Некроманты в отделе криминалистики

М-да. Если у женщин Крамильона такие вкусы, то у меня шансов ноль.

Анисим на этом променаде вообще превзошел сам себя. Глаза горят — богиня рядом! Предупредительно распахивал перед ней каждую дверь, галантно предлагал локоть, будто барышня не в состоянии сама переставить ноги, и бесцеремонно вклинивался в разговор, едва замечал, что местные кобели пытаются прикоснуться к руке его спутницы. Вылитый ревнивый муж, ей-богу.

Меня, конечно, тоже дико бесило, что Корнелию клеит каждый встречный, но еще больше задевало то, что я плетусь позади них, как бессловесная тень. Чувствовал себя абсолютно лишним элементом. Эти двое так увлеклись шпионскими играми и взаимным флиртом, что, кажется, напрочь забыли, зачем мы вообще шарахаемся по Управлению. Наш оперативный выход превратился в светский раут двух бездельников, которым нечем заняться, кроме как отвлекать занятых людей от государевой службы.

Хотя, насчет «занятых» — это я загнул.

Треть личного состава следственных отделов мирно дрыхла, готовясь к ночной смене. Еще треть законно гуляла на выходных. В итоге на рабочих местах тусовалась лишь горстка сонных оперативников, которые откровенно изнывали от безделья в ожидании преступления века. Кто-то резался в карты, кто-то гонял бильярдные шары, в одном из кабинетов мужики шумно мерялись авторитетами, а парочка самых ответственных строчила отчеты. Ах да, еще в двух комнатах лениво допрашивали мелких карманников. Полное и чудовищное разочарование! Я-то в своих провинциальных мечтах представлял Управление как непрекращающуюся, кровавую войну с синдикатами. Серебряные пули свистят над ухом, земля дрожит от заклинаний, из темных углов лезет жуткая нежить, кровища, ошметки тел и благодарные спасенные девственницы…

А тут — тишь да гладь.

— Ну-у? — Корнелия и Анисим дружно прижали меня к широкому подоконнику в пустом коридоре, когда кабинеты наконец закончились. — Нашел парфюмера, который пил элитный коньяк и топтался у сейфа?

— Нет. Его в этих отделах точно нет, я бы учуял след, — покачал я головой, крепко задумавшись. — Зато женщину я определенно где-то встречал… Этот запах… Стоп! Вспомнил! Приемная нашего генерала!

У моих спутников синхронно вытянулись лица.

— Ты хочешь сказать, что наша скромница Лидочка, эльфийка шефа, раздвигает ножки перед ночными грабителями Управления?!

— Я не думаю, я в этом уверен, — отрезал я. — Мой нос еще ни разу в жизни меня не подводил. Унюхать для меня — это всё равно, что увидеть собственными глазами в тридцать два мегапикселя.

— Хреново, — хмуро буркнул Анисим, и тут я был с ним согласен. — Официально обвинить её мы не можем — шеф ей доверяет как самому себе. И как мы её допросим? К секретарше генерала без неопровержимых улик на руках даже соваться не стоит.

— Иначе Огниир Бенгалович нас за ноги в подвале подвесит, а потом с позором вышлет из столицы, — добавил я. Девочкам-то с Анисимом ладно, они богатые, а мне терять эту сытую работу вообще не улыбалось. Я только-только начал привыкать к стабильности и полноценному питанию.

— Мы в принципе никого допрашивать не имеем права, мы лаборанты, а не следаки, — резонно напомнила Корнелия. — Давайте действовать строго по Уставу, в рамках полномочий. Наша задача — ковыряться в уликах, искать доказательства и предоставлять их оперативникам.

