Invictus

— Я вообще-то надеялась познакомиться со своим наставником. Хотя сейчас начинаю понимать, почему на это выделили целую неделю. Если на один вопрос уходит столько времени, к пятнице как раз закончим знакомство.

Логан и Эдриан переглянулись и совершенно открыто стали наблюдать за парочкой.

Нейт почувствовал, как собственная усмешка всё-таки прорвалась наружу.

Кэтрин не пыталась его уколоть, не изображала дерзость и не ловила реакцию окружающих после каждой реплики; она просто не позволила поставить себя в неловкое положение и сделала это настолько естественно, будто другого ответа даже не рассматривала.

— Натаниэль Кросс, — произнёс он, на этот раз без игры.

— Уже лучше.

В уголках её губ мелькнула улыбка, и она протянула руку.

Нейт поднялся ей навстречу. Вблизи она оказалась немного ниже, чем представлялось по фотографии, а голубые глаза — гораздо светлее. Разница в росте была заметной, однако Кэтрин, кажется, вообще не придала ей значения: не отступила, не напряглась и не стала демонстративно вскидывать подбородок.

Она просто пожала ему руку.

— Приятно познакомиться, я Кэтрин Рид.

— Взаимно.

Рукопожатие получилось коротким и совершенно обычным. Кэтрин первой отпустила его ладонь и, уже оглядывая свободные кресла, словно поставила на формальной части знакомства точку. Натаниэль опустился обратно в кресло, задержав на ней взгляд лишь на секунду дольше.

Накануне на фотографии он отметил красивую блондинку и не придал этому особого значения — красивых девушек в его окружении никогда не было мало. Сейчас внимание удерживала уже не внешность, хотя с близкого расстояния университетский снимок явно ей проигрывал.

Гораздо интереснее было другое: ни знакомая фамилия, ни трое старшекурсников, ни его намеренно самоуверенный тон не заставили Кэтрин изменить манеру держаться. И при этом в её поведении не было показного равнодушия, которое слишком легко распознать именно потому, что человек очень старается продемонстрировать, насколько ему всё безразлично. Для неё формальная часть знакомства закончилась вместе с рукопожатием; Нейт обнаружил, что сам всё ещё продолжает за ней наблюдать.

Логан позволил тишине продержаться ровно столько, сколько вообще позволял его характер.

— Ну, — протянул он, переводя взгляд с Кэтрин на Нейта, — я бы сказал, знакомство прошло значительно лучше, чем могло.

Кэтрин повернулась к нему, и по её лицу нельзя было понять, принимает она замечание всерьёз или уже готовит ответ.

— А что именно, по-твоему, могло пойти не так?

Вопрос прозвучал совершенно спокойно, однако Натаниэль уже успел заметить: с Кэтрин это спокойствие вовсе не означало безобидность. Логан, разумеется, воспринял его ровно наоборот и заметно оживился.

— Вариантов было много. Например, после его первого ответа ты могла решить, что наставничество переоценено, и уйти.

— Я об этом подумала.

Нейт сразу посмотрел на неё.

Кэтрин встретила его взгляд без малейшего смущения, но через секунду уголок её губ всё-таки дрогнул.

— Просто не стала развивать эту назойливую мысль.

— Какая удача, — сухо заметил он.

Логан рассмеялся, явно довольный происходящим, а Эдриан наконец убрал книгу в сумку. До этого Локвуд с таким совершенством изображал человека, не имеющего к разговору никакого отношения, что посторонний вполне мог бы ему поверить. Натаниэль знал друга слишком давно: Эдриан не читал уже несколько минут.

Его взгляд ненадолго задержался на Кэтрин, затем скользнул к Логану и в конце концов остановился на Нейте.

— Тоскливое зрелище, — невозмутимо заключил он.

Натаниэль едва заметно усмехнулся, но Эдриан уже потерял интерес к их знакомству и перевернул запястье, взглянув на часы.

— На твоём месте я бы уже начал двигаться в сторону семинара, Логан.

Тот всё ещё смотрел на Кэтрин и отмахнулся с той беспечностью, с какой относился практически ко всему, что, по его мнению, можно было решить за последние пять минут.

— Успею.

Эдриан снова опустил взгляд на циферблат. Теперь его выражение напоминало не столько проверку времени, сколько оценку степени безнадёжности друга.

