Invictus

Кэтрин, неожиданно осознавшая, насколько сильно проголодалась, некоторое время ела и слушала подруг вполуха. Мэдди продолжала возмущаться их эмоциональной ущербностью, Харпер отвечала короткими колкостями, а фамилия Кросс всё настойчивее цеплялась за память.

Наконец Кэт нахмурилась и подняла голову.

— Подожди. Его отец — Ричард Кросс?

Мэдди замолчала лишь на мгновение, а затем расплылась в улыбке.

— Ну наконец-то.

— Кросс Кэпитал? — продолжила Кэтрин, не обращая внимания на её реакцию.

Мэдди с трагическим стоном запрокинула голову.

— Это невероятно. Я десять минут рассказываю тебе про великолепного мужчину, показываю фотографию, практически провожу экскурсию, а узнаёшь ты его в итоге по инвестиционной компании отца.

— Инвестиционной группе, — машинально поправила Кэтрин.

Харпер тихо рассмеялась и покачала головой.

— Брось, Мэдди. Ты проиграла в тот момент, когда решила, что внешность способна конкурировать с финансами за внимание Кэт.

Кэтрин пожала плечами, продолжая жевать. Теперь она точно вспомнила, где видела эту фамилию. Несколько месяцев назад ей попадалась большая статья о сделке «Кросс Кэпитал» с коммерческой недвижимостью; кажется, один из преподавателей даже разбирал её на занятии как пример агрессивного, но хорошо рассчитанного расширения портфеля.

Она машинально потянулась к телефону.

Харпер заметила движение и ловко сдвинула лежащий на столе аппарат подальше от её руки.

— Сначала доешь.

Кэтрин возмущённо посмотрела на неё.

— Я хотела проверить всего одну вещь.

— Ты последние часов десять проверяла «всего одну вещь», — напомнила Харпер. — Теперь попробуй хотя бы закончить ужин раньше, чем начнёшь очередное исследование.

— Семь с небольшим, — автоматически уточнила Кэтрин.

— Это не та поправка, которая делает ситуацию лучше.

Мэдди засмеялась.

— Вы с Харпер иногда напоминаете мне давно женатую пару. Она запрещает тебе работать, ты споришь из принципа, а потом всё равно делаешь, как она сказала.

— Тогда ты наш проблемный ребёнок, — не задумываясь, ответила Кэтрин.

Мэдди оживилась.

— В таком случае мне положено содержание.

Харпер посмотрела на неё поверх кружки.

— Тебе положен финансовый консультант.

Мэдди задумчиво перевела взгляд на Кэтрин.

— Вообще-то...

Кэт моментально поняла, куда движется эта мысль, и подняла ладонь.

— Даже не рассчитывай. Я видела, как ты покупаешь третью пару почти одинаковых туфель только потому, что у одной пары «немного другой оттенок бежевого». Тут медицина бессильна.

Мэдди возмущённо ахнула, а Харпер тихо рассмеялась.

За соседним столиком кто-то резко отодвинул стул. Проходивший мимо парень дёрнулся в сторону, поднос в его руках опасно накренился, и бумажный стакан с кофе заскользил к самому краю.

Кэтрин среагировала почти автоматически, успев подхватить его раньше, чем содержимое оказалось на полу.

Парень застыл с выражением человека, которому только что вернули несколько лет жизни.

— Господи, спасибо.

— Не за что, — ответила Кэт, осторожно поставив стакан обратно на поднос. — Сегодня у кофе хороший день.

Парень рассмеялся, ещё раз поблагодарил её и отошёл.

Вернувшись к сэндвичу, Кэтрин почти сразу почувствовала на себе пристальный взгляд Мэдди. Та ничего не говорила, но выглядела так, словно уже подготовила очередной вывод о её характере.

— Даже не пытайся сейчас сделать из этого психологический портрет, — предупредила Кэт.

— А я вообще-то собиралась отметить, что ты бросилась спасать латте с такой скоростью, с какой нормальные люди спасают детей.

— Он летел мне на ботинки.

Харпер тихо усмехнулась.

— Конечно.

Кэт выдержала несколько секунд, а потом всё же добавила:

— И парень расстроился бы. Это называется эмпатия.

Мэдди победно вскинула палец.

— А вот теперь прозвучала настоящая причина.

— Наслаждайся своей победой молча.

