Пять грехов Злодара

Кейто уже был в рубке – прошёл сквозь дверь, не открывая её, как дым сквозь щель. Рубка пахла кофе из термоса, табаком и потом – капитан стоял у штурвала, курил трубку, глядя в сумерки. Трубка тлела, дым вилял змейкой к потолку, где лампочки мигали в ритме генератора. Капитан – крепкий мужчина с седой бородой, в кителе с нашивками, – не обернулся. Но Кейто знал: он чувствует. Сущности вроде этой всегда чувствуют.

Ловец не стал тратить слова. Рука скользнула за спину, катана вышла из ножен с тихим шелестом – лезвие блеснуло в свете ламп, острое, как бритва, с гравировкой рун по клинку, которые светились еле заметно, как угли под пеплом. "Убить носителя, вытащить сущность", – подумал Кейто. Простая работа. Он шагнул вперёд, катана взлетела в рубке, как молния в тесной комнате – удар сверху вниз, рассечь от плеча до бедра, развалить тело, как дыню, и поймать душу в момент, когда она выскользнет.

Клинок свистнул.

Капитан нагнулся – неестественно резко, будто тело его было на пружинах, хотя мгновение назад он стоял спиной, будто не видя, не слыша. Катана прошла над головой, врезалась в панель управления, выбила искры из приборов. Капитан выпрямился, повернулся – и вот он смотрит на Кейто снизу вверх, глаза блестят, как у ребёнка, нашедшего игрушку, лёгкая улыбка на губах.

– Ой, конфетка!

Конфетки не было – это была просто фраза, но Кейто на миг растерялся: шок от того, что удар не попал, от этой улыбки, от глаз, которые видели его, ловца, сквозь все маскировки. В следующий миг капитан ударил – не кулаком, а открытой ладонью, как будто шлёпнул по воде, но удар вышел как таран: врезался в грудь Кейто, отшвырнул его к стене рубки. Стена прогнулась, лампочки мигнули, Кейто почувствовал, как рёбра скрипнули, но встал мгновенно – тренировка самурая, инстинкт байкера. Катана в руках, стойка низкая, глаза прищурены.

Капитан хмыкнул, вынул трубку изо рта, выпустил дым кольцом.

– Ты не будешь доедать? – спросил он, и в голосе была насмешка, но глаза – холодные, как рифы в тумане.

Кейто не ответил – ринулся вперёд. Катана мелькнула горизонтально, целя в шею, но капитан откинулся назад, как в танце, и контратаковал: кулак прилетел снизу, в челюсть. Удар был тяжёлым, как якорь, – Кейто отлетел, врезался в стол, карты и бумаги разлетелись. Он перекатился, встал на ноги, сплюнул кровь – губа разбита. "Сущность в теле, но тело – человеческое. Должно ломаться", – подумал он, но капитан стоял, как ни в чём не бывало, и улыбка стала шире.

Бой разгорелся – рубка превратилась в арену: Кейто кружил, катана сверкала, удары шли сериями, как вспышки молний. Слева – укол в плечо, капитан увернулся, схватил стул, швырнул – Кейто разрубил его в воздухе, щепки полетели. Справа – рубящий вниз, капитан блокировал рукой, но не рукой – воздух вокруг неё сгустился, как щит, и клинок отскочил с искрами. Кейто прыгнул, ногой в грудь – капитан поймал ногу, рванул, швырнул ловца через рубку. Стекло иллюминатора треснуло, но Кейто извернулся в полёте, приземлился на ноги, как кошка.

– Неплохо, самурайчик, – хохотнул капитан, и в голосе было что-то от старого Злодара: игривое, но смертельное. – Но ты пришёл за мной? Ой, как мило. А я думал, за автографом.

Кейто не тратил дыхание на слова. Он сорвал цепь с ножен катаны – тяжёлая, железная, с крючьями на концах, – раскрутил над головой, как лассо. Цепь засвистела, капитан шагнул ближе – и ловец метнул. Цепь обвила шею капитана, крючья впились в китель, Кейто рванул на себя, повалил на пол. Капитан упал, но не сопротивлялся – только улыбнулся шире, глаза горели. Кейто навалился сверху, затянул цепь туже, душил – шея под цепью хрустнула, лицо капитана покраснело, но улыбка не сползла.