— Ну уж нет, подыхать из-за чужих тайн в мои планы не входит, — не согласился я. — Пока эта крыса сидит в приемной шефа, я спать спокойно не смогу. Мы можем тайно за ней проследить? Выяснить её связи, собрать компромат на видеоинформ, вычислить её ночного хахаля с коньяком. Выйти на него можно только через неё или через нашего «страстного тигра» со сломанным носом. И вообще, неплохо бы проверить, может ли наша контрабандная аппаратура в лаборатории отслеживать звонки по мобильным телефонам.

— Ребята, тут такое дело… — безрадостно вздохнул Анисим, перебивая мой порыв. — Нам в любом случае придется разделиться. Нужно составить жесткий график дежурств: кто в день, кто в ночь, кто на выезде с операми, а кто кукует в лаборатории. Нас всего пятеро, так что забудьте про полноценные двухдневные выходные, будем подменять друг друга по цепочке. И главная проблема — Янка с Лилей на выезде. Это же стопроцентный провал. Ни нюха, ни слуха, ни боевой магии, прости господи. Зато они шикарно шарят в немагической технике, тут им равных нет.

— Слышь, вампир, а ты не можешь их просто… покусать? — вдруг выдала гениальную идею Корнелия. Нашла, блин, доноров! Её, значит, трогать нельзя, а девчонок — кушай на здоровье? Вот и подставляй такой напарнице спину!

— Могу. Хоть сейчас. А толку-то? — не понял я юмора. — Ты хочешь, чтобы я их обескровил, и нам прислали новых? Не, я на мокруху не подписывался. Давай лучше я тебя кусну, у демонов регенерация мощная… Ну или лизну разок в стратегическом месте? — пошел я в атаку, ведомый обезумевшим «мелким». Аж глаза зажмурил от открывшейся перспективы. Надо же с чего-то начинать осаду этой крепости!

Корнелия одарила меня взглядом как кучу навоза.

— Да нет, придурок, я просто фильм смотрела из немагических миров. У них там стойкое убеждение: если человека укусит оборотень или вампир, тот сам станет оборотнем. А вдруг сработает? Представляешь, получили бы два дополнительных полезных носа в отдел!

— Серьезно?! Что за бред? Дашь посмотреть? — мгновенно загорелся я. Фильмы из техномиров — это же чистый дефицит и нереально круто. Чтобы достать такое, нужно либо служить во внешней разведке, либо водить дружбу с матерыми контрабандистами. Ну или иметь выходы на королевский торговый дом, который монопольно толкал конфискат по заоблачным ценам. Понятно, что в высших кругах, где вращалась герцогиня Форсе, подобные игрушки дефицитом не являлись.

Анисим брезгливо скривился.

— Они там у себя в мирах и про вампиров такую же ахинею снимают. У меня дома целая библиотека этой бредятины. Я проверял: мои укусы действуют на людей исключительно как мощное омолаживающее средство и подтяжка кожи, никто из слуг в летучую мышь так и не перекинулся. Зато теперь, стоит мне на выходные вернуться в родовое поместье, горничные под моей дверью в очередь выстраиваются… Я уже всерьез подумываю брать с них деньги за сеансы кровопускания. Ладно, пошли в конуру, — и он двинул в сторону нашей лаборатории.

— Кто куда, а я жрать, — объявил Анисим, едва мы переступили порог кабинета и он отбросил в сторону журнал погибшего шефа криминалистов. — В желудке урчит так, словно я три дня на воде сидел. Корнелия, ты с нами в столовку?

— А? Нет, спасибо, у меня своё, — вежливо отказалась демоница.

Она грациозно подошла к холодильнику, извлекла оттуда шикарный трехъярусный контейнер и… огромный, спелый банан.

— Вот так всегда, отрывается от коллектива, — завистливо вздохнула Яна.

