Некроманты в отделе криминалистики

Иномирные девчонки, понятное дело, так и просияли от счастья. В итоге они распределили дежурства между собой, сменяя друг друга на посту операторов лаборатории. А нам — мне, Анисиму и Алану — досталась оперативная романтика: препарирование трупов, исследование улик, выезды на места происшествий, тоже по цепочке.

Жаль. Я была искренне, до слез расстроена. Это же означало, что на работе мы с Рэми фактически не будем пересекаться! Хуже того, я краем глаза заметила, как Алан при этом раскладе облегченно, почти счастливо выдохнул. Парень заметно повеселел, расправил плечи и расслабился. В груди болезненно кольнуло. Ну неужели я ему до такой степени противна?

— Слушай, Корнелия, а кто вообще такой этот Уль Илириан? Ему можно доверять? — тихонько пихнул меня в локоть Анисим, отвлекая от мрачных мыслей.

Я на секунду зависла, борясь с желанием завыть. Насколько я могу доверять парню, который лично, своими золотыми руками хирурга подправил мне шнобель, доставшийся мне по наследству от горячо любимого папочки? Мама у меня — признанная красавица, и точеная фигура, слава богам, досталась мне от неё. А вот отец… Отец у меня — чистокровный высокородный демон. А у мужчин нашего древнего рода есть одна яркая, доминантная черта — монументальный, широкий носище, да еще и с благородной гоблинской горбинкой. И эта красота передалась мне во всем своем великолепии!

До совершеннолетия я ощущала себя самым уродливым, несчастным гадким утенком во всем Крамильоне. Я банально стеснялась выходить на улицу без плотной вуали, пока отец, наконец, в панике не согласился, что с такой выдающейся картофелиной на лице мне не светит выйти замуж даже за одноглазого циклопа, не то что за принца.

Когда этот стерильный блондинчик сегодня нарисовался в нашей лаборатории, у меня внутри случился форменный микроинсульт — моё позорное прошлое упорно отказывалось меня отпускать. Я как представила, что этот павлин сейчас при всех начнет вспоминать, какой знатный носяра у меня был в школьные годы, из-за которого мне пришлось перейти на домашнее обучение… Моя психика выдала стандартную защитную реакцию: когда я паникую, я начинаю безудержно, истерично ржать и ничего не могу с собой поделать.

— Ну-у… — протянула я, мучительно подбирая слова, чтобы не выдать семейных тайн. — Уль Илириан в высшем свете личность весьма эпатажная. Такой, знаете, непризнанный гений. Он сын официального посла эльфийского королевства Эльмарун. Его семье пришлось спешно бросить корни здесь, когда на их родине власть захватил брат короля. Тот сразу запретил родственничкам возвращаться, поскольку их клан подозревали в подготовке государственного переворота. Замки и земли на родине у них, конечно, конфисковали, но всё, что было нажито непосильным трудом в Крамильоне, осталось при них. Уль долго учился в немагических мирах вместе с другими золотыми мальчиками из богатых семей.

Увы, в технологических мирах элиту учат далеко не только полезным наукам…

Ужас в том, что эти иномирные извращенные пристрастия начали со скоростью лесного пожара укореняться среди нашей столичной молодежи. Именно поэтому король Яшин, кстати, сын одной очень знатной демоницы, которая сбежала от своего муженька-дракона в немагический мир с каким-то демоном, прихватив младшенького ребенка, недавно бабахнул указ: никакого обучения за границей без личного одобрения специальной министерской комиссии. Чиновники теперь строго бдят за моральным обликом и оценками студентов, устраивая им жесткую аттестацию раз в год. Один моральный прокол — и всё, пожизненный запрет на пересечение границы миров.

— В общем, близко мы не общались, так что ничего конкретного сказать не могу, — наконец резюмировала я.

— Тогда пока поостережемся и близко его к секретам не подпустим, — по-хозяйски кивнул Анисим. — Но! Если этот блондинчик реально числится в подружках у нашего генерала, мы просто обязаны использовать это против нашей Лидочки. Если Уль на ушко шефу шепнет, что мы в курсе, с кем спит его секретарша и чем промышляют её ночные хахали, мы мгновенно выйдем на новый уровень влияния!

— Да не факт, что он вообще голубой, — усомнилась я, вспомнив его хитрую эльфийскую натуру. — Он вполне мог сам про себя этот слух распустить, чтобы тупо отделаться от толп назойливых поклонниц. Про его специфическую ориентацию в салонах болтали, а вот конкретных имен его «дружков» я что-то не припомню.

