Развод в 50. Я научусь тебя (не) любить

– Ольга! – тем временем кричит он, пытаясь пробиться через подругу.

Встаю. Делать нечего.

Кирилл не уйдет и продолжит орать. Я его знаю.

Кое-как переставляю ноги и пошатываясь выхожу к этим двоим, которые уже в рукопашную готовы драться. Зоя загораживает всем телом проход, а Кирилл над ней нависает и пыхтит.

– Уходи, пока полицию не вызвала! – ругается на него женщина.

– Вызывай!

– Зой, пропусти его, – устало бормочу я.

Кирилл тут же цепляется взглядом за меня, а подруга молча отходит в сторону, недовольно поджимая губы.

– Ты пила? – удивленно реагирует мужчина, чем только веселит меня.

Все-таки коньяк ударяет в голову, и я начинаю глупо хихикать, не обращая внимания на грозный взгляд мужа.

– Ну я пойду, – ретируется подруга, махнув на нас рукой.

– Оль, – уже мягче проговаривает Кирилл и оперативно подхватывает меня, когда я начинаю заваливаться на бок в попытке надеть сапоги.

– Иду-иду.

Уворачиваюсь от его рук и натягиваю пальто.

Становится нестерпимо жарко в квартире, поэтому я хватаю Кирилла под локоть и увожу на свежий воздух.

Выходим на улицу, и я тут же падаю на старенькую скамейку у подъезда.

– Поехали домой.

Мужчина садится рядом и пытается приобнять меня, якобы защищая от холода. Резко дергаюсь и стряхиваю его руки с себя.

Трезвость, как и опьянение, приходит ко мне также быстро. Стоит только оказаться на морозе, и я теряю былое веселье, окунаясь в тоску.

– Дома больше нет, – грустно констатирую, рассматривая носки своих сапог.

Потому что моим домом было не место. Домом долгие годы был Кирилл.

Однушка за МКАДом, куда мы переехали после свадьбы и где активно травили то клопов, то тараканов. Квартира побольше уже в Москве, когда родилась Катя.

Потом была еще одна квартира, и, наконец, коттедж в неплохом таком поселке с благоустроенной территорией.

Мы жили много где, но всегда вместе. Вот это было моим «домом».

– Есть, – не унимается мужчина, – И всегда будет.

– Скажи, – еле слышно шепчу, – Почему ты мне изменил?

Наверное, это один из самых унизительных вопросов в мире. Но я его задаю и ожидаю услышать от мужа правду.

Постарела, стала капризнее, наскучила, перестала возбуждать, удовлетворять в постели, приелась – в голове возникало миллион мыслей, пока Кирилл медлил и обдумывал свой ответ.

– Я не хотел этого, – все же выдает мужчина после долгих секунд молчания, – Я не контролировал себя в эти минуты.

– Не контролировал? – усмехаюсь, поражаясь своей выдержке.

– Я был пьян и не понимал, что творю, – хмуро продолжает муж, – А когда понял, было уже поздно. Оль, я…

– И сколько вы вместе?

– Нисколько. Мы никогда не были вместе в том смысле, который ты сейчас представляешь в своей голове.

– Но ты ездишь туда. И часто.

– Там мой сын.

Сын.

То, что я боюсь даже больше, чем любовницу.

Мила не моя соперница в этой истории, но Федя…

Ребенок, которого Кирилл никогда не оставит. А там, где сын, там и Мила всегда будет.

– Я не смогу это принять.

– Вы никогда больше не встретитесь.

Святая простота!

Не ожидала, что мой муж такой наивный. Думает, что контролирует ситуацию, но на деле даже не замечает, как все вокруг него рушится.

– Достаточно того, что мы уже встретились, – начинаю злиться.

– Я не смогу оставить Федю, но Мила для меня ничего не значит, – продолжает этот упертый и похоже тупой баран.

По-другому я не могу объяснить мысли своего мужа.

– И как ты хочешь? – все-таки вспыхиваю, повышая голос, – Жить со мной дальше, словно ничего не было, по субботам устраивать ужины с дочерями, а по воскресеньям катить коляску с сыном и Милой под ручку в парке? Удобно устроился, не находишь?

Вскакиваю и начинаю ходить туда-сюда, чтобы немного унять ярость внутри.

Самое удивительное, что Кирилл и вправду именно так представляет нашу жизнь. По четным дням одна семья, по нечетным – другая.

