?

– У Наумова. У него загородный дом за городом, охрана, Лев сюда не прорвется. Надеюсь…

Последнее я произношу с сомнением, замечая движение за забором. Стою у окна и наблюдаю за тем, как к дому подъезжают машины, одна из которых – с люстрой на крыше. Полиция.

– Надо же, какой рыцарь. От предателя-мужа спас, к себе в логово пригласил, чуть ли не в постельку уложил. Может, присмотришься?

– Я еще даже не развелась, Лид, какие новые отношения. Да и с Наумовым… Нет уж. Ни за что!

– А что так?

– Он самовлюбленный, самоуверенный, наглый…

– Красавчик, – заканчивает за меня подруга, и я проглатываю все остальные аргументы против.

– В любом случае, нет. Я приличная, замужняя…

– Без пяти минут разведенная, – подсказывает кума.

– Ты режешь меня без ножа, Лид.

– А ты как хотела? Кто, если не я, откроет тебе глаза?

Пока Лида продолжает расписывать мне плюсы того, что мне надо расслабиться и пустить всё на самотек, я прищуриваюсь, разглядывая, как в сторону ворот идет Глеб. Открывает калитку, распахивая ее, и с этого ракурса я не сразу узнаю того, кто вдруг встает напротив него. Лев собственной персоной. Да не один. С охраной и полицией. Потрясает какими-то бумажками перед лицом Наумова и полицейскими.

– Лид, я тебе перезвоню.

Сердце сжимается при виде мужа и мелькнувшего за его спиной сына Захара, чье появление становится для меня еще более неожиданным. Руки и ноги трясутся, пока я спускаюсь вниз, буквально несусь сломя голову, чувствуя надвигающиеся проблемы. Вот что этому Льву неймется. Изменяешь? Изменяй и разводись. Зачем же поступать так подло? Гад.

Глава 16

Я стараюсь успокоиться, чтобы не выглядеть перед полицией неадекватной женщиной, которой хочет меня выставить Лев, и, к счастью, мне это удается. Так что к Глебу я подхожу полностью собранная, без единого признака паники.

Стараюсь не смотреть на сына Захара, боюсь, что при виде него вблизи расплачусь от обиды, что он вот так подло поступает со мной, находясь на стороне отца.

– Что тут происходит? Глеб, всё хорошо?

Я кладу ладонь на руку Наумова, чтобы продемонстрировать, что мы с ним заодно. Я слишком хорошо знаю мужа, примерно понимаю ход его мышления, так что не удивлюсь, если он заявил полиции, что меня похитил его конкурент.

– Иванченко Николай Павлович. Вероника Дмитриевна, верно? – спрашивает меня капитан, судя по нашивкам, показывает свою ксиву. – Поступило заявление от вашего мужа, что вас похитили и удерживают силой. Вы подтверждаете, что находитесь здесь против своей воли?

Я едва не усмехаюсь, ведь мои предположения оказываются верны. Скольжу взглядом по опухшей роже Льва и наливающемуся под глазом синяку, и вид поверженного избитого мужа доставляет мне такое незабываемое удовольствие, что я слегка ухмыляюсь.

– Я не подтверждаю. Никто меня не похищал, это всё плод воображения моего мужа. Почти бывшего мужа, прошу заметить, офицер.

– Мама, что ты несешь? Ты не в себе? – хмурится Захар и выдвигается вперед. Сжимает кулаки и с гневом посматривает на Глеба, будто вот-вот кинется на него. К счастью, полиция чувствует усиливающийся накал и встает между нами. Глеб же загораживает меня собой, отчего я вдруг чувствую себя в большей безопасности, чем когда бы то ни было.

– Я-то как раз в себе, Захар, ты бы лучше о себе побеспокоился, сынок.

Я вздыхаю, не в силах промолчать, так как мне обидно за сына, которого обманывает не только невеста, но и родной отец, который должен стоять за него горой.

