Изящный прогиб

30 лет числилась в союзе писателей, пора и честь знать. Останусь я просто заслуженной уборщицей. Это не для красного словца – реально первая запись в трудовой книжке так гласит. Недавно поэтесса Любовь Воропаева написала: «Один писатель, живущий на севере нашей страны, вдруг попросил у меня рекомендацию для его вступления в Союз писателей. Ответила ему: «Я не член Союза писателей. Такой у меня жизненный принцип. Так что, ничем не смогу помочь». Меня многие уговаривали вступать в Союз писателей. У меня даже рекомендации от коллег где-то есть. Но я не понимаю сути этого объединения. Писатель – всегда одиночка. А на «коврижки» нужно зарабатывать самому, а не ждать милостей от кого-то и не прогибаться. И, кстати, мне всегда было всё равно, признают ли меня поэтом или нет. Их личное дело. А я с Господом сама разберусь. Удивительно, чел со мной согласился и отказался от своего намерения. Его жена заставляет получить «корочки», а сам он думает так же, как и я». Комментарий вслед: «Крестьян загоняли в колхозы, а писателей в союзы. От колхозов остались одни воспоминания, а от некоторых писателей из «союза писателей» даже воспоминаний не осталось». Так я по жизни одиночка, уж в писательском деле попутчики точно не нужны.

Вот решилась на художку, чтоб всё было от балды, но не получается. Отсебятина мне больше по душе. Никто же не заставляет меня писать что-то конкретно. Потому буду писать, как получится. Закидывая удочку в неизменное прошлое, уже не надеясь найти ответы на насущные вопросы. Отныне при любой непонятной ситуации принято дать заднюю. Прошлое – идеальное место, относительно безопасное для таких безбашенных, как я. Если вынуждают прогибаться, будем делать мостик, умудряясь использовать то, что здесь и сейчас, сочетая с тем, что было. То, что было, былью заросло, но это не снимает с тебя ответственности. Заикнусь о том, что именно писала в январе 2005 года, могут растерзать, распять, распылить.

Ведь не всегда «я» на первом месте. В этой повести даже прототипы не все из жизни взяты. Обычно я использую реальных людей для полноты картины. В детстве мы с подругой повторяли в своих играх то, что в книгах описано. Персонажи вырывали с мясом, чтоб примерить на себе те или иные роли. Для этого дела глубинная суть, весь писательский посыл был вовсе не нужен. Мы же были малыми детьми, хотя и очень начитанными, считающими себя всезнайками. Мы были дублёрами, своего рода копирайтерами чужих, взрослых художественных произведений. Из дублёра доросла до режиссёра. Но я же вроде автор. Изначальную конструкцию создаю без посредников. Затем «оживляю» её реальными людьми, какими-то эпизодами из жизни. Это потом само идёт, после появления объёмной картинки в голове. Проще писать правду жизни. Вымысел требует больше усилий. Хотя о себе говорю, как об использованной туалетной бумаге, о жизни, как текст (или текст, как жизнь), большую часть всё же выдумала. Иногда по наводке, из-за какой-то чепухи, малой детали. Но чаще от балды, то есть, всё возникает на ровном месте, как параллельная реальность. Там всё, как в жизни, но это не есть жизнь. Вот так же задумана была первая моя большая прозаическая вещь. Ну, как большая, по тогдашним моим меркам достаточно большая. Сюжет примерно помню, но всю конструкцию почему-то не вижу. Чем сидеть, гадать, проще задницу поднять и порыться в бумагах. Но ранние рукописи не в сундуках. Неужели я задумала начать мини-расследование в поисках пропавшей рукописи? Ведь вдохновил же какой-то Артур с нулевых на написание целой книги. Впрочем, так и не вспомнила, кто такой Артур и с чем его едят. Съедобен ли он? Оно мне надо? Вот именно – не надо, потому надо искать. Чтобы что? Мало тебе ходить по тонкому льду (три сезона), решила испытать судьбу четвёртый раз? По лезвию ножа захотелось пройтись. Без пяти минут дважды бабушка запускает новый проект…

Прогиб в сторону жизни и замаячила надежда, что всё разрулится.

Дважды бабушка. Вместо не той двери не та тема

Раз часто отвлекаюсь от текста, значит, жить стало интереснее. Отодвинем неприятности, насладимся моментом. Не каждый день у меня рождается внучка. Отныне я дважды бабушка.

Если первая внучка родилась в один день с сыном в разгар лета, вторая родилась в самые морозы. Козероги известны своей строгостью, ответственностью и преданностью. Они целеустремленные и упорные, что помогает им достигать своих целей. Под утро приснилась другая рождённая под этим знаком, да отказалась поцеловать.

