Либерцисы. На поверхности

— И что бы произошло? — спросил я, уже зная, что вряд ли хочу услышать ответ.

— Твой разум растворился бы в первозданном хаосе, а тело, где бы оно сейчас ни было, обратилось в прах в считанные мгновения.

Я почувствовал себя больным. Голова кружилась, а тело горело, как в лихорадке. Я силился собрать мысли в кучу, но они разбегались, как косяк юрких рыбок.

— Хорошо. Допустим, — наконец пробормотал я. — Но как быть с вещами? Если всё подчиняется какому-то строгому порядку, то почему я мог делать всё, что делал? Почему смог взять кружку, уронить скамью? И как ты смог заказать выпивку для нас двоих?

Ольвидус отвёл взгляд и надолго замолчал. Я тоже притих, ощущая, как взвинченность уступает место стыду. До моей попытки выйти из таверны происходили не менее странные вещи, но я старался держать себя в руках. А теперь не мог понять, что именно стало последней каплей.

Что-то заставило меня присмотреться к Ольвидусу. То, с какой лёгкостью у бессмертного менялось настроение, сбивало с толку. Подобно бурному потоку, волны чувств набегали, смывая предыдущие, и, казалось, если их течение замедлится хоть на миг, то бога просто-напросто разорвёт. Но есть ли во всём этом хоть что-то настоящее? Или представление, начавшееся в момент нашего знакомства, всё ещё продолжается?

Не фокус со временем вывел меня из себя, а подначивания этого монстра. Но ради чего он это делал?

Прервав мои размышления, Ольвидус еле слышно выдохнул:

— Много лет назад я заказал выпивку на двоих. Сейчас ты заменил собой того, кто был здесь со мной. Он касался этих вещей, поэтому смог и ты.

Ольвидус по-прежнему смотрел куда-то мимо меня. Я вдруг осознал, что узнал нечто личное, не предназначенное для посторонних, и едва удержался от того, чтобы не заткнуть уши. Я понял, что из всего услышанного от бога именно эти слова точно являются истиной.

Я не любил лезть в душу к другим. Корифены считали меня самолюбивым. Упрекали, что мне наплевать на окружающих. Иногда они собирались в убежище, чтобы выпить, и почти всегда это приводило к разговорам о сокровенном. Однажды поучаствовав в таком и услышав много лишнего, в дальнейшем я всегда отказывался от приглашений и сбегал домой раньше, чем меня успевали остановить. Но моё небывалое везение вкупе с наблюдательностью упорно приводили меня в ситуации, где я ненароком узнавал что-то совершенно мне ненужное.

Отчасти корифены были правы — мне и правда было плевать на многих. Я был убеждён, что в первую очередь каждое живое существо думает о себе, и это правильно. Но, если быть честным с самим собой, под моим нежеланием знать чьи-то личные тайны и переживания крылась и другая причина. Я часто наблюдал, как мои знакомые открываются друг другу, обнажая свои уязвимости, и после сожалеют об этом. Одни надеялись на поддержку и не получали её. Другие получали не такую, на какую рассчитывали. Третьих ждало только осуждение.

Меня же чужие откровения всегда вводили в замешательство. Я не умел сопереживать должным образом. Не умел утешать. Не умел обнадёживать. Не умел осуждать. И не хотел становиться частью круговорота равнодушия и обиды, предпочитая оставаться в стороне, иногда невольно наблюдая издалека, но не вмешиваясь.

Сейчас, узнав нечто сокровенное от древнего существа, я разрывался между желанием выпрыгнуть во всепоглощающую темноту за порогом или влить Ольвидусу в рот содержимое и своей кружки, лишь бы заставить его замолчать. Бессмертный раздражал, возможно, мне бы хотелось ударить его, но никак не ковыряться в его прошлом. Даже если это позволило бы обладать знанием, которое может поставить бога на колени.

К счастью, Ольвидус не стал продолжать, и я решил, что раз уж воспоминания вернулись, то тянуть и дальше не имеет никакого смысла.

— Послушай, — решительно произнёс я. — Может, перейдём к делу?

— Восхитительно, — прошептал Ольвидус и ухмыльнулся. В его взгляд вернулась прежняя насмешливость, и я с облегчением выдохнул. — А что, если переход к делу означает, что ты умрешь?

