Invictus

Кэтрин посмотрела сначала на его руку возле своего ноутбука, затем ему в лицо. Больше всего раздражало даже не то, что он спорил, а то, с какой спокойной уверенностью Натаниэль разбирал каждую произнесённую ею фразу, будто перед ним лежала очередная финансовая модель и где-то внутри обязательно скрывалась ошибка.

— Потому что туда действительно сложно попасть. Я не понимаю, что именно тебя удивляет.

— Ничего. Я просто хочу понять, почему сложность для тебя автоматически превращается в аргумент против попытки.

Он откинулся на спинку стула, но взгляда не отвёл, и Кэтрин вдруг с неприятной ясностью поняла, что привычной шуткой этот разговор уже не закончить.

— Потому что я привыкла оценивать свои шансы до того, как трачу время на что-то, вероятность чего близка к нулю.

Натаниэль едва заметно приподнял бровь.

— Хорошо. Тогда какова вероятность?

Вопрос застал её врасплох не содержанием, а простотой. Кэтрин несколько секунд молчала, ожидая продолжения, однако Нейт явно собирался дождаться именно её ответа.

— Я, разумеется, не высчитывала процент, если ты об этом.

— Тогда откуда взялось «близка к нулю»?

Она раздражённо выдохнула и провела ладонью по волосам, убирая за ухо выбившуюся прядь.

— Господи, Нейт, мне не нужна статистическая модель, чтобы понимать: когда на несколько мест приходят сотни заявок, шансы ниже.

— Общие — безусловно. Но ты сейчас говоришь не об общих шансах, а о своих.

Натаниэль подался вперёд, положив предплечья на стол, и в его лице уже не осталось даже намёка на прежнюю ленивую усмешку.

— Ты берёшь несколько сотен совершенно разных кандидатов и почему-то рассматриваешь их как одинаковые единицы. У кого-то оценки хуже твоих, у кого-то нет нужных курсов, кто-то провалит интервью, кто-то вообще рассылает одно и то же резюме во все компании подряд, потому что хочет известное название. Но в своей голове ты складываешь их в одну большую цифру и используешь её как доказательство того, что лично тебе почти бессмысленно пытаться.

Кэтрин скрестила руки на груди, чувствуя, как раздражение становится всё менее удобным и всё более похожим на защитную реакцию.

— Ты сейчас предлагаешь мне исходить из того, что я лучше большинства этих людей?

— Я предлагаю тебе вообще перестать решать за них и за себя одновременно. Пусть компания сама определяет, насколько ты хороша. Это буквально их работа.

Ей хотелось немедленно возразить, но подходящего аргумента не нашлось, а пауза длилась уже достаточно долго, чтобы Натаниэль успел её заметить. По тому, как едва заметно изменился его взгляд, Кэтрин поняла: он увидел слабое место и теперь уже точно не отпустит.

— Послушай, — начала она, подавшись к столу, — я не отказываюсь от заявки. Я просто расставляю приоритеты и выбираю программы, в которых вижу более реальную перспективу.

— Тогда назови причину, по которой эта программа хуже остальных.

Кэтрин указала на экран.

— Большие команды, много стажёров, меньше прямого доступа к старшим сотрудникам. Я читала отзывы.

Натаниэль сразу кивнул, и неожиданная лёгкость, с которой он принял этот аргумент, на мгновение сбила её с толку.

— Вот это нормальная причина. Если программа действительно устроена так, что ты получишь меньше опыта, ставь её последней. Но это совсем не то же самое, что «туда слишком сложно попасть».

Он снова повернул ноутбук к ней и провёл пальцем по списку, будто хотел физически разделить два этих довода.

— В первом случае ты оцениваешь программу. Во втором — заранее оцениваешь себя и почему-то делаешь это не в свою пользу.

Кэтрин почувствовала, как неприятно точно легли последние слова.

— Ты хочешь сказать, что я боюсь отказа?

На этот раз Натаниэль не ответил мгновенно. Он некоторое время рассматривал её, будто выбирал между дипломатичной формулировкой и той, которую действительно считал верной, и, судя по последующим словам, выбрал вторую.

— Я думаю, ты достаточно умна, чтобы придать страху форму рационального решения и потом поверить в себя.

Кэтрин медленно убрала руки со стола.

Вот теперь он действительно её задел.

