Развод в 50. Я научусь тебя (не) любить

Развод в 50. Я научусь тебя (не) любить

Пролог

Не остановимся, не попрощаемсяПадают, падают с неба сломанныецветыНе попрощаемся, а ты улыбаешьсяВедь там, где любовь кончается –начинаешься ты.«Кто-нибудь видел мою девчонку?» / Кирилл Павлов

Впервые гнал машину на скорости под двести километров.

Маневрировал, подрезал других, резко выворачивал руль, когда заносило на льду, но ехал так быстро, как только мог.

Она все узнала.

Моя Олька все узнала, и я не понимал, что говорить и как оправдываться перед ней.

– Черт-черт-черт! – кричу на весь салон седана и от злости бью руками по рулю, но потом быстро хватаюсь за него, потому что выехал на встречку.

А это идея.

Повернуть руль чуть влево, и все проблемы решатся вмиг.

Лобовое столкновение с фурой, пара минут агонии в раздавленной машине, и мне не нужно будет смотреть в любимые серо-голубые глаза, в которых теперь точно плещется ненависть.

Существует ли вообще какое-то оправдание измене?

До поселка, где мы живем с женой вот уже одиннадцать лет, осталось три километра, но я чуть сбавляю скорость и набираю номер человека, которого отчаянно хочу придушить сейчас.

Из-за какой-то тупорылой малявки я могу потерять любимую женщину и свою семью.

– Кирилл?.. – раздается в динамике плачущий голос Милы.

Молчу, потому что, кроме мата, мне ничего в голову не приходит.

– Я не могла больше так, Кирюш. Она должна знать о нас с Федей. Мы ведь тоже твоя семья, – продолжает скулить в трубку девушка.

– Что ты несешь? – хрипло вырывается у меня, – Какая семья? Какая мы с тобой семья?! – все же вспыхиваю и начинаю орать на весь салон.

В ответ ожидаемо раздается громкий плач, и за ним я улавливаю еле слышное хныканье моего сына.

Приходится сбавить обороты и выдохнуть. Если рядом с ней Федя, я должен сделать все, чтобы эта дура успокоилась и не пугала ребенка.

И следующая мысль, которая выбивает весь воздух из легких…

– Ты пришла к моей жене с Федей? – чувствую, как все тело немеет от своего же вопроса.

Теперь очередь Милы молчать, и мне приходится терпеливо ждать, пока она наберется смелости и ответит мне.

Девушка всхлипывает, тяжело дышит и, наконец, выдает:

– Конечно, с Федей. А кому я его оставлю?

– Что ты ей сказала? Зачем, мать твою, ты вообще туда пошла? – еле держу себя в руках.

– Я не могу так, Кирилл, – совершенно спокойно реагирует Мила, и мне остается только удивляться, как быстро она перестала реветь, – Нашему сыну нужен отец. Не пару раз в неделю, а каждый день после работы и все выходные. И мне…

– Что тебе?

– Нужен! Ты мне нужен, Кирилл! Весь, днями и ночами! А твоя женушка…

– Заткнись, – обрываю новую истерику и сбрасываю вызов, потому что разговаривать с ней бесполезно.

Да и я больше не могу слушать ее визг. Голова раскалывается.

Глушу двигатель у обочины, когда до поселка остается последний поворот, выхожу на дорогу, прислоняюсь к машине и достаю из кармана пальто сигареты.

Давно не курил, но пачку по привычке всегда держал при себе. На всякий случай.

Глубокая затяжка тут же скручивает легкие, но я игнорирую эту боль и сразу затягиваюсь второй раз, выпуская густое облако дыма в воздух.

Оля почувствует запах и будет ругаться, что я опять курю.

Если она вообще захочет со мной говорить…

Два года назад я совершил страшную ошибку. Грех, за который уже горю в аду.

Два года назад наш брак с Олей переживал очередной кризис, и я не справился. Однажды вечером, после работы, пошел с другом в бар, чтобы выпить и расслабиться.

Ну и расслабился. Так, что потом в зеркало на себя смотреть не мог.

Зацепился за молоденькую официантку и трахнул ее в туалете. Выпустил пар по полной.

Делаю новую затяжку, вспоминая тот чертов день.

Тогда я решил забыть, сделал вид, что ничего не было, и уехал домой. Принял душ, сдирая с себя кожу живьем, и лег в постель к женщине, которую всегда боготворил. Каждую минуту нашего брака, которому в этом году исполняется тридцать лет.

