За пределами игры

Правда, уже через десять минут стало окончательно понятно, что сегодняшнее занятие интересует меня примерно так же, как прошлогодний прогноз погоды. Пока преподаватель что-то увлечённо объяснял у доски, я открыла ноутбук и с головой ушла в работу, переведя взгляд на пустой документ, в котором красовался только заголовок будущей статьи.

Я с раздражением захлопываю ноутбук, звук получается настолько громким, что несколько человек в аудитории тут же оборачиваются в мою сторону. Даже преподаватель на секунду замолкает, поднимая на меня взгляд.

— Извините, – неловко улыбаюсь, после чего снова открываю крышку компьютера.

Мистер Коннорс ещё утром совершенно спокойно сообщил мне: «Нужно подготовить материал к вечеру. Сделай хороший текст. Не акцентируй внимание на поражении. Покажи, что команда только начинает сезон, ей нужно время сыграться. Подчеркни положительные моменты.»

Я была на этой игре. Какие, к чёрту, положительные моменты?

Пальцы снова начинают бегать по клавиатуре.

«Несмотря на поражение, команда показала достойную игру...»

Нет. Стираю всё предложение.

«Бостон продемонстрировал характер...»

Нет.

«Первый матч сезона стал важным опытом»

Господи, это невыносимо!

Раздражённо закрываю лицо ладонью и тяжело выдыхаю.

Я действительно не понимаю, как написать хороший материал о матче, который был настолько плохим. Проиграть можно по-разному: уступить более сильному сопернику; пропустить случайную шайбу; доминировать всю игру и проиграть из-за одной ошибки. Но вчера... они были плохи. Все. И делать вид, что это не так только потому, что статья должна выглядеть красиво, у меня совершенно не получается.

Открываю запись матча и возвращаюсь к моменту с их единственным голом. Если смотреть только в протокол, то всё просто – шайбу забросил Доминик Хашманд.

Но если смотреть сам эпизод... Всю атаку построили совсем другие люди.

Лиам протащил шайбу, заставил защитников сместиться, Райдер получил свободное пространство, собрал на себе ещё одного игрока и оказался в идеальной позиции для броска. Любой, кто хоть немного следит за Бостоном, знает, что с такой точки он реализует гол почти всегда. Вместо этого он неожиданно отдаёт передачу, после которой Доминику остаётся только подставить клюшку.

Перематываю на момент с хитом Декстера против Лиама. Даже через экран он выглядит по-настоящему устрашающе. Да, формально это абсолютно чистый силовой приём: Ривз владеет шайбой, контакт приходится в корпус, правила не нарушены. Но меня не покидает ощущение, что в нём не было никакого смысла.

До конца третьего периода оставалось шесть минут, Гарвард уже вёл в счёте, и этот эпизод никак не менял ход матча. Это был просто очень жёсткий удар, после которого семнадцатилетний парень не мог подняться со льда.

Я перевожу взгляд чуть ниже, где уже открыт следующий отрывок.

Удаление Райдера.

Пересматриваю его снова и каждый раз картина остаётся одинаковой.

Декстер успевает избавиться от шайбы. Райдер прекрасно это видит. Между ними остаётся достаточно расстояния, чтобы отвернуть плечо, затормозить или просто уйти в сторону. Времени для этого более чем достаточно.

Он ничего из этого не делает, продолжает движение до конца. Осознанно, именно это не даёт мне покоя больше всего.

Не само удаление, а причина.

За всё время, что я наблюдала за его игрой, я ни разу не видела ничего подобного. Если Райдер идёт в силовой приём, то это всегда игровой эпизод. Жёсткий, неприятный для соперника, но абсолютно чистый. Он слишком дисциплинированный игрок, чтобы получать настолько глупые удаления.

Вчера всё было иначе. И если раньше у меня ещё оставались хоть какие-то сомнения, то теперь их практически нет.

Я почти уверена, что они с Лиамом родственники, либо же очень близкие знакомые.

Потому что иначе я просто не могу объяснить то, что увидела. Райдер никогда не позволял эмоциям брать верх над собой из-за обычного партнёра по команде – даже когда год назад одного из их игроков травмировали, он был спокоен, как удав.

Но ради Лиама...Позволил.

Это не оправдывает его поступок – поступил он эгоистично по отношению к своей команде. Интересно, он это хоть понимает?