Да уж, от такого экзотического фрукта я бы сейчас тоже не отказался. Но мыслимое ли это дело — нагло жрать санкционный продукт на глазах у голодных коллег, да еще в ведомстве, которое обязано эту самую контрабанду искоренять на корню?! Экзотикой нас раньше бесперебойно снабжало тропическое королевство Тепилуга. Но тамошний принц имел неосторожность пренебречь нашей крамильонской принцессой, и наш монарх в ярости бабахнул личные санкции: запретил закупать у них всё, что не растет в наших широтах. Мол, пускай они там своими бананами сами обжираются, а наших денег не увидят. Надавать бы по шее тому советнику, который подсунул королю эту гениальную экономическую идею…

И не успели мы выйти, сглатывая слюну, как Корнелия легким движением пальцев очистила этот банан и под наше дружное, троекратное «Ах!» — моё, Янки и Лильки (Анисим, судя по кислой мине, дома тоже санкционку мешками трескал), — сунула его себе в рот.

Мама дорогая. От этой картины меня повело сразу в двух плоскостях. Сначала мой волчий нос поймал умопомрачительный сладкий аромат, и у меня от голода свело зубы. А в следующую секунду моё извращенное воображение в красках нарисовало, как Корнелия своими пухлыми, влажными губами берет в рот и медленно надкусывает кое-что у меня… смачно так, с язычком…

Кабздец! Я едва позорно не застонал на весь кабинет. С трудом заставил себя отвернуться и на абсолютно чугунных, неслушающихся ногах поковылял к выходу, преследуемый шлейфом бананового аромата.

И это, блин, только первый рабочий день! Очень надеюсь, что я скоро пообвыкну, ну или найду себе какую-нибудь бывшую подружку из Академии для поднятия тонуса, чтобы не бросаться на стены.

Перебирая в уме кандидатуры девчонок, я уже протянул руку к дверной ручке, как дверь внезапно выскользнула из-под пальцев и резко распахнулась сама. В проеме монументально нарисовался хмурый Огниир Бенгалович.

— А вы куда намылились? — генерал строго свёл брови.

— Так мы это… пообедать хотели, — попытался оправдаться Анисим.

— Обед отменяется, — отмахнулся шеф, пропуская вперед себя высокого, худосочного блондина.

У незнакомца были длинные, шелковистые светлые волосы, четкие темные брови, огромные, пронзительно-зеленые глаза и настолько правильные, безупречные черты лица, что фарфоровые куклы нервно курили в сторонке.

Чистокровный эльф.

Яна и Лиля моментально зависли, с блаженным обожанием разглядывая новоприбывшего красавчика.

— Знакомьтесь, последний член вашей опергруппы. Кое-как уломал парня перейти к нам, — довольно ухмыльнулся генерал. — Уль Илириан Ваниль — ваш новый штатный эксперт-патологоанатом. Прошу любить и жаловать. Отличный специалист, уверен, сработаетесь.

Теперь пришла очередь зависнуть нам с Анисимом.

Эльф… патологоанатом?! Это вообще как?! Данная цепочка слов категорически отказывалась укладываться в моем мозгу. Труп и эльф… Эльф и труп… Набухший, посиневший, подгнивший и жутко смердящий кусок мертвечины, кишащий могильными червями, и — эльф?! Существо с тончайшей душевной организацией, рожденное созерцать прекрасное и петь баллады луне?! Какой-то глубоко неправильный, бракованный эльф…

Причем он не выглядел как полукровка. Чистокровный аристократ: длинные уши, внутреннее сияние в глазах, плечи чуть шире стандартов его расы, но талия осиная, зад узкий — весь из себя утонченный, как сошедший с картины. На нём был безупречно наглаженный белоснежный костюм, шелковая рубашка, стильный сине-голубой галстук в полоску, а в тонких пальцах он небрежно держал белую фетровую шляпу с широкими полями.

Он физически не мог быть некромантом! Среди светлых эльфов некроманты не рождаются в принципе — эта магия удел демонов, вампиров, ну или редких попаданцев. Лечить, затягивать раны, собирать травы — это да, тут они мастера. Но мертвечина?!

От созерцания этого когнитивного диссонанса нас отвлек жуткий, хриплый кашель за спиной.