Несколько минут разговор перескакивал с одного на другое, но фамилия Кросс всё равно вернулась в мысли Кэтрин — теперь уже не из-за фотографии.

— Хорошо, допустим, внешность Кросса мы обсудили до уровня экспертного заключения. Он хотя бы действительно настолько умён, как о нём говорят?

Мэдди оживилась и с явным удовольствием протянула:

— Ага.

Кэт прищурилась.

— Не надо этого твоего «ага». Мне интересно исключительно потому, что я должна провести с ним неделю и хотела бы получить от неё хоть какую-то пользу.

Харпер, в отличие от Мэдди, ответила серьёзно:

— Насколько я знаю, учится он действительно хорошо. Один из лучших на своём курсе. И преподаватели относятся к нему нормально не только потому, что его фамилия Кросс.

Кэтрин отложила сэндвич: вот это было уже полезнее.

— Один из лучших насколько?

Мэдди простонала и картинно опустила лоб на ладонь.

— Всё. Я сдаюсь. Надо было сразу показывать тебе не его фотографию, а табель с оценками. Я выбрала совершенно неверную стратегию.

— Потому что твоя стратегия рассчитана на тебя, — заметила Харпер. — Кэт интересует другое.

Мэдди выпрямилась.

— У него ещё какой-то собственный бизнес. Не спрашивай меня, чем именно они занимаются. Там есть слово «Индастриз», и приблизительно на нём мой мозг прекращает сотрудничество.

Кэтрин удивлённо подняла брови.

— В двадцать два?

— Богатые дети, — философски сказала Мэдди, — раньше начинают взрослеть.

Харпер повернулась к ней.

— Ты сама богатый ребёнок.

Мэдди отпила из стакана и совершенно невозмутимо ответила:

— Я решила пойти против системы.

Кэтрин рассмеялась и покачала головой.

Информация о собственном бизнесе заметно сдвинула образ Натаниэля Кросса в её голове. Сам по себе красивый наследник богатой семьи не представлял для Кэтрин особого интереса, а вот человек, который действительно хорошо учился и в двадцать два года пытался строить собственную компанию, уже вызывал вполне искреннее любопытство.

— Хорошо, — сказала она, снова берясь за сэндвич. — А теперь расскажите, что с ним не так.

Мэдди и Харпер переглянулись настолько синхронно, что Кэтрин сразу насторожилась.

— Что?

Харпер первой пожала плечами.

— Ничего катастрофического. Просто Кросс прекрасно знает себе цену.

Мэдди недовольно поморщилась.

— Слишком мягко. Он самовлюблённый.

— Самоуверенный, — поправила её Харпер, чуть качнув головой. — Это всё-таки разные вещи.

— Эгоцентричный, — не сдалась Мэдди и начала загибать пальцы. — Привыкший, что мир в целом неплохо подстраивается под его планы.

Харпер задумалась над формулировкой, прежде чем признать:

— Иногда — да.

— И наглый, — с особым удовлетворением закончила Мэдди, словно наконец добралась до главного пункта обвинения.

На этот раз Харпер спорить не стала. Она сделала глоток кофе и кивнула:

— Вот с этим соглашусь.

Кэтрин выслушала их с совершенно серьёзным выражением лица и отложила еду.

— Подождите. Вы хотите сказать, что красивый, умный и очень богатый парень в двадцать два года знает, что он красивый, умный и очень богатый?

Она театрально прижала ладонь к груди.

— Боже. Какая трагедия. Надеюсь, университет уже предоставил ему психологическую поддержку.

Харпер прыснула в кофе.

Мэдди ткнула в сторону Кэтрин соломинкой.

— Вот. Вот именно это ты завтра ему и скажешь.

Кэт увернулась от соломинки и спокойно продолжила:

— Если он даст мне повод, почему нет?

Улыбка Мэдди стала почти предвкушающей.

— Потому что нормальные люди не разговаривают так с Натаниэлем Кроссом.

— Тогда у меня снова преимущество. Вы уже обе пришли к выводу, что я ненормальная.

Судя по довольному выражению лица Мэдди, завтрашней встречи она теперь ждала едва ли не сильнее самой Кэтрин.

Телефон на столе коротко завибрировал.

Кэт разблокировала экран и увидела новое сообщение.

Первая встреча участников программы наставничества — завтра, 14:30. Лернер-холл.

