Руководство по СупервЕдению. Том I

Критерий живой зоны. Материал жив, если в нём действует Архетипический запрос к реальному Другому: кто-то обращается, ждёт и получает отклик, которого не может заранее знать.

В модели СупервЕдения супервизорская встреча исследуется через адресованный Другому запрос и возможность ответа, который нельзя заранее предписать. Если обращение пациента в рассказе не раскрыто, его отсутствие в терапии остаётся недоказанным. Нужно восстановить эпизод и выяснить, где ожидался отклик.

То же относится к супервизорской встрече. Отчёт супервизанта может выполнять требование учебной программы и одновременно нести живой запрос: подтвердить компетентность, разрешить ошибаться, помочь выдержать неизвестное. Содержание отчёта и способ обращения к супервизору необходимо различать. Но оба принадлежат материалу встречи.

Перенос не обязательно совпадает с сознательной просьбой. Н. просит указать действие, но одновременно может ждать подтверждения своей невиновности или помощи в признании ошибки. Эти варианты нельзя устанавливать по одной реплике. Супервизор слышит просьбу, замечает свой отклик и исследует, какую организацию отношений они создают.

В классической супервизии этот слой Флеминг и Бенедек обсуждали как проблемы обучаемости, вслед за Р. Экштейном и Р. Валлерстайном. Специалисту бывает трудно не только понять пациента, но и оказаться тем, кому задают вопрос, указывают на ошибку или предлагают пересмотреть уверенность. Он может ждать от супервизора безусловного одобрения либо приговора — и соответствующим образом отбирать свой рассказ.

Учебное описание и Архетипический запрос не являются синонимами. Первое касается затруднения в профессиональном обучении; второе требует исследовать направление обращения к реальному Попутчику. В обоих случаях можно начать с наблюдаемого: какой вопрос прозвучал, какой отклик ожидался и что стало возможным после ответа супервизора.

4. Живая, переходная и мёртвая зоны

Различение живой и мёртвой зон вводится через обращение к реальному Другому и возможность отклика. В живой зоне материала раскрывается Архетипический запрос. В мёртвой зоне предъявленные сведения пока лишены такого обращения. Это различение способа исследования, а не деление людей на живых и мёртвых.

Однако граница проходит не между людьми и вещами. В Психической Реальности вещь тоже может стать носителем отношений: подарок воплощает признание, кабинет — власть, деньги — безопасность, книга — принадлежность к традиции. И наоборот, рассказ о живом человеке может свестись к диагнозу или стать материалом для демонстрации. Зону определяет то, раскрывается ли в предъявленном материале обращение к Другому, а не физический статус описываемого предмета.

Между живым и мёртвым есть область, где статус материала меняется. Её мы называем переходной зоной.

Таблица 2.2. Зоны супервизионного материала

Зона

Что в ней происходит

Задача супервизора

Живая

Действует Архетипический запрос к реальному Другому. Есть обращение и ожидание отклика, Развилка, возможный Поступок. В рассказе — конкретный эпизод, прямые слова, чувство специалиста, вопрос «что мне делать?»

Исследовать запрос и свой отклик, не закрывая Развилку готовым ответом

Переходная

В материале прослеживается изменение прежнего направления: знакомый способ участия уже недостаточен, а новая форма пока не определена. Но предположение об ослаблении Оккупации или Непостроенности требует отдельного исследования

Восстановить конкретный эпизод и установить, что утратило направление. Не торопиться заполнять Непостроенность готовой гипотезой

Мёртвая

В предъявленном материале запрос не раскрыт: перечисляются сведения, теория или окончательные характеристики. Другой может исчезнуть за диагнозом или отчётом

Сохранить значимые сведения и профессиональную ответственность; исследовать, где исчезли обращение, ожидание ответа и открытое Будущее

Слово «переходная» не совпадает с каноническим понятием Перехода. Переход в Каноне АМ — состоявшееся изменение организации Судьбы, воплощённое Поступком и обнаруживаемое по последствиям. А Переходная зона в этой главе обозначает состояние материала между утраченным и ещё не найденным направлением. Она не становится обязательной стадией развития.

В таблице речь идёт о том, как материал представлен и исследуется во встрече. Отсутствие слышимого обращения может быть связано с отбором рассказа, стыдом специалиста, заезженной теорией или пока не найденной формой выражения. Если предполагается деоккупация или Непостроенность, это отдельная гипотеза об организации Психической Реальности, требующая своих оснований. Название зоны не заменяет исследования этих возможностей.

Три замечания предохраняют различение от ошибок.