— Через двадцать минут.

Улыбка Логана стала менее уверенной.

Он медленно повернулся к Локвуду всем корпусом.

— Через сколько?

— Через двадцать.

Несколько секунд стадии осознания на лице Пирса почти наглядно сменяли друг друга: сначала недоверие, затем попытка вспомнить собственное расписание и, наконец, раздражение человека, который только что обнаружил, что время почему-то продолжало идти без его разрешения.

Он резко вскинул руку, посмотрел на часы и тихо выругался.

— Почему ты раньше не сказал?

Эдриан спокойно посмотрел на него с невозмутимостью человека, который заранее знал, чем закончится разговор.

— Говорил.

Логан нахмурился.

— Когда?

— Первый раз — когда мы сюда пришли. Второй — минут десять назад, когда ты заявил, что у тебя «ещё вагон времени».

Нейт не удержался от усмешки.

— Помню. Ты ещё очень убедительно объяснил нам, что двадцать минут — это практически час.

Логан перевёл на него возмущённый взгляд.

— Я рассчитывал на поддержку.

— Ты ошибся аудиторией.

Кэтрин тихо рассмеялась, и Пирс повернулся к ней, словно наконец обнаружил единственного человека, способного оценить масштаб творящейся несправедливости.

— Видишь, с кем мне приходится дружить?

Она окинула его взглядом, в котором сочувствия оказалось обидно мало.

— Пока я вижу человека, которому дважды напомнили про семинар. Сочувствовать в данной ситуации весьма сложно.

Логан прижал ладонь к груди и театрально вздохнул.

— И ты туда же.

Эдриан тем временем уже поднялся с кресла. Он взял сумку, расправил пальто и, не тратя времени на новые комментарии, направился к выходу с таким видом, будто дальнейшая судьба Логана окончательно перестала входить в круг его интересов.

Пирс несколько секунд смотрел ему вслед, явно колеблясь между желанием продолжить спор и необходимостью всё-таки появиться на занятии. Победил, к удивлению Натаниэля, семинар.

— Вот так всегда, — пробормотал он, хватая куртку и устремляясь за Эдрианом. — Бросает человека в трудную минуту и ещё считает себя другом.

Из коридора почти сразу донёсся спокойный голос Локвуда:

— Ты идёшь не туда.

— Я знаю!

— Оно и видно.

Их голоса постепенно растворились в шуме холла.

Кэтрин всё ещё смотрела вслед друзьям и наконец улыбалась открыто. Нелепая сцена с семинаром заметно её расслабила: исчезла первоначальная собранность, плечи опустились, а в голубых глазах осталось живое веселье.

Нейт снова поймал себя на том, что рассматривает её, и на этот раз заметил, как светлая прядь упала ей на щёку, а Кэтрин машинально заправила её за ухо, даже не подозревая о его взгляде.

Ещё несколько минут назад перед ним стояла незнакомая девушка из университетского профиля, которую он собирался провести через обязательную встречу и отпустить к её делам. Теперь простая анкета уже казалась слишком плоской для человека рядом.

Натаниэль первым направился к лестнице, и Кэтрин пошла рядом.

В какой-то момент их шаги совпали, затем она немного замедлилась, пропуская навстречу группу студентов, и снова оказалась рядом. Тяжёлая сумка съехала с плеча, и Кэт привычным движением подтянула ремень выше.

Нейт покосился на тяжёлую сумку, когда ремень снова съехал с её плеча.

— Ты всегда носишь с собой столько вещей?

Кэтрин опустила взгляд на сумку, словно только сейчас вспомнила о её существовании.

— Это ещё немного.

— Боюсь спрашивать, что тогда считается много.

Она чуть улыбнулась.

— День, когда мне нужны учебники.

— И всё это действительно бывает нужно?

Кэтрин посмотрела на него с лёгким удивлением, будто странным ей показался не вес сумки, а сам вопрос.

— Лучше иметь вещь и не использовать, чем оставить дома и весь день жалеть.

Нейт чуть повернул к ней голову.

— Ты всё планируешь заранее?

— По возможности.

— Не утомляет?

На этот раз Кэтрин не ответила сразу. Веселье, оставшееся после Логана и Эдриана, чуть приглушилось, и на секунду в её лице появилось что-то более серьёзное, чем позволял их лёгкий разговор.