– Выходи… сущность, – прошипел Кейто сквозь зубы, затягивая петлю. – Твоё время… кончилось.

Капитан хрипел, но в хрипе был смех – тихий, булькающий, как вода в пробитом корпусе. Цепь впивалась в кожу, кровь потекла по звеньям, но глаза… глаза смотрели на Кейто с той же искрой, будто это была игра, а не смерть.

Цепь на шее капитана натянулась до предела. Кожа посинела, глаза выкатились, но улыбка всё ещё держалась.

И вдруг капитан поднял руку, слабую, но точную, и помахал Кейто ладонью, как прощаются с другом на перроне.

Пока-пока.

Цепь лопнула, будто сделанная из бумаги.

Звенья разлетелись по рубке, как шрапнель.

Из тела капитана, будто из разорванного кокона, выпрыгнула сущность.

Это был Злодар.

Не человек.

Не демон.

Что-то среднее между тем и этим, и ещё чем-то очень старым.

Ростом выше двух метров, кожа серая, как пепел после костра, правая рука – три длинных чёрных когтя, каждый длиной с кинжал, левая – обычная человеческая, с аккуратными ногтями. Лицо – почти человеческое, но без глаз: просто гладкая кожа, где должны быть глазницы. Рот слишком широкий, зубы мелкие и острые, как у акулы. Ноги – обратные суставы, когтистые ступни. Он стоял босиком на стальном полу, и металл под ним шипел, будто плавился.

Кейто отпрыгнул назад, рука метнулась к внутреннему карману – за артефактом-пленником, серебряной сферой с рунами.

Пусто.

Злодар хихикнул – знакомый смех, но теперь он шёл изнутри костей, а не из горла.

Разжал правую лапу. На когтях висела сфера, смятая, как фольга.

Это ищешь?

Бросил её на пол.

Нога с когтями опустилась – раз!

Сфера лопнула, как яичная скорлупа. Из неё вырвался дым – не дым, а что-то среднее между жидкостью и воздухом, чёрно-серебряное, расползлось по полу змеями.

Кейто поднял глаза.

Перед ним стояло пять Злодаров.

Один в боевой стойке, когти наготове.

Второй чистил ноготь о клинок катаны.

Третий сидел на приборной панели, болтая ногами.

Четвёртый присел на корточки, разглядывая тело капитана.

Пятый просто стоял, скрестив руки на груди.

И все пятеро одновременно, голосом самого Кейто, сказали:

– Победить самого себя – великая честь для самурая.

Кейто принял стойку, катана взлетела —

и в этот миг он почувствовал холод в груди.

Кровь хлынула изо рта.

Он посмотрел вниз: из груди торчала трёхпалая когтистая лапа.

На когтях – его собственное сердце, ещё бьющееся, ещё тёплое.

Сзади – голос Злодара, мягкий, почти ласковый:

– Ты такой красивый… Пожалуй, украду твоё сердечко.

Лапа выдернулась.

Кейто рухнул на колени, потом на бок.

Злодар поднёс сердце к лицу, понюхал, скривился.

– Фу, железом пахнет. Не вкусно.

И небрежно кинул сердце обратно в грудь Кейто – оно шлёпнулось в рану, как мокрый комок.

Левая, человеческая рука Злодара нырнула в карман куртки Кейто, вытащила маленький нефритовый кулон на цепочке – древний, потемневший, с вырезанным символом, который даже Лианор не сразу бы узнал.

– Ой, как долго я тебя искал, – прошептал Злодар, любуясь.

Потом поднёс правую лапу ко рту, вонзил зубы в запястье – чёрная кровь потекла.

Он наклонился над телом капитана, капнул три капли в приоткрытый рот.

Тело дёрнулось, закашлялось, глаза открылись – обычные, человеческие. Капитан сел, ошарашенно оглядел разгромленную рубку, кровь, разбитые приборы… и в руке у него оказалась конфетка в яркой обёртке. Он сам не понял, откуда она взялась.