Она машинально открыла календарь. В два заканчивалась пара; если преподаватель не задержит их, она успеет без проблем. Встреча вряд ли продлится больше часа, а значит, вечером ещё останется достаточно времени, чтобы вернуться к таблице.

Кэт быстро создала новую запись.

14:30 — Натаниэль Кросс.

Мэдди, конечно, умудрилась заглянуть к ней в телефон и в этот раз.

— Ты просто внесла его в календарь?

Кэтрин закончила печатать и только потом подняла голову.

— А что, по-твоему, я должна была написать? «Встреча с мужчиной невероятной природной красоты»?

Харпер поперхнулась кофе, а Мэдди сначала застыла с открытым ртом, а потом расхохоталась так громко, что люди за соседним столиком обернулись.

Кэтрин совершенно спокойно заблокировала телефон.

— Ты ужасный человек, — наконец выдохнула Мэдди, вытирая выступившие от смеха слёзы.

— Зато очень организованная, — невозмутимо ответила Кэт.

Кэтрин убрала телефон в сумку и вернулась к ужину, но имя Натаниэля Кросса уже не исчезало из головы так легко, как раньше. С внешностью всё было ясно, деньги его семьи тоже не оставляли пространства для догадок, а вот остальное ей предстояло проверить самой. Возможно, за уверенным взглядом и громкой фамилией действительно скрывался человек, способный чему-то её научить; возможно, Мэдди просто слишком увлеклась университетскими легендами.

Так или иначе, завтра Кэтрин собиралась составить о нём собственное мнение — по разговору, поступкам и тому, насколько он вообще окажется полезным наставником.

И уж точно не по его скулам.

Глава 2

Натаниэль

Натаниэль уже в третий раз возвращался к одной и той же строке финансовой модели, хотя цифры сходились — и именно это раздражало больше всего.

Он провёл пальцем по тачпаду, вернулся к предыдущей вкладке и ещё раз сопоставил прогноз с таблицей расходов. Если команда всё рассчитала верно, предложенные условия сделки можно было принимать; если же где-то в модели пряталась хотя бы одна ошибка, через несколько месяцев обязательно найдётся человек, который с нескрываемым удовольствием спросит, почему молодой основатель, ещё даже не успевший получить диплом, решил, что способен перехитрить людей, занимавшихся инвестициями тогда, когда он сам ходил пешком под стол.

Нейт откинулся на спинку стула и провёл ладонью по волосам, окончательно растрепав чёрные пряди, которые и без того плохо подчинялись попыткам уложить их аккуратно. Рукава тёмного джемпера были привычно подтянуты к локтям, часы съехали ниже по запястью, и он машинально вернул их на место, прежде чем снова потянуться к ноутбуку. Высокий, широкоплечий, с резкими скулами и спокойным выражением лица, Натаниэль давно научился выглядеть собраннее, чем чувствовал себя на самом деле; окружающие нередко принимали эту привычку за холодность, а он не видел особой причины их разубеждать.

Телефон лежал справа от ноутбука и по-прежнему молчал. Нейт снова скосил на него глаза, поймал себя на этом и вернулся к расчётам: письмо от юристов не появлялось быстрее только потому, что он каждые несколько минут проверял экран, но от этого знания раздражение никуда не исчезало.

Разумеется, Логан заметил это ещё раньше, чем Нейт успел сделать вид, будто ничего не происходит.

Обычный университетский стул явно не соответствовал представлениям Пирса о человеческом комфорте. За время, которое они провели здесь, он успел перепробовать, кажется, все возможные способы на нём усидеть и в конце концов сполз почти к самому краю, вытянув длинные ноги в проход. Логан и в нормальном положении занимал немало пространства — высокий здоровяк, с густыми светло-каштановыми волосами, которые вечно лежали чуть небрежно, и живыми карими глазами, в которых почти постоянно мелькало предвестие очередной глупости. Улыбался он легко, часто и слишком хорошо знал, какое впечатление эта улыбка производит. Даже сейчас, лениво перекатывая между пальцами пустой бумажный стакан, Пирс выглядел не скучающим, а скорее человеком, который вот-вот придумает себе развлечение.

— Ещё пара таких взглядов, и телефон сам напишет тебе: «Прости, Нейт, я больше так не буду».

По тону Логана сразу становилось понятно, что собственное развлечение на ближайшие несколько минут он уже нашёл.