Лекция заканчивается почти через час и за всё это время в документе появляется всего несколько новых предложений, после чего я окончательно сдаюсь. Если честно, я просто не знаю, что ещё написать. Остаётся только надеяться, что после собрания удастся поймать кого-нибудь из игроков и разбавить этот текст их комментариями. Пусть хотя бы они попробуют объяснить, что вообще произошло вчера на льду.Даже если бы хотела, у меня бы не получилось их оправдать.

Захлопнув ноутбук, я выхожу из корпуса университета и направляюсь в сторону арены. Прохладный воздух тут же бьёт в лицо, заставляя сильнее запахнуть кожаную куртку. Осень всё увереннее заявляет о себе: ветер становится холоднее, деревья вдоль дорожек постепенно желтеют, а над кампусом уже нависают тяжёлые серые облака. До арены я добираюсь минут за десять и, привычно поздоровавшись с сотрудником на входе, прохожу внутрь.

Один из коридоров встречает меня непривычной темнотой. Видимо, где-то перегорела лампа, потому что свет заканчивается буквально через несколько метров, оставляя длинный участок прохода почти полностью погружённым во мрак. Я продолжаю идти вперёд, ориентируясь на яркое пятно света в самом конце, но, не дойдя до него нескольких шагов, слышу знакомый мужской голос. Невольно замираю, оставаясь в тени, и, сама не понимая зачем, прислушиваюсь.

Свет падает только на небольшую часть пространства, и именно там стоит Райдер. На нём обычная чёрная спортивная футболка, плотно облегающая плечи и грудь, и тёмно-серые тренировочные штаны, свободно сидящие на бёдрах. Левая рука, почти полностью покрытая татуировками, напряжена, пока он прижимает телефон к уху. Вторую ладонь он упирает в стену рядом с собой, слегка опустив голову.

Понимаю, что непозволительно долго рассматриваю его, совершенно забывая, что вообще собиралась пройти дальше.

Хорошо, что Натаниэль меня не видит во мраке и не замечает.

— Я знаю, что это мой косяк, может вы перестанете все об этом твердить? – он проводит пальцами по затылку, шумно выдыхает и на пару секунд закрывает глаза.

Парень выглядит уставшим, ему явно надоела вся эта тема, о которой трещат из каждого угла и те, кому не лень.

— Ты бы поступил иначе, скажи мне?

К сожалению, я не слышу ответов, которые доносятся с другого провода. Только реплики и низкий голос Райдера, который сейчас молчит, слушая собеседника. Его челюсть заметно напрягается, пальцы сильнее сжимают телефон.

— Конечно, вам легко судить о ситуациях, в которых вы никогда не были, – он закатывает глаза, набирая кислород полной грудью, которая напрягается и вздымается. Явно пытается успокоиться, прежде чем сказать что-нибудь лишнее.

Я чувствую себя извращенкой, которая наблюдает за ним из тёмного угла, как очарованная.

— Пожалуйста, хватит... – темпер становится напористее и грубым. — Я знаю, что облажался. Больше такого не повторится.

Мои брови сводятся вместе от удивления. Почему-то именно этих слов не ожидала услышать. После вчерашнего матча, и того, что я знаю о нём, была уверена, что Райдер будет до последнего оправдывать своё решение. Скажет, что иначе поступить не мог и всё сделал правильно. Он же главный в команде, ему всё можно.

Но он даже не пытается себя защищать и признаёт, что ошибся. И, кажется, сильнее всех злится именно на самого себя.

Поразительно...

— Да. Уверен, – Нат ненадолго замолкает. — Даю слово.

Никогда не думала, что скажу это, но сейчас ему верю даже я. Он произносит это негромко, но настолько твёрдо, что слова оседают в воздухе. В этот момент становится удивительно легко поверить: если Райдер что-то обещает, значит, действительно сделает всё, чтобы больше не допустить подобной ошибки, а скорее переломает себя, чем нарушит собственное слово.

Ещё одна пауза и неожиданно уголок его губ всё-таки приподнимается:

— Ага, прыгает и бегает, как конь.

Тихий смешок слетает с его губ.

— Ну, немного совсем поругались. Чему вы удивляетесь? Не в первый раз.

Да с кем ты разговариваешь?

— Давай, передавай всем привет, – разговор заканчивается.

Райдер убирает телефон в карман, но вместо того, чтобы сразу уйти, несколько секунд стоит, запрокинув голову к потолку.