Злодар тем временем собрал остатки цепи Кейто, намотал на руку, как поводок.

Схватил ловца за ногу когтистой лапой – тело Кейто безвольно волочилось по полу, оставляя кровавый след.

– Пошли, самурайчик. У меня к тебе разговор есть.

Щёлкнул пальцами левой руки – портал открылся прямо в воздухе: чёрный, с серебряными краями, пахнущий озоном и старым табаком.

Злодар шагнул в него, таща за собой тело Кейто, как мешок.

Портал сомкнулся с хлопком, будто кто-то закрыл книгу.

Капитан остался один.

Посмотрел на конфетку в руке, пожал плечами, развернул и сунул в рот.

– Карамелька… – пробормотал он.

Глава 7

Хостел на окраине Питера стоял старый, облупившийся, с окнами, которые помнили ещё блокаду. Ночь была сырой, декабрьской – ветер с Невы нёс мелкий дождь со снегом, фонари мигали тускло, как умирающие звёзды. Злодар – в своём истинном облике: высокая серая фигура с когтистой правой лапой и человеческой левой – подполз к окну второго этажа по водосточной трубе, цепляясь когтями за кирпич.

Залез в комнату – тихо, но неуклюже: нога задела подоконник, горшок с орхидеей качнулся, чуть не рухнул.

– Блять, чуть ли орхидею не разбил. У, сука, дорогая, наверное.

В комнате пахло лекарствами, старостью и чем-то металлическим – кровью и железом. На кровати лежал старик: кожа да кости, под капельницами, мониторы пищали тихо, как уставшие сверчки. Трубки в венах, маска на лице, глаза закрыты.

Злодар подошёл ближе.

Тело его задрожало, сжалось, изменилось – серый пепел кожи стал нормальным, человеческим, когти втянулись, лицо оформилось в молодого парня лет тридцати: тёмные волосы, лёгкая щетина, глаза с той же искрой безумия, но теперь в человеческом теле.

Старик открыл глаза – мутные, но узнающие.

– Ты… ты нашел или пришёл попрощаться…

Злодар хлопнул его по плечу – осторожно, но ощутимо.

– Да какой прощаться! Погоди, вот ты ещё новые серии не видел. А ты ещё смотришь сериал? Господи, как же его… – щёлкнул пальцами, – "Игра престолов"? Нет, подожди, "Во все тяжкие"? А, неважно.

Достал из кармана нефритовый кулон – тот самый, что вырвал у Кейто.

– Ну-ка, зырь, чё нашёл!

Старик с трудом повернул голову, прищурился.

И вдруг – ужас на лице, глаза расширились.

– Как? Не может быть! Это получается…

Злодар расхохотался – знакомо, от души.

– А ты как думал? Не пальцами на перроне сделаны в два часа ночи!

Поднёс кулон ближе, старик потянулся слабой рукой – Злодар отдёрнул.

Старик снова потянулся – снова отдёрнул. И так три раза, как с конфетой у ребёнка.

– Ой, дед, не достаёшь! Ещё разок!

Старик хрипел, тянулся.

Злодар цокнул языком, покачал головой.

– Ну ты хитрый, конечно. Неспроста у тебя кличка в детстве была… Пиздабо… ну да неважно.

Убрал кулон в карман.

– Сначала конфетки, потом фантики.

Старик с трудом стянул с пальца кольцо – старое, серебряное, с чёрным камнем. Как только кольцо соскользнуло, рука его чуть омолодилась: кожа разгладилась, вены стали менее синими. Он потянулся кольцом вперёд, а второй рукой – за кулоном.

– Я добровольно отдаю печать смерти.

Злодар кинул кулон – не в руку, а прямо в лицо старику. Тот ойкнул, кулон отскочил на грудь. А мизинцем левой руки Злодар ловко подцепил кольцо, закрутил его на пальце, разглядывая на свету.

Старик тем временем менялся на глазах: морщины разглаживались, седина темнела, тело наливалось силой. Через минуту на кровати сидел мужчина лет сорока – крепкий, с жёстким взглядом, капельницы валялись на полу, мониторы пищали тревогу.