— Значительно сильнее утомляют последствия, когда не планируешь.

Она произнесла это буднично, без попытки придать словам особый вес, и именно поэтому Нейт не стал превращать случайную фразу в допрос.

Обычно, если какая-то деталь не складывалась в общую картину, он предпочитал прояснить её сразу. Сейчас вопрос остался при нём.

Они поднялись на второй этаж, и шум большого холла почти сразу остался где-то внизу. Здесь было спокойнее: за одной из закрытых дверей ещё продолжалось занятие, возле дальнего окна разговаривали несколько студентов, но в остальном коридор постепенно пустел вместе с университетским днем.

Кэтрин время от времени посматривала на номера аудиторий.

После третьего взгляда на номера аудиторий Нейт всё-таки не удержался:

— Не доверяешь?

Она повернула голову.

— Проверяю, куда ты меня ведёшь.

— Мы всё ещё в университете.

— Именно поэтому вариантов слишком много.

Натаниэль усмехнулся.

— Я твой наставник, Рид, а не похититель.

— Пока первое утверждение доказано примерно настолько же хорошо, как второе.

Он демонстративно закатил глаза, а Кэтрин, судя по довольному выражению лица, именно этого и добивалась.

У нужной двери Нейт остановился и достал ключ-карту, которую получил вместе с материалами программы. Замок коротко пискнул.

Кэт посмотрела на номер аудитории, словно и правда удостоверялась, что их маленькое путешествие закончилось там, где обещано.

— Кажется, добрались.

— Ты сомневалась?

— После начала нашего знакомства я решила больше ничего не принимать на веру.

Натаниэль открыл дверь и отступил в сторону, пропуская её вперёд.

Кэтрин уже сделала шаг, но на пороге вдруг задержалась и повернула к нему голову.

— Видишь? Уже лучше. На этот раз ты даже не заставил меня объяснять, зачем я хочу войти.

Нейт усмехнулся.

— Неделя только началась.

Она покачала головой, словно ничего другого и не ожидала, и вошла в аудиторию.

Натаниэль задержался в коридоре всего на пару секунд — ровно до того момента, как телефон в кармане коротко завибрировал.

На экране высветилось письмо, которого он ждал большую часть дня: юристы «Аксиом Индастриз» наконец прислали финальные документы, а значит, можно было подтверждать следующие переговоры и двигаться дальше. Ещё совсем недавно он обновлял почту каждые несколько минут и раздражался на любую задержку.

Теперь требовалось лишь открыть письмо и отправить короткий ответ, но Нейт неожиданно погасил экран и убрал телефон обратно в карман: документы могли подождать до конца встречи.

Он посмотрел на Кэтрин, уже устраивавшуюся за одним из столов, вошёл следом и прикрыл за собой дверь.

Глава 3

Кэтрин

Когда дверь аудитории закрылась, шум Лернер-холла почти сразу остался снаружи. Голоса проходивших по коридору студентов превратились в глухой фон, а после Логана с его неиссякаемой способностью занимать собой всё пространство вокруг внезапная тишина показалась Кэтрин непривычно плотной.

Она прошла к первому ряду и поставила сумку на соседний стул. Комната была самой обычной — несколько рядов столов, доска с плохо стёртыми формулами, экран проектора и высокие окна, за которыми виднелся вечер, медленно собирающийся над кампусом. Где-то на подоконнике остался забытый учебник, а возле кафедры валялся колпачок от маркера.

В такой обстановке Натаниэль Кросс должен был окончательно превратиться из университетской легенды Мэдди в обычного старшекурсника. Почему-то не превратился.

Кэтрин присела, достала ноутбук и краем глаза заметила, как Натаниэль положил сумку на стол напротив. Без Логана и Эдриана рядом он выглядел немного иначе — спокойнее, собраннее. Тёмный джемпер, рукава, подтянутые к локтям, часы на запястье и чёрные волосы, которые после нескольких движений рукой окончательно перестали выглядеть аккуратными.

Фотография, которую вчера так настойчиво показывала ей Мэдди, всё-таки оказалась неудачной.