– Не слушайте ее, пакуйте! – рычит Лев, отталкивая сына в сторону. – Моя жена – психически неустойчивая личность, стоит на учете в психоневрологическом диспансере. А этот Наумов – мой конкурент, который хочет обманным путем завладеть моей компанией, вот и задурил голову этой дурочке. Накрутил ее, что она из дома сбежала. Ей необходимо срочное лечение, так что забираем ее и поехали. Я уже договорился о палате и особом уходе.

Полицейские переглядываются между собой, но не спешат хватать меня за руки, ждут, когда Лев предоставит доказательства. В их глазах отчетливо виден скепсис, ведь на умалишенную я не похожа. Скорее, они считают, что я изменяю мужу с более удачливым соперником.

Лев достает справку, показывает ее полиции, и в их глазах я вижу зарождающееся сомнение. Сама же я будто цепенею, чувствуя, как по венам растекается ярость и обида.

– Ты серьезно, Лев? Всё пытаешься выставить меня сумасшедшей ради того, чтобы завладеть компанией, а потом что? Рано или поздно Захар всё равно узнает, что Агата – твоя любовница, которая носит твоего ребенка. Нравится она тебе? Скатертью дорожка. Зачем же ломать и рушить всё, что строилось годами? Ладно я, но неужели тебе совсем плевать на сына?

– Наоборот, Вероника, прямо сейчас я как раз и пытаюсь защитить нашего сына, – холодно отвечает Лев, врет, даже не моргнув и глазом. – Ты не в себе и вряд ли осознаешь, что тобой манипулирует Глеб. Это он, видимо, и внушил тебе эти бредни, что я сплю с Агатой и что она беременна от меня. Не переживай, дорогая, больше ты с ним не увидишься, я защищу тебя от него.

Меня буквально трясет от того, как ловко он переворачивает ситуацию в свою пользу. Даже Захар верит ему, и именно его поведение ранит меня сильнее всего. Но я стараюсь быть сильной и просто сжимаю зубы, не собираясь позволять Льву топтать меня на глазах у остальных.

– Ты хоть слышишь себя, Лев? Во что ты превратился, раз готов женщину, родившую тебе единственного сына, упечь в психушку ради какой-то интрижки и жажды наживы? Ты перешел всякие границы, Лев, но я больше не позволю тебе контролировать мою жизнь.

Я достаю приготовленную справку, которая доказывает мою вменяемость.

– Обратите внимание на имя психиатра. Гос. учреждение, между прочим. И внимательно прочтите имя шарлатана, что значится в справке моего мужа. Его справка – подделка, фальсификация.

– Дайте-ка вашу справку, Лев Андреич, – хмурится капитан, явно начинает сомневаться уже в самом заявителе.

– Вы слушаете женщину, которая бесстыдно живет в доме чужого мужика, пока ее законный муж защищает ее интересы? – нападает Лев, ведет себя сам невменяемо. – Я сейчас позвоню вашему начальству, полетят головы и погоны, не сомневайтесь. Я забуду этот вопиющий инцидент, если вы сейчас же арестуете похитителя и освободите мою жену.

– Мам, прошу тебя, выйди, давай поговорим, я ведь твой сын, желаю тебе только добра, – просит Захар, но я ни на грош не верю ему. Чувствую, что он всеми силами хочет вытурить меня из двора, а затем разговор со мной пойдет на других тонах.

– Нет, сынок, ты ослеплен любовью, не ведаешь, что творишь.

– Проедемте в отделение полиции, Лев Андреич, разберемся и с вашей справкой, и с вашим заявлением.

Капитан Иванченко оставляет попытки разобраться с Глебом, но Лев теряет самообладание и кидается на него с кулаками, тем самым подписывая себе приговор. Его довольно быстро скручивает напарник капитана, заламывают руки и надевают наручники, выдвигая обвинение в нападении на полицейского.

– Записи с камер видеонаблюдения привезет мой адвокат, – кивает им вслед Наумов, в то время как Захар мечется между мной и отцом, не зная, что предпринять. Не то уговорить меня поехать с ним, не то начать спасать отца.

Что происходит дальше, я уже не знаю, так как Глеб закрывает калитку, отсекая меня от внешнего мира, и я чувствую, как дрожат коленки. Внутри всё сжимается в тугой комок, и я не могу ни думать, ни говорить.