Корнелия, подавившись тем самым злосчастным бананом (вот есть всё-таки бог на свете!), стремительно багровела от натуги. Она беспомощно сучила руками и показывала пальцем себе на горло, пытаясь сделать хоть глоток воздуха. Янка пулей метнулась к ней и со всей дури впечатала ладонь между лопаток демоницы. Из рта Корнелии со свистом вылетел кусок санкционного фрукта, после чего герцогиня согнулась пополам и зашлась в мелком, абсолютно истеричном хохоте.

— И что здесь смешного, позвольте узнать? — недобро зыркнул на неё генерал.

— Сейчас… эх-х-х… простите… ххх-ха-ха… кхм-кхм! — Корнелия отчаянно пыталась взять себя в руки, утирая выступившие слезы. — Простите, Огниир Бенгалович! Я просто… я просто как представила моего старинного друга, светозарного и высокородного Уль Илириана, стоящего по колено в кровище и свежующего человеческие туши в нашей «пыточной»… Это же, мягко говоря, сюрреализм! Нет, я не спорю, Уль — гениальный пластический хирург, у него золотые руки, но я в упор не понимаю, с какого перепугу он решил сменить амплуа?

— Так вы знакомы? — уточнил шеф, переводя взгляд с одного аристократа на другого.

— Да, сэр. Так точно, сэр, — уже серьезно отрапортовала демоница.

— Вот и отлично, значит, введешь старого друга в курс дела, — поморщился генерал и повернулся к эльфу: — Располагайся, Уль, чувствуй себя как дома. А вам, лаборанты — приятного аппетита. И чтобы к вечеру график дежурств лежал у меня на столе! — он постучал по столешнице, наградив Анисима тяжелым взглядом, пожал плечами и вышел, захлопнув дверь.

Какое-то время в лаборатории стояла гробовая тишина. Мы тупо пялились на блондина. Он в ответ лишь мило и обезоруживающе улыбался, адресуя свои флюиды в основном Янке и Лиле, которые продолжали пускать слюни. Лично у меня и у Анисима этот павлин не вызывал ни капли доверия. Может, потому что мы с Анисимом пять лет вместе грызли гранит науки и знали друг друга как облупленных, а этот светский лев был для нас абсолютно темной лошадкой. Только Корнелии было плевать — она преспокойно вернулась к своему контейнеру, откуда по кабинету поплыл такой умопомрачительный аромат домашнего жаркого, что у четверых разом заурчало в животах. Теперь понятно, почему её не прельщали ведомственные котлеты, которые на девяносто процентов состояли из хлебного мякиша.

— Хватит уничтожать стратегический запас на глазах у голодающих! — не выдержал Анисим.— Оставь ночной смене!

Он решительно подлетел к столу Корнелии, бесцеремонно сгреб оставшиеся закрытыми контейнеры и запихал их в холодильник.

— Так, поднимай свою красивую задницу, Форсе, и веди себя как нормальный член коллектива. Нам нужно обсудить график дежурств, время поджимает. В столовой и пообщаемся, так сказать, в неформальной обстановке. А ты, Уль, обживайся, обживайся, — Анисим выдавил дежурную дружелюбную улыбку эльфу, широким жестом указав на свободный стол прямо за моей спиной. — А морг у нас… ну, там, в общем, сам найдешь. Нам, кстати, к тебе на «вы» обращаться или как?

Эльф изящно пожал плечами, устроил шляпу на углу свободного стола и выдвинул пару ящиков. Пусто — мы оттуда с утра всё выгребли.

— Можно на «ты»… Зачем городить искусственные барьеры между теми, кому, возможно, придется делить на двоих один раскладной диванчик во время ночных дежурств? — Уль Илириан томно приподнял пушистые ресницы и так недвусмысленно перевел взгляд с дивана у стены на нас с Анисимом, что наши девчонки мгновенно густо покраснели.

Корнелия прыснула в кулак.