— Тогда ты мог просто позволить мне выйти за дверь, — парировал я, копируя его ухмылку. Мне всё ещё было не по себе, но я почувствовал, как в крови кипит азарт. — Я зачем-то тебе нужен, иначе к чему столько возни? Рассказывай.

Ольвидус поднял руку, и время возобновило свой ход. Перед нами опустились новые кружки. Мне не хотелось пить, и я отодвинул свою на край стола к почти нетронутой первой.

— Это правда. Мне действительно кое-что нужно от тебя. Сразу скажу, что ты не можешь отказаться. Хочешь ты того или нет, но мы связаны.

Я вспомнил, как моя кровь впиталась в стеклянную поверхность реликвии, словно в ткань. Вспомнил и что произошло после после. Но кое-что не сходилось.

— Погоди. Я, кажется, понял, о чём ты говоришь, и как именно это вышло. Но как ты вообще заставил меня взять Гребень? Я ведь не касался его и не видел!

— Это даже оскорбительно! — возмутился бессмертный, картинно приложив ладонь к груди. — Проще простого! Ты находился на моей территории, в самом её сосредоточении, куда стекаются молитвы всех моих последователей. Я мог заставить тебя сделать всё, что угодно. — Он весело подмигнул мне, небрежно подперев подбородок ладонью. — Ты мог остаться лежать там. Да, парень, по моему приказу ты бы улыбался, разрезая себе горло.

Овладевшие мной ужас и бессилие, когда тело перестало мне подчиняться, на мгновение вернулись, заставив меня содрогнуться.

— Какая удача, что я нужен тебе живым, — тихо сказал я.

Ольвидус кивнул и собирался что-то сказать, но я перебил его.

— Но, видишь ли, — произнёс я, глядя ему прямо в глаза. — Ты мне не нужен. Я просто хочу вернуться домой.

Он перестал улыбаться и перегнулся через стол, приблизившись к моему уху. Я невольно задержал дыхание и крепко сжал собственное колено, заставив себя оставаться на месте.

— Как жаль, — процедил бессмертный. — Но ты не можешь просто пойти домой. Ведь если всё прошло, как я задумывал, то мы уже не в Сафирее. И без моей помощи ты обратно не попадёшь.

Он сел и откинул волосы за спину. Мы смотрели друг на друга несколько бесконечно долгих мгновений.

— Так что, — спросил Ольвидус. — Хочешь от меня избавиться?

Я кивнул — с этого и надо было начинать.

— Не знаю, где ты проснёшься. Скорее всего, тебя выбросило где-то над Ликирисом. Я хочу, чтобы ты нашел магуса по имени Ирвинг и отдал Гребень ему. Вот и вся задача.

Почти две тысячи лет стекляшка преспокойно лежала в храме, а тут внезапно понадобилась всем вокруг. Я задумался. Если соглашусь сейчас, то как объясню Уннур, где я был и куда дел реликвию? Она ни за что не поверит в произошедшее. Я и сам до конца не верю.

С другой стороны, разговор между нами может и вовсе не состояться: без помощи Ольвидуса я даже из этой таверны не выберусь. Предположим, он прав, и моё тело уже не в Сафирее, а просто лежит неизвестно где... Голову тут же наводнили неприятные кровавые картинки.

И я решился.

— Где мне искать его?

— Посмотрим, где ты очнёшься. Я подскажу направление.

Нервно постукивая когтями по столешнице, я изучал лицо напротив. Каждая клеточка тела кричала об опасности, но я никак не мог найти подвох в его словах.

— И что, никаких дополнительных условий? Вот так запросто?

— Верно. Будешь хорошим мальчиком, выполнишь работу — вернёшься домой. Но помни, что я в любой момент могу занять твоё место, и тогда нашей сделке конец. Так что постарайся не доставлять мне неприятностей, парень.

— Хорошо. Я согласен, — сказал я.

— О-о-очень хорошо, — довольно протянул бог. — А сейчас, — он поднялся и мгновенно переместился мне за спину, накрыв рукой мои глаза, — пора просыпаться.

* * *

Тело горело. Ощущение стянутости глубоко въелось в кожу, заставляя её нестерпимо зудеть. Я на пробу шевельнул руками. Болезненный спазм волной прошёлся до самых плеч, и я обнаружил, что мои запястья крепко связаны за спиной — верёвка уже успела натереть их. Безумно хотелось пить. Я с трудом разлепил пересохшие губы, и из горла вырвался хрип.