Злодар подошёл к окну, посмотрел на кольцо против света лампы.

– Слушай, а ты чё, помирать-то передумал, что ли?

Мужчина встал – уже уверенно, подошёл сзади.

– Может, вернёшь кольцо добровольно? А я тебя взамен не убью. И даже пытать не буду.

Злодар хохотнул, обернулся, указательным пальцем ткнул его в нос.

– Пуньк!

–Дурак ты, Гена, и уши у тебя холодные.

–Зачем тебе эта власть? Она же тебя убивает…

–Да ты всё же человек. Тупой. Жадный. Но человек…

–Живи, люби, и забудь ты про свою хотелку.

Мужчина показал кулон в руке – тот, что упал ему на грудь.

– Я теперь один из самых могущественных магов с этим!

Злодар одним движением вырвал кулон – быстро, как фокусник.

– Ха! Теперь нет. Это тебе не кольцо – этот кулончик и отобрать можно!

Мужчина побледнел.

– Ты… ты…

Злодар отмахнулся, полез в окно неуклюже, пятясь.

– Ты-ты жопой нюхаешь цветы с двух метров… ААА, блять!

Зацепился ногой за подоконник, и упал вниз. Отряхнул штанину, оглянулся – бабушка с авоськой шла по тротуару.

– Здрасьте! Вам, может, авоську помочь донести?

Бабушка удивилась, но улыбнулась.

– Да что ты, милок, она не тяжёлая. Я тут к подруге ходила…

Они ушли, мило беседуя о ценах на молоко и соседях.

Мужчина в комнате схватил горшок с орхидеей, швырнул в окно с криком:

– Сука!!! Убью! Найду и убью!

Горшок пролетел мимо, разбился о тротуар.

Злодар с бабушкой даже не обернулись – только Злодар перекрестился:

– Ой, молодёжь нынче нервная…

Злодар шёл по мокрому тротуару, под фонарём, что мигал, как подмигивающий глаз. Бабушка семенила рядом, авоська в руке болталась, как маятник старых часов. В ней – банка огурцов, хлеб и что-то в газете, завёрнутое, пахнущее селёдкой. Ночь была тихой, только дождь шуршал по асфальту, да где-то вдалеке сирена выла, как заблудшая душа.

– Ну что, милок, вернёшь мне моё? – вдруг сказала бабушка, останавливаясь под фонарём. Голос её был старческий, хриплый, но в нём сквозила сила, как в корне старого дуба.

Злодар замер, улыбнулся уголком рта.

– Конечно, куда я денусь. С подводной лодки!

Он полез в карман, достал кольцо – серебряное, с чёрным камнем, что впитывал свет, как бездна. Протянул на ладони.

Бабушка взяла его дрожащей рукой, но не надела. Просто сжала в кулаке.

Злодар прищурился.

– Слушай, Смерть, а почему образ именно старухи? Причём не с косой, а с авоськой?

Смерть – а это была она, в облике бабушки с седыми волосами в пучке и в старом пальто с заплатками – улыбнулась. Улыбка была тёплой, но от неё по спине Злодара пробежал холодок, как от сквозняка из могилы.

– У меня много образов, милок. Сколько людей – столько и масок. Для кого-то я коса и плащ, для кого-то – ангел с крыльями. А для тебя… ну, ты же любишь простое, человеческое. Старуха с авоськой – это же жизнь, как она есть. Ходит по улицам, несёт еду, болтает о погоде. А потом – бац! – и нет тебя.

Злодар хмыкнул.

– А какой образ любимый?

Смерть моргнула – и изменилась. Пальто расползлось, как туман, авоська исчезла. Перед Злодаром стоял мужчина – высокий, худой, в чёрном костюме, с лицом, будто вырезанным из старого дуба: глубокие морщины, глаза бездонные, как колодцы, волосы седые, зачёсанные назад. Образ был знакомым – актёр из сериала, тот, что играл Смерть в "Сверхъестественном": Джулиан Ричингс, с его усталой, ироничной улыбкой и голосом, что звучал, как шелест страниц в забытой книге.