Мёртвое не значит ненужное. Перечень сведений может не раскрывать Архетипический запрос, но сообщение об угрозе, медицинском состоянии или ограничении рамки сохраняет своё профессиональное значение. Безопасность предшествует интерпретации. Связь этих сведений с отношениями иногда становится понятной позднее; право действовать по известным обстоятельствам не зависит от готовности глубинного объяснения.

Привязанность к вещам не означает нарушения сама по себе. Любимый дом, инструмент или рукопись могут нести отношение к человеку, делу или Будущему. Но вещь от этого не получает собственной Психической Реальности и не становится реальным Попутчиком. Представление о ней и судьбоносное значение принадлежат Психической Реальности человека.

Представление о вещи способно сохранять обращение к отсутствующему человеку: например, письмо напоминает о некогда полученном ответе. Но письмо, перечитанное в одиночестве, не является новым свободным ответом автора. Это различение сохраняет границу между внутренней работой и реальной встречей, необходимую для понятия Значимого объекта.

Живое может исчезнуть в рассказе. Это происходит, когда обозначение «манипулятор», диагноз или теоретическое объяснение замещает вопрос о конкретном человеке. Сам по себе диагноз не устраняет психологического исследования. Он становится препятствием, если им заранее объяснены любые слова, ответы и возможное Будущее пациента.

Возвращение к живому материалу начинается с вопроса: какое обращение здесь возможно, какой ответ последовал и где моя теория перестала допускать неизвестность? Это исследовательский вопрос, а не требование немедленно выявить истинное намерение Другого.

Критерии трёх зон относятся к представленному материалу (схема 2.2).

Схема 2.2. Три зоны супервизионного материала

Переходная зона не равна состоявшемуся Переходу. Непостроенность и деоккупация требуют отдельных оснований. Известные риски сохраняют значение в любой зоне.

5. Эмоции-сигналы и эмоции-манипуляции

Эмоциональная выразительность привлекает внимание и может заслонить организацию отношений. Канон предостерегает: Архетипический запрос нельзя классифицировать только по эмоции. Любовь не всегда указывает на Милосердие, гнев — на Силу, восхищение — на Мудрость. Одинаковая эмоция может сопровождать разные Архетипические направления и разные защиты.

В эпизоде различаются сигнальная функция эмоции и её использование как средства добиться определённого ответа. Эти функции могут сочетаться; сами по себе они ещё не определяют зону материала.

Ближайшая историческая параллель для сигнальной функции — теория тревоги Фрейда в работе «Торможение, симптом и страх» (1926): тревога рассматривается как сигнал опасности, связанный с защитой. Но различение эмоций-сигналов и эмоций-манипуляций в нашей главе не является классификацией Фрейда. Здесь исследуется функция переживания в конкретных отношениях, а не строится универсальная типология эмоций [16].

Таблица 2.3. Функции эмоций

Признак

Эмоция-сигнал

Эмоция-манипуляция

Что она делает

Сообщает самому человеку и Другому о состоянии, опасности, Развилке

Работает как средство запроса: требует, чтобы Другой занял заранее приготовленное место

Кому принадлежит

Тому, кто её переживает

Тоже ему, но предъявляется как обязательство Другого

Что оставляет Другому

Свободу ответить, отказаться или ответить иначе

Узкий коридор: подтвердить ожидание или стать виноватым, жестоким, непонимающим

Что можно наблюдать после иного ответа

Появляется материал для уточнения состояния и ожиданий человека

Может обнаружиться требование единственного допустимого ответа. Усиление эмоции само по себе не доказывает такую функцию

Применяя это различение, необходимо учитывать следующее.

Исследуется функция эмоции в эпизоде. Она не даёт готового заключения о характере и намерении человека. Слово «манипулятор» становится Каиновым судом, если им исчерпывают человека и заранее объясняют любой его ответ.

Функция остаётся гипотезой. Слёзы могут выражать горе и одновременно участвовать в попытке удержать Другого. Ни интенсивность и искренность переживания, ни несогласие с интерпретацией не устанавливают манипулятивной функции. Её исследуют по обращениям, ответам и последствиям; ясное профессиональное требование само по себе также не является манипуляцией.

Различение относится и к специалисту. Вина и раздражение Н. сообщают о его состоянии; обвинительная реплика могла ограничить ответ пациента. Чтобы рассмотреть это предположение, нужно восстановить, что Н. сказал под влиянием чувства, какого ответа ждал и как отнёсся к иному ответу. Как пережил реплику К., пока неизвестно.