— Девчонки, выкатите глаза обратно, не принимайте на свой счет. Наш драгоценный Уль, как бы это выразиться помягче, чтобы никого не оскорбить… глубоко нетрадиционной ориентации. Так что это скорее нашим мальчикам стоит держать спину поближе к стене и опасаться за свою невинность, — демоница ехидно ухмыльнулась, пощекотав нас с Анисимом таким взглядом, от которого у меня между лопаток прошел ощутимый ледяной прилив.

— Что значит — нетрадиционной ориентации?! — испуганно вскинулся Анисим, инстинктивно делая шаг назад.

— Ну, начальник, у тебя же дома целая коллекция контрафактных фильмов из техномиров. Неужели ни разу не попадалось кино, где мальчики любят мальчиков? — поддела его Корнелия.

Она грациозно поплыла к выходу, по дороге умудрившись нагло шаркнуть своими роскошными бедрами сразу по нам обоим.

— Абзац, ну и команда подобралась, — разочарованно вздохнули Яна с Лилей, чьи девичьи мечты о прекрасном эльфийском принце только что разбились в дребезги о суровую реальность. Девчонки потянулись следом за ней.

— Так, погоди… То есть ты у нас реально этот… голубой? — Анисим вылупился на эльфа так, словно тот прямо сейчас отрастил вторую голову.

Мне, честно говоря, тоже было дюже любопытно. В деревенских слухах поговаривали, что в столичных высших кругах богачи от безделья сходят с ума и балуются такими вещами, но вживую я подобных экземпляров никогда не видел. Богатство портит людей, в нём один вред. С виду-то мужик как мужик, нормальный, подвоха и не почуешь.

— Ну что вы, мальчики, — Уль Илириан ухмыльнулся, демонстрируя идеальные белые зубы. Он картинно приложил ладонь к сердцу, послал нам с Анисимом воздушный поцелуй и шаловливо погрозил идеальным пальчиком: — Я не просто голубой. Я любимая подружка нашего бесценного Огниирчика. Он мой папусик! Мой горячий, страстный дракончик!

— Бьэээ… — Анисим аж позеленел. Он судорожно зажал рот ладонью и пулей вылетел из кабинета, едва не сорвав дверь с петель.

Я рванул следом за ним на максимальной скорости, чувствуя, как к горлу подкатывает плотный ком, а сознание окончательно проваливается в глухой ступор. Мой «мелкий» в штанах к подобным тектоническим сдвигам в крамильонском Главном Управлении оказался абсолютно не готов. Даже мимолетное прикосновение бедер Корнелии начисто стерлось из памяти.

Спасите наш отдел...

Глава 5

Мне кажется, или я снова капитально попала?

Алан Рэми… Черт бы его побрал! Ненавижу этого гадкого, мерзкого, невыносимого бабника, чтоб он провалился сквозь землю! Ненавижу за все свои бессонные ночи, за реки пролитых в подушку слез и растоптанную гордость! В Академии девчонки толпами ходили за ним по пятам, натурально валялись в ногах, готовые на всё, лишь бы затащить этого дикаря в постель. А он? А этот козел сразу цинично расставлял точки над «i»: секс отдельно, чувства отдельно. Никакого продолжения, никаких надежд на утро, до свидания. Он никогда ни за кем не бегал, не ухаживал, не вторгался в чужие границы и держал со всеми ледяную, идеально ровную дистанцию.

Тоже мне, волк-одиночка! Видеть его не могу!

Да, я богатая девочка, потомственная герцогиня Корнелия Форсе. Звучит дорого и пафосно, а на деле — я просто экзотическая птица в золотой клетке, полностью лишенная права выбора. У отца три старших сына, так что наследство мне не светит, и единственный одобренный семьей сценарий для меня — удачно выйти замуж за какого-нибудь жирного сынка папиных партнеров по бизнесу или, если повезет, за принца. Хотя наши королевские особы магических миров в последнее время так повадились жениться на попаданках (видите ли, экзотики им хочется!), что теперь их престолонаследники рождаются практически без капли магии. И это в то время, когда у нас под боком дышат угрозой Дикие Земли!

