Первый отказ. Книга 1

Марта переслала ответ мне и Дарье. Сохранила у себя вместе с исходным письмом о трёх изображениях. Сестра уточнила в переписке, что разбирать нужно условия работы инструмента, а прежнюю разрешённую отправку из-за этого переписывать не следует. На вопрос о сроках нового ответа компания пока ничего не прислала.

Собрал рядом свою запись контрольного запуска и полученное подтверждение. Расчёт шёл первым, доставка — следом. Название тестового файла совпадало. К ним добавил серое изображение и ответ компании. Всё сохранил вне общего кабинета. Уменьшенная картинка в нём уже не была единственным свидетельством того, что произошло сегодня.

После завершения текущих задач перенёс из входного каталога оставшиеся рабочие материалы. Рабочие копии положил рядом с собственными настройками, за пределами папки, которую предоставил сборщику. Внутри осталась только отдельная подготовленная тройка для следующей примерки. Её состав занес в запись; подключение сборщика оставил отмеченным там же.

Марта принесла еду к маленькому столику у стены. До этого обходились кофе. Отодвинул клавиатуру и пересел. Она спросила, готов ли сам набор. Ответил, что готов, и развернул большой экран так, чтобы было видно с нашего места. Девяносто девять изображений снова заняли свои места. Светлая полоса больше не повторялась за каждым плечом.

За едой Марта выбрала картинку для начала презентации. Хотела показать первый портрет, но потом вернулась к кадру после шага. Попросила завтра показать Тимуру именно это соседство. Согласился и попросил показать обе картинки по очереди. Марта переключила их, затем вернулась к общему виду.

Марта добавила в список перед работой с голосом новую строку: «Автоматическая доставка предварительного просмотра — ограничить доступные файлы, получить способ отключения». Оставила задачу открытой. Ниже стояло имя Ники и отметка о готовности девяноста девяти изображений. Сохранил список, убрал его с большого экрана и вернул подборку. Хотелось ещё раз увидеть её целиком, пока не начался следующий этап.

Часть 2. Голос и движение

Глава 10. Голос с паузами

Когда убрали еду, Марта снова включила короткое приветствие. Для начала было достаточно показать имя, но к движению она предложила добавить несколько слов. Дописали текст, озвучили и поставили под фрагмент. Ника называла себя, отводила руку партнёра, уступала шаг. Голос рассказывал о предстоящем показе с такой лёгкостью, будто всё это время она стояла перед микрофоном. В конце широкая улыбка совпала с приглашением следить за выступлениями.

Картинка понравилась. Звук сам по себе тоже был хорош: слова различались, громкость не скакала, фраза укладывалась в отведённое время. Но вместе с тем возникало ощущение, что женщина с экрана комментирует чужую тренировку. На усилие приходилась середина предложения, и оно продолжалось без малейшей задержки.

Марта предложила сделать голос более энергичным. Открыл настройки и уже начал подбирать другой вариант, когда пришёл ответ Тимура на отправленную пробу. Он попросил пока ничего не менять и дождаться утра. Завтра до первого занятия сможет заехать в студию. Отдельно написал, что ускорять изображение ради текста не нужно.

Утром двадцать шестого он выслушал запись стоя, положив спортивную сумку возле двери. Вернул к моменту захвата и попросил убрать звук. Потом посмотрел тот же кусок ещё раз с голосом. На экране Ника сохраняла опору, пока партнёр менял положение; приятная дикторская интонация даже не сбивалась.

Тимур произнёс её фразу сам. Получилось почти так же гладко. Затем отодвинул сумку и попросил немного места возле стены. Размял плечи, несколько минут подвигался, переходя из приседа в стойку. Никаких эффектных упражнений не делал. Марта следила за временем, но не торопила.

Когда он повторил текст, посередине появилась короткая пауза. Следующее слово прозвучало иначе, хотя голос Тимур не повышал. Он дождался, пока выровняется дыхание, и сказал, что во время самого движения говорить можно, только не всё подряд и не одним темпом. От него требовалось оставить партнёру путь, а от нашего голоса будто требовалось не заметить партнёра вообще.

Попросил повторить ближе к микрофону. Тимур сразу спросил, что именно будем брать из записи. Объяснил, что нужен ритм: место выдоха, длина промежутка перед следующими словами. Мужской голос Нике не подставляем. По образцу подготовим синтетическое дыхание к этой последовательности.

Он согласился на использование для озвучивания выбранного фрагмента. Саму запись нельзя было выпускать отдельно или пускать на создание новых реплик его голосом. Это вписали в нашу договорённость о работе, вместе с названием движения. Тимур прочитал несколько строк на экране, уточнил, что получит копию, и подтвердил. Оплату этой работы Марта оставила в согласованном объёме его участия.

Записывали недолго. На полу перед ним места хватало для небольшого шага, броска здесь никто не изображал. Тимур смотрел исходное видео и отмечал дыханием моменты усилия, потом один раз повторил их после разминки. Между попытками попросил не убирать всё, что слышно перед фразой: иначе опять получится, что воздух у спортсменки появляется без вдоха.

Сохранил исходную дорожку с условиями использования вне папки арендованного сборщика. Звук собирался править в собственном редакторе.