– А что ты мне предлагаешь? – в ответ взрывается Кирилл, – Оставить любимую женщину здесь, в этом клоповнике? Еще скажи, развестись? Так, мне это надоело! Поехали!

Мужчина тоже встает, хватает меня за руку и начинает тянуть к машине.

– Отпусти!

– Ничего, – муж словно сам с собой разговаривает, – Возьму отпуск и залюблю тебя так, что ты простишь.

– Дурак? – злюсь еще сильнее, – Это так не работает!

– У меня сработает.

Кирилл тащит уверенно, нигде не запинается, пока я буксую на каблуках.

На первом этаже загорается свет, кто-то уже вышел на балкон и орет на нас за шум.

Мда. Отличное знакомство с соседями.

Но я подумаю об этом с утра. А пока нужно вырваться из захвата мужа. Еще чуть-чуть, и он затолкает меня в машину без шансов выбраться.

– Эй! – боевая подруга прибегает очень вовремя, – Павловский, совсем сдурел?

Зоя подлетает к нам вмиг и начинает колотить Кирилла.

– Зой, лучше не лезь в нашу семью, – огрызается он на нее.

Не знаю, откуда нахожу столько сил. Видимо, слово «семья» становится для меня последней каплей.

Резко дергаю свою руку и вырываюсь.

– Семья? – отвечаю мужчине, – Никакой семьи больше нет! Ты слышишь меня?! Я развожусь!

Глава 8

– Что?..

Кирилл выглядит таким потерянным из-за моих слов о разводе, что мне на секунду становится его жалко.

Но только на секунду, которая очень быстро проходит.

Потому что в этой ситуации он – последний человек, кого я буду жалеть.

– Ты все правильно услышал, – отвечаю сухо и спешу прижаться к Зое, потому что меня опять начинает колотить.

Больше никакого алкоголя, иначе эти скачки настроения доведут меня быстрее.

– Развода не будет, – пытается возразить Кирилл, не воспринимая мои слова всерьез.

– Других вариантов у нас больше нет, – грустно заключаю и тяну подругу скорее в подъезд, пока муж не предпринял еще одну попытку затащить меня в машину.

Кажется, погода чувствует мое настроение, и ветер, который сначала просто трепал волосы, теперь сбивает с ног.

Возвращаюсь в квартиру, не глядя скидываю с себя пальто и падаю на диван в гостиной.

Сил больше нет.

Ни моральных, ни физических.

– Я так не могу, Зой, – начинаю откровенно выкладывать все, что у меня на душе, – Как он не понимает, что измена – это конец?

– Он просто пока это не осознал.

– Не осознал, – бурчу себе под нос, – А мне что делать?

– А тебе ложиться спать, Оль, – мягко советует женщина и достает из пакета с логотипом популярного супермаркета большой пушистый плед, – Тебе силы пригодятся. Много сил. Потому что Кирилл так просто развод не даст, а его эта Мила еще покажет себя во всей красе. Лишь бы избавиться от тебя.

– Да ну, бред, – качаю головой, – Я, считай, ей красную ковровую дорожку постелила своим уходом. Полный карт-бланш.

– Ага, – усмехается Зоя и подходит к окну, что-то разглядывая в ночи, – Только Кирилл не спешит к ней с кольцом и цветами. Вон у твоего подъезда ошивается. Не уезжает.

Тут же вскакиваю с дивана и подбегаю к окну.

И правда. Никуда не уехал. Стоит, опираясь на свою машину спиной, и курит.

Даже с третьего этажа я вижу красный огонек на кончике сигареты, который становится только ярче, когда мужчина делает затяжку.

Словно в замедленной съемке, Кирилл выпускает густой дым в воздух, запрокидывая голову, а потом переводит взгляд к моему окну.

Встречаемся глазами и долго гипнотизируем друг друга.

Настолько долго, что Зоя успевает попрощаться со мной и уехать.

А вот Кирилл не уезжает и как будто не собирается, всем своим видом показывая, что не отстанет.

Не знаю, сколько еще продолжаются наши гляделки, но я не выдерживаю первая.

– Ты делаешь мне только хуже этим, – шепчу в пустоту, но муж, кажется, читает меня по губам.

Резко выкидывает бычок куда-то в сугроб, садится в машину и исчезает в темноте ночи.

***

Утро начинается ровно так, как я предсказывала.

Головная боль, полная растерянность и долгое осознание происходящего.

Как будто мозгу требуются минуты на воспроизведение в памяти всех событий вчерашнего дня.