— В любом случае, шанс упускать нельзя, — глубокомысленно изрёк Анисим, доедая котлету.

Девчонки согласно закивали. Стало понятно: в наш следственный план Уля Илириана посвятить всё-таки придется.

— Надо попросить его еще раз детально осмотреть тела, — предложила Лиля, прихлебывая кофе. — Может, ты, Алан, при повторном вскрытии сможешь уловить какие-то новые микро-запахи на тканях? И пробы ядов по новой снимем.

— Дельно, — согласился Рэми.

— А почему бы нам просто не провести классический обряд и не вызвать духи умерших криминалистов? — задумчиво протянула Лиля. — В конце концов, мы дипломированные некроманты или кто? Пускай сами скажут, кто их траванул.

— Лиль, ты слишком переоцениваешь призраков, у вас в немагических мирах про это слишком много сказок сочиняют, — снисходительно улыбнулась я. — Дух покойного может выдать какую-то внятную правду только в первые три дня после смерти, а потом начинает нести откровенный, шизофренический бред. Они в посмертии становятся настолько злобными, что могут наплести три короба и оболгать любого, кто им при жизни просто на ногу в трамвае наступил — мы потом этих убийц еще сто лет искать будем. Кроме того, откуда им знать, кто их траванул. Вряд ли убийца перед смертью раскрыл самого себя. Да и по законам Крамильона показания призраков к официальному делу не пришьешь. Эту информацию следственные отделы используют для отработки версий. А суду нужны веские материальные доказательства.

— Мой нюх официальное следствие тоже в гробу видало, однако на след ночных медвежатников он нас вывел, — буркнул Алан, скрестив руки на груди.

— Ладно, горячие элитные крамильонские некроманты, закругляемся, — скомандовал Анисим. — Распределяем силы. Сегодня в ночь в лаборатории остаешься ты, Алан, и ты, Яна. Нужно до конца перетрясти улики и журналы. Ты, Корнелия, заступаешь на ночную смену завтра. Я дежурю завтра в день с Лилей. Вам Яна и Лиля, придется работать по двенадцать часов через сутки, сменяя друг друга, с одним общим выходным днем. От ночных смен вы вас освобождаем. В ваши выходные анализами мы будем заниматься сами. В общем, лаборатория на вас. Ну, или как вы сами решите. Я так понимаю, работать мы придется ненормировано. До конца смены Лидочки осталось два часа. Как только она выйдет из Управления — я сажусь ей на хвост и веду до самого дома. Ночью караулить её под окнами не вижу смысла, пускай спит.

— А за нашим качком-следаком со сломанным носом кто присматривать будет? — нахмурился Алан, недовольно зыркнув на начальника. — Мне кажется, этот амбал выведет нас на организатора куда быстрее, чем секретарша.

— Да-а, без присмотра за оперативниками мы быстро сдуемся, — озадаченно почесал затылок Анисим. — Но разорваться я не могу.

— Я пойду, — вызвалась я, отодвигая пустую чашку. — Мне всё равно завтра только в ночь, высплюсь.

— За этим бандитом?! — Алан впервые за весь вечер вскинул голову и уставился на меня прямым, пронизывающим взглядом. Боги, у него в глазах полыхнула такая ярость и… страх за меня, что у меня перехватило дыхание! Он смотрел так, будто я была его собственностью, его девушкой, которую он ни за что на свете не отпустит в логово к монстру. В его взгляде читалось категорическое, бешеное «НЕТ!»

Да что с ним такое?! Я ведь уже на полном серьезе собиралась вечером снова рыдать в подушку от его безразличия. От этого его бешеного взгляда по коже побежали умопомрачительные, сладкие мурашки, а внутри разлилось такое глухое абсолютное счастье, что я едва не замурлыкала. С Янкой и Лилькой он был раскован и прост, но на них он так никогда не смотрел! Моё влюбленное сознание судорожно хваталось за малейшую деталь, лишь бы доказать самой себе: я ему не безразлична! Ну ведь не стал бы он так дико переживать за постороннюю девчонку? Вот только какого свойства были эти его чувства…

— Ладно-ладно, уговорил, Отелло провинциальный, — хмыкнул Анисим, оценив защитную позу оборотня. — План меняется: я иду за амбалом-оперативником, а Корнелия берет на себя секретаршу. Так всем будет спокойнее.