А Дикие Земли — это, доложу я вам, тот еще филиал ада. Нежить там кишит миллиардами. Одна прет бездумной волной, сметая и сжирая всё живое, другая подчиняется жесткому коллективному разуму, третья обладает плотью, а четвертая — это чистые энергетические сгустки, мечтающие внедриться в любое теплое тело или свежий труп. Иногда эта дрянь маскируется под добропорядочных граждан, но рано или поздно зверь внутри неё проголодается, и она выйдет на охоту.

Вычистить Дикие Земли невозможно. За ними пульсирует первоисточник — мир Черных Провалов. Это жуткая пространственно-временная яма, которая, точно дефектное зеркало, ловит трехмерные проекции немагических миров. Стоит этой воронке захлопнуться, как слепок начинает умирать. Вещи и звери рассыпаются ломким стеклянным углем, а люди теряют разум, превращаются в чудовищ и прорываются в Дикие Земли.

Магические миры — это единственный аванпост на пути этой саранчи. И только мы, некроманты, способны чуять эту мерзость и выжигать её ментальным огнем. Нас в Академии пять лет дрессировали экономно расходовать резерв, читать вербальные заклинания и всегда быть настороже. Но, кроме теории, из нас готовили настоящих боевых машин: учили драться, стрелять и выслеживать врага по малейшему следу.

Я прекрасно знала, насколько убоги, извращены и скучны папенькины сынки из высшего общества. Поэтому, когда во мне внезапно проснулся сильный дар некроманта, я была счастлива! Это была моя брешь в прутьях золотой клетки. Я со скандалом перевелась с факультета огненной магии после третьего курса на второй курс некромантии, чтобы после выпуска уйти на госслужбу, стать финансово независимой и наконец-то избавиться от отцовских ищеек, которые таскались за мной даже на лекции!

И вот, четыре года назад, я впервые переступила порог аудитории некромантов. Первым, кого выхватил мой взгляд, был Алан Рэми.

Высокий, темноволосый, с идеально очерченными полными губами, волевым подбородком и широкими плечами породистого самца. А его глаза… глубокие, синие, подкупающие. Он едва мазнул по мне мимолетным взглядом — и меня повело. Руки мелко затряслись, по телу разлилась удушающая горячая волна. Я на ватных ногах прошла на место прямо за его спиной и пропала.

Влюбилась как дурочка, с первого взгляда.

Что я только ни делала, чтобы этот чурбан меня заметил! Одевалась на грани фола, подчеркивая каждый изгиб фигуры, выливала на себя литры самых дорогих духов, демонстративно флиртовала с другими парнями у него на глазах. Разве что на коленях перед ним не ползала, понимая: соглашусь на его условия — получу одну ночь, а утром меня выставят вон. К пятому курсу моя безумная любовь наполовину выгорела и превратилась в такую же яростную ненависть. Но на выпускном балу я всё-таки решилась. Засунула гордость в одно место и пошла открывать ему чувства, готовая даже на эту единственную ночь! И что сделал этот трус? Он просто не пришёл! Сослался на то, что у него приболела бабушка.

Какая, к черту, бабушка?! Он просто сбежал от своих баб!

Тогда я со слезами поставила жирную точку. Подала заявку в Управление, лишь бы сбежать от отца с его бесконечными смотринами женихов. И вдруг — вызов на собеседование. Открываю дверь приемной, а там сидит… он. У меня ноги подкосились. Всю ночь перед первым рабочим днем я проревела в подушку, не понимая, как выдержу это испытание. Твердила себе: «Соберись, Корнелия! Вы просто коллеги!»