Натаниэль не торопился отрываться от таблицы.

— Тебе настолько скучно?

— Невероятно, — без малейшего стыда признался Логан и, прищурившись, снова посмотрел на телефон. — Но я начинаю втягиваться. Великий Натаниэль Кросс против чёрного экрана телефона. Пока телефон ведёт.

Нейт наконец поднял голову. Выражение лица осталось спокойным, однако Логан слишком давно его знал, чтобы не распознать за этим спокойствием предупреждение.

— Продолжай. Мне уже интересно, насколько сильно тебе сегодня хочется испортить себе настроение.

Вместо того чтобы остановиться, Пирс устроился ещё удобнее.

— Вот это лицо я знаю. Такое у тебя бывает, когда мир минут пять не делает то, что ты ему сказал. Ещё немного — и ты купишь почтовый сервер просто для того, чтобы его уволить.

Уголок рта Нейта дрогнул, а с кресла напротив в ту же секунду послышался тихий шелест бумаги: Эдриан перевернул страницу, не проявляя ни малейшего желания вмешиваться.

Эдриан Локвуд был полной противоположностью Логана Пирс даже внешне. Чуть более худощавый, но высокий, с тёмно-русыми волосами и серыми глазами, которые из-за привычно спокойного выражения казались холоднее, чем были на самом деле. Черты лица у него были резкими, почти аскетичными: выраженные скулы, прямой нос, жёсткая линия рта. Он редко улыбался, почти никогда не жестикулировал без необходимости и умудрялся даже в обычной одежде выглядеть так, будто уже заранее устал от большинства людей вокруг.

За всё это время он почти не изменил позы: нога закинута на ногу, тёмное пальто аккуратно сложено рядом, книга раскрыта примерно на середине. Незнакомый человек вполне мог бы решить, что двух друзей в нескольких шагах от него вообще не существует.

— Семь, — произнёс Эдриан, не отрываясь от книги.

Логан нахмурился.

— Что семь?

Локвуд дал себе ещё секунду на чтение, спокойно перевёл взгляд через край страницы и только тогда ответил:

— Столько раз Нейт посмотрел на телефон.

На лице Логана медленно проступило недоверие. Он повернулся к Нейту, потом снова к Эдриану, словно только что обнаружил среди друзей человека с пугающе бесполезной сверхспособностью.

— Вот почему он меня напрягает. Я хотя бы честно вмешиваюсь в твою жизнь. Этот сидит с книгой и параллельно ведёт наблюдение.

— С твоей громкостью наблюдение не требуется, — сухо заметил Эдриан. — Достаточно находиться в том же здании.

Нейт усмехнулся.

— Наконец-то кто-то нашёл формулировку, которую даже ты должен понять.

Логан с оскорблённым достоинством прижал стакан к груди.

— Я создаю атмосферу.

— Ты создаёшь шум.

— Если компания хорошая, это одно и то же.

Пирс подбросил стакан и поймал его одной рукой, едва не задев проходившую мимо девушку. Та резко дёрнулась в сторону и бросила на него раздражённый взгляд.

Логан преобразился и, будто этого взгляда девушки вполне достаточно для знакомства, улыбнулся ей той самой лёгкой, почти бесстыдной улыбкой, которой пользовался с такой естественностью, словно родился уже умеющим флиртовать.

— Извини, красавица.

Девушка явно собиралась ответить что-то не слишком приятное, но, встретившись с ним глазами, только покачала головой. Раздражение не исчезло полностью, однако улыбку она всё-таки спрятать не смогла.

Логан проводил её до лестницы с видом человека, только что получившего очередное подтверждение правильности своей жизненной философии.

— Когда-нибудь, — заметил Нейт, наблюдая за его довольной физиономией, — тебе попадётся женщина, которая посмотрит на эту улыбку и всё равно решит, что ты идиот.

Пирс неторопливо поправил воротник.

— Тогда обязательно познакомишь.

— Я даже постараюсь присутствовать при вашем первом разговоре. Хочу своими глазами увидеть, как впервые в жизни твоя челюсть окажется бесполезной.

Эдриан не выдержал и тихо хмыкнул.

Логан резко повернул голову в его сторону, но Локвуд уже снова был безукоризненно погружён в книгу.

— Нет. Подожди. Ты сейчас смеялся?

— Тебе показалось.

— Я тебя пятнадцать лет знаю. У тебя всего четыре эмоции, Локвуд. Я каждую узнаю.