К счастью, Глеб подхватывает меня, не давая упасть, и отпаивает чаем, успокаивая мою расшатанную нервную систему.

– Всё будет хорошо, Ника, они до тебя не доберутся. Я решу все проблемы.

– У Льва связи, Глеб, его выпустят уже через час…

– Не только он один у нас со связями.

Глеб ухмыляется и отходит, чтобы сделать несколько звонков, но я не вслушиваюсь, уж слишком кружится голова. Лиде я так и не перезваниваю, Глеб вместо меня сам отправляет ей адрес, принимает мои сумки, пока я лежу на диване и пытаюсь понять, когда моя жизнь свернула не туда.

Не знаю, как долго я молчу и веду себя, как амеба, но мир явно против того, чтобы я взяла паузу. Спустя несколько часов раздается очередной вызов по телефону.

Сергей Сазонов.

Снова.

– Слушаю, Сереж, что-то еще произошло? Лев решил созвать собрание и уволить меня? Запретить мне продавать свои акции? Что еще он придумал своим больным разумом?

– Всё гораздо серьезное, Ника, – раздается мрачный голос Сазонова. – В офисе орудует ОБЭП. Твои документы, компьютер, всё изымают.

Я замираю, ощущая, как меня накрывает ледяная волна страха. Тело обдает испариной, сама я подрываюсь, позабыв и о головной боли, и о распрях со Львом.

– Что? Ты сейчас шутишь?

– Какие шутки, Ник? Тебя подозревают в финансовых махинациях и краже в особо крупных размерах. На твое имя обнаружены счета на Каймановых островах, куда были переведены несколько сотен тысяч долларов.

Меня с головой накрывает паника, голова кружится, мешая встать, а в горле пересыхает. Неужели Лев настолько меня ненавидит и хочет избавиться, что готов подвести меня под статью и посадить в тюрьму ни за что? Или за этим стоит кто-то другой?

Глава 17

От сна и следа не остается. День вышел насыщенным, но такие новости – это уже совсем не шутки. Неужели мой муж решил настолько грязными методами играть? Раз не получилось закрыть в психушке, то посадить решил?

Я застаю Глеба с телефоном в руке. Он разговаривает с кем-то, но, стоит увидеть меня, как он тут же завершает звонок, даже не прощаясь с собеседником. Видимо со стороны я выгляжу совсем уж разбитой, потому что Наумов тут же подскакивает с вопросами:

– Что случилось?? Лев звонил и опять наговорил что-нибудь?

– Хуже, – упавшим голосом отрезаю я и обессиленно валюсь на диванные подушки.

Раз мы с Глебом вынуждены сотрудничать и незапланированно стали союзниками, то он должен все знать. Он же собрался покупать мою долю акций, а если на меня уголовку заведут и в финансовых махинациях обвинят, то это может и Наумова под удар подставить.

Я коротко рассказываю ему самое главное и смотрю, ожидая приговора.

– Если ты откажешься от сделки со мной, я пойму.

Но реакция Глеба заставляет по меньшей мере удивиться. Он лишь улыбается. Его плечи расслабляются, все напряжение уходит, будто возникшая проблема вообще ничего не значит.

– Из-за такой мелочи? Не переживай, Ника, все в силе.

Брови взлетают сами собой.

– Мелочи? Для тебя уголовное разбирательство – это мелочи? Сделка может застопориться на неопределенное время. А мы оба знаем, что в бизнесе время очень важно. Зачем тебе вкладываться в актив, который непонятно когда заработает?

– Например, затем, что я обещал тебе помочь. Мое слово дорогого стоит, Ника. Потому что я его не нарушаю. Хочешь выпить?

Глеб отвлекается, наливая в стакан янтарную жидкость из бутылки, стоявшей возле журнального столика. Я ненадолго задерживаю взгляд, любуясь, как она переливается, но молча качаю головой.

Реакция Наумова меня немного обескураживает. Хотя, может, он готов поступиться прибылью сейчас, чтобы потом снять все сливки. Вот только Лев вполне может к этому моменту обанкротить всё.