— Если бы это было единственное, что произошло за вчерашний вечер, я бы прыгал до потолка от радости, – это он говорит самому себе вслух.

О чём это он? Что ещё успело произойти?

— Иди за мной, – тренер Майклсон появляется настолько резко и неожиданно, что я вздрагиваю от приказного голоса.

Он кивает в сторону своего кабинета, тут же разворачиваясь, ожидая своего игрока.

— Убивать будете? – усмехается Натаниэль, неловко, но в то же время уверенно, делая шаг вперед.

— Пороть, мальчик мой, – с некой долей юмора отвечает мужчина. — Пороть.

— «Стоп слово» есть?

Я резко прикусываю внутреннюю сторону щеки и прикрываю ладонью рот, чтобы случайно не рассмеяться вслух.

— Ты у меня сейчас договоришься! – Майклсон насильно хлопает ладонью по его затылку, после чего Райдер начинает смеяться. — Особенно за то, как разговаривал со мной после игры.

— А я надеялся, что вы забыли...

— Не дождёшься.

Они идут вперёд, и лицо Райдера меняется вновь: челюсть напрягается, желваки шевелятся, а губы изображают тонкую нить. Он явно не хочет разговаривать, а его мысли одолевают какие-то другие переживания.

Когда моё поле зрение наконец-то очищается, я направляюсь в сторону общей комнаты. Толкаю тяжёлую дверь плечом и захожу внутрь. Большая переговорная уже постепенно заполняется людьми. Почти всю стену занимает огромный экран, на котором обычно разбирают игры и показывают записи матчей. Перед ним стоят несколько рядов кресел, а вдоль стен расставлены небольшие столики с кофе и бутылками воды.

Уилл пишет, что будет через пару минут, поэтому пока остаётся только ждать.

Честно говоря, я до конца так и не поняла, зачем нас вообще сегодня здесь собирают. Судя по словам мистера Конорса, должна состояться встреча с представителями спонсоров, руководством университета и всеми, кто так или иначе работает с командой. После вчерашнего поражения время для подобных мероприятий кажется максимально неподходящим.

Первое, что бросается в глаза, почти вся команда уже здесь – нет только Райдера.

Кастиэль что-то обсуждает с Лиамом, Андерсон листает телефон, Грэй лениво развалился в кресле, Рэйф разговаривает с Ароном.

Мой взгляд сам собой цепляется за Доминика, который тут же меня замечает.

Единственное чувство, которое возникает во мне – это раздражение, заполняющее каждую клеточку моего тела. После разговора с матерью оно еще более очевидное. Я первая отвожу взгляд и прохожу дальше, будто этого момента вообще не было.

Пока все заняты разговорами, я подхожу к стенду, который раньше никогда внимательно не рассматривала. Большая доска полностью посвящена партнёрам хоккейной программы. Логотипы компаний, фамилии крупных инвесторов, фотографии совместных мероприятий.

Скольжу глазами по списку и останавливаюсь.

«HashmandGroup».

Ну конечно. Теперь всё становится намного понятнее.

Родители Доминика никогда не скрывали своего достатка. Их семья владела одной из крупнейших строительных компаний в штате. Правда, хоккей никогда не был мечтой его отца.

Насколько я знаю, мистер Хашманд всю жизнь готовил Доминика стать своим преемником. Единственным наследником огромной компании. Переговоры, контракты, инвестиции... Именно таким он видел будущее собственного сына.

Только самого Доминика всё это интересовало гораздо меньше, чем лёд. Он действительно оказался талантливым хоккеистом.

И, надо отдать должное его родителям, они никогда не пытались ломать его выбор. Не вмешивались в игру, не приезжали раздавать советы тренерам, не лезли в раздевалку. Всё, что происходило на льду, всегда оставалось исключительно ответственностью Доминика.

Они обеспечивали его лучшими условиями. Видимо, теперь решили обеспечить всю команду.

Именно они стали одним из главных спонсоров Бостона. Перевожу взгляд чуть ниже, где среди информации о партнёрах упоминаются спортивные гранты и дополнительные стипендии для студентов.

В каком-то смысле и моя стипендия теперь тоже частично оплачивается семьёй Доминика.

Мои кулаки непроизвольно сжимаются, а к горлу подкатывает неприятный ком. Эта семейка обставила нас со всех сторон.

Ненавижу это всё.

— Ты ещё не передумала? – мне даже оборачиваться не нужно, я понимаю чей это голос.