– Этот, – сказал он, поправляя галстук. – Нравится. В нём есть… юмор. Люди в том сериале видели меня как персонажа – циничного, но справедливого. Без лишней драмы. А драма – это для живых. Я просто прихожу и забираю. Никаких спецэффектов.

Злодар рассмеялся, хлопнул в ладоши.

– Ой, точно! Ты там с Винчестерами в игры играл. Классный образ. А помнишь, как ты пиццу жрал? Смерть с пиццей – это же гениально. Люди боятся косы, а на самом деле ты – дядька с фастфудом.

Смерть улыбнулся шире – зубы блеснули, как лезвие в полумраке.

– Юмор помогает. Да. Спасибо. За кольцо… я его потеряла шесть веков назад. Тот маг – хитрая тварь. Заставил прослезиться. Думал, что печать смерти – это власть. А на деле… это баланс. Из-за него столько людей жили слишком долго – короли, тираны, которые должны были сгнить век назад. А другие умирали не вовремя: дети, герои, те, кто мог изменить мир. Цепи событий порвались. Более пол тысячи лет охоты, Злодар. Выслеживал – по теням, по снам, по могилам. Убить его нельзя – он связал себя с печатью, стал полу… Бессмертным. Отобрать – тоже: добровольно только. А он не отдавал. Жил, как паразит, сосал жизнь из мира.

– И ты добавила меня в вк. Потому что я… не человек. Не маг. Что-то среднее. Да?

Смерть кивнул.

– Как договаривались. Ты вернул печать – я даю тебе знание, что ты сам и не нашёл. Место, где рождаются грехи. На стыке людских поступков и теней. Там, где выбор становится цепью.

Злодар протянул руку – медленно, чтобы коснуться плеча Смерти, почувствовать это знание.

Но в последний миг убрал.

Понял вдруг: лучше не касаться. Не потому, что убьёт – а потому, что изменит. Сделает другим. А он и так был на стыке – не живой, не мёртвый, не грех, не святой.

– Ладно, – сказал он тихо. – Спасибули!

Смерть улыбнулся.

– Там, где человек выбирает зло вместо добра, но с оправданием. Не в аду, не в раю – в серой зоне, между. Грехи рождаются как эхо: один поступок эхом отдаётся в тысяче душ.

Злодар кивнул.

– Правда. Спасибо, старина. Или старушка. Или кто ты там.

Смерть рассмеялся – тихо, как ветер в листве.

– Иди, Злодар. Ещё увидимся.

И растворился в тени фонаря.

Злодар свернул во двор – старый, заросший сорняками, с ржавыми гаражами и разбитым асфальтом, где лужи отражали луну, как разбитые зеркала. Ночь была густой, как сироп, и в воздухе висел запах мокрой земли и бензина. Он шёл не спеша, волоча за ногу тело Кейто – ловца, который теперь был просто мешком мяса и костей, бездыханным, но ещё тёплым. За спиной Злодара болтался кулон на цепочке, нефритовый, с древними рунами, что пульсировали слабым зелёным светом.

Во дворе, под навесом из старого брезента, стоял мотоцикл Кейто – чёрный Harley-Davidson, с хромом, покрытым царапинами от тысяч километров, и эмблемой Дэдпула на баке. Сам Кейто был привязан к столбу рядом – обрывками цепи от его же катаны, руки за спиной, голова свесилась на грудь. Кровь из раны в груди стекала на землю, смешиваясь с грязью. Злодар бросил тело на пол, как тряпку, и присел на корточки перед ловцом.

– Ой, самурайчик, ты такой бледный. Как будто из аниме про зомби. Давай-ка оживай, а то скучно труп допрашивать.

Он достал кулон, поднёс к ране в груди Кейто. Руны вспыхнули ярче, зелёный свет проник в тело, как корни в землю. Сердце, которое Злодар сам вырвал и вернул, забилось снова – сначала слабо, как стук в дверь, потом сильнее. Кейто дёрнулся, закашлялся кровью, глаза открылись – холодные, но теперь с искрой боли. Рана затянулась с чавканьем, кожа срослась, оставив только шрам в форме трёхкогтистой лапы.