Рядом что-то двинулось. Я почувствовал холодное прикосновение к шее. Затаив дыхание, я осторожно разлепил веки. Перед глазами плыло, и я часто заморгал, пытаясь рассмотреть хоть что-нибудь.

Размытый силуэт обрёл чёткие очертания. Передо мной стояла девушка. В руке она держала меч, остриё которого и упиралось мне в горло. Я невольно подался назад, но затылок врезался в каменную стену.

— Дэйт син каэль?

Я непонимающе уставился на неё. Девушка тяжело вздохнула и резко дёрнула головой.

— На каком языке ты говоришь? Понимаешь общий?

— Да, — выдавил я, стараясь не шевелиться.

— Тогда повторю. Что. Ты. Такое? — громко спросила она, чётко проговаривая каждое слово. — Отвечай!

— Кайриус, — попробовал я, не до конца понимая, чего она от меня хочет. — Мерфолк.

Тишину вокруг нас можно было потрогать руками. По ошарашенному выражению лица незнакомки я догадался, что ляпнул что-то не то.

— Мерфолк? — переспросила она. — Ты лжёшь! Мерфолки — чудовища, запертые в Бездне!

Оружие в её руке дрогнуло, и я почувствовал лёгкое жжение рядом с жабрами.

— Стой! Подожди! — выпалил я, в панике силясь вспомнить нужные слова. — Прошу! Давай поговорим!

Девушка продолжала вдавливать лезвие в мою кожу. Неужели это конец? Сейчас она меня прирежет, и путешествие оборвётся, толком не успев начаться. Но после короткой заминки незнакомка всё же опустила меч.

Я облегчённо выдохнул и попытался подняться. Тело не слушалось, и спустя несколько неудачных попыток незнакомка сжалилась. Закатив глаза, она схватила меня за плечо и дёрнула вверх, помогая сесть. Я снова пошевелил кистями — узел слегка ослаб, так что я был уверен, что смогу освободиться. Надо только потянуть время.

Девушка отступила на несколько шагов, не отрывая от меня настороженного взгляда, но меч в ножны не убрала.

Я осмотрелся. Судя по всему, мы находились в пещере. Здесь пахло сыростью и солью. Стены, усеянные светочными камнями, напоминали стены в Звёздном святилище: чёрная поверхность словно впитывала свет. Прямо над моей головой, в центре высокого свода, зияла дыра, сквозь которую были видны яркие точки звёзд. Я удивлённо раскрыл рот, почувствовав, как по спине пробежали мурашки. Ольвидус оказался прав — я уже не в Сафирее. С трудом оторвавшись от созерцания, я перевёл взгляд вниз. Отражая звёзды, справа мерцала водная гладь. Мне захотелось окунуться в неё, всем телом почувствовать холодные объятия. Нестерпимо хотелось очутиться дома.

Внезапно земля подо мной задрожала, пуская по воде рябь. По пещере пронёсся низкий гул и так же неожиданно стих. Краем глаза я заметил, как напряглась незнакомка. Она слегка повернула голову в сторону, всматриваясь в темноту тоннеля, и присела, крепче сжав рукоять.

— Просто ветер, — пробубнила она себе под нос и выпрямилась, заметно расслабившись.

Я присмотрелся к ней. Острые кончики ушей выдавали в девушке альву. Раньше я видел представителей этой расы только на картинках и всегда считал, что художники преувеличивают: красивые, высокие, изящные, с кожей без единого изъяна. Слишком прекрасные, слишком совершенные, чтобы существовать на самом деле.

Теперь, столкнувшись с альвой вживую, я не мог не признать, что она действительно была красива. Но красота её отличалась от книжных описаний своей живостью.

На голову ниже меня, стройная, тем не менее она была гораздо крепче. Становилось ясно — меч у неё не для вида, девушка точно умеет с ним обращаться. Её лицо украшали маленькие родинки, и, глядя на них, я невольно вернулся мыслями к ночному небу. Волнистые волосы медного цвета, с одной стороны чуть короче, чем с другой, едва доходили до плеч и топорщились во все стороны. Что это — обычная причёска для местных девушек или символ позора[24]? Наши взгляды встретились, и все прочие мысли тут же вылетели из головы. Весь мир сосредоточился в одной точке пространства. Взволнованный, я дёрнулся вперёд и едва не упал снова. Глаза альвы были ярко-жёлтыми. Точь-в-точь как мой правый.