Снова бросаю взгляд на Глеба. Этот мужчина для меня загадка. Даже нет, тайна, окутанная мраком. Мне никак не разгадать его помыслов. Просто в голове не укладывается, что такой человек, как он, решил помочь потому, что я ему… нравлюсь?

Я, конечно, ухаживаю за собой, выгляжу достойно для своих лет, но как-то само собой вышло, что я списала себя со счетов. Во-первых, я была замужней дамой, а интрижки на стороне для меня всегда строгое табу. А во-вторых… что уж греха таить, не тягаться мне с юными нимфами.

Поневоле вспоминаются жестокие слова мужа, брошенные им в кафе. Когда Глеб сказал, что мы любовники, Лев не то что не поверил – он расхохотался в лицо. И это больнее всего. Для него я – клуша предпенсионного возраста. Забавно, что Лев при этом старым себя не считает. Наоборот, молодится как только можно. Лицемер.

Заметив мой долгий взгляд, Наумов поворачивается ко мне и открыто улыбается.

– Любуешься?

Тут же хмурюсь и отрезаю:

– Просто думаю.

– Я все решу, Ника. Бога ради, побудь просто женщиной, а не ломовой лошадью. Выспись, полежи в горячей ванной, можешь даже в СПА съездить, я охрану с тобой пошлю. Ничего не готовь, завтра привезут доставку. Просто наслаждайся жизнью, я сам все решу.

Я молча барабаню пальцами по колену.

– Ты всех своих женщин обольщаешь тем, что можно бездельничать?

Наумов скрывает усмешку за стаканом, делая глоток.

– Только тебя. Обычно я их не привожу в свой дом.

– Что, как студент ищешь укромный уголок? – ерничаю я.

Вроде бы язвить смысла нет, но что-то во мне будто нарочно подталкивает подколоть Глеба острее.

А он, как назло, на мои провокации совсем не ведется.

– Предпочитаю встречаться на нейтральной территории. Мой дом – моя крепость и случайным людям в нем не место.

– Так я, значит, особенная?

– Тебе нравится это осознавать?

Наумов делает шаг, не сводя с меня взгляда.

Это действие как спусковой крючок – я тут же вскакиваю с места. Не позволяю переступить невидимую грань.

– Думаю, это просто дешевые манипуляции. Многим женщинам нравится чувствовать себя особенными. Вполне возможно, ты такое рассказываешь каждой. Спокойной ночи, Глеб.

Я разворачиваюсь и направляюсь к лестнице наверх. Наумов не идет следом, но до меня долетает его негромкое:

– Я докажу тебе, что это не так.

Не спорю. Чувствую себя не то что выжатой – выпотрошенной. Лучше сейчас добраться до постели и не думать ни о чем. И уж точно никому не доверять. Надо не забывать, как мне отплатил муж, с которым мы душа в душу не один десяток лет прожили вместе. Нас с Глебом связывают сугубо деловые отношения – и точка!

Глава 18

Наутро меня тянет поехать в офис и со всем лично разобраться, но я впервые позволяю себе расслабиться. Следую совету Глеба, отпускаю ситуацию и перестаю быть ломовой лошадью.

– Какие планы на сегодня? Может, в СПА? Давно я на массаж не ходил.

Глеб потягивается, демонстрируя полоску живота, и я сглатываю. Настолько непривычно видеть с утра другого мужчину перед собой.

Впрочем, я бы не удивилась, проснись я и увидь его подле себя в постели. С Наумова сталось бы заявиться ко мне в гостевую комнату, хотя бы ради того, чтобы меня подразнить. Но либо я его плохо знаю, либо он просто не успел проснуться раньше меня.

– Хочешь со мной? Подчиненные не хватятся?

Сегодня я хочу разорвать привычный шаблон и выйти за рамки зоны комфорта. Почему я вообще должна следовать каким-то общественным нормам, когда все остальные живут на полную катушку?

Нравится ли мне компания Глеба? Да.