Но измена…

Ее не спрячешь, как бы ты ни старался.

Мила, та официантка из бара, объявилась через полгода. С внушительным пузом и слезами на глазах, потому что ее уволили из-за беременности.

Мы сделали тест ДНК, подтвердили мое отцовство, и с того момента груз вины перед Олей рос с геометрической прогрессией.

Кидаю окурок на землю и со всей яростью размазываю его по дороге.

Моя Олька будет кричать, ненавидеть и точно попробует уйти от меня. Но я не отпущу.

– НИ ЗА ЧТО! – ору в никуда, сажусь обратно в машину и с грохотом захлопываю дверь.

От автора

Дорогие читатели!

Добро пожаловать в мою следующую историю.

Про что она?

Конечно, про любовь, когда больно от предательства. Про измены, которые нельзя скрыть, потому что правда всегда выходит наружу.

А еще она про то, что не существует возраста, и испытания могут настигнуть тебя в любой момент.

Глава 1

За пару часов до событий пролога

День сегодня пасмурный, но что я хочу от февраля?

Нужно сказать «спасибо», что погода за окном практически весенняя. Снега мало, и воздух уже другой. Мягче и не обжигает морозом.

Аккуратно освобождаю корни орхидеи от грунта, убирая каждую щепку, запутавшуюся в растении. Давно пора пересадить ее, но я почему-то откладывала.

За столько лет цветоводства именно эта орхидея «Ванда» никак не поддается мне. При благоприятных условиях, какие я ей активно создавала, она должна цвести чуть ли не целый год.

Но она, зараза такая, то вянет, то сбрасывает все цветки через пару недель после начала цветения.

– Я тебя сейчас пересажу в новый грунт, с другим составом, чтобы ты мне и листочек новый дала, и цветочки свои красивые не сбрасывала, – воркую над растением, как над собственным ребенком.

Но они и есть мои дети.

Когда тебе в следующем месяце исполняется пятьдесят, старшие дочери давно разъехались, хочется тишины, спокойствия и любимое хобби рядом.

А еще мужа…

Вспоминаю о моем вечно строгом Кирилле, и на губах невольно появляется улыбка.

Больше тридцати лет вместе. Обалдеть!

До сих пор помню, как он нагло подсел ко мне за первую парту в одиннадцатом классе, а через год, только нам исполнилось по восемнадцать, сделал предложение. Прямо на выпускном.

ЗАГС, конечно, случился намного позже, потому что наши родители были категорически против раннего брака.

Но мы поженились, вырастили двух замечательных дочерей и сейчас наслаждаемся жизнью вдвоем. Как тогда, тридцать лет назад, когда мы были предоставлены только друг другу.

Выныриваю из воспоминаний, когда за спиной раздаются тихие шаги. Мне не нужно поворачиваться, чтобы понять, кто стоит в сторонке и с улыбкой наблюдает, как я на коленях, вся в земле, копаюсь в своих растениях.

– Олюшка, все щебечите над своими цветочками? – мягко спрашивает Валечка, моя верная помощница по хозяйству.

С ней мы вместе, как Кирилл построил этот дом. Слишком большой, чтобы я могла самостоятельно справляться с уборкой.

Аккуратно кладу орхидею на заранее приготовленный пакет, встаю на ноги и отряхиваюсь от земли.

– Куда я без них, – развожу руками и улыбаюсь женщине в ответ.

Валентина старше меня всего на десять лет, но рядом с ней я чувствую себя совсем молоденькой девчонкой.

Не из-за возраста, нет.

Валя у нас серьезная, хозяйственная. Все у нее по полочкам и по расписанию.

И я…

Копошусь в своих горшках днями, все время ветер в голове – будто мне не пятьдесят в марте исполняется, а двадцать пять.

Кажется, что наступает вторая молодость, когда мы какие только глупости не вытворяли. Но мне нравится мое новое состояние. Определенно нравится.

– Оля, я в вашей спальне белье поменяла, рубашки Кирилла завтра с утра в химчистку отвезу, ужин в духовке, – в привычной манере отчитывается женщина, – Я пойду? Давление опять скачет.

– Конечно-конечно, – тут же все несерьезное настроение сходит на нет, – Я рубашки сама отвезу, а вы отдыхайте.

– Разберемся с утра, – кивает Валентина, – Хорошего дня.