На ней Натаниэль казался идеальным: строгая одежда, спокойное выражение лица, безупречная осанка — всё это делало его старше и серьёзнее, чем он был на самом деле. Вживую образ быстро рассыпался. Здесь уже были и усталость после занятий, и растрёпанные чёрные волосы, которые он то и дело поправлял рукой, и живая насмешка в глазах. В двадцать два он сейчас выглядел именно на свои двадцать два — просто человеком, которому слишком легко удавалось чувствовать себя уверенно в любом пространстве.

Кэтрин почти услышала в голове голос Мэдди: я же говорила.

Она тут же открыла ноутбук. Пусть даже не мечтает.

— Удобно? — спросил Натаниэль.

Он уже сел напротив и теперь наблюдал, как она вытаскивает из сумки блокнот, зарядку и ручку.

— Пока да, — ответила Кэтрин, устраивая провод так, чтобы он не мешал под столом.

Одного слова оказалось достаточно, чтобы он едва заметно улыбнулся.

— Мне начинать беспокоиться из-за этого «пока»?

Кэтрин подняла голову. В его голосе не было ничего серьёзного, и она позволила себе не торопиться с ответом.

— Учитывая первые пятнадцать минут знакомства, я решила не строить слишком долгосрочных прогнозов.

— А я был уверен, что самое сложное уже позади.

Натаниэль открыл письмо на телефоне, но взгляд его по-прежнему оставался на ней, и Кэт сразу поняла: он сейчас не столько спорит, сколько проверяет, продолжит ли она эту замысловатую игру слов.

— Если ты про установление личности, — произнесла она, — то здесь действительно есть прогресс. Я почти уверена, что ты тот самый шаблонный Натаниэль Кросс.

— Почти?

— Не люблю поспешных выводов.

Он тихо усмехнулся и только после этого опустил взгляд к экрану.

Кэтрин невольно улыбнулась.

Разговаривать с ним оказалось легче, чем она ожидала. Вчера после рассказов Мэдди в её голове успел сформироваться вполне определённый образ: избалованный собственной фамилией парень, слишком красивый, слишком богатый и наверняка слишком осведомлённый о первых двух обстоятельствах. Харпер была сдержаннее, но даже она признала за Кроссом склонность вести себя так, будто мир в целом неплохо устроен вокруг его планов. Самоуверенность в нем действительно присутствовала.

Однако раздражала не так сильно, как должна была. Это было подозрительно.

Натаниэль пробежался взглядом по письму и положил телефон экраном вниз.

— Судя по инструкции, сегодня мне положено узнать твои академические интересы, карьерные планы и цели на неделю, а затем дать несколько настолько полезных советов, чтобы к пятнице твоя жизнь существенно улучшилась.

Кэтрин медленно откинулась на спинку стула.

— Амбициозно.

— Мне тоже понравилось.

— А если к пятнице улучшений не будет?

Он сделал вид, что серьёзно задумался над возможными последствиями.

— Видимо, придётся признать поражение системы образования.

Кэтрин рассмеялась и покачала головой. Натаниэль улыбнулся в ответ, однако почти сразу отложил телефон в сторону, словно вместе с ним убрал и официальную часть разговора.

— Давай проще. Мне совершенно не хочется всю неделю читать тебе вопросы из инструкции, а тебе, думаю, не хочется на них отвечать.

— Уже звучит разумнее.

— Поэтому просто поговорим.

Вот теперь Кэтрин действительно посмотрела на него внимательнее.

Она ожидала почти чего угодно — формального собеседования, разговора о предметах, высокомерных советов выпускника второкурснице. Простое предложение поговорить почему-то выбивалось из всех приготовленных заранее вариантов.

— Хорошо, — согласилась она. — Только если это действительно разговор, а не замаскированный допрос.

— Если тебе станет некомфортно, можешь позвать Логана. Он наверняка вернётся и разрушит любую серьёзную беседу минут за пять.

— Заманчиво, но пока обойдёмся своими силами.

Улыбка снова мелькнула в его глазах, но на этот раз Натаниэль не стал развивать шутку.

— Почему финансовая экономика?

Кэтрин почти сразу разочарованно выдохнула.

— Вот это и есть твоя версия нестандартного разговора?

Он рассмеялся.

— Что не так с вопросом?

— Ничего. Именно в этом и проблема. Мне его задавали раз двадцать.

— Тогда у тебя должен быть очень хороший ответ.