– Я на сегодня взял выходной. А что? Имею право, руководитель как никак. Не зря же натаскивал зама, пусть учится работать без моего всевидящего ока под боком.

– Умение делегировать обязанности – высший пилотаж.

– Для мужчины это важный навык, Ника. Но есть такие приятные обязанности, которые помощнику не доверишь.

Он лукаво ухмыляется и подмигивает мне, и я в очередной раз краснею.

Страха выйти на улицу нет. Лев не рискнет напасть на меня и похитить, когда рядом Глеб. Боится его, ведь уже получил по своей наглой морде кулаками.

Всё, что от меня требуется сегодня, это собрать себя и выйти, всем остальным занимается сам Глеб. Устраивает мне чуть ли не праздник. Непривычно, ведь в браке у меня было всё наоборот. Это я скакала вокруг Льва и старалась ему угодить.

– Пока мы наслаждаемся сегодняшним днем, мои юристы займутся проверками в твоей компании. Они у меня тертые калачи, и не с такими проблемами дело имели. Так что ни о чем не переживай, Ника, и отпусти вожжи. Побудь хотя бы сегодня женщиной.

Кто бы знал, что мне хотелось быть женщиной не только сегодня, а всегда. Но раньше я не могла себе этого позволить.

Финансовый директор.

Жена.

Мама.

Будущая бабушка.

Я была кем угодно, но никак не собой, Никой. Просто обычной Никой.

Наумов подошел к вопросу кардинально. Спа-салон закрыт на ВИП-обслуживание, и этими випами оказываемся мы вдвоем.

– Я привык ко всем вопросам подходить основательно, Ника. На все сто. Никаких полумер.

И отчего мне кажется, что говорит он об одном, а имеет ввиду другое?

В каждую реплику умудряется вложить двойной смысл, и мне остается гадать, не плод ли это моего воображения.

Наумов, в отличие от Льва, многословен, ему всегда есть что сказать по любому поводу, так что я по большей части молчу.

Мне в его присутствии и с его болтовней комфортно, голос его меня даже успокаивает.

– А почему ты не женат?

Вопрос рождается в моей голове спонтанно. Я поправляю лямку закрытого купальника и задаю его, когда мы остаемся в джакузи одни.

– Хочешь предложить свою кандидатуру, Ника?

Шутливая манера общения – его втрое лицо, но мне хочется увидеть другое. Более глубокое, куда не каждому человеку доступен вход. Но я не спешу. Всему свое время.

– Не гони лошадей, Наумов. Я, как всякая приличная женщина, должна узнать тебя получше. Ты в свои года ни разу не был женат. Знаешь, что думает женщина, когда слышит о таком?

– М? Я весь во внимании.

– Встает вопрос, а что с мужчиной не так. Тиран, абьюзер, газлайтер, как это сейчас модно клеймить. Может, жмот, любитель выпить, азартный игрок, неисправимый бабник. В общем, женщина будет искать изьян, пока его не найдет.

– То есть, никому и в голову не придет, что я всю жизнь искал ту самую?

Наумов вздергивает бровь и смотрит на меня с полуулыбкой. Его забавляет наша беседа, и я задаюсь вопросом, точно ли это тот же человек, который избил Льва.

– Сложно в это поверить. Ты ведь богат, красив, влияетелен. Мечта любой женщины. А в нашем кругу такие надолго холостяками не задерживаются. Какая-нибудь фотомоделька обязательно прибрала бы тебя в рукам.

– Если бы не нашла во мне изъян, верно?

Голос серьезный, а вот глаза смеются.

– Так ты мне ответь. Правду ли говорят, или это всё досужие домыслы и сплетни?

Я слегка подаюсь вперед, сокращая между нами расстояние, и в воде это выглядит еще интимнее, чем на суше.

– А ты веришь слухам? Не хочешь проверить на собственном опыте? Рискнешь?

Он резко подается вперед и практически шепчет мне в губы.

Я краснею и отстраняюсь, понимая, что мне еще рано играть в его игры. Он на шаг впереди, ведь готов пойти ва-банк. Я же пока связана условностями и штампом в паспорте. Да и… я ведь не такая… не такая.