Эдриан медленно перевёл на него глаза. Несколько секунд он молча разглядывал друга с тем бесстрастным терпением, с каким обычно смотрят на человека, добровольно выбравшего унижение, а потом без единого слова вернулся к книге.

Натаниэль наблюдал за ними с едва заметной улыбкой.

— Не втягивай меня в ваши семейные разборки.

Логан указал на Эдриана пальцем.

— Видишь, что он с тобой сделал? Ты уже шутишь.

— Значит, лечение работает.

Пирс хотел ответить, но Нейт уже закрыл ноутбук. Крышка легла чуть резче, чем он собирался: после нескольких часов расчётов цифры начинали сливаться, а письма от юристов «Аксиом Индастриз» по-прежнему не было. В любом случае он ничего не изменит, если проведёт следующие десять минут, обновляя почту.

Откинувшись на спинку, Натаниэль позволил себе наконец оторваться от цифр и оглядеть холл.

Лернер-холл был наполнен тем особым беспорядком, который в университете каким-то образом никогда не превращался в настоящий хаос. Поток студентов то густел, то редел у лестниц; вокруг информационных стендов собирались небольшие компании; кто-то устроился с ноутбуком прямо на широком подоконнике. Неподалёку парень эмоционально спорил с девушкой, размахивая папкой так энергично, что несколько листов уже начали опасно выскальзывать из-под его пальцев.

На этом фоне Логан и Эдриан выглядели удивительно органично, хотя ни одному из них здесь совершенно не требовалось находиться. До встречи по программе наставничества оставалось всего несколько минут, и Нейт наконец решил озвучить вопрос, который возник у него ещё тогда, когда друзья увязались следом.

— Напомните, почему я вообще должен был взять вас с собой?

Логан моментально выпрямился, будто только и ждал возможности представить официальную версию событий.

— Во-первых, ты нас не брал. Во-вторых, мы добровольно пришли оказать моральную поддержку человеку, который бескорыстно жертвует своим драгоценным временем ради образования следующего поколения.

Эдриан медленно поднял глаза поверх книги.

— Ему было скучно.

Логан повернулся к нему с искренним возмущением.

— Почему ты каждый раз уничтожаешь красивую версию?

— Потому что правда короче.

Нейт усмехнулся и перевёл взгляд на Эдриана.

— А тебя тогда что привело?

Локвуд лишь слегка повёл плечом.

— Пирс сказал, что будет здесь.

В этом они были удивительно постоянны. Логан мог в три часа ночи заявиться с идеей, которая казалась ему гениальной ровно до утра, опустошить холодильник и каким-то образом убедить остальных, что немедленно выехать из города — вполне разумный план. Эдриан обычно называл всё происходящее идиотизмом, но через десять минут уже сидел в машине рядом.

Наверное, поэтому за долгие годы никому из них так и не пришлось всерьёз задаваться вопросом, почему они до сих пор дружат.

Их семьи решили всё гораздо раньше: общие праздники, благотворительные вечера, отпуска, бесконечные ужины, где взрослые говорили о бизнесе, а детей отправляли развлекаться вместе. Однажды это просто перестало быть обязанностью, навязанной родителями, и стало привычной частью жизни.

Телефон на столе завибрировал прежде, чем Нейт успел снова открыть ноутбук. Он потянулся к нему почти рефлекторно, и слишком быстрая реакция немедленно вызвала на лице Логана выражение умиления, от которого захотелось запустить телефоном ему в голову.

— Нет, теперь я действительно заинтересован, — протянул Пирс, подавшись вперёд. — Так реагируют либо влюблённые, либо люди, которым должны очень много денег. Я бы предпочёл романтическую катастрофу.

Нейт открыл уведомление и почти сразу пожалел, что вообще взял телефон в руки. Вместо документов «Аксиом Индастриз» на экране оказалось очередное письмо от университета — одно из тех, которые можно без ущерба оставить непрочитанными до конца недели.

Он погасил экран и положил телефон обратно.

— Если бы я ждал сообщение от женщины, мне бы не пришлось сомневаться, что она ответит.

Логан пару секунд разглядывал его, потом медленно покачал головой с выражением врача, которому достался особенно безнадёжный пациент.

— И вот за эту совершенно нездоровую самооценку я тебя особенно ценю.