— Очень смелый психологический вывод для человека, который абсолютно меня не знает.

— Возможно. Но за этот час ты ни разу не сказала, что не хочешь туда попасть. Ты говорила о количестве кандидатов, шансах, времени, конкуренции — о чём угодно, кроме того, что сама программа тебе неинтересна.

Он говорил без нажима, почти буднично, и именно поэтому Кэтрин не могла списать его слова на желание победить в споре. Натаниэль не пытался перекричать её или заставить согласиться; он просто последовательно убирал один аргумент за другим, пока ей не осталось ничего, за чем можно было бы удобно спрятаться.

— Легко рассуждать об отказах, когда у тебя фамилия Кросс, — сказала она наконец, понимая, что фраза прозвучала острее, чем собиралась, но уже не желая брать её обратно.

Что-то в лице Натаниэля изменилось. Не обида и не раздражение — скорее внимание стало ещё более собранным.

— Объясни.

Кэтрин несколько секунд рассматривала его, проверяя, не прозвучал ли этот короткий вопрос как вызов, однако он действительно ждал продолжения.

— Для тебя отказ редко означает конец дороги. Если одна дверь не открылась, ты знаешь, что существует другая. У тебя есть связи, деньги, фамилия, семья, люди, которым можно позвонить. Я не говорю, что ты ничего не делаешь сам, и не собираюсь обесценивать то, чего ты добился, но у тебя с детства есть уверенность, что вариантов всегда больше одного. Это меняет отношение к риску.

Она произнесла последнее уже спокойнее и отвела взгляд к экрану, ожидая, что теперь он начнёт защищаться.

Натаниэль, однако, не стал отрицать очевидное.

— Хорошо. У меня действительно больше ресурсов, и было бы идиотизмом делать вид, что это никак не влияет на мои возможности. Но какое отношение мои ресурсы имеют к тому, что ты можешь сегодня вечером открыть сайт компании и отправить заявку?

Кэтрин снова посмотрела на него.

— Потому что ты всё сводишь к одному действию.

— Потому что сейчас мы обсуждаем одно действие.

В его голосе впервые появилась более жёсткая нота, хотя громче он говорить не стал.

— Я не утверждаю, что у всех одинаковые стартовые условия. Это было бы неправдой. Я говорю, что конкретно в этой ситуации у тебя есть возможность, которую ты почти вычеркнула ещё до попытки, а потом назвала это рациональным расчётом.

Кэтрин поджала губы.

— В твоём мире всё очень просто: увидел возможность — использовал.

— Нет, Рид. В моём мире, если возможность мне нужна, я сначала пытаюсь её получить, а уже потом позволяю кому-то другому решить, достаточно ли я хорош.

На несколько мгновений в аудитории стало настолько тихо, что Кэтрин услышала приглушённый смех из коридора и гул вентиляции под потолком. Она смотрела на Натаниэля и с раздражением понимала, что именно сейчас он впервые показался ей по-настоящему опасным собеседником — не потому, что был громче или увереннее, а потому, что умел найти точку, вокруг которой человек выстроил удобное объяснение, и заставить посмотреть прямо на неё.

Она потянулась к ноутбуку, собираясь закрыть таблицу и хотя бы на несколько минут сменить тему, но Натаниэль заметил движение и легко придержал крышку двумя пальцами.

— Не убегай.

Кэтрин подняла на него возмущённый взгляд.

— Я не убегаю. Я просто решила, что мы достаточно подробно обсудили мою предполагаемую трусость.

— Я не называл тебя трусливой.

— Нет, ты выбрал куда более изящную формулировку.

На его лице наконец мелькнула улыбка, но руку он убрал только после того, как Кэтрин перестала закрывать ноутбук.

— Тогда ответь на последний вопрос, и я отстану. Допустим, ты подаёшь заявку и получаешь отказ. Что ты теряешь?

Она устало откинулась назад.

— Несколько часов. Возможно, больше, если дойду до интервью. Время на подготовку.

— Хорошо. А если не подашься вообще?

Кэтрин уже знала, куда он ведёт разговор, и именно поэтому отвечать не хотелось. Она посмотрела на список компаний, потом снова на Натаниэля, который совершенно спокойно ждал, не пытаясь помочь ей закончить собственную мысль.

— Возможность получить место, — признала она наконец.

Нейт едва заметно кивнул.