Алан шумно выдохнул и сразу принялся вместе с Яной набивать пакеты едой на ночную смену: сгребали со стола котлеты, пирожки, бутерброды. Рыжая Янка при этом посматривала на меня с откровенным ехидством, явно рассчитывая ночью поживиться кулинарными изысками, которые мне с утра собрал наш домашний шеф-повар. Я ведь с детства не привыкла травиться в общественных забегаловках. И как-то совсем не подумала о том, что наши ребята (кроме Анисима, конечно — у этого мажора с питанием всегда был полный тип-топ) в своей жизни никогда не пробовали изысканное «а-ля салямур де фрэжи под шамильонским соусом». Черт, я теперь сидела и с содроганием думала: а выдержит ли мой нежный аристократический желудок испытание теми ведомственными котлетами, которые я только что в себя запихала?

Вернувшись в лабораторию, мы застали Уля Илириана, который уже вовсю обживался в морге. Эльф преспокойно выкатил из холодильной камеры обгоревший труп мага и увлеченно ковырялся в нём, сверяясь с записями погибших криминалистов. Мы дружно зашуршали халатами, натягивая перчатки, маски и защитные экраны, блокирующие трупный запах. А запашок в «пыточной», надо сказать, стоял знатный — этот сладковато-приторный, удушливый аромат разложения ни с чем в мире не перепутаешь.

Обугленный, скорчившийся от запредельной температуры труп выглядел жутко. Уль тонкими, изящными пальцами аккуратно прощупывал кости черепа, соскабливая скальпелем нагар.

— Ага, вот и первый косяк предыдущей экспертизы, — пропел блондин, делая пометку в журнале. — На затылке четкий след от удара тяжелым тупым предметом. Его сначала вырубили. Правая рука сломана в двух местах, это они зафиксировали. Переломы прижизненные, гематомы огромные.

Эльф осторожно вскрыл бронхи и заглянул в уголки глаз жертвы.

— А вот и самое веселое: когда бедолагу облили горючим и подожгли, он был еще жив. Видите не обгоревшие складки кожи у век? Он зажмуривался. В легких и бронхах — сплошная копоть, он дышал в огне. Зато внутренние органы — полный комплект, всё на месте.

— Обряд призыва проводить будем? — деловито спросил Анисим.

Красавчик-патологоанатом лишь лениво пожал плечами.

— А смысл? Картина насильственной смерти и так ясна, травмы несовместимы с жизнью. Облили спец-жидкостью и подожгли. Причем бросили в костер, когда тот уже вовсю полыхал. Жертва — сильный маг, так что скрутить его и проделать такое могли только другие сильные маги. Личность пока не установлена, но по структуре черепа я могу без проблем набросать его прижизненный портрет. Его дух, кстати, опера уже вызывали сразу после обнаружения. Несет какой-то несвязный бред про чудовище из Запретных Земель. Но вы же знаете этих призраков: они в посмертии часто ассоциируют своих убийц не с реальными палачами, а с тем, чего они больше всего боялись при жизни.

— Кстати, а этот бред не может быть прямым указанием на то, что он при жизни реально бывал в Запретных Землях? — зацепилась я за деталь.

— Вполне, — подал голос Алан, увлеченно всматриваясь в скрытые повреждения на теле. — И если он там бывал и выжил, значит, сам был некромантом. Уль, а расовую принадлежность проверяли?

— Чистокровный человек. У нас вообще все трупы в этой серии, кроме старушки-графини, человеческой расы.

— То есть кто-то открыл целенаправленную охоту на людей? — нахмурился Рэми.

— Всё указывает на это. Но конкретно этот уголёк может быть вообще не связан с делом о похищенных органах.

— А твой хваленый нюх что говорит? — я повернулась к Алану.

— Труп слишком сильно воняет гарью и химией, — отрезал он. — Надо смотреть непосредственно на месте, где его нашли.

— Ха! Вы серьезно думаете, что на месте преступления до вас не побывали другие оборотни? — Уль Илириан скептически скривил свои идеальные губы. — У нас в Управлении добрых четверть сотрудников — хвостатые. Они там уже все углы заплевали. Тем более нашли его не на месте преступления, а в сточной канаве в целлофановом мешке.

— А сколько среди этих оборотней дипломированных некромантов, способных отделить след нежити от следа оперативника? — ехидно уточнила Лиля.