Кэтрин положила локоть на стол и подпёрла подбородок ладонью.

— Мне нравится.

Она произнесла это совершенно серьёзно, однако выражение Натаниэля почти не изменилось. Он не стал спорить, не уточнил ничего и просто продолжал смотреть на неё так спокойно, что через несколько секунд Кэт сама почувствовала нелепость собственного ответа.

— Что? — не выдержала она.

— Ничего.

— У тебя сейчас был очень содержательный ответ.

Он чуть склонил голову.

— Я просто жду, когда ты перестанешь отвечать так, будто заполняешь анкету.

Кэтрин прищурилась.

— Может тогда стоит перестать задавать вопросы из анкеты?

— Я был уверен, что на вопрос ты можешь ответить лучше.

Фраза прозвучала без насмешки, и именно поэтому задела сильнее.

Кэтрин несколько мгновений смотрела на него, пытаясь понять, не прячется ли за серьёзным тоном очередная провокация. Натаниэль сидел спокойно, не торопя её и не пытаясь заполнить паузу.

Кэтрин опустила взгляд на свои руки. На большом пальце остался едва заметный серый след от карандаша — привычное доказательство того, что последнюю пару она провела, снова крутя его между пальцами.

— Хорошо, — произнесла она наконец. — Тогда нормальный ответ.

Натаниэль ничего не сказал, только чуть удобнее устроился в кресле.

— Мне всегда было интересно, почему одинаковая ошибка может стоить двум людям совершенно разную цену, — Кэтрин замолчала на мгновение, собирая мысль. — Деньги обычно обсуждают как возможность что-то купить: квартиру, машину, хорошую одежду. Но мне кажется, это вообще не самое важное. Они покупают время и право выбирать.

Она подняла взгляд.

Натаниэль слушал уже иначе. Исчезла полуулыбка, с которой он встретил её несколько минут назад.

— Если у тебя есть запас, — продолжила Кэтрин, — ты можешь уйти с работы, которая тебе не подходит. Можешь потратить год на плохое решение, попробовать открыть бизнес и закрыть его, ошибиться с выбором университета или города. Да, будет неприятно, но твоя жизнь на этом не закончится. А для другого человека ровно та же ошибка может означать долг, потерянную стипендию или необходимость бросить учёбу.

Она чуть пожала плечами.

— Мне интересно, как устроена система, в которой один человек может позволить себе несколько неудачных попыток, а другой вынужден с первого раза сделать правильный выбор.

Последние слова прозвучали как личная драма, чего ей хотелось меньше всего.

Кэтрин почувствовала это почти сразу.

Она ожидала вопроса. Натаниэль до сих пор производил впечатление человека, который не любит оставлять недосказанность.

Однако он не спросил, к какой именно категории она относит себя, лишь несколько секунд просто смотрел на неё, после чего спокойно заметил:

— Сейчас я отчасти понимаю, почему ты выбрала финансовую экономику.

Ни снисходительности, ни показного одобрения. И почему-то именно поэтому Кэтрин стало приятно.

Она спрятала это ощущение за усмешкой.

— Какое облегчение. А я уже начала волноваться, что не пройду вступительный экзамен в собственную специальность.

— Я бы дал тебе ещё попытку.

— Очень великодушно.

На этот раз они улыбнулись почти одновременно.

Разговор после этого пошёл иначе.

Кэтрин сама не заметила, в какой момент перестала следить за тем, насколько Натаниэль соответствует вчерашнему описанию подруг. Он спрашивал о предметах, которые ей нравились, о преподавателях, о том, что она собиралась делать после выпуска. Но вопросы не звучали как пункты тестирования. Каждый следующий цеплялся за предыдущий ответ, заставляя её объяснять то, над чем раньше она сама не особенно задумывалась.

Когда речь зашла о работе, Кэтрин перечислила аналитику, инвестиции и управление активами, а инвестиционный банкинг оставила где-то в конце.

Натаниэль сразу это заметил.

— Ты говоришь об этом так, будто сама себе не очень веришь.

Кэтрин улыбнулась и провела пальцем по тачпаду.

— Потому что не уверена, что хочу однажды обнаружить себя в три часа ночи за исправлением шрифта в презентации, которую утром кто-нибудь представит клиенту как результат собственной гениальности.

Нейт рассмеялся и опустил взгляд.