И первая реакция – нет, этого не может быть. Я аж вскакиваю с дивана, но тут же хватаюсь за голову, чтобы унять пульсацию в висках.

Кое-как дохожу до кухни и выпиваю несколько стаканов воды. Хорошо, что Зоя позаботилась о минералке, иначе я бы умерла от засухи или пила вонючую водопроводную.

Жадно расправляюсь с бутылкой, умываю лицо и постепенно оживаю.

Хочется продолжить уборку, потому что при свете дня квартира выглядит еще хуже. И я даже хватаю тряпки, набирая воду в ведро и возвращаюсь в гостиную, чтобы вымыть окно.

А потом резко останавливаюсь посреди комнаты.

– Какое еще окно, Оля? – ругаю саму себя вслух, отставляя ведро. Вода в нем начинает подпрыгивать, и несколько крупных капель попадают на пол.

Уборка – это последнее, чем я должна сейчас заниматься.

Мне изменил муж, мы разводимся и надо подать заявление, а еще дочки…

Они ведь ничего не знают.

Как сказать Кате? У нее ребенок на руках, она кормит, и ей нельзя нервничать.

А Ульяна? Она у нас девочка боевая, сильная, вся в отца характером, но вряд ли новость о разводе родителей ее обрадует.

Самое страшное, что они уже взрослые, и правду о нашем резком расставании не скроешь.

Только вот измена отца – полбеды. Не представляю, как они воспримут наличие младшего брата.

Младшего брата…

Сильно зажмуриваюсь, вспоминая невинное личико Феди.

Не буду скрывать и лицемерить – к ребенку я испытываю только ненависть. Жгучую, с примесью ревности.

Кажется, я Милу меньше ненавижу, чем ее ребенка.

Это неправильно, некрасиво и так нельзя, потому что шестимесячный малыш – такая же жертва в этой истории.

Он не несет ответственность за своих родителей.

Но я вспоминаю этот любопытный детский взгляд, когда я держала его на руках, и непроизвольно впиваюсь ногтями в ладони.

Возвращает меня в реальность телефон, который резко начинает вибрировать.

На экране высвечивается неизвестный номер, и это могут быть банки, мошенники или соцопрос.

Кто угодно.

Интуиция кричит не отвечать, сбросить вызов и заблокировать этот контакт, но я все же подношу телефон к уху.

– Слушаю.

– Оля? – раздается писклявый девичий голосок.

И откуда только она узнала мой номер?

Хотя понятно откуда. Нашла в телефоне Кирилла.

– Что тебе еще от меня нужно? – стараюсь говорить спокойно и строго.

Второй раз ей меня не довести.

– Мы можем встретиться?

– Нет.

– Оль…

– Я тебе не «Оль», – чеканю каждое слово, – Забудь меня и этот номер.

Надо бы завершить звонок, добавить ее в черный список, где уже находится номер мужа, но меня останавливает жалобный всхлип.

– Простите меня, – ревет девушка, – Я всю ночь не спала, вспоминая ваши глаза. Я… Я так виновата. Кирилл любит вас, а я…

– Это все? – пресекаю дальнейшую истерику.

– Прошу вас, – не унимается Мила, – Давайте встретимся, и я все вам объясню. Кирилл не виноват, это я все подстроила.

Наверное, я совершаю огромную ошибку, о которой буду жалеть.

– Сегодня в четыре в кофейне недалеко от Рижского вокзала. Адрес пришлю по смс.

Глава 9

На встречу с любовницей мужа я готовлюсь основательно.

Рисую стрелки, подкрашиваю губы красной помадой, нахожу в чемодане трикотажное платье молочного оттенка ниже колен и даже успеваю сотворить на голове некое подобие укладки.

Почему наряжаюсь?

Не хочу выглядеть бедной и несчастной, какой я ни за что не дам себя сделать в этой истории.

Кроме того, я ни на секунду не поверила в слова девчонки про «Кирилл не виноват», «это я все подстроила». Еще вчера, только взглянув на это ангельское личико, я поняла, что за сладким образом Милы скрывается что-то нехорошее.

Она не из благих намерений появилась на пороге моего дома. Не просто так тащила за собой маленького ребенка и вручала его жене своего любовника.

Зоя права, эта малолетка ведет какую-то игру против меня, поэтому весь мой образ говорил, что я тоже умею давать отпор.

***

До встречи остается еще полчаса, но я прихожу заранее. Занимаю столик у большого панорамного окна и заказываю чай с мятой.