— Понятия не имею, — эльф безрассудно изящно взмахнул руками. — Магия некромантии — дар редкий. Но если вы думаете, что вы тут одни такие уникальные на всё ведомство, то глубоко заблуждаетесь. Процентов пять личного состава — наши коллеги. По покойнику могу добавить: он точно не местный. Следаки уже проверили всех крамильонских магов человеческой расы, поставленных на учет — все живы, здоровы, заявлений о пропаже нет. Если он только из другого города или с сельской местности. Там сейчас проверяют. Судя по костной структуре, мужику было около тридцати пяти лет, молодой. Все базовые анализы по нему в журнале.

— Ладно, этого товарища пока отложим в долгий ящик. Нас сейчас куда больше интересуют свежие бедолаги с вырезанными потрохами, давайте выкатывайте их! — азартно потерла руки Янка.

Ну, еще бы ей не радоваться! Нам-то с Анисимом сейчас топать на улицу — пасти секретаршу и её качка, а Янке торопиться некуда. Она остается на всю ночь в тихой лаборатории наедине с моим парнем! И бог весть, какими такими «исследованиями улик» они тут будут заниматься до рассвета! Янка — девка видная, фигуристая, нос у неё совершенно точно натуральный, без хирургических вмешательств. И на Алана она косится с очень даже недвусмысленным интересом.

Внутри меня полыхнуло таким ядовитым, демоническим пламенем, что я едва не зарычала. Я ревновала. Бешено, до дрожи в хвосте!

— Давайте лучше, пока рабочий день не закончился, сверимся, какие именно улики пропали из вскрытого сейфа! — поспешно перебила я этот некромантский сабантуй. — Тут после ЧП перетопталась куча народу. Надо срочно провести жесткую инвентаризацию.

— О! — радостно подпрыгнул Анисим, которому тоже не улыбалось торчать в морге. — Золотая мысль! Настоящий проджект-менеджмент! Корни и Лиля, вот вы этим займетесь.

— Ну, вы идите, а мы проведем вскрытие и детальный осмотр органов, чтобы к утру иметь ясную картину, — благословил нас эльф. — Тем более, завтра эти тела уже должны забрать родственники.

Уходить и оставлять Алана с этой рыжей бестией мне хотелось меньше всего на свете, но раз уж сама толкнула идею — пришлось гордо топать за Анисимом. Вампир прямо-таки лучился от счастья. Он даже не скрывал, что я ему дико нравлюсь. Вот дернул же меня черт за язык со своей инвентаризацией! Теперь я увижу Алана только через двое суток, когда мы будем меняться на сменах. Два бесконечных, гребаных дня!

— Так, я пулей к шефу — сдам график дежурств, а заодно разведаю обстановку в приемной у нашей развратницы, — Анисим плотоядно ухмыльнулся. — Лиль, ты пока пробей по базе адреса подозреваемых и посмотри, можно ли через наши терминалы перехватить мобильные звонки. Девчонки, быстрый чек: как я выгляжу? Рискну взять у Лидочки номерок телефона.

— Офигенно выглядишь! — хором подбодрили мы его, выкидывая большие пальцы вверх. — Просто мачо! Не устоит твоя эльфийка, всяко лучше её немытого борова со сломанным носом!

Вампир улетел, а мы с Лилей оперативно принялись за аудит шкафов и сейфа. Предыдущая команда, надо отдать им должное, была педантичной: каждая пробирка и руна были аккуратно подписаны и занесены в реестр, так что инвентаризация много времени не заняла. К моменту, когда Анисим с заговорщицким видом протиснулся обратно в кабинет, мы уже закончили.

— Быстро, быстро, быстро! Время пошло! — зашептал он, на ходу срывая рабочий халат и переодеваясь в цивильное. Он точным броском зашвырнул мне в руки полевой бинокль и компактную, но мощную армейскую видеокамеру-фотоаппарат с оптическим зумом.

Я сразу сообразила: этот жук специально тянул время в приемной генерала, чтобы не упустить мою цель. Я тоже принялась стремительно переодеваться, попутно косясь в окно. Наша лаборатория располагалась на первом этаже, и её окна выходили аккурат во внутренний двор Управления — весь стратегический пятачок у главного выхода был как на ладони. Моя иномирная серая машина стояла там же. Если секретарша Лидочка решит добираться до дома пешком, не заметить её будет трудно. До пробок, как в некоторых техномирах, мы еще не дожили. Придется машину бросить.