— Сейчас где-то заплакала половина выпускного курса.

— Ошибаешься. У них нет времени плакать. Они исправляют шрифт.

Его смех стал громче.

Кэтрин неожиданно поймала себя на том, что ей нравится вызывать эту реакцию. Не привычную самоуверенную усмешку, а именно настоящий смех, от которого лицо Натаниэля на несколько секунд становилось моложе и гораздо менее контролируемым.

Она тут же вернула внимание к экрану.

— Тогда чего ты хочешь от работы? — спросил он, когда веселье улеглось.

На этот раз Кэтрин не стала отделываться коротким ответом.

Она рассказала, что хочет заниматься задачами, где качество решения действительно имеет значение; что любит разбираться в цифрах до тех пор, пока за ними не начинает проявляться логика; что её раздражает работа, в которой человек может годами существовать на одном громком названии компании в резюме и почти ничему не научиться.

Натаниэль слушал, иногда задавая уточняющие вопросы. И чем дольше продолжался разговор, тем яснее Кэтрин замечала: он почти никогда не спрашивает просто из вежливости.

Если её ответ становился слишком общим, он возвращался к нему. Если она бросала фразу, за которой скрывалось что-то ещё, он замечал.

Это постепенно начинало напоминать не собеседование, а интеллектуальную игру, в которой Кэт неожиданно не хотелось уступать.

— Какие стажировки ты рассматриваешь? — спросил Натаниэль, когда разговор добрался до следующего года и ее будущего.

Она открыла сохранённую таблицу.

— Пока три основные. Здесь хорошая программа для аналитиков, у второй сильное направление по коммерческой недвижимости, а третья меньше, зато стажёров допускают к нормальной работе, а не заставляют три месяца сортировать материалы для старших сотрудников.

Натаниэль придвинул ноутбук чуть ближе, просматривая названия.

— Почему нет «Блэквелла»?

Кэтрин удивлённо посмотрела на него.

— Потому что туда хотят примерно все.

— Это не причина не подаваться.

— Я не сказала, что не подамся.

— Но в основном списке их нет.

Она задержала взгляд на экране.

Он снова заметил.

Разумеется.

— Там конкуренция выше, — объяснила Кэтрин. — И мне интереснее получить сильный опыт в компании чуть меньше, чем провести лето в очень известном месте, где никто через неделю не вспомнит моего имени.

Натаниэль несколько секунд молчал.

— Странная логика.

Кэтрин подняла на него взгляд.

— Почему?

— Потому что ты заранее решаешь за компанию, что тебя там не заметят.

Она нахмурилась.

— Я этого не говорила.

— Почти.

— Нет. Я оцениваю вероятность.

— Ты её даже не знаешь.

В его голосе не было ни насмешки, ни желания намеренно задеть её, однако Кэтрин всё равно почувствовала, как внутри поднимается знакомое сопротивление, заставляя выпрямиться и убрать руку с тачпада. Ещё минуту назад они вполне спокойно обсуждали стажировки, но теперь ей всё отчётливее казалось, что Натаниэль перестал просто задавать вопросы и нащупал в её рассуждениях что-то, что собирался разобрать до основания.

— Я знаю, как работает конкуренция, — произнесла она, стараясь сохранить тот же спокойный тон, хотя сама уже прекрасно слышала появившуюся в нём жёсткость.

Натаниэль не стал спорить сразу. Он лишь скользнул взглядом по открытому на экране списку компаний, задержался на названии, которое Кэтрин сознательно поставила ближе к концу, а затем снова посмотрел на неё с той сосредоточенностью, которая постепенно начинала действовать ей на нервы.

— Тогда объясни мне, почему ты говоришь о конкуренции так, будто она уже приняла решение за тебя.

Кэтрин нахмурилась и слегка отодвинулась от стола.

— Я ничего подобного не говорила. Я сказала, что хочу выбрать место, где с большей вероятностью получу полезный опыт, а не потрачу лето на попытки затеряться среди сотни таких же стажёров.

— Нет, — возразил Натаниэль всё тем же ровным голосом и, развернув ноутбук чуть сильнее к ней, коснулся пальцем нужной строки. — О полезном опыте ты заговорила сильно позже. Первое, что ты сказала об этой компании, — туда слишком сложно попасть.