— Значит, в худшем случае ты теряешь несколько часов и получаешь отказ. В лучшем — стажировку, которую сейчас ставишь так высоко, что сама же боишься воспринимать её как реальный вариант. Где в этой конструкции рациональность не подаваться?

Кэтрин медленно выдохнула и потёрла пальцами висок.

Больше всего ей хотелось найти логическую дыру просто из принципа.

Дыры не было.

— Ты специально разговариваешь так, чтобы в конце человеку оставалось либо согласиться с тобой, либо выглядеть идиотом?

Натаниэль откинулся на спинку стула, и только теперь в его глазах снова появилась знакомая насмешка, почти исчезнувшая за время их спора.

— Нет. Я просто задаю вопросы.

Кэтрин уже собиралась ответить колкостью, но вдруг осеклась. Это раздражало сильнее всего.

Потому что, если отбросить его самодовольный тон, он действительно не заставлял её говорить ничего из того, что прозвучало за последние несколько минут. Не подсовывал выводы, не переиначивал её слова и даже не пытался выставить её смешной. Каждый раз он всего лишь брал очередной аргумент, который она сама выкладывала перед ним, и задавал следующий вопрос. А потом ещё один.

До тех пор, пока Кэтрин не обнаружила, что собственными руками разобрала почти всё объяснение, которым ещё десять минут назад была совершенно довольна.

Она медленно провела пальцами по виску и с досадой выдохнула.

— Чёрт.

Натаниэль слегка приподнял бровь.

— Что?

Кэтрин посмотрела на него уже без прежнего запала.

— Ничего. Просто поняла, что ты даже не загнал меня в угол, я сама туда добровольно шагнула.

Улыбка едва коснулась его губ, однако на этот раз он благоразумно промолчал.

— Не смей радоваться, — предупредила она, сразу заметив это выражение. Теперь он всё-таки улыбнулся.

— Я бы сформулировал мягче.

— Конечно. Потому что это будет звучать особенно великодушно после того, как я сама только что уничтожила собственные аргументы.

— Ты их не уничтожила. Просто выяснила, что они были не теми, за что ты их принимала.

Кэтрин несколько секунд смотрела на него, после чего тихо рассмеялась — уже скорее над собой, чем над ситуацией.

— Ненавижу людей, которые настолько довольны собой.

Натаниэль чуть склонил голову, и в его лице снова появилось то спокойное удовольствие, которое начинало действовать ей на нервы всё быстрее.

— А я здесь вообще ни при чём. Ты всё сделала сама.

— Вот это сейчас было особенно мерзко.

— Зато честно.

Кэтрин покачала головой и снова посмотрела на список компаний, уже прекрасно понимая, что спор проиграла не Натаниэлю, а собственной логике.

Она развернула ноутбук к себе и, прежде чем успела передумать, перетащила название компании из нижней части списка в основной блок.

Движение было небольшим, почти бессмысленным, но Натаниэль заметил его моментально.

Кэтрин медленно повернула к нему голову.

— Если ты сейчас произнесёшь хотя бы одно слово, я верну её обратно.

На этот раз он благоразумно промолчал, лишь едва заметно приподняв уголок губ, и это молчаливое удовлетворение оказалось почему-то ещё более раздражающим, чем любой возможный комментарий.

Кэтрин снова посмотрела на экран и попыталась сосредоточиться на таблице, хотя сама уже прекрасно понимала, чем закончится вечер.

Она отправит эту чёртову заявку.

И хуже всего было то, что Натаниэль тоже это понимал.

— Я имею в виду другое, — продолжил он. — Ты говоришь о себе так, будто обязана заранее просчитать, где шанс достаточно высокий, чтобы попытка была оправданной. Но иногда подать заявку стоит именно потому, что шансы плохие.

Кэтрин чуть расслабилась, хотя полностью раздражение не исчезло.

— Давай попробуем одну вещь.

Кэтрин с подозрением посмотрела сначала на него, потом на ноутбук, где он вбивал в поисковик какие-то данные.

— После этой фразы обычно начинается что-нибудь незаконное.

— Разочарую.

На экране была финансовая модель компании: несколько лет отчётности, прогноз роста, долговая нагрузка, предполагаемая стоимость сделки.

Кэтрин сразу придвинулась ближе.

— Настоящая?

— Учебная.