– И вам, – кричу ей в след, возвращаясь к своим зеленым малышам.

Надо скорее доделать все садоводческие дела, отмыться от земли и ждать мужа, чтобы с наслаждением прижаться к его сильному и горячему телу.

***

Валентина уходит к себе в небольшой домик для прислуги, который мы дополнительно построили для нее и еще одного нашего помощника – дяди Коли, садовника, ремонтника и всех на свете дел мастера.

А я почему-то ловлю себя на тревоге.

Не знаю из-за чего и откуда она взялась, но после пересадки орхидеи я нахожу себя в гостиной у большого панорамного окна.

Вечереет все еще рано, на улице постепенно становится темно, и я напряженно смотрю на ворота, словно ожидая что-то нехорошее.

Но ведь все прекрасно?

Кирилл вернется с работы сегодня раньше, потому что мы договорились проводить больше времени вместе. У дочек тоже все хорошо.

Старшая Катя недавно родила и вовсю возится с нашим пухлощеким внуком, а младшая Ульяша только переехала в собственную квартиру и наслаждается студенческой жизнью без нравоучений родителей.

Мы с Кириллом вместе, и после всех недомолвок, ссор и обид, которые были между нами, пока я переживала раннюю менопаузу, наступил, наконец, счастливый период.

Словно нам опять по двадцать, и мы прячемся по углам, чтобы целоваться до онемения губ.

«Тогда в чем дело, Оль?» – спрашиваю себя мысленно и не перестаю смотреть в окно.

Еще минут пять так гипнотизирую улицу и все же заставляю себя сдвинуться с места.

Я до сих пор вся в земле, надо просто принять горячий душ и расслабиться. Смыть с себя это дурацкое предчувствие.

Подхожу к лестнице, чтобы подняться на второй этаж, и замираю на месте.

Звонок домофона настолько оглушительный в тишине дома, что он заставляет меня морщиться от своего резкого звука.

Скорее подхожу к экрану с камерой и замечаю молодую девушку, переступающую с ноги на ногу.

Это еще кто такая?

– Здравствуйте, – здороваюсь с ней, но не спешу открывать.

Незнакомка подпрыгивает на месте, испугавшись моего голоса, и начинает быстро-быстро тараторить.

– Ольга, здравствуйте. Меня зовут Мила, и я очень хочу с вами поговорить. Впустите, пожалуйста. Тут очень холодно из-за ветра. У меня ребенок застудится, – и в доказательство она поднимает автолюльку, которую до этого не было видно на камеру.

А в ней я разглядываю крохотное тельце в болоньевом комбинезончике.

Девушка с ребенком… Ко мне поговорить…

Становится не просто тревожно, а жутко.

Я ее не знаю, мой муж ее не знает. Не помню, чтобы у Кирилла в компании вообще работала какая-то Мила.

– Извините, но кто вы? – продолжаю внимательно разглядывать девушку на экране, пытаясь вспомнить, могла ли я ее где-то видеть раньше.

Нет. Точно нет.

– Мила, – повторяет она, – Знакомая вашего мужа. Ольга, впустите нас, пожалуйста. Феденьке памперс надо поменять.

Феденьке?

И, словно сговорившись с этой Милой, малыш в люльке начинает хныкать.

Я не зверь, поэтому сдаюсь и открываю. Никогда такого не делала, всегда избегала общения с незнакомцами, но тут просто жалею ребенка, который с каждой секундой ревет все громче и громче.

Придерживаю входную дверь, пропуская эту Милу с малышом, и потом также молча веду их в гостиную к диванам.

Девушка тут же по-хозяйски располагается, ставит люльку на журнальный столик, снимает с себя яркий синий пуховик и внимательно осматривает пространство вокруг.

Я тоже время зря не теряю.

Значит, все-таки знакомая Кирилла, и это знание только усиливает тревогу внутри. У мужа никогда не было таких знакомых.

И под словом «таких» я имею в виду двадцатилетнюю девушку в какой-то аляпистой одежде, не сочетающейся по цветам, с яркими искусственными прядками в светлых волосах, с цветными стрелками и блестками.

Она выглядит… Хочется сказать безвкусно, но кто я такая, чтобы судить людей по одежде.

Прекращаю разглядывать незнакомку и внимательно готовлюсь слушать ее, подавляя растущую панику.

Не понимаю, откуда берется это чувство, но справиться с собой мне становится все труднее.