Волнуюсь ли я?

Не буду лукавить, эта девчонка меня напрягает.

Ее голос, этот приторный аромат духов, разукрашенное лицо, а еще непрошенные сцены в голове, где она вместе с моим мужем.

Как Кирилл ее обнимает, целует, проводит с ней ночи…

Сколько раз он говорил мне, что уезжает в командировку, а сам был с ней?

Последняя мысль ранит сильнее, и я, вернувшись в реальность, понимаю, что слишком крепко сжимаю в руках чашку с горячим чаем.

Отставляю кипяток подальше от себя, пока не пролила, и именно в этот момент в кофейню заходит Мила.

Она не видит меня, мотая головой по сторонам, а я пользуюсь возможностью и получше рассматриваю ее.

Все такая же безвкусно яркая, в кислотно-желтой куртке, со своими цветными прядями в волосах. А еще в узких джинсах, которые отлично подчеркивают ее длинные стройные ноги.

Она красивая, если убрать всю эту мишуру, с идеальной фигурой. Молодая.

Глупо это не признавать.

– Ольга! – девчонка все-таки замечает меня и приветственно машет, словно мы с ней подруги.

Во рту тут же появляется какая-то горечь, и я непроизвольно кривлюсь.

– Здравствуй, – здороваюсь безэмоционально и еще несколько секунд наблюдаю, как Мила снимает куртку, поправляет прическу и помаду на губах, разглядывая себя в маленьком зеркальце.

Терпеливо жду, и вот, наконец, девушка переводит свои глаза с длинными ресницами на меня.

– Федя с Кириллом, и у меня есть буквально час, – она прицельно бьет под дых и внимательно следит за моей реакцией.

Не знаю, откуда берутся силы, но я даже улыбаюсь ей в ответ.

– Кирилл – хороший отец.

– Да, мне с ним повезло, – соглашается девушка.

Наше общение медленно, но верно превращается в раунд на боксерском ринге. Только вместо кулаков мы используем слова.

– О чем вы хотели поговорить?

Тянусь к своей чашке и делаю глоток чая, чтобы перевести дух.

– О вашем разводе с Кириллом.

– А как же «Кирилл не виноват, это я все подстроила»?

Отчаянно хотелось верить, что это правда. Вдруг она опоила чем-то моего мужа или просто одурачила, навязав чужого ребенка.

Но так бывает только в сопливых мелодрамах, и ехидная ухмылка Милы подтверждает, что это был лишь предлог встретиться со мной.

– Кирилл и правда не виноват, что захотел меня в тот вечер, – новый удар, но и его я выдерживаю.

– Я за вас рада, – подыгрываю ей.

– А я лишь сделала все, чтобы этот голодный до ласки мужчина заметил меня, – продолжает эта маленькая шлюшка, – А потом… Не представляешь, как я скакала от счастья, когда тест показал две полоски. Такой мужик и с первого раза заделал мне ребенка.

Дыши, Оля.

Мне не хочется плакать, нет. Скорее я держусь, чтобы не накинуться на нее и не вырвать наращенные ресницы, которыми она постоянно хлопает.

– А от меня ты что хочешь? Развод? Я подам заявление в ближайшие дни. Не буду мешать вашему счастью.

– Спасибо тебе за понимание, – девушка одаривает меня фальшиво милой улыбкой, – Я сначала переживала, что ты вцепишься в него. Ну знаешь, остаться одной в твоем возрасте, стареть никому не нужной. Но вижу, что ты умная и рассудительная.

– А ты наглая и бестактная.

– Что поделать, – пожимает плечами она, – Приходится вертеться в этом мире.

– Ага и раздвигать ноги перед женатыми мужчинами, которые годятся тебе в отцы.

– Да, – кивает, – Но перед Кириллом я с удовольствием раздвигаю ноги. Каждый раз, когда он приезжает ко мне. У него такой дикий взгляд… ммм… Давно не даешь ему?

Рука дергается к чашке, но я вовремя сдерживаю себя. Хочется взять весь чайник с кипятком и вылить ей на лицо.

– А ты, видимо, плохо даешь, раз он все это время возвращался ко мне в постель.

– Он просто боялся, что в случае развода ты начнешь делить имущество. Вот и продолжал изображать примерного мужа.

Она меня унижает и думает, что я расплачусь и убегу. На деле же я чувствую внутри себя лишь ярость.