К моменту, когда двери Управления распахнулись и на крыльцо вышла эльфийка, я уже была во всеоружии. Но вышла она не одна. Рядом с ней, небрежно придерживая её за талию, вышагивал объект Анисима — тот самый двухметровый амбал-оперативник.

Значит, цели объединились. Нам предстоит вести эту парочку вместе.

— На выход, начальник, — скомандовала я, вешая камеру на плечо.

И мы тенью скользнули вслед за ними в вечерние сумерки столицы Крамильона.

Глава 7

Я — идиот. Законченный, клинический придурок. Но, видит бог, поделать со своей натурой ничего не могу. Стоит Корнелии просто мазнуть по мне взглядом, как у меня внутри всё сладко сжимается, а в паху начинает пульсировать расплавленный свинец. Да, я голодный, сексуально озабоченный маньяк! У меня уже три месяца никого не было. Последний раз — в академии перед выходом на сессию и защиту диплома. Такое ощущение, что эта стерва сознательно меня провоцирует! Её синие глаза с тлеющим красным ободком будто щекочут кожу, по спине катится лавина сумасшедших мурашек. И я, точно на лекциях в Академии, мгновенно «уплываю» в параллельную реальность.

Туда, где я её… трахаю. Неистово, до хруста костей, вминая пальцы в упругие округлости грудей, целуя взасос пухлые, влажные губы и с размаху вбиваясь в шикарные круглые бедра.

Я держусь из последних судорожных сил, чтобы не выдать себя перед командой. Один её случайный взмах длинных пушистых ресниц — и у меня всё обмирает, а утробный жар катится в каменный живот. Стояк такой чудовищный, что хочется либо бегом бежать в туалет и сбрасывать напряжение вручную, либо, к чертовой матери, скинуть со стола этот обгоревший труп и завалить герцогиню Форсе прямо здесь, на глазах у ошалевшего эльфа! У меня от этого длительного воздержания уже физически болит абсолютно всё…

Слава богам, Корнелия ушла на слежку. Ни одна баба в моей жизни ещё не доводила меня до такого невменяемого, полубезумного состояния.

Чтобы хоть как-то остудить мозг, я с головой ушел в работу. Трупы и мертвечина обедни мне не портили — привык давно. Мы в подвалах Академии провели добрые две трети учебного времени, а оставшуюся треть безвылазно торчали на кладбищах. Этого забальзамированного добра и агрессивной законсервированной нечисти там было навалом. Мы их резали, рубили, пилили, потрошили, оживляли и снова умерщвляли по кругу. Нам разве что в студенческой столовой мертвечину вместо фарша не подавали. Помню, маги огня, земли или воздуха смотрели на наш факультет как на пришельцев из преисподней, сигая в стороны в коридорах, будто мы сами — ходячая нежить. Даже целители в эти катакомбы совались раз в десять реже.

Некроманты, мля, элита…

Не все, конечно, выдерживали такой прессинг. За пять лет учебы две трети студиозов отсеялись ещё на первом курсе, и ещё половина от оставшихся сбежала к концу третьего. Выбрали себе факультеты почище, поприятнее на вид и на запах, а главное — безопаснее. Нас-то готовили к реальной войне с тварями на первой линии огня. В итоге остались единицы — самые стойкие, циничные и крепкие, которым в этой жизни кормить себя придется исключительно собственным горбом, ибо других талантов боженька не дал.

Ну ладно Янка и Лиля — у них деваться некуда, они попаданки, исключение из правил, их учеба оплачивалась из фонда помощи попаданцам по их выявленным способностям. Останься они совсем без магии, их жизнь в нашем мире сократилась бы раз в пять, да и не факт, что Крамильон вообще оставил бы у себя бесперспективных иномирцев — могли зашвырнуть обратно в их техногенные трущобы. Но вот какого хрена Корнелия и Анисим выбрали эту грязную профессию, я в упор не понимал. У этих мажоров дома всё есть, им любую прихоть папочки на золотом блюде принесут. А они… Такое ощущение, что им обоим реально нравится копаться в тухлой мертвечине. Ни тот, ни другая за весь день даже носом ни разу не повели.

Тем временем Уль Илириан с глухим стуком выкатил из холодильника лоток со второй жертвой — тридцатилетней женщиной с вырезанными потрохами. В камере она сохранилась отлично. Было видно, что нашли её быстро, пока ткани не успели поплыть. Предыдущая команда выудила её из канализационного колодца и успела кое-как оттереть от поверхностной грязи и мазута.