– Добро пожаловать обратно, – хихикнул Злодар. – Теперь поговорим по душам. Или по кишкам, если не по-хорошему.

Кейто дёрнулся в цепях, но они держали крепко. Лицо его было каменным – самурайская выдержка, но в глазах мелькнул страх, настоящий, не от видений.

– Ты… Трус!

Злодар улыбнулся шире – рот растянулся неестественно, зубы блеснули.

– Ой, как мило. Герой. Ладно, начнём с лёгкого.

Он схватил Кейто за челюсть левой, человеческой рукой, заставил смотреть в своё безглазое лицо. Правая лапа – с тремя когтями – вонзилась в плечо ловца, как нож в масло. Коготь вошёл в мясо, повернулся – хруст кости, рывок сухожилий. Кейто зарычал, но не крикнул. Кровь потекла по рукаву куртки.

– Кто тебя послал? Леанор… А что он сказал? Каждое слово, самурайчик. Или следующий коготь в анус.

Кейто стиснул зубы, пот лился по лицу.

– Иди… в ад. Тварь!

Злодар цокнул языком.

– Ой, грубиян. Орёл! Кейто орёл и немножко попугай…

Он выдернул коготь, облизнул кровь – чёрная слюна капнула на пол. Потом схватил цепь, намотал на лапу и рванул – плечо Кейто вывернулось из сустава с мокрым хрустом. Ловец наконец вскрикнул – коротко, как выстрел. Злодар не дал передышки: левая рука врезалась в живот, кулак вошёл глубоко, выдавливая воздух и ломая рёбра. Кейто согнулся, хлынула кровь.

– Говори! Что старый мудак сказал. Обстоятельства, детали… Кто ещё знает?

Кейто хрипел, но молчал. Глаза горели – честь самурая, кодекс байкера. Злодар разозлился – безглазое лицо исказилось, когти правой лапы вонзились в бедро, рвали мышцы, как бумагу. Кровь хлестнула фонтаном, Кейто завыл, тело дёрнулось в цепях.

– Ты прям упёртый, да? – шипел Злодар. – А если я тебя шиковать начну?

Он схватил катану Кейто – лезвие сверкнуло – и вонзил в колено, повернул. Хрящ лопнул, кость треснула. Кейто кричал теперь без остановки, слёзы текли по лицу, но слова не вырвались. Злодар бил – кулаком в лицо, разбивая нос, когтями по рёбрам, оставляя борозды в мясе. Пытка длилась минуты, но для Кейто – вечность: рваные раны, вывихнутые суставы, кровь повсюду.

Наконец, ловец сломался. Хрипел, задыхаясь:

– Леанор… послал. Сказал… сущность… живой или мёртвой… в цепях или бутылке… всё равно. Носителя убить, если надо. Жизнь – расходник. Быстрее всего.

Злодар замер, выдернул катану.

– Обстоятельства? Что ещё? Кто знает?

– Никто… Только он. И я. Департамент… не в курсе.

Злодар кивнул – безглазое лицо удовлетворённо.

– Молодец, самурайчик. Теперь спи.

Удар когтем в висок – Кейто обмяк.

Злодар встал, отряхнул лапы – кровь стекла, как вода с утки. Тело его задрожало, изменилось: серая кожа стала загорелой, когти втянулись, лицо оформилось в точную копию Кейто – шрамы, хвост волос, холодные глаза. Куртка материализовалась, катана за спиной, даже запах бензина.

– Ой, как мило. Теперь я… Странный азиат из сериала Сыны Анархии!

Он подошёл к мотоциклу, сел, завёл – двигатель зарычал, как зверь. Взглянул на Кейто, привязанного, без сознания.

– Спи, красавчик. Может, выживешь. А может, и миньет. А может быть корова. Ля-ля-ля-ля-ля…

Газанул – "Харлей" рванул из двора, оставляя дым и запах жжёной резины. Злодар мчался по ночным улицам – к офису, к своим грехам. Выкрасть их, забрать, пока не поздно. Леанор подождёт. А может, и нет.