Доминик, видимо, увидев, как я рассматривала стенд и заметила знакомую компанию, решил напомнить о себе.

— О чём? – устало и раздражённо спрашиваю, ловя зрительный контакт с бывшим парнем.

Хашманд лениво подпирает плечом стену, упираясь тыльной стороной ладони в бетон, и молча наблюдает за мной. На нём чёрный спортивный костюм с эмблемой Бостона. В этом взгляде слишком много самоуверенности, вызова... и того самого голодного интереса, который я когда-то принимала за любовь. Теперь он вызывает только желание поскорее отвернуться.

— Подумай, – усмехается Доминик.

— А ты намекни.

— Я о нас.

— Скажи, ты правда хочешь сойтись или тебя просто раздражает тот факт, что я не бегаю за тобой в попытках вернуть? Не плачу и не страдаю? И не считаю, что совершила главную ошибку в своей жизни, расставшись с тобой? – скрещиваю руки на груди, наблюдая на ним исподлобья.

Челюсть Хашманда напрягается, а глаза наполняются злостью. Да, я попала в яблочко. Он хочет, чтобы я приползла к нему на коленях, умоляя вновь стать его девушкой. Ни за что.

— Ты её и совершила, просто ещё не понимаешь, насколько огромную, – почти плюёт мне эти слова в лицо и уходит к другим ребятам.

Мне срочно нужно переключиться на что-то и кого-то, иначе взорвусь от негодования. Мой взор исследует комнату, и я замечаю Лиама, что открывает бутылку воды, отпивая приличную порцию. Что ж, шанса другого может и не выпасть, пока Райдера здесь нет.

— Привет, – мило улыбаюсь парню, подойдя вплотную, пока тот выпрямляется.

— Привет? – он не понимает, что мне нужно от него.

— Как ты себя чувствуешь после вчерашнего удара? – решаю, что нужно расположить его к себе, а то у меня закрадывается ощущение, что он меня побаивается.

— Да, уже нормально, – приподнимая уголки губ, отвечает Ривз. — Честно говоря, всё не настолько было ужасно, как казалось со стороны.

— Как ты думаешь, зачем он сделал этот хит против тебя?

— Не знаю, – пожимает плечами. — Я воспринял это, как посвящение в университетскую лигу.

Лиам улыбается во все зубы, а на его щеках появляются две ямочки. Этот парень настолько очарователен и мил, что я сама перенимаю на себя его настроение.

И мне очень интересно, как он будет выглядеть через несколько лет, когда возмужает. Он будет красив до безумия.

— Тогда твоё посвящение прошло достаточно ярко. Вы с Колином неплохо смотрелись на игре, а ещё ты отличился результативной передачей, ты сам доволен матчем?

— Был бы доволен, если бы выиграли.

— Почему Райдер сделал в концовке тот силовой прием?

Лиам сглатывает слюну, а его кадык дергается.

— Я не знаю, что происходило в его голове в тот момент, – усмехается он. — Но не поддерживаю его в этом.

— Может он решил отомстить конкретно за тебя? – аккуратно подвожу его к теме, за которой и подошла к нему.

— А зачем ему это делать? – парень непоколебим и хлопает глазами.

— Возможно он...

Я не успеваю ничего сказать, потому что по помещению разносится новый спор со всех сторон, в котором решает принять участие вся команда без исключения.

— Нет, а куда ты вообще пасовал? – вскрикивает Грэй. — Или ты форму Гарварда с нашей перепутал?

— Что ты несешь? – устало потирает переносицу Арон. — Я отдавал пас ровно тебе в клюшку, а ты её потерял тут же.

— А борьба у бортов? – фыркает Андерсон. — Хоть кто-нибудь собирался вчера выигрывать единоборства?

— Да какая, к чёрту, борьба? – говорит Грэй. — Нас вообще в своей зоне закрыли.

— Потому что нападение не могло нормально выйти из зоны! – прилетает ответ почти сразу от Колина.

— Зато защита была проходным двором.

— Не правда. Объективно мы с Лиамом больше всего бросков заблокировали по нашим воротам, – влезает Колин со своим мнением. — И были лучшей парой на льду.

Он уверенно вздёргивает подбородок, а после поворачивает голову вбок, тут же натыкаясь на Рэнделла, который смотрит на него с вызовом, приподняв брови.