Янка деловито зашуршала инструментами, забирая образцы тканей для микроскопического и биологического анализа.

— Прижизненных гематом и синяков нет, — констатировал эльф, переворачивая тело. — Человеческая раса. Обратите внимание на руки: ногти аккуратно накрашены, под ногтевыми пластинами идеально чисто. Девушка вообще не сопротивлялась убийцам.

Мы приступили к детальной разделке тушки на предмет внутреннего осмотра.

— Влагалище чистое, следов насилия нет. Зато внутри… Полный кавардак. Отсутствует сердце, обе почки, печень, костный мозг и… хм, часть прямой кишки.

— Уль, посмотри роговицу, — подала голос Яна, настраивая предметные стекла. — У черных трансплантологов в моем мире это самый ходовой товар.

— Не учи ученого, егоза, — проворчал эльф-патологоанатом, недовольно зыркнув на неё из-под маски. — Под руку лезешь, дай хоть эстетическое удовольствие получить. Эх, какая была красотка при жизни… Прямо всё своё, всё родное! — он бесцеремонно пощупал упругую грудь покойницы, оценивая форму. — Так, пишем: шрам на левой щеке, старый, лет десять ему. Какую-то родинку когда-то удаляли. Стоматология… Отсутствуют три коренных зуба. Опа, а это у нас что? — он перехватил тонкое запястье женщины. — Едва заметная гематома в районе вены. Сто процентов, здесь стоял медицинский катетер. Вывод: органы извлекали не в каком-нибудь грязном подвале, а в условиях стерильного, высокотехнологичного стационара. И кстати, зафиксируй в протоколе, Яна: срезы сосудов выполнены с лазерным прижиганием. Кровопотеря минимальная. Работали хирурги о-очень высокого уровня.

— Ты до глаз-то дойдешь сегодня? Или ждешь, пока я тут сдохну от любопытства?! — не выдержала Янка, начиная откровенно раздражаться на эльфийскую медлительность.

Уль Илириан довольно прищелкнул языком, явно ловя кайф от того, как изящно он бесит иномирную девицу. Он аккуратно оттянул веки трупа, слегка надавливая на глазные яблоки, чтобы вернуть их в естественное состояние.

— Смотри! — скомандовал он.

Янка хищно наклонилась над телом со скальпелем и пробирками. Через минуту её глаза округлились.

— Что и требовалось доказать! — торжествующе воскликнула она. — Моя теория верна!

Я тем временем открыл журнал и вслух зачитал результаты допроса её призрака.

— Помнит, что жила в благоустроенном доме. Детей и мужа нет. Мама… Не уверена, но ей кажется, что мать давно умерла. Последнее воспоминание перед провалом: ей нужно было пойти в больницу. Причем она не болела. Обычный плановый осмотр. По её словам, там работал «очень перспективный и приятный доктор», с которым они случайно познакомились на улице. Лицо этого врача она вспомнить не может — память либо стерта сильным ментальным блоком, либо заблокирована медикаментозно ещё при жизни. Из анамнеза: болела редко, в двадцать лет делала аборт.

— Мужик, значит… Наплел девке с три короба, представился доктором и заманил на бесплатный осмотр, — Яна злорадно надула губы. — Стандартная мошенническая схема из моего мира! Уль, посмотри внимательно её пальцы, стопы, шею… Этот гад должен был незадолго до похищения взять у неё кровь на анализ, чтобы проверить совместимость органов!

Мы устроили тотальный досмотр каждой складки кожи.

— Чисто, — выдохнул эльф, откладывая лупу. — Если царапина от иглы и была, она полностью зажила за пару недель до убийства. Работал филигранный профессионал.

— А меня во всей этой истории сильнее всего смущает вот этот бумажный халатик, в котором её нашли, — я брезгливо пошевелил пинцетом вещдоки из коробки. Никогда в Крамильоне ничего подобного не видел: странный нежно-голубой материал, невесомый, нетканый, на ощупь — как плотно склеенная медицинская вата.

Я поднял глаза и осекся. У Уля Илириана и Янки синхронно вытянулись лица.

— Что? — нахмурился я.

Черт, мы так увлеклись детективным крафтом, что Корнелия со своими бананами напрочь вылетела у меня из головы.

— Мне эта ткань слишком хорошо известна, — замогильным, упавшим голосом отозвалась Яна. — У нас в больницах её используют для одноразовой хирургической одежды.