— Ты сейчас так быстро ответил, что я стала сомневаться ещё сильнее.

Натаниэль улыбнулся.

— Все данные вымышлены. Компания покупает конкурента. Твоя задача — решить, стоит ли соглашаться на сделку.

— А твоя задача?

— Смотреть и наслаждаться.

Кэтрин повернула к нему голову.

— Звучит раздражающе.

— Мне подходит.

Она вздохнула, но уже через минуту перестала обращать на него внимание.

С цифрами у Кэтрин всегда происходило одно и то же. Пока задача оставалась поверхностной, мысли продолжали цепляться за десяток вещей одновременно. Стоило появиться чему-то действительно интересному — весь внешний мир становился тише.

Она прокрутила таблицу один раз, потом вернулась наверх.

На первый взгляд всё выглядело почти идеально.

Именно это ей не понравилось.

Прогноз предполагал рост выручки сразу после объединения, улучшение маржи и удивительно скромные расходы на интеграцию. Даже клиентская база практически не сокращалась.

Кэтрин нахмурилась.

— Кто составлял модель?

Натаниэль, до этого молча наблюдавший, чуть повернул к ней ноутбук.

— Допустим, продавец.

Она усмехнулась, не отрывая глаз от цифр.

— Тогда половину можно сразу делить на два.

— Радикально.

— Но это сэкономит уйму времени.

Он ничего не ответил, и Кэт продолжила.

Через несколько минут она нашла строку, которая беспокоила сильнее остальных.

— Почему после сделки рост восемнадцать процентов?

— Синергия.

Кэтрин медленно подняла голову.

Натаниэль смотрел совершенно серьёзно.

— Ненавижу это слово.

— Почему?

Она развернула экран к нему.

— Потому что им удобно прикрывать места, где нормальное объяснение закончилось. «Синергия» — и все делают вид, что восемнадцать процентов появились из воздуха по уважительной причине.

На губах Нейта появилась улыбка.

— Неплохое определение.

Кэтрин снова опустила взгляд к таблице, и на этот раз задача окончательно вытеснила всё остальное. Чем дольше она изучала модель, тем меньше замечала и время, и аудиторию, и самого Натаниэля напротив. Цифры перестали быть набором строк и начали складываться в историю, а в хороших историях она всегда искала место, где кто-то слишком старательно пытался сделать всё красивым.

Именно там обычно и скрывалась проблема.

Через несколько минут её внимание зацепилось за данные по клиентской базе. Кэтрин вернулась на несколько строк выше, затем снова прокрутила таблицу вниз и нахмурилась.

— Подожди, — произнесла она уже скорее себе, чем Нейту. — У этих компаний пересекаются клиенты?

Натаниэль чуть подался вперёд, но ответил не сразу, и этой короткой паузы оказалось достаточно, чтобы Кэтрин оторвалась от экрана и посмотрела на него внимательнее.

— Значит, всё-таки пересекаются.

В его глазах мелькнуло едва заметное одобрение.

— Частично.

— Насколько частично?

— Достаточно, чтобы это имело значение.

Кэтрин снова развернулась к ноутбуку и провела пальцем по строке прогноза удержания клиентов. Чем дольше она смотрела, тем очевиднее становилось, что модель пытается выдать желаемое за почти неизбежное.

— Тогда вот это уже выглядит слишком красиво, — сказала она, указывая на цифры. — Здесь предполагается, что после объединения почти вся клиентская база останется на месте, но если аудитория компаний действительно пересекается, часть людей уйдёт сама. Остальных придётся удерживать ценой, новыми условиями или дополнительными расходами, а значит, либо выручка будет ниже, либо затраты окажутся выше. В этой модели нет ни одного из этих сценариев.

Натаниэль поднялся со своего места и обошёл стол, чтобы посмотреть на экран с её стороны. Он остановился рядом, опираясь ладонью о край стола, и расстояние между ними вдруг стало настолько небольшим, что Кэтрин уловила лёгкий древесный запах его парфюма.

Мысль оборвалась. Не исчезла — всего лишь сбилась на секунду, но этого оказалось достаточно, чтобы она разозлилась на саму себя.

Кэтрин чуть сильнее придвинула ноутбук и заставила взгляд вернуться к цифрам.