— Рэйф, я...Ну то есть, я не это имел ввиду, – заикаясь и бегая глазами по комнате, Колин пытается оправдаться.

Он ничего не сказал, даже не сделал шаг вперёд, но одного его взгляда оказалось достаточно, чтобы Колин мгновенно начал оправдываться. Похоже, репутация Рэйфа до сих пор работает лучше любых слов.

Честно говоря, чувствую себя лишней и довольно неловка, став свидетелем командного конфликта.

— Вы тут про защиту вспомнили, да? – усмехается Рэйф. — Ну тогда давайте поговорим про нападение, – он отталкивается от стены и смотрит сразу на всех. — Что у вас там с атаками было? Хоть одну нормальную организовали? Нет? Ну и о чём разговор?

— Вот, Рэйф, можешь же быть нормальным, когда захочешь, – хлопает его по плечу Кастиэль.

— Пять проигранных вбрасываний подряд! – продолжает Рэнделл. — Пять, блять, за второй период! Девять бросков по воротам. Защиту они тут обвинили, да пошли вы на хуй!

— А вы, как защитники, позволили бросить по нашим воротам 42 раза! – теперь возмущается сам вратарь. — Хоть кто-нибудь постарался бы сделать вид, что хочет победить. Играли, как умирающие.

— А как можно выиграть в игре, когда за шесть минут до конца капитан удаляется и дарит противнику большинство? – подаёт голос Доминик, облокотившись на стол.

— Ты сейчас серьёзно? – Кастиэль даже не поднимает головы. — Опять?

Кастиэль не пытается скрыть раздражение. До этого он ещё молча слушал перепалку, но имя Райдера становится последней каплей.

— Абсолютно.

— То есть виноват только Райдер?

— Он – капитан. С него спрос больше, как и с любого лидера команды, – Хашманд пожимает плечами, а в его словах есть доля правды.

— Да ты что? – он медленно поднимает голову, смотрит прямо на Доминика, и я буквально вижу, как внутри него начинает закипать злость. — То есть, ты себя на относишь к лидерам команды? Так получается, раз с тебя спроса нет?

— Ты понял, что я сказал, – Доминик закатывает глаза, явно раздражаясь.

— Нет, не понял, – Бронте резко поднимается со стула, что ножки с противным скрежетом проезжаются по полу. — Ты тут сидишь и распинаешься за Райдера, говоря, какой он плохой, пока его здесь нет, а это попахивает лицемерием. Чего ты молчал, когда он был здесь с нами?

Каждое слово он буквально выплёвывает, не пытаясь сгладить интонацию.

— Я вчера уже сказал, что думаю по поводу игры, – парень делает шаг вперед. — У него должна была быть холодная голова.

— А ты должен был выиграть вчера хотя бы половину вбрасываний! – в комнате становится заметно тише, и все внимание приковано к их спору. — Ты сейчас, в данный момент, в этой комнате самый результативный игрок по бумаге и....

— Это потому что Райдера здесь нет, – настолько спокойно вмешивается Лиам, и теперь все пары глаз направлены именно в его сторону.

Я едва сдерживаю улыбку. Лиам произносит это непринужденно, просто уточняет очевидный факт, но именно эта фраза на некоторое время полностью гасит весь шум в комнате.

— Лиам... – выдыхает Бронте. — Это было понятно итак между строк.

— Вдруг кто не понял, – невинно пожав плечами, добавляет Ривз.

По пространству даже прокатывается пара тихих смешков, но напряжение никуда не исчезает.

— Так вот, с тебя ровно такой же спрос, как и с него, вы ведь два самых громких игрока, – снова начинает Кастиэль, обращаясь к Доминику. — Ты не сделал ни хрена за игру. Где твои знаменитые финты? Где обводки? Броски по воротам, а?

— Я хотя бы шайбу забросил, а ты что сделал за всю игру?!

— А, точно, – Кас начинает театрально хлопать в ладоши. — Герой всего вечера. Тебе напомнить, благодаря кому ты оформил гол?

— Чего?

— Лиам протащил шайбу и увёл защитника, – он указывает пальце на Ривза. — Райдер обвёл двух игроков, и мог спокойна бросать сам, и ты это знаешь. Он с той точки девять из десяти кладёт, но он отдал передачу тебе, и ты бил по пустым воротам. Вот твой гол, из-за которого ты такой весь важный. Райдер его тебе подарил. Поэтому завали уже своё ебало!