Наклоняюсь над столиком ближе к девушке, улыбаюсь и отвечаю:

– Правильно боится. Спасибо за встречу и этот откровенный разговор. Теперь я сделаю все, чтобы ни ты, ни твой сын не получили ничего в случае нашего развода.

Глава 10

Ольга

– Правильно боится. Спасибо за встречу и этот откровенный разговор. Теперь я сделаю все, чтобы ни ты, ни твой сын не получили ничего в случае нашего развода.

Это раунд завершается со счетом один – ноль в мою пользу.

Мила тут же теряет весь триумф в глазах, сжимается и смотрит на меня волком. С обидой и лютой ненавистью.

Вот теперь она не притворяется, не прячет свои настоящие эмоции и выглядит так, будто собирается наброситься на меня.

Надо бы уходить, потому что разговор окончен, но я позволяю себе откинуться на спинку кресла и с коварной улыбкой понаблюдать за девчонкой.

– Вы не сможете, – бормочет она.

– Неужели?

Мила молчит, потому что больше сказать нечего.

Мы не заключали с Кириллом никаких соглашений и брачных контрактов, поэтому половина его денег автоматически может стать моей. Как и половина фирмы, которую наш развод с разделом имущества быстро разорит.

Тогда останется Мила с престарелым дядей и малолетним сыном. Без тех воздушных замков, которые она успела нарисовать себе.

А вообще мне все это надоело.

Чем я занимаюсь? Трачу время на любовницу мужа, когда могла бы убираться в квартире дальше или встретиться со своими дочками.

У меня тоже есть дети. Пусть они давно выросли, но я обязана их защитить и рассказать обо всем.

Резко встаю, хватаю с вешалки пальто и начинаю одеваться, пока Мила не очнулась и не продолжила вываливать на меня гадости.

– Кирилл все равно сделает так, чтобы у меня и Феди было все самое лучшее, – вдруг выдает девица, пока я заказываю такси.

– Не сомневаюсь.

– А вы должны поскорее развестись и не мешать нам.

Заладила!

Я уже готова хоть сейчас бежать в ЗАГС, лишь бы они перестали меня мучить.

– Хорошо, – поддакиваю ей и собираюсь уходить, потому что машина вот-вот приедет.

Но сдвинуться с места мне не дают.

Мила резко хватает меня и впивается своими когтями в кисть моей руки.

Сильно, до крови и шока в моих глазах.

Недавняя растерянность на лице девушки сменяется кровожадностью.

– Ты не поняла еще, – шепчет она, – Кирилл мой, а ты…

– Отпусти! – шок быстро проходит, и вот я уже грубо толкаю ее назад, вырывая руку из цепкого захвата.

Бегу к двери, стараясь не обращать внимания на удивленные взгляды персонала и остальных посетителей.

Но шоу, к сожалению, на этом не заканчивается.

– А ты, старая дура, только попробуй забрать у моего сына то, что положено ему по праву! – кричит мне вслед девушка, – Будешь вредить моему ребенку, я наврежу твоим!

Не реагирую и выхожу из кофейни. Такси тут же останавливается прямо у заведения, и я на лету прыгаю в машину.

Я, действительно, дура. Надо было включить диктофон и записать весь бред этой сумасшедшей, но кто же знал, что я окажусь в таком сюре.

Она угрожаем моим дочерям?

Кажется, я все больше полна решимости развестись, чтобы избавиться от этой грязи.

Мила

Дверь за ней закрывается, и только после этого я позволяю себе расслабиться и выйти из образа.

Ольга, Ольга…

Она еще не понимает, с кем связалась.

И я бы не лезла к ней, если бы не Кирилл.

Я наивно верила, что молодого упругого тела и кротких взглядов достаточно, чтобы сразить наповал этого мужика. Он ведь так жадно смотрел на меня в тот вечер, облизывал с ног до головы и не отрывался.

Он трахал меня так, что тело до сих пор помнит его силу и напор. Он был голодным, а потом…

Я все списывала на беременность, трудные роды и первые месяцы малыша.

Думала, что надо восстановиться и похудеть, чтобы он снова захотел меня.

Но нет.

Кирилл больше не смотрел на меня. Никак.

И во всем была виновата его чертова жена!

Не выдерживаю и со всей силы ударяю ладонями по столу, заставляя пустую чашку подпрыгнуть со звоном. Ко мне тут же прибегает испуганный официант.

– Девушка, если вы не успокоитесь, мы вызовем охрану, – щебечет паренек.