Тимур ушёл на занятие, обещав послушать результат в перерыве. Марта занялась разговором с другим заказчиком в соседней комнате. Пока оба были заняты, можно было спокойно подобрать голос. Временный вариант из домашней пробы нравился, но в длинной фразе становился нарочито приветливым. Попробовал другой из той же разрешённой библиотеки.

На имени Ники он не делал подъёма, словно дальше непременно следовало предложение что-нибудь купить. Согласные звучали отчётливо, короткая фраза обходилась без улыбки на каждом слове. Оставил этот вариант и развернул рядом видео. Хотелось услышать, как он ляжет на движение, прежде чем показывать Марте.

Из записи Тимура взял расположение пауз и подготовил по ним синтетическую дорожку. Его собственное дыхание осталось в исходнике для сравнения. Новая запись звучала мягче; в наушниках даже тихие промежутки между словами были слышнее, чем через колонки. Убавил громкость и запустил сборку.

Ника называла себя, рука начинала движение. Голос сделал короткую остановку, потом продолжил фразу, а на шаге так и не прозвучало нужного выдоха. Фигура закончила поворот, изображение остановилось, и только тогда в наушниках появилось дыхание. Следом осталось ещё одно слово из приглашения — негромкое, произнесённое так близко, что непроизвольно поднял глаза к лицу.

Оно было неподвижным. Взгляд на последнем кадре оказался направлен почти в камеру. До этого видел здесь удачное завершение движения, теперь несколько секунд смотрел на женщину, которая будто ждала, пока ей ответят. Воздух в наушниках шелестел, голос звучал без студийного расстояния. Сидел, не трогая мышь, хотя воспроизведение уже дошло до конца.

Снял один наушник. За стеной Марта обсуждала время сдачи чужого заказа. Вернул его на место и передвинул курсор назад, к последнему шагу. На этот раз знал, что произойдёт. Всё равно дождался неподвижного лица и дослушал оставшийся звук, глядя на приподнятый уголок рта.

Этот кусок хотелось сохранить. Не для презентации: зрителю нечего было смотреть, кроме замершего кадра. Хотелось оставить именно такое сочетание голоса и взгляда, чтобы потом включить ещё раз. Поставил отметку начала отдельного фрагмента и увидел внизу выступающий за край видео звуковой хвост.

Развернул дорожки. Верхняя закончилась раньше нижней; редактор продолжал держать последний кадр, пока шёл звук. Вчера убрал из начала исходного движения короткую подготовку, а при сборке подложил озвучивание с прежними отметками. Поэтому дыхание от усилия и несколько последних слов пришлись туда, где Ника уже стояла неподвижно.

Сопоставил начало шага с записью Тимура, сдвинул звук к нужному месту. Отрезать торчащий конец было бы быстрее, но тогда лишился бы выдоха, ради которого только что просил человека приезжать в студию. Пришлось вернуться к началу и собрать дорожку по коротким участкам.

Слова снова встретились с движением. На остановившемся лице больше не оставалось чужого по времени дыхания. Прослушал исправленный конец и снял наушники. Объяснение заняло меньше минуты. Желание услышать этот голос поближе никуда не делось.

Потёр ладонью затылок, встал за водой. В соседней комнате Марта ещё говорила. Раньше мог спокойно обсуждать такие записи как удачные сочетания тембра и картинки. Сейчас поймал себя на том, что не хочется рассказывать ей, почему задержался на неподвижном кадре. Достаточно будет показать смещение дорожки.

Вернулся к столу и удалил отметку для отдельного фрагмента. Сам исходный звук остался среди проб, вместе с неправильной сборкой. Для дальнейшей работы открыл исправленную версию. Длинное приглашение ещё приходилось втискивать в конец движения.

Марта вернулась, когда менял длину паузы перед заключительной фразой. Послушала через колонки и попросила сделать подачу увереннее. По сравнению с первым вариантом речь теперь прерывалась, а на экране всё должно было выглядеть собранно. До тридцатого августа оставалось четыре дня, ей хотелось закончить хотя бы этот фрагмент.

Включил первую версию рядом с исправленной. Марта выбрала новую, но предложила убрать один слышимый вдох. Ника снова должна была успеть назвать себя и объяснить, что сейчас покажет. Для этого редактор мог немного ускорить произнесение. Она попросила попробовать, прежде чем спорить о результате.

Поставил ускорение. Фраза влезла, зато выдох закончился раньше усилия в изображении. Чтобы закрыть это место, пришлось бы опять растягивать звук. Вернул прежнюю скорость. Марта опёрлась рукой о спинку моего стула и посмотрела на текст. Сказала, что тогда мы теряем время на вдохах вместо представления героини.

Тимур ответил в перерыве между группами. Послушал по связи, попросил показать момент движения и заметил, что воздух всё ещё подгоняют под конец рекламной фразы. Марта объяснила, что ей нужно понятное начало показа, а не запись занятия после разминки.

— Она сейчас держит вес, — сказал он. — Дай ей выдохнуть.

Марта помолчала, потом попросила отметить место, в котором можно закончить предложение. Сдвинул окно с дорожками, чтобы видеть текст целиком. В начале стояло имя, следом объясняли, что сейчас будет, а в конце звали посмотреть это же выступление. На движение приходилось почти всё сразу.