– Мила? – отвлекаю девушку от исследования нашего дома, – Откуда вы знаете моего мужа?

– У вас тут красиво, Кирилл постарался, – вдруг заявляет эта дамочка, заставляя меня напрячься.

Она мне не нравится. С первой секунды, как только увидела ее на экране домофона.

Почему – не знаю. Вроде обычная девушка, почти ровесница моей Ульяны, еще и молодая мамочка.

Внешне она выгляди безобидно, но чуйка буквально орет – что-то не так в этом невинном взгляде карих глаз.

– Да, постарался, – повторяю за ней, – Но все же…

Мила с глупой улыбкой смотрит на меня, потом поворачивается к автолюльке, берет в руки младенца и протягивает его мне.

Из-за всего сюра ситуации зачем-то беру чужого малыша и прижимаю к себе.

– Это Федор Кириллович, – произносит девушка, – Наследник вашего мужа.

Глупая улыбка гостьи превращается в победную, когда на моем лице сначала появляется шок, за ним недоверие, а после я бледнею и забываю дышать.

Это бред! Ну бред же…

Сын Кирилла? Моего Кирилла?

– Это шутка какая-то? – стараюсь сохранять строгий тон.

– Почему? Хотите я вам фото покажу или видео, где Кирюша с Феденькой вместе? У меня еще есть снимки с выписки, – щебечет девушка, пока я дрожащими руками пытаюсь удержать ее ребенка, – Представляете, Кирилл тогда заказал аниматоров, цветы. Он весь роддом засыпал подарками в честь рождения долгожданного сына!

– Заберите его, – еле выговариваю, протягивая тельце мальчика его матери.

В один момент этот пухлощекий малыш в бежевом комбинезоне с мишками превращается для меня в бомбу замедленного действия.

– А? Да, конечно!

Мила выхватывает ребенка и передает мне свой разблокированный телефон. Хочется тут же откинуть его в сторону, но глаза не могут оторваться от фотографии на нем.

Кирилл… Счастливый такой, широко улыбается и держит белый сверток на руках. Следующее фото – опять он, прижимает к себе младенца и все также широко улыбается.

Пролистываю еще с десяток таких фото, и везде мой муж сияет от радости. На последнем снимке опять роддом, но уже Кирилл одной рукой держит сверток, а другой приобнимает не менее счастливую Милу.

– Это фотошоп, – вырывается у меня, – Или хорошая работа нейросети.

Видимо, мозг все еще находится в стадии отрицания.

– Не верите? – наигранно удивляется Мила, издеваясь надо мной.

– Для чего вы здесь?

– Я хочу, чтобы вы отстали от нас, – вновь шокирует меня девушка, – Дали Кириллу свободно вздохнуть и уйти ко мне.

– А я его держу? – с сарказмом спрашиваю у нее, вскакивая на ноги.

– Понимаете…, – начинает мяться эта Мила, раздражая меня сильнее.

Все в ней теперь неимоверно злит меня. Безвкусный образ, писклявый голосочек, взгляд этот…

Она откровенно издевается надо мной, хоть и старательно прикидывается невинной овечкой.

– Не понимаю! Вам пора, – указываю рукой в сторону двери.

– Он боится, что в случае развода вы заберете часть его бизнеса…

– Какой же это бред! – перебиваю ее, – А вы точно знаете моего мужа? Кирилл бы никогда так не подумал про меня.

– Все еще не верите мне? – бурно реагирует девушка, вслед за мной вставая с дивана, – Тогда давайте позвоним ему?

Застываю на месте и тут же выдаю свой страх.

– Что? Боитесь? – ухмыляется Мила, – Правильно делаете.

Девушка берет в руки телефон, что-то там листает и опять протягивает его мне.

«Любимый» – высвечивается на экране, а под надписью номер телефона, который я знаю наизусть.

Кирилл его годами не менял.

– Звоните, не бойтесь, – подталкивает меня девушка, не переставая ехидно улыбаться.

Хочется врезать ей, схватить за волосы и выкинуть из дома, чтобы не оскверняла своим присутствием место, которое я так люблю.

Но этот ее ребенок, который вместе с матерью смотрит на меня своими карими глазками.

Сложно в таком маленьком возрасте разглядеть черты родителей, но мне начинает казаться, что нос, губы и даже этот внимательный взгляд напоминают мне моего Кирилла.

Или уже не моего?

Этому малышу примерно полгода, еще девять месяцев на беременность – муж больше полутора лет скрывал от меня свою любовницу.