– Я спокойна! – грубо отвечаю ему, – Лучше посуду убери и принеси мне капучино.

– На коровьем или альтернативном молоке? – с дежурной улыбкой выдавливает он.

Парнишка бы с радостью выгнал меня отсюда, но регламент не позволяет. Гость может хамить, лапать тебя, но ты всегда улыбаешься и обслуживаешь его.

Вспоминаю свою работу официанткой и содрогаюсь. Больше никогда я туда не вернусь, никогда…

И если для этого мне придется стереть Ольгу в порошок, я готова.

– На коровьем. И зарядник принеси.

Официант кивает и уходит, оставляя меня одну.

Тянусь к сумочке и достаю маленький флакончик духов. Эта стерва ушла, но шлейф ее холодного аромата до сих пор витает в воздухе.

Тошно!

Брызгаюсь своими духами, вновь подкрашиваю губы блеском и вспоминаю, что у меня вообще-то еще есть сюрпризы для Оленьки.

Что я ей там говорила про детей? К Кате Павловской не было смысла приближаться. Она вся в мать – такая же высокомерная сука.

А вот Ульяша…

Она оказалась более дружелюбной.

Глава 11

Не помню, как провела остаток вчерашнего дня.

Бродила по квартире, переставляла вещи из одного угла в другой, пыталась подать заявление на развод онлайн, но в голове была каша, поэтому я все отложила.

А когда сил совсем не осталось, рухнула на все тот же пыльный диван и вырубилась.

Не уснула, расслабившись после тяжелого дня, а словно потеряла сознание и очнулась только утром.

Вроде больше не пила, а голова все равно гудела. Кажется, после новости об измене она и не проходила, мучая меня пульсацией где-то в районе висков.

Кое-как встала, добрела до кухни и закинула в себя еще одну порцию обезболивающего. Если так пойдет и дальше, придется обратиться к врачу, иначе организм на воде и таблетках долго не протянет.

С этими мыслями я уже хотела вернуться на диван, чтобы подождать, пока подействует лекарство, но в дверь позвонили.

Настойчиво и громко.

«Хоть бы не Кирилл», – первая мысль, за которой тут же последовала вторая, – «И не Мила».

Этих двоих я сегодня не выдержу.

Однако, открыв дверь, я увидела на пороге Катюшу с Ульяной, и при виде дочерей тут же почувствовала смесь облегчения, радости, а еще горького отчаяния.

Если они здесь, то все знают.

– Мама! – вскрикнула Ульяна и буквально прыгнула на меня, сжимая в объятиях.

– Мам? – тише произнесла Катя и тоже зажала меня с другой стороны.

Почувствовав запах своих детей, я заплакала.

Со всей болью, обидой и страхом, которые сидели во мне эти дни.

Я так не плакала при Кирилле, при Зое и даже сама с собой, но дочки сорвали во мне невидимый спусковой механизм, который больше не сдерживал бурный поток слез.

И вот мы, как какие-то ненормальные, стояли в проходе и втроем ревели, прижимаясь друг к другу.

Вот моя семья, эти две девочки, которые всегда будут для меня моими маленькими принцессами. Они давно выросли, и Катя сама стала мамой, но это ничего не меняло.

За них я порву Милу, Кирилла и даже Федю, если придется.

Мне не надо квартир, машин и половины фирмы мужа, но дочек я не дам оставить без наследства.

– Ну ладно, проходите, – первая нахожу силы и тяну девочек внутрь квартиры.

Они проходят, раздеваются и с таким же ужасом, какой был и у меня, осматривают все комнаты.

Мы были здесь когда-то втроем, но очень давно, и обстановка совершенно отличалась. Не было такой разрухи.

– Мама, а почему ты здесь? – не выдерживает Ульяна.

Как она похожа на отца характером. Такая же громкая, прямолинейная и не терпящая несправедливость.

Хотя… Последняя черта ей точно не от папы досталась.

– Как вы узнали, где я? – отвечаю вопросом на вопрос, забирая у девочек куртки.

– Мы были у вас дома, – хмуро говорит Катя.

– Ага, – кивает ей Ульяна, – И застали там папу пьяного в щи.

– Ульяна! – восклицаю.

Однако удивлена я не из-за грубых слов дочери, а поведения мужа.

С чего ему напиваться?

– Она хотела сказать, что папа был очень пьяным, но все же смог в… общих чертах рассказать, что произошло, – добавляет уже спокойнее Катя, – А Валентина дала твой адрес.