— Ну, — с нескрываемым раздражением произнесла она. — Рассказывай, как ты тут оказался, мерфолк.

Решив, что ей вовсе необязательно знать всё, я опустил некоторые подробности: умолчал о краже реликвии и видениях, в которых разговариваю с богом Глубин. Так что мой рассказ занял совсем немного времени. Альва внимательно выслушала меня, не перебивая.

— Так, — пробормотала она, как только я замолчал, и, крепко зажмурившись, сжала пальцами переносицу. — Позволь уточнить: ты убегал от стражников, упал, и тебя случайно затянуло в какой-то камень?

Я кивнул, а девушка громко фыркнула и рассмеялась.

— И ты считаешь, что я поверю?

— Правду говорю. — Я пожал плечами, надеясь, что выгляжу достаточно равнодушно.

— Интересно получается, мерфолк. — Альва подозрительно сощурилась. — Выходит, ты совершенно случайно совершил невозможное.

Я натянуто улыбнулся. Как жаль, что я выбросил тот нож.

— Ты явно недоговариваешь, — продолжала она. — Я бы ни за что не поверила в твою историю, если бы собственными глазами не видела, как вода озарилась фиолетовым светом, а следом появился ты. Прямо посреди открытого моря. Но одно дело — видеть, и совсем другое — понимать. Так что давай попробуем ещё раз. Как у тебя получилось прорваться через Пелену?

Проклятая верёвка наконец поддалась, и теперь я сам удерживал её от падения. Как отвлечь альву? Может, с ней всё же получится договориться?

— Послушай, — начал я, стараясь звучать уверенно. — Я ничего дурного не замышлял. Правда. Не знаю, как тут оказался. Просто хочу вернуться домой. Можешь мне помочь?

Она нахмурилась и собиралась что-то сказать, но не успела. За спиной девушки раздались плеск и далёкий стук. Она стремительно обернулась.

Кажется, у нас возникли проблемы.

Альва подхватила что-то с земли и подбежала ко мне. Пошатываясь, я поднялся на ноги. Верёвка, выскользнув из влажных ладоней, беззвучно упала за моей спиной.

Мы застыли друг напротив друга. Всего на мгновение, но его было достаточно, чтобы броня треснула, и в глазах девушки отразились мои собственные чувства. Её мелко колотило, и я всё понял: она напугана не меньше меня.

— Надо уходить, — наконец решила альва. — Повернись.

Я продемонстрировал свободные руки, внимательно наблюдая за её лицом. Чужой страх на миг сменился весельем.

— Ловко! Научишь потом.

Её слова заставили тугую пружину во мне слегка ослабнуть. Нет, я по-прежнему не доверял ей, но и драться совсем не хотелось. К тому же, я ясно оценивал свои шансы на победу — они стремились к нулю.

За спиной альвы снова раздался шум, на этот раз ближе. А что, если нам всё это время лгали? Что, если на самом деле нет никакой Пелены и ольвиции нашли меня? Липкий страх сковал моё сердце. Зачем-то схватив девушку за руку, я потянул её в темноту тоннеля. Она издала какой-то сдавленный писк, но я не остановился. Наши разногласия можно оставить на потом, а сейчас будет лучше поскорее убраться отсюда.

* * *

Мы мчались по широким проходам. Альва почти сразу стряхнула мою руку и теперь бежала впереди, выбирая направление. Она двигалась бесшумно, а вот шлепанье моих босых ног эхом отскакивало от стен. Иногда мы останавливались. Моя спутница застывала на развилках, затем бросала короткое «сюда», и мы бежали дальше.

Отбросив все сомнения, я следовал за ней. Боль в изрезанных осколками камней ступнях затмевала собой все прочие ощущения, но я старался не сбавлять темп. Казалось, стоит мне отстать, и я никогда не выберусь из этого лабиринта самостоятельно.

Выход показался неожиданно. Очередной поворот просто выплюнул нас наружу. Меня накрыло лавиной незнакомых звуков и запахов. Голова закружилась, и ненадолго я потерялся в пространстве. А когда пришёл в себя, никого рядом со мной уже не было.

Грудь сдавило тревогой. Меня окружали деревья, шипами пронзающие тёмное небо. Ветер путался в листве, стволы скрипели и покачивались. Сквозь густые кроны пробивался свет Киры, создавая жуткую игру теней на земле: они извивались и корчились, словно живые. Ночной воздух Тероланы пробирал до самых костей. Или, может, виной тому был страх? Я прислушался, стараясь уловить удаляющиеся шаги альвы за скрипом, шелестом и шумом лесных обитателей, но безуспешно.