Клиническая иллюстрация Флеминг и Бенедек помогает увидеть другое затруднение: отклик может существовать, но не соответствовать ни ответу пациенту, ни рассказу супервизанта. Кандидат рассказал сон пациентки и её детское воспоминание об одиночестве у калитки перед пустым летним двором. Супервизор почувствовала тоску, тогда как кандидат не развивал эту тему. Вместо немедленного толкования его защиты она показала свой ассоциативный ход на другом материале. В ответ кандидат вспомнил своё переживание детского лета и вновь обратился к истории пациентки.

Авторы объясняли перемену освобождением ранее сдержанного эмпатического отклика. Здесь важно сохранить принадлежность переживаний: воспоминание кандидата — его собственный материал, а понимание пациентки остаётся гипотезой. Личную ассоциацию не нужно целиком сообщать пациенту. Её можно исследовать, отделить от предполагаемого переживания Другого и лишь затем решить, какой профессиональный ответ соразмерен ситуации.

Во время супервизии кандидат начал ассоциировать и вспомнил новые сведения — это ближайший учебный результат. Изменилось ли его участие в работе с пациенткой, предстоит выяснить по материалу дальнейших сеансов.

Исследование эмоции требует различать её функцию и предполагаемое намерение человека (схема 2.3).

Схема 2.3. Эмоция и ожидаемый ответ Другого

Функция воздействия остаётся проверяемой гипотезой. Искренность, интенсивность эмоции и несогласие с толкованием сами по себе её не доказывают.

6. Предмет и парадигма

Назвать психологию наукой о Судьбе — значит заявить о её предмете. Чтобы понять, что даёт такое заявление, полезно обратиться к историку науки Томасу Куну.

В книге «Структура научных революций» (1962) Кун назвал парадигмами признанные научные достижения, которые в течение некоторого времени дают научному сообществу модель постановки проблем и их решений. Внутри парадигмы продвигается «нормальная наука»: учёные решают задачи, которые парадигма делает осмысленными. Когда накапливаются аномалии — факты, которые парадигма не может объяснить, — возможна её смена [15].

Кун обсуждает различия научных сообществ, принятые ими задачи и способы исследования. Для нашей темы существенен вопрос о том, что делает наблюдение осмысленным внутри определённого подхода. Ссылка на понятие парадигмы не подтверждает автоматически научный статус СупервЕдения. Различие определения, наблюдения и гипотезы, введённое в главе 1, сохраняется и здесь.

Для СупервЕдения из этого следуют два вывода:

Первый: для сопоставления профессиональных наблюдений необходимо ясно называть предмет и способ работы. Поэтому Руководство фиксирует предмет СупервЕдения, единицу исследования и принятый критерий живого материала. Это наша методологическая задача, а не положение, которое Кун сформулировал специально для супервизии.

Второй: неожиданность эпизода может обнаружить предел привычного объяснения. Когда материал не укладывается в гипотезу, полезно сохранить несоответствие и искать альтернативу. Однако клинически странный эпизод не равен научной аномалии в строгом смысле Куна. Он становится опорой нашего исследования, если удаётся восстановить наблюдаемую последовательность и назвать, что именно пока не объяснено.

7. Что это меняет в работе супервизора

Различение зон и функций эмоций превращается в несколько рабочих вопросов. Супервизор задаёт их себе, а иногда и супервизанту:

•

Кто к кому здесь обращается?

•

Где в рассказе реальный Другой — и не исчез ли он за диагнозом или теорией?

•

Какой ответ ожидается от Другого и какой был получен?

•

Какая Развилка открыта в этом эпизоде?

•

Что эта эмоция сообщает? Как её предъявление влияет на возможность Другого ответить иначе?

•

Какие известные обстоятельства требуют профессионального действия уже сейчас, независимо от готовности интерпретации?

•

Какое чувство возникает у меня самого и как оно влияет на то, чего я жду от супервизанта?

Эти вопросы не составляют протокола. Протокол встречи планируется представить в главе 15 второго тома. Здесь они нужны для одного: удерживать супервизию в живой зоне.

Внимание супервизора обращено и к тому, что как его ответ сказывается на возможности учиться. Одному специалисту требуется время, чтобы назвать переживание; другому помогает конкретный пример; третий после объяснения способен продолжить исследование самостоятельно. Чувствительность к этому различию не сводится к постоянному успокоению. Вопрос или указание на противоречие могут быть необходимы, если после них сохраняется возможность думать, уточнять и не соглашаться. Рабочий темп определяется ответом участника, а не единой манерой преподавания.