— Если, конечно, продуктовые линейки не дополняют друг друга настолько хорошо, что клиентам действительно есть смысл оставаться, — заметил Натаниэль, всё ещё стоя рядом.

Кэтрин повернула голову и почти сразу встретилась с ним глазами.

С такого расстояния они оказались совсем не такими тёмными, как на фотографии. Карими, тёплыми, с едва заметным золотистым оттенком у радужки.

Она первой отвела взгляд.

— Тогда я хочу увидеть это в данных. Здесь такого нет.

Нейт слегка наклонился к экрану, будто ещё раз проверяя строку, которую и без того наверняка знал наизусть.

— Возможно, автор модели просто сделал такое допущение.

— Возможно. Только он подозрительно добр к собственным прогнозам, — Кэтрин усмехнулась и откинулась назад. — В людей я иногда верю. В продавца, который хочет получить максимальную цену за компанию, значительно реже.

Натаниэль тихо рассмеялся, выпрямился и вернулся на своё место.

И только когда он снова оказался напротив, Кэтрин окончательно поняла, что всё это время он не искал ответ вместе с ней.

Он его уже знал. Знал, где именно модель провисает, какие допущения слишком оптимистичны и к какой строке она в конце концов придёт. Он просто наблюдал, сколько времени ей потребуется, чтобы заметить то же самое.

Странным образом это не раздражало.

Наоборот, внутри появилось знакомое чувство азарта — то самое, которое возникало всякий раз, когда задача переставала быть учебной и превращалась в проверку того, насколько далеко она сможет зайти сама.

Кэтрин снова посмотрела на экран. Она нашла ещё несколько сомнительных расходов, поспорила с предположением о марже и только потом откинулась назад.

— Я бы не покупала.

— Совсем?

— Не на этих условиях.

— Что попросишь?

Кэтрин начала перечислять: другую оценку удержания клиентов, реальные расходы на интеграцию, несколько сценариев роста вместо одного слишком оптимистичного.

Натаниэль не перебивал.

Когда она закончила, в его лице больше не осталось той лёгкой насмешки, с которой началась встреча.

— Хорошо.

Одно слово.

Но произнесено оно было иначе.

Кэтрин почувствовала почти нелепое удовольствие.

— Это всё?

— А чего ты ждала?

Она пожала плечами.

— Не знаю. Официального заключения.

— Хорошо. — Он чуть наклонился вперёд. — Ты заметила основной риск быстрее, чем большинство людей, которым я давал этот кейс.

В его голосе не было ни попытки польстить, ни снисходительности старшего курса.

Простой факт и от этого комплимент оказался приятнее.

— Спасибо.

Натаниэль улыбнулся.

— Смотри. Получается.

— Что?

— Принимать комплименты.

Кэтрин уже открыла рот, чтобы ответить, но взгляд случайно упал на часы.

Она нахмурилась.

— Не может быть.

— Что?

— Мы почти час здесь сидим.

Натаниэль посмотрел на время и тоже едва заметно удивился.

Кэтрин начала собирать вещи.

— Мне нужно идти.

— Куда?

Вопрос прозвучал совершенно естественно, настолько естественно, что Кэтрин, продолжая складывать зарядку в сумку, невольно улыбнулась. И почти сразу поймала себя на этой улыбке.

Чёрт.

Вот теперь она начинала понимать, что именно вчера пыталась объяснить Мэдди.

Кэт мысленно одёрнула себя прежде, чем воспоминание успело развернуться во все подружкины рассуждения о самоуверенных мужчинах, привыкших получать желаемое. Нет, высокомерным Натаниэль сейчас точно не выглядел. Он не требовал ответа и, кажется, даже не предполагал, что задаёт слишком личный вопрос. Всё было гораздо проще и поэтому заметнее: он спрашивал так, как человек спрашивает о чём-то, что ему интересно, совершенно не сомневаясь, что собеседник ответит.

Будто между вопросом и ответом в его мире обычно не существовало отдельного этапа, на котором человек мог решить, хочет ли вообще что-нибудь рассказывать.

Кэтрин застегнула боковой карман сумки и только после этого подняла на него глаза.

— Это уже не входит в программу наставничества.

Вместо ожидаемой усмешки на лице Натаниэля появилось лёгкое недоумение. Похоже, отказ отвечать действительно оказался для него менее очевидным вариантом, чем сам вопрос.

— Секрет? — спросил он, чуть нахмурившись.