— Ольвидус? — позвал я шёпотом. — Слышишь меня?

Он не ответил. «Я подскажу направление», — говорил он. Тоже мне, помощник!

Кто-то дёрнул меня за руку. Подавив крик, я испуганно обернулся и увидел свою новую знакомую. Влажная ладонь девушки намертво вцепилась в моё запястье.

— Какого Кайлтэна ты творишь?! — прошипела она и посмотрела куда-то мне за спину.

Глаза альвы округлились, и она нырнула в кусты, утягивая меня за собой. Вероятно, в этих же кустах она и пряталась, пока я бестолково крутился на месте, не догадавшись поискать у себя под ногами. Ветки оцарапали сухую кожу, и я едва не взвыл, но вовремя прикусил язык. Если в ближайшее время не погружусь в воду — мне конец.

Топот приближался. Девушка надавила на мой затылок, заставив уткнуться носом в землю. Сначала я подчинился, но любопытство взяло верх над осторожностью, заставив поднять голову. Как раз вовремя, чтобы увидеть их.

Это были очень странные… кто? Альвы? Люди? Совершенно одинаковые, в серых доспехах и плащах, они торопливо шагали друг за другом, нога в ногу. Страшные маски без прорезей для рта и носа скрывали лица, вместо глаз — густая белая дымка. Я скосил глаза на лежащую рядом альву: она, не моргая, смотрела на серых существ; бледное, словно у призрака, лицо покрыла испарина. Я заметил, как сильно дрожат её губы, и меня кольнула жалость.

Преследователи пронеслись мимо. Ещё какое-то время мы лежали, не шевелясь, пока звук их шагов совсем не стих.

— Кажется, пронесло, — наконец прошептала альва. — Эй, как тебя там? Касиус?

— Кайриус, — поправил я.

— Точно, прости. Ты в порядке?

Я помотал головой, решив, что нет никакого смысла строить из себя героя.

— Нужна вода. Срочно, — прохрипел я.

— Погоди. Я пойму, где мы находимся. — Она осторожно поднялась и вышла из кустов. — Нам туда. — Указав пальцем куда-то за деревья, она вернулась и протянула мне руку.

Я принял помощь и благодарно кивнул. Она пристально всмотрелась в моё лицо, будто увидела впервые, а затем отступила на шаг и прошлась взглядом с головы до ног.

— Тебе нельзя разгуливать в таком виде. — С этими словами она сняла с себя плащ и протянула мне. — Надевай. И капюшон тоже.

Вопросительно посмотрев на неё, я сложил руки на груди, молчаливо отказываясь взять вещь без объяснений.

— Прости, может, у себя дома ты не слишком выделяешься, — медленно, словно разговаривая с ребенком, проговорила она. — Но в Теролане чешуя не то чтобы у каждого второго встречается. Боюсь, сойти за местного у тебя не получится.

Опустив взгляд, я осмотрел себя, с неудовольствием признавая, что она права. Ходить без маскировки попросту опасно. Наземники совершенно нетерпимы к моему народу — не просто так их завистливые боги накрыли нас Пеленой. Но почему тогда?..

Я бросил быстрый взгляд на альву. Странно, что эта девица сразу меня не прикончила, пока я валялся без сознания. А теперь… что? Помогает или ведёт в ловушку? Оба варианта кажутся глупыми, но она и сама какая-то странная: сначала мечом угрожала, затем вызвалась отвести к воде.

Кожа напомнила о себе зудом. Решив оставить расспросы на потом, я всё-таки принял плащ. Он был слишком коротким и доставал только до колен. Я нагнулся и развязал тесемки на своих штанах: ткань скрыла плавники, опустившись до самых ступней.

— Почему ты босиком?

Я пожал плечами. Что я мог ответить? Сафирейцы не носят обувь. В ней нет никакой необходимости под водой.

— Придется потерпеть, — вздохнула она. — Идти можешь? — Дождавшись моего кивка, она улыбнулась. — Хорошо. Следуй за мной.

* * *

Мы углубились в лес. Я молча плёлся позади. У меня накопилось достаточно вопросов, но понадобилось время, чтобы сложить слова во что-то внятное. Я прекрасно понимал каждое слово альвы, но когда приходило время говорить самому, горло будто сжимала удавка, а язык отказывался шевелиться.