Но надо признать, что тщательно скрывал, не подкопаешься.

Поднимаю глаза с Феди на Милу и нажимаю на значок вызова.

Начинается обратный отсчет до краха моей счастливой жизни, и длинные гудки заставляют меня задержать дыхание.

Номер не отвечает, но я набираю еще раз.

Опять гудки, и кажется, что можно отключить вызов, швырнуть смартфон в лицо наглой девицы, но в трубке сначала раздается шорох, а потом требовательное:

– Что случилось?

Кирилл.

– Привет, Кирюш, – за меня отвечает любовница мужа.

Теперь в этом можно не сомневаться.

– Мила, – устало выдает мужчина на том конце провода, – У меня мало времени. Что-то с Федей?

– С Федюшей все отлично, но мы скучаем, – театрально тянет девушка, – Когда ты к нам приедешь?

– Я же был вчера. Пока не могу.

Вчера?

Вчера Кирилл сначала задержался на работе, а потом заезжал в автомастерскую, чтобы проверить машину – именно такую версию озвучил мне муж, вернувшись домой.

– Но ты приедешь в эти выходные?

А что мы планировали в выходные?

Точно! В субботу мы должны пойти к Кате, поужинать вместе со старшей дочкой и ее семьей. Она давно звала.

– Приеду. После обеда в субботу приеду к вам.

Как это после обеда? А ужин с Катей?

– Кирилл?.. – вырывается у меня, и между нами повисает гробовая тишина.

Он не сбрасывает звонок, пойманный с поличным. Он просто молчит в трубку.

– Оля?

– Да, Оля, – коротко отвечаю ему и первая завершаю вызов.

Глава 2

Каково это в пятьдесят лет узнать об измене мужа?

Настолько больно, что я тут же впадаю в прострацию, теряя связь с окружающим миром.

На фоне слышатся голоса. Сначала писклявый Милы, потом к ней присоединяется Валентина, грозным басом выгоняя девушку за порог.

А я в это время, словно рыба, выброшенная на берег, хватаю ртом воздух и ощущаю, как по телу проносятся приливы болезненного жара.

Что я сделала не так? В какой момент наша любовь превратилась в один большой обман?

А если Мила не единственная?

Мне страшно, больно и одиноко.

Впервые за столько десятков лет я чувствую одиночество, которое теперь никуда не денется от меня.

Оли и Кирилла больше нет, и осознание этого бьет меня еще сильнее, чем новость об измене мужа.

Я то всхлипываю, то забываю дышать, пропуская вдохи. Тело охвачено мелкой дрожью, а уши как будто заложило.

В какой-то момент рядом со мной оказывается Валя. Она и гладит меня, и трясет за плечи, чтобы привести в чувства, но я слабо реагирую.

– Олюшка, ну посмотри на меня, – сокрушается женщина, – Ты справишься, милая моя. Давай, пойдем в ванную. Я тебя умою.

– Он…, – еле шевелю языком, – У него ребенок.

– Знаю, слышала, – кивает Валя, – Зашла за таблетками и все услышала. Тебе надо собраться, Ольга. Нельзя с Кириллом в таком виде разговаривать. Тебе надо сейчас быть сильной. Пошли, давай…

Женщина пытается поднять меня, но тело намертво приросло к месту. И только после десятой попытки я кое-как встаю, хватая руки Валентины, шатаюсь, не чувствую опору под ногами, поэтому опять заваливаюсь на диван.

Вместе с жаром приходит адская головная боль. Такая, что в какой-то момент я зажмуриваю глаза, чтобы избавиться от светобоязни.

И именно в этот момент приезжает Кирилл.

Я не слышу и не вижу его, но чувствую. Так было всегда – я ощущала его на каком-то подсознательном уровне.

Его шаги, дыхание, настроение. Казалось, что я могу даже мысли его прочитать, когда он пристально смотрит на меня.

Но я ошибалась.

Ничего я не чувствую и человека, с которым прожила больше тридцати лет, совершенно не знаю.

С трудом, но я собираю в себе остатки сил, чтобы встать. Ладонями тру лицо и заправляю волосы за уши.

Идти в ванную, приводить себя в порядок я не собираюсь. Он не заслужил.

Пусть смотрит на такую жену. В земле, помятую и с лихорадочным румянцем.

– Я пойду, – подает голос Валя, и я молча киваю ей в ответ.