8. Учебный материал: басня «Ворона и Лисица»

Басня И. А. Крылова «Ворона и Лисица» даёт завершённый художественный пример того, как выражение чувства становится средством получить определённый отклик. В литературном разборе мы узнаем об интересе Лисицы к сыру из текста. В клинической ситуации подобное знание об отсутствующем человеке не дано заранее [13].

Уж сколько раз твердили миру,

Что лесть гнусна, вредна; но только всё не впрок,

И в сердце льстец всегда отыщет уголок.

Вороне где-то Бог послал кусочек сыру;

На ель Ворона взгромоздясь,

Позавтракать было совсем уж собралась,

Да позадумалась, а сыр во рту держала.

На ту беду Лиса близёхонько бежала;

Вдруг сырный дух Лису остановил:

Лисица видит сыр, Лисицу сыр пленил.

Плутовка к дереву на цыпочках подходит;

Вертит хвостом, с Вороны глаз не сводит

И говорит так сладко, чуть дыша:

«Голубушка, как хороша!

Ну что за шейка, что за глазки!

Рассказывать, так, право, сказки!

Какие пёрышки! какой носок!

И, верно, ангельский быть должен голосок!

Спой, светик, не стыдись! Что ежели, сестрица,

При красоте такой и петь ты мастерица, —

Ведь ты б у нас была царь-птица!»

Вещуньина с похвал вскружилась голова,

От радости в зобу дыханье спёрло, —

И на приветливы Лисицы слова

Ворона каркнула во всё воронье горло:

Сыр выпал — с ним была плутовка такова.

Разбор

Восхищение Лисицы представлено в сюжете как средство получить сыр. Она предлагает Вороне желанное место — «царь-птица» — и связывает признание с пением. Тем самым похвала направляет ответ. Для нашего разбора существенна не принадлежность Лисицы к какому-либо «типу», а последовательность: интерес к сыру, обращение, ожидаемое действие и результат.

Радость Вороны сопровождает отклик без различения. Похвала попадает в её ожидание признания; Ворона начинает петь и теряет сыр. Это можно использовать как учебный образ ситуации, в которой желание подтвердить своё достоинство мешает проверить, чего на самом деле ждёт Другой.

Внутри сюжета последствия завершают показанную последовательность. Но падение сыра само по себе не было бы универсальным доказательством манипуляции в реальной жизни. Басня позволяет учиться различению; она не заменяет клинического исследования и не доказывает теорию.

Крылов даёт нравственную оценку лести. Называя лесть вредной, он оценивает действие; такую оценку нельзя автоматически считать приговором всей личности и её Судьбе. СупервЕдение ставит к тексту дополнительный вопрос: где могло возникнуть различение между принятием похвалы и обязательством выполнить требование? Ворона могла сначала положить сыр, а затем решить, петь ли ей.

Параллель для супервизии. Супервизант может сказать: «Вы единственный, кто меня понимает». Супервизор может сказать: «У вас редкий талант». Оба высказывания могут быть искренними сигналами. Но могут работать и как средство запроса: одно ждёт, что супервизор займёт место спасителя, другое — что супервизант будет благодарен и перестанет спорить. В обоих случаях «сыр» — профессиональная Мера, которую легко выронить.

Вопросы к басне

Какое место предлагает Лисица Вороне? Что Ворона должна сделать, чтобы подтвердить его?

Как текст позволяет установить функцию похвалы Лисицы? Какого материала нам недоставало бы в сходной клинической ситуации?

В какой точке Ворона могла бы остановиться и проверить условие, в с котором ей предлагают признание?

Чем мораль Крылова отличается от разбора СупервЕдения?

Вспомните ситуацию, когда похвала супервизанта или супервизора повлияла на ваше профессиональное решение. Что в ней было сигналом, а что — средством?

9. Возвращение к исходной ситуации

Вернёмся к Н. и К.

Физиологическое описание слёз, факт расставания и пропуск сеанса сами по себе не раскрывают Архетипического запроса. Они образуют ту часть предъявленного материала, где обращение ещё не исследовано. При этом пропуск требует уточнить обстоятельства: прежние договорённости, внешние причины и порядок связи. Эти вопросы не нужно откладывать до завершения интерпретации.

Живая зона — отношение, которое мы пытаемся восстановить. К. плакал в присутствии Н.; как был организован его запрос и какого ответа он ждал, неизвестно. Рабочая гипотеза допускает, что слёзы входили в Архетипическое обращение, на которое Н. ответил обвинительным толкованием. Это гипотеза о данном эпизоде, а не положение Канона о намерении конкретного пациента.