Глава 8

Злодар гнал по ночным улицам, ветер хлестал по лицу, но в голове крутилась одна мысль – что-то забыл. Мотоцикл рычал, как голодный зверь, огни города мелькали, как вспышки в кошмаре. Вдруг он резко затормозил, развернулся на пустой дороге – шины завизжали, оставляя чёрные следы на асфальте.

– Святые яйца Чингисхана, забыл!

Он рванул обратно во двор – мотоцикл влетел в ворота, осветил фарами столб с привязанным Кейто. Ловец всё ещё был без сознания, голова свесилась, кровь запеклась на ранах. Злодар соскочил, подошёл ближе, присел на корточки.

– Ой, странный киргиз с корейской отсылкой, прости, но мне нужна частичка тебя. Для маскировки… Да чё, я тебе объясняю!

Коготь правой лапы – он позволил ей проявиться на миг – вонзился в бедро Кейто, вырвал кусок мяса с хрустом, как отрывают корку хлеба. Кейто дёрнулся, но не проснулся. Кровь капнула на землю. Злодар достал из кармана маленькую склянку – стеклянную, с мутной жидкостью внутри, что светилась еле заметно, как болотный огонь.

– Не ну, проканает. Типо это я. Энергия, чё, а кто его знает, какая… У нас на страну по пальцам можно посчитать, ученных по квантовой физике!

Бросил кусок плоти в склянку. Жидкость забурлила, мясо растворилось, вспыхнуло зелёным – и превратилось в сгусток энергии, пульсирующий, как миниатюрное сердце. Склянка нагрелась в ладони. Злодар засунул её в карман куртки, вскочил на байк и снова рванул – теперь точно в офис. "Поймаю их врасплох. Выкраду ребят. А Лианор… ой, порешаем потом."

Офис сиял в ночи, как маяк в тумане – стеклянный куб на Садовом, с вывеской "ООО Меридиан-Траст". Злодар – в облике Кейто – припарковал мотоцикл у входа, прошёл через турникеты, невидимый для охраны, но на этот раз нарочно: он хотел, чтобы его заметили. Лифт взмыл на сорок третий этаж, двери открылись – секретарша подняла глаза, увидела "Кейто".

– Ловец? Уже? Лианор ждёт.

Злодар кивнул – молча, как и полагалось Кейто, – и прошёл в кабинет.

Лианор сидел за столом, шкатулка крутилась, папки лежали стопкой. Поднял взгляд – усталый, но острый.

– Ну? Докладывай.

Злодар – в образе Кейто – шагнул ближе, достал склянку с энергией, поставил на стол. Она пульсировала, отбрасывая зелёные блики на лицо Лианора.

– Поймал. Сущность. Носитель мёртв. Вытащил из тела. Вот.

Лианор взял склянку, поднёс к свету – руны на стекле вспыхнули.

– Быстро. Молодец. А детали? Как поймал? Что оно сказало перед… заточением?

Злодар замер на миг. В облике Кейто он должен был быть лаконичным, но Злодар внутри не удержался:

– Ой, ну что там… Бился, как рыба на крючке. Выпытал кое-что интересное. Всё было не просто так. Эта сущность вложила в грехи что-то – в тех пятерых, что у Марона. Какую-то… связь. Или бомбу. Выпытал перед заточением.

Лианор прищурился – бровь дрогнула. "Ой"? Кейто никогда не говорил "ой". Но склянка пульсировала убедительно, и Лианор кивнул.

– Что именно вложил?

Злодар пожал плечами – в облике Кейто это вышло слишком театрально.

– Не знаю. Но у меня есть способ. Могу поговорить с этими грехами. Вытащить правду.

Лианор задумался, постучал пальцами по столу.

– Ладно… подожди.

Он нажал кнопку на столе – интерком пискнул.

– Марон, пришли грехов в мой кабинет. Срочно.

Через минуту дверь открылась – вошли пятеро: Чревоугодие впереди, огромный и неуклюжий, Похоть сзади, виляя бёдрами, Уныние в тени, Гордыня с поднятой головой, Страх в хвосте. Они увидели "Кейто" – и замерли. Марон не объяснил им ничего, но они чувствовали: что-то не так.