И вот мы в лаборатории. Алан, как назло, сел к окну, а мне пришлось забиться в самый дальний угол, чтобы не пялиться в его широкую, идеальную спину. Но взгляд всё равно магнитом косился в его сторону, а сердце испуганно замирало каждый раз, когда он шевелился. Одно радовало — Янка и Лилька его не интересовали. Но почему с ними он ведет себя легко и свободно, а стоит ему посмотреть на меня — каменеет, будто увидел саму смерть?

Когда он признался, что учуял по запаху ночных взломщиков сейфа, во мне проснулся профессиональный азарт. Из него выйдет чертовски крутой следователь! Но когда мы предложили ему пройтись по кабинетам, этот уверенный в себе альфа-самец вдруг растерялся. Я никогда не видела его таким нерешительным. Чтобы подбодрить его, я сунула ему блокнот и легонько похлопала по плечу.

Боги, я столько лет мечтала просто прикоснуться к нему! И вдруг до меня дошло: мы ведь теперь взрослые, самостоятельные люди. Нет папиной охраны, нет его академических девиц — всё в прошлом. И в этот миг Рэми открылся мне с совершенно неожиданной стороны.

Может, он на самом деле скромник, и это бабы сами тащили его в постель, а не он их?

Внезапно Алан застыл. Повернулся и уставился на меня дикими, расширенными зрачками, будто перед ним материализовалось чудовище из Черных Провалов. Он побледнел и весь натянулся, как струна перед броском.

— Ты больше меня не трогай… — выдавил он осиплым, низким голосом, от которого у меня внутри всё перевернулось. — Зверь голодный… Хочу тебя съесть… Ты… такая вкусная на ощупь… на вкус, я хотел сказать, на вкус…

Я замерла в полнейшем шоке. Что это сейчас было?! Оборотни никогда не питались демонами, они вообще лесной народ, они и людей-то не едят. Живут в глухих отдаленных районах, откуда в диких лесах люди? Там людей по пальцам пересчитать, но есть. Ели бы, сожрали давно. Да и с вампирами у нас давно мир: они качают железо из медицинских препаратов, а мы, демоны, подзаряжаем свои ипостаси специальными волновыми излучателями, не мучая людей ради эмоций.

Неужели… неужели эта неприступная каменная глыба по фамилии Рэми тоже что-то ко мне испытывает?

— Может, я пойду с тобой? — предложила я, а внутри меня всё буквально запело, и я почувствовала, как стремительно теку и таю, словно мороженое под крамильонским солнцем.

Алан диковато кивнул:

— Пойдем.

Он выглядел так, будто совершенно не умеет справляться с женским вниманием. Я смотрела на него и понимала: я абсолютно, совершенно его не знаю. И от этого становилось только интереснее.

Глава 6

В столовой Алан вел себя как последний подлец. Он легко, на кураже общался со всеми: травил анекдоты с Янкой, подмигивал Лиле, шутил с Анисимом… со всеми, кроме меня. Стоило мне оказаться в поле его зрения, как парень демонстративно опускал взгляд, разглядывая узор на линолеуме, или спешно отворачивался, будто панически боялся поймать мой ответный взгляд. Но меня-то не обманешь. За этой напускной броней и фальшивой ухмылкой я четко видела его робость. Настоящий, искренний испуг. Он боялся меня!

Обсуждение графика дежурств окончательно вогнало меня в депрессию. Я, разумеется, как бы невзначай пыталась подвести разговор к тому, чтобы нас с Аланом поставили в одну смену. Но у Анисима на этот счет включился режим сурового тактика. Наш круглый отличник рассудил здраво: Лиля, которая в прошлой жизни в своем немагическом мире была программистом, и Яна, дипломированный химик, должны взять на себя всё это заумное иномирное оборудование и подтянуть нас. Мы-то, местные уроженцы, к компьютерам и хитрым анализаторам только-только начинаем привыкать — в Академии нам эти дисциплины читали сугубо теоретически, «на пальцах».