В трущобах нет учителей, поэтому родители сами учат своих детей, как могут и чему могут. В детстве я не любил уроки. Кроме, пожалуй, теологии — истории о богах походили на чудесные сказки. Но и это было ровно до того момента, как я понял, что на самом деле представляет из себя наш Сиятельный Владыка. Какими бы мерзавцами ни были наземные боги, Ольвидус всю свою семью с лёгкостью мог заткнуть за пояс.

Однако самым бессмысленным я считал именно изучение общего языка. «Зачем тратить время на эту ерунду?» — ныл я. В Сафирее говорят на аквальтике, и я сомневался, что это изменится: несмотря на тягу Сената к принятию нелепых законов, мне трудно было представить подобное обстоятельство, при котором они вдруг решат ввести новый язык, усложняя жизнь не только простым мерфолкам, но и самим себе. Кто же знал, как всё обернётся?

Отсутствие поблажек и мамина непоколебимая уверенность в том, что когда-нибудь мне пригодятся эти, казалось бы, бесполезные знания, сегодня спасли мне жизнь. Не хочу думать о том, что могло бы произойти, если бы я не смог ответить на вопросы альвы. Хотя, скорее всего, эта чудачка начала бы объясняться жестами. Но на её месте мог оказаться кто-то менее понимающий.

Мысленно поблагодарив маму, я прочистил горло и, собравшись с духом, выпалил:

— Сударыня, назови мне своё имя.

Девушка резко остановилась — я едва успел остановиться, чтобы не налететь на неё.

— Энора, — не оборачиваясь, тихо ответила она. — Меня зовут Энора. — Она продолжила движение. — И не обращайся ко мне так. Подумать только, сударыня! Так уже лет двести никто не говорит.

Я сделал мысленную пометку. Кажется, учебники в Сафирее сильно устарели.

— Кто это был там? Те, серые?

— Это… трудно объяснить. — Она запнулась. — Я кое-что сделала. Хотела переждать в той пещере, но, кажется, это оказалось не лучшей затеей. Погоди. — Она предупреждающе выставила руку назад. — Тут яма, обойдём.

Мы свернули влево и неторопливо пошли вдоль края ямы. Земля была усеяна колючими ветками, и я сосредоточил своё внимание на дороге, внимательно выбирая, куда наступить. Шаг Эноры был лёгким, словно она вовсе не касалась земли.

— Ты и правда мерфолк? Можешь под водой дышать и всё такое?

— Да, — просто ответил я сразу на оба вопроса, решив не уточнять, что это за «всё такое».

— Я убегала по морю, — вдруг произнесла она и повернулась ко мне. — Украла лодку.

Я смотрел в горящие решимостью жёлтые глаза и не понимал, чего она ждёт от меня. Осуждения? Но я точно последний в двух мирах, кто осудит кого-то за кражу. Я кивнул, постаравшись вложить всю уверенность в свой жест, побуждая её продолжать. Плечи Эноры опустились. Попросив меня подвинуться, она встала справа и теперь шла между мной и краем ямы.

— Ты просто появился из ниоткуда. — Слова слетали с её губ неостановимым потоком. — Помню, как подплыла ближе, а потом всё словно в тумане. Сама толком не могу понять, зачем вытащила тебя. Подумала, что будет неправильно просто оставить тебя там, понимаешь? Я же не знала, что ты не можешь утонуть, — она усмехнулась и с силой пнула какую-то корягу под ногами. — Пришла в себя уже в пещере и только тогда рассмотрела тебя получше. Признаюсь, я испугалась. В Теролане все знают истории о кровожадных монстрах, запертых в подводной темнице.

Кровожадных монстрах? Подводной темнице? Я едва не споткнулся. Что за глупости?

— Прошло два дня, я уже начала беспокоиться, — продолжала она. — Ты очнулся вовремя, учитывая наших гостей. Не думаю, что смогла бы уйти далеко с тобой на спине.

— Могла просто убить меня, — ляпнул я.

— Такая мысль приходила мне в голову, да, — сказала она тоном, каким обычно хвалят хорошую погоду. — Но ты совершенно не похож на чудовище. Мне стало любопытно. К тому же, ты не сделал ничего такого, чтобы я так поступила. — Она подняла на меня глаза. — Не сделал же, правда?