Функция эмоций у обоих участников — вопрос исследования. Слёзы К. могли выражать горе, включаться в требование определённого ответа либо иметь другую организацию. Вина и раздражение Н. принадлежат его Психической Реальности. Чтобы понять, как они участвовали в интервенции, нужно восстановить не только его чувство, но и слова, ожидания и доступные условия отклика.

Фраза «он манипулирует» закрывает живую зону, если после неё любой ответ пациента становится подтверждением принятого вывода. Супервизия возвращает обсуждение к эпизоду: что сказал К., что почувствовал Н., какие слова произнёс и что действительно известно о последующем. Здесь появляется возможность увидеть своё участие без требования знать всё о Другом.

10. Практическая проработка

Перечитайте рассказ об одном эпизоде из вашей практики и подчеркните места, где человек исчезает за обобщением: «всегда», «никогда», «типичный», «не способен». Выберите одно такое место и восстановите последовательность конкретных слов и действий. Затем укажите возможное обращение и обязательно оставьте вопрос, на который без нового материала ответить нельзя.

Отдельно запишите своё чувство при чтении. Чего оно побуждает потребовать от супервизанта — согласия, благодарности, признания ошибки? Как можно дать профессиональный ответ, который сохранит оценку Поступка и не превратит её в приговор? Это задание применяет различения главы к супервизору.

11. Типичные ошибки

Принимать перечень переживаний за завершённое психологическое исследование. В перспективе СупервЕдения важно установить их судьбоносную организацию, обращение к Другому и возможную Развилку.

Искать перенос только в кабинете. Архетипический запрос действует везде, где живое существо обращается к Другому, — в том числе в супервизии и в группе.

Считать мёртвую зону ненужной. Сведения о риске, здоровье и праве могут требовать немедленного действия. Безопасность предшествует интерпретации.

Определять зону по предмету или диагнозу. Вещь может нести отношение; диагностическое понятие может помогать работе. Препятствием становится способ использования описания, который закрывает обращение и неизвестное Будущее.

Классифицировать запрос по эмоции. Одинаковая эмоция сопровождает разные Архетипические направления и разные защиты.

Превращать различение функции эмоции в ярлык человека. «Эмоция работает как средство» — гипотеза об эпизоде. Если словом «манипулятор» заранее объясняют любой ответ человека, характеристика становится Каиновым судом.

Не применять различение к себе. Чувства психотерапевта и супервизора тоже бывают сигналами и средствами.

Заканчивать эпизод выводом о человеке. Если итоговая характеристика заранее объясняет любой ответ человека, обращение и неизвестное Будущее исчезают из рассмотрения.

12. Вопросы для самостоятельной работы

Чем отличаются физиологическое и биографическое описания эпизода от его исследования в перспективе Судьбы?

Перечислите пять опор канонического определения Судьбы. Какая из них чаще всего выпадает из рассказов супервизантов?

Почему перенос служит критерием живой зоны?

Приведите пример вещи, которая несёт значимое отношение, и пример описания пациента, которое перестало допускать его свободный ответ.

Чем переходная зона отличается от канонического Перехода?

Как отличить эмоцию-сигнал от эмоции-манипуляции и почему это различение остаётся гипотезой?

При каких условиях характеристика «манипулятор» превращается в приговор человеку?

Что Кун называл парадигмой? Как это понятие помогает понять предмет СупервЕдения?

Вспомните последний рассказ супервизанта. Где в нём была живая зона, где — переходная, где — мёртвая?

Какое ваше чувство в супервизии чаще всего начинает работать как средство, а не как сигнал?

Как отличить отсутствующий эмоциональный ответ от отклика, который супервизант пока не может заметить или включить в рассказ?

Что в приведённом примере изменилось уже в супервизии и какие последствия для работы с пациентом остаются неизвестными?

13. Закон главы

Закон живой зоны. Исследование супервизионного материала раскрывает Архетипический запрос, отклик и возможность свободного ответа Другого. Отсутствие раскрытого запроса в рассказе не доказывает его отсутствия в отношениях. Различение функций эмоции сохраняет статус гипотезы и не становится приговором человеку.

14. Итог главы

АМ рассматривает Судьбу как организацию выборов, Поступков, отношений и Переходов при состоявшемся Прошлом и открытом Будущем. Для СупервЕдения это задаёт вопрос о направлении обращения к Другому и его возможном продолжении.

Живая, переходная и мёртвая зоны различаются по тому, как в материале раскрываются запрос и его изменения. Отсутствие раскрытого обращения остаётся границей исследования.

Сигнальная и воздействующая функции эмоции могут сочетаться. Гипотеза об их роли проверяется по конкретному эпизоду и применяется также к самому специалисту.