— Самооценка становится нездоровой только тогда, когда не соответствует действительности.

Пирс демонстративно повернулся к Эдриану.

— Пожалуйста, скажи, что хотя бы тебя это раздражает.

Эдриан придержал страницу большим пальцем и посмотрел на него. Пауза затянулась ровно настолько, чтобы Логан успел принять молчание за поддержку.

— Раздражает.

Пирс победно хлопнул ладонью по колену.

— Спасибо.

— Но ты раздражаешь меня сильнее, Логан.

Торжество на его лице погасло так быстро, что Натаниэль рассмеялся уже в голос.

— Теперь я действительно рад, что вы пришли.

Логан нахмурился и уже открыл рот для ответа, но вдруг остановился. Его внимание скользнуло куда-то за плечо Нейта, и перемена оказалась настолько заметной, что Натаниэль невольно проследил за его взглядом.

Через холл к ним шла девушка. Она двигалась быстро, но без суеты, обходила встречных почти не сбавляя шага, время от времени сверялась с телефоном и снова поднимала голову. Расстёгнутое пальто чуть расходилось при ходьбе, светлые волосы цеплялись за ворот, а тяжёлая сумка на плече заставляла её изредка поправлять ремень. Нейт узнал её ещё до того, как успел как следует рассмотреть лицо: Кэтрин Рид.

Накануне вечером, получив распределение участников программы, он открыл её университетский профиль скорее по привычке, чем из интереса: перед встречей Нейт предпочитал иметь хотя бы общее представление о человеке напротив.

Анкета ничем особенно не выделялась: второй курс, финансовая экономика, уверенные оценки и особенно сильная математика. Судя по всему, Кэтрин привыкла относиться к учёбе серьёзно; при этом в профиле не было ни громкой фамилии, которую он мог бы узнать, ни списка достижений, составленного так, будто автор уже готовился баллотироваться в президенты студенческого совета.

Он закрыл профиль через несколько минут и почти сразу выбросил его из головы. Теперь сухая университетская анкета плохо сочеталась с девушкой, которая шла к ним через холл.

— Если это твоя подопечная, — негромко произнёс Логан, заметно оживившись, — я официально требую пересмотра распределения.

Нейт на секунду отвёл взгляд от приближающейся Кэтрин.

— Ты даже не участвуешь в программе.

Логан тяжело вздохнул и откинулся обратно, однако взгляд сразу вернулся к девушке.

— Именно поэтому ситуация особенно несправедлива.

Эдриан прикрыл книгу, проследил за взглядом друга и едва заметно качнул головой.

— Ты считаешь несправедливой любую систему, в которой женщину нельзя заранее выбрать по фотографии.

— Это называется вниманием к деталям, — невозмутимо возразил Логан, расправляя плечи.

— Это называется отсутствием стыда.

Спор наверняка продолжился бы, но Кэтрин подняла голову, и Логан сам потерял к нему интерес.

Она увидела их почти сразу.

Натаниэль невольно задержал взгляд на её лице. За последние годы он привык замечать едва уловимые перемены после узнавания: лишнюю секунду внимания, быстрый взгляд на одежду, часы, лицо, чуть более выверенную улыбку, словно человек внезапно начинал тщательнее следить за собой.

Кэтрин посмотрела на него без этой знакомой заминки. Она лишь на секунду сверилась с телефоном, словно проверяя, туда ли пришла, и снова подняла глаза. Ни шаг, ни выражение лица не изменились: перед ней явно оставалась обычная встреча из расписания, которой не требовалось придавать дополнительный смысл.

Именно эта простота заставила Нейта посмотреть внимательнее.

Подойдя к ним, Кэтрин скользнула взглядом по Логану и Эдриану, задержалась на каждом ровно настолько, чтобы отметить их присутствие, а затем снова посмотрела на Натаниэля.

— Натаниэль Кросс?

Она произнесла имя полностью — без привычного «Нейт» и без той интонации, с которой иногда произносили его фамилию люди, уже успевшие составить о нём мнение до знакомства.

Натаниэль закрыл ноутбук, отодвинул его в сторону и не удержался от лёгкой провокации.

— Зависит от того, с какой целью интересуешься.

На лице Кэтрин промелькнуло что-то между недоумением и насмешкой. Она даже бросила короткий взгляд на табличку программы наставничества, будто действительно решила проверить, не ошиблась ли этажом.