Это правда, но не стоит обесценивать заслугу Доминика, по пустым воротам тоже нужно попасть.

— Это не отменяет удаления, которым он убил мизерный шанс на то, чтобы мы отыгрались, – Хашманд продолжает стоять на своём, скрещивая руки на груди. — Я не пойму, вы все его тут боитесь, что так защищаете? Или у вас тут вообще нельзя слово против капитана сказать?

Нет. Они его не боятся. Они в буквальном смысле стоят за него горой.

Не потому что считают правым – никто из них ни разу не сказал, что удаление было правильным. Наоборот, парни открыто называют это ошибкой, но при этом ни один не позволяет превратить этот инцидент в повод растоптать собственного капитана.

Настолько сильное доверие к своей персоне он выстроил? Настолько сильно они его уважают?

И сильнее всех сейчас за него бьётся Кастиэль – его лучший друг.

— Нет, мы команда, и мы своих не топим, особенно по одному, – как по щелчку пальцев Бронте начинает казаться максимально серьезным. — Он сразу после игры сказал, что это его косяк, и он это признает, а ещё взял всю вину на себя за поражение. Извинился перед всеми, что тебе ещё надо? Чтобы он на колени встал и персонально у тебя прощение просил? «О, великий, Доминик Хашманд, прости меня». Так хочешь? Так я тебя расстрою, Райдер этого не сделает.

Мне не послышалось?

Так он ещё признал свою ошибку перед всей командой и взял всю вину за проигрыш на себя? Осознавать свои ошибки тяжело, а озвучивать их – тем более.

Боже, Райдер, да ты с каждым днём всё больше поднимаешься в моих глазах.

Пожалуйста, прекрати, мне всё это не нравится. Будь самовлюбленным мудаком, которому плевать на окружающих.

— И кому легче от его извинений?! – вновь повышает голос Доминик. — Какое может быть доверие к нему, как капитану? Где гарантия, что это не повторится? Вы себя хоть послушайте!

Он дал слово, что этого не повторится, и я это слышала, но, кажется, вы этого ещё не знаете.

— Господи, – Кастиэль устало проводит ладонью по лицу. — Да ты заколебал уже. Ты с ним сколько матчей сыграл? Три? Четыре? Я с ним играю с 12 лет, и он никогда и ни за что не подводил свою команду. Вчера было дело случая, и я его не оправдываю, косяк есть, и он сам это сказал. Но прекрати делать вид, что хоть немножечко его знаешь, как человека, капитана и товарища по команде. Это не так.

Кас явно знает больше, чем мы все вместе взятые, потому что звучит он убедительно, явно закладывая во все свои формулировки потаенный смысл.

— Да вы оба уже заткнётесь? – не выдерживает Андерсон.

— Мы вообще всей командой облажались, – вновь подключается Грэй.

— Никто тут нормально не сыграл, – скрипя сердцем и душой добавляет Рэйф.

— Вот именно! – подхватывает Аарон. — Как будто только один человек матч проиграл.

Что ж, выслушав их, понимаю, что они мне тоже никак не помогут со статьей, потому что мнение у нас схожее. Каким образом я должна написать положительные моменты?

Спасибо, мальчики, очень выручили.

Голоса постепенно стихают сами собой, когда дверь за нашими спинами открывается. В помещение первым входит тренер Майклсон. Он окидывает комнату тяжёлым взглядом, задерживаясь на нескольких лицах, после чего сухо спрашивает:

— Закончили?

Этого оказывается достаточно, мгновение назад они были готовы перегрызть друг другу глотки, а теперь в пространстве повисает почти образцовая тишина. Следом за тренером заходят ещё несколько мужчин в строгих костюмах. Представитель университета, кажется, кто-то из спонсоров, мистер Коннорс... Честно говоря, я даже не пытаюсь запоминать лица.

Все они занимают места у большого экрана, начинается очередная презентация о предстоящем сезоне, целях команды, ожиданиях, инвестициях и необходимости оправдать оказанное доверие. Говорят долго, уверенно и красиво, но ничего нового я не слышу. Все и без этого понимают, зачем собрались здесь. Нужно выигрывать. Всё остальное лишь разные способы сказать одну и ту же мысль.

Я остаюсь стоять у стены возле выхода, не видя смысла занимать один из свободных стульев рядом с игроками. Так даже удобнее. Можно незаметно наблюдать за происходящим, пока остальные делают вид, что внимательно слушают выступающих.