Кэтрин покачала головой, чувствуя, как улыбка снова пытается вернуться.

— Нет. Совсем нет.

— Тогда почему не сказать?

Кэтрин схватила сумку и наконец подняла глаза.

— Потому что ты спросил так, словно я должна ответить.

Натаниэль замолчал всего на несколько секунд, однако этого оказалось достаточно, чтобы Кэтрин уловила в его лице настоящее удивление. Оно промелькнуло быстро, почти сразу сменившись привычным спокойствием, и именно поэтому доставило ей какое-то совершенно детское удовольствие: похоже, возможность просто не получить ответ действительно не входила в число сценариев, которые он обычно рассматривал.

Нейт тихо выдохнул, будто признавая её маленькую победу, а затем улыбнулся и слегка изменил тон, сделав его нарочито вежливым.

— Хорошо, попробуем ещё раз. Кэтрин, не расскажешь, куда ты собираешься после встречи?

Она задержала на нём взгляд, изображая куда более серьёзные размышления над новой формулировкой, чем та заслуживала, и только потом одобрительно кивнула.

— Уже значительно лучше. Но, пожалуй, оставлю ответ до завтра.

Натаниэль покачал головой и рассмеялся, наблюдая, как она отодвигает стул и начинает медленно продвигаться к выходу из аудитории.

— Я начинаю подозревать, что тебе просто нравится не отвечать на мои вопросы.

— Не на все, — возразила Кэтрин, поправляя выбившуюся из сумки лямку. — Только на те, которые кажутся мне излишне любопытными.

Нейт поднялся следом, но спор продолжать не стал, чтобы не отдавать эту маленькую победу своей подопечной. Вместо этого он предложил продолжить занятия завтра. Кэтрин достала телефон, быстро проверила расписание и убедилась, что между парами действительно остаётся подходящее окно.

— Могу до трёх двадцати.

— Почему именно до трёх двадцати?

Нэйт задал вопрос так обыденно, пытаясь все также подловить ее на крючок. Кэтрин медленно подняла глаза от экрана, и одного её взгляда оказалось достаточно, чтобы осознать: она понимает, что он делает.

На его лице появилась короткая усмешка.

— Ладно, уже понял. Тебя не сломить и не сломать.

Кэтрин не удержалась от улыбки.

— Быстро учишься.

— Я не учусь, а преподаю.

Она тихо рассмеялась, добавляя встречу в календарь.

— Конечно, конечно.

Натаниэль заметил, что она что-то записывает, и с любопытством покосился на экран.

— Вносишь меня в расписание?

Кэтрин тут же вспомнила вчерашнюю запись — 14:30, Натаниэль Кросс — и совершенно довольное лицо Мэдди, которая умудрилась разглядеть её через плечо.

— Разумеется. В отличие от некоторых, я предпочитаю знать, где должна находиться и во сколько.

— И как эта встреча подписана в календаре?

Она на несколько мгновений задумалась, говорить или промлчать

— 14:20: час необоснованной самоуверенности.

По выражению его лица было понятно, что такой вариант показался ему недостаточно интересным.

— И это после того, как ты сама передвинула компанию выше в списке? Неблагодарная нынче аудитория.

Кэтрин уже убирала телефон в сумку, но на его замечании остановилась и медленно подняла глаза. Натаниэль смотрел на неё с откровенным удовольствием, словно одно перемещение строки в таблице окончательно закрепило за ним право считать спор выигранным.

— Не обольщайся, Кросс. Я передвинула компанию, а не тебя в список людей, к мнению которых собираюсь прислушиваться без сопротивления.

На несколько мгновений он замолчал, а затем тихо рассмеялся, признавая, что ответ получился лучше, чем он ожидал.

— Значит, у меня ещё есть куда расти.

— Огромное пространство, — заверила Кэтрин с самым серьёзным выражением лица, раскидывая руки вокруг себя.

Она направилась к двери, но уже у самого выхода обернулась. Натаниэль стоял возле стола, и теперь выглядел куда меньше похожим на того самоуверенного незнакомца, которого она увидела в холле меньше часа назад. Самоуверенность никуда не исчезла, конечно, Кэтрин подозревала, что это вообще невозможно, но теперь за ней обнаруживалось кое-что более интересное. Человек, с которым ей действительно хотелось поспорить ещё раз.