***

Кирилл заходит через пару минут. Медленно и, я бы сказала, осторожно проходит в гостиную ко мне.

Молчит, но сканирует своим тяжелым взглядом.

В какой-то момент эта игра в молчание мне надоедает, и я первая нарушаю давящую тишину.

– Ничего не хочешь сказать?

– Так и не придумал, что говорить, – хрипло произносит Кирилл.

Смотрю на него и понимаю, что даже видеть его не могу. Глазам вновь становится больно, и хочется посильнее зажмуриться, но я терплю.

– И все же почему?

– Я не…

Он пытается подойти ближе, протягивает руки, чтобы коснуться меня, но я тут же отскакиваю.

Он изменил мне в самый тяжелый период жизни. Как раз почти два года назад, когда я переживала климакс.

Когда я плакала сутками напролет, не спала по ночам, не понимала, что происходит с моим организмом и не могла исполнять роль хорошей жены.

Поцелуи, секс и даже самые простые касания не приносили былого удовольствия.

Я старалась, улыбалась, не отгоняла мужа, понимая, что он не виноват. Это случается. Рано или поздно каждая женщина проходит менопаузу.

Так вышло, что меня она настигла ближе к сорока семи годам.

Но Кирилл… Он решил пойти по самому простому пути.

Жена не дает – найду любовницу.

Чувствую, как вместе с лихорадкой приходит жгучая обида за себя, а еще ярость, которая только усиливается, когда Кирилл все же обнимает меня.

Крепко, зажимая руками и упираясь подбородком мне в макушку.

– Я люблю тебя, Оль. Только тебя, – быстро шепчет он.

Любит? Так сильно, что полез к молоденькой девчонке? Эта Мила ведь почти ровесница нашей дочери!

– Скажи мне правду, Кирилл! – кричу на мужа, вырываясь из его стальных объятий.

Он теряется из-за моей реакции. Не привык, что я могу быть настолько бешеной.

Но Кирилл – это Кирилл. Ему хватает секунды, чтобы собраться.– Это ничего не значит, Оль, – вот так просто отвечает он, словно ничего страшного не случилось.– Любовница и сын? Это, по-твоему, «ничего не значит»?– Да. Между нами все останется как прежде. А Милу ты больше никогда не увидишь.

– Это меня ты больше никогда не увидишь, – с горечью заключаю, потому что как раньше уже никогда не будет.

– Мы не будем рушить брак из-за какой-то интрижки, – добивает меня Кирилл.

Глава 3

Не верю своим ушам.

Стою перед ним как дура с открытым ртом и не верю, что он вправду это сказал.

– Оль, послушай…

– Нет, подожди, – резко перебиваю его, – Как ты сейчас назвал свою любовницу и сына, которых скрывал от меня два года? Интрижка? Мне не послышалось?

– Оля, – по голосу мужа понимаю, что ему не нравится мой тон.

Не привык к такой жене.

Даже в моменты истерик, которые слишком часто случались со мной с наступлением климакса, я не была такой.

Да, могла зареветь без причины, отказывалась от близости, убегала в ванную, чтобы он не трогал меня.

Но не давила на него и не грубила, потому что с Кириллом так нельзя.

Он влюбился в тихую и спокойную отличницу Олю, какой я была все эти годы. И точно не готов к общению со взбесившейся бабой.

– Что Оля? У тебя семья на стороне, к которым ты ездишь каждые выходные, – чувствую, что скоро перейду на крик, – А я, дура, переживала, что мой муж чрезмерно нагружает себя работой. Умоляла тебя вырвать мне хотя бы один выходной, чтобы мы проводили больше времени вместе.

Страшно в этом признаваться, особенно самой себе. Но из этой ситуации только один выход.

Развод.

Ужасное слово, пугающее неизвестностью и болью, но еще больнее стоять рядом с любимым мужчиной и понимать, что только ты его любила.

Сильно, преданно и ни секунды не задумываясь, что существуют еще какие-то мужчины вокруг.

Пусть они красивее, умнее, смешнее, чем мой всегда угрюмый Кирилл, но, кроме мужа, я никого не замечала.

Он был для меня центром Вселенной, а я же быстро пошла под списание, когда перестала удовлетворять его потребности.

– Я не дам тебе развод, даже не думай, – предостерегает мужчина, словно слышит мои мысли, – Ударь, накричи, убей меня, ненавидь до конца дней, но я не отпущу.