Год огненной лошади, начавшийся столь феерично, обещает череду ошеломительных событий. Насколько может быть хуже? Одна известная журналистка вчера призналась, что быть в теме, в самой гуще таких событий для неё естественное состояние. Она боится другого – отстать от всего. Отдыхает от сплошного негатива на сериалах, обычно, детективных. Утомили убийства реальные, переключаемся на вымышленные. На миг показалось, что говорят обо мне на весь мир. Я всегда была в теме, даже рожала с геополитическими мыслями. Теперь же рожают с телефоном в руках, как бы в онлайн. Я бы тоже, может, так рожала, да в то время стационарные телефоны были не у всех. Где же я черпала эти новости? Неужели по телевизору? Тут же выстраивается свежая аналогия с чуваком-бухариком, который, будучи закодированным в очередной раз, с важным видом заявил, что он тоже новости смотрит. Для большей убедительности на кончиках носа болтались очки, как пенсне. Рожают в унисон с другими с телефончиками на руках. Бедные мужья слушают коллективный ор в реальном времени. С некоторых пор вся республика рожает только в столичном перинатальном центре. Во времена наших дедов бабы дома рожали и сразу на работу выходили. Независимо от того, живёшь ли ты за Полярным кругом, или в 1000 км, но до круга, самолётом надо лететь заблаговременно. Сильно заблаговременно, а то родишь в консервной банке, и твой ребёнок будет всю жизнь летать бесплатно «Полярными авиалиниями». Проезд оплачивается, но у роженицы семья, другие дети, муж, за которым глаз да глаз нужен. Ей надо где-то жить, питаться. Не знаю, кем это придумано, зачем такие сложности. Ведь рожать ныне дело государственной важности. Ну, это не моё дело, мне это явно не грозит. Рожаю только книги. Это не больно. Только денег за это не дадут. Не похвалят, только посадят. Рожаю тоже с гаджетами, иногда выкладывая куски в лояльные ресурсы. Если отказаться рожать в конвейере, преступление иль как? С языка срывается аналогия – слабо и умирать с телефоном?

Так, что с той первой книгой, от которой только обложка осталась? Кто-то постарался нарисовать в тему. Эту обложку лень искать. Помнится, там красовался портрет главного героя, который считал себя героиней. Этой вещью сильно интересовался один мой кратковременный коллега. В то время некуда было выкладывать куски ещё недописанной книги, да и хвастались всем, что можно, меньше. Буквально вчера выставили одну книгу, мол, любуйтесь, в каком виде издаются книги не на ту тему. Нам, закадровым деятелям культуры, не грозит не та дверь. Для нас придумали альтернативу – вместо не той двери есть не та тема, с которой можешь завернуть не в ту сторону, попасть не в ту степь. Мне же, как и любой нормальной бабушке, хочется глянуть одним глазком на взрослеющих внучек. Потому ли не ищу старую рукопись? Да просто не до этого было. Сейчас всё брошу и буду рыться в бумагах, а на улице минус 38, между прочим. И что я с ней буду делать? Почему только её нет в электронном виде? Потому сильно подозреваю, что с ней что-то не так. Непорядок, дело надо довести до логического конца. Ах, да, о той книге. Половина текста прямо в книге заблюрено, то есть, целые куски замазаны чёрной краской. О том, что под ними, нужно только догадываться иль как? Считая, что это то же самое, что читать между строк. Но в году 2005-м я была беззубой, правильной авторкой, ограниченной литературными и моральными нормами. В той книге вроде рассматривала психологический аспект, не трогая физиологию. Психология ненормальности. Мол, они такими родились, нет в этом их вины и т.д. Наверняка, под конец утонула в словесном болоте. Может, и нет. Пока не найду рукопись, не могу судить. Но явно не считала ненормальность аморальностью. Моя толерантность и тогда зашкаливала.

На задворках

Теперь же само упоминание этого термина почти под запретом. Толерантность – терпимость к иному мировоззрению, образу жизни, поведению и обычаям.

Каким бы изящным старалась делать свой прогиб, заглушая свой порыв, будет не то. Строки в книге можно замазать чёрной краской, базовые установки, с которыми родились, чем временно заблюрить? Мы и без того задвинуты за вечно меняющийся фасад. Книгу, половина текста которой замазана цензурой, невозможно читать. Ломая установки, что глубоко внутри, обрушим всю конструкцию. Хотя о чём это я, её, считай, что нет. Нас удерживает чужеродный экзоскелет. Подозревают, что начавшаяся новая селекция выявит наиболее перспективных, кто действительно достоин жизни. Выживут те, которые ищут смыслы. Выражение «смысл в том, что смысла нет» перестаёт быть универсальным фасадом. Предполагают, что базовые на сей день ценности в виде денег, власти, успеха, славы с этими смыслами не имеют ничего общего. Надо немного подождать, пока исчезнет пена. Когда спадёт пелена с глаз, предстанет перед ними один сплошной фасад. Когда снесём эту неприглядную стену, обнаружим пустоту. Это я к тому, что надо менять установку, чтоб обновить фасад – смысл в поиске отсутствующего смысла. Не в чём сила, а в чём смысл, надо бы спрашивать в лоб.

«Весь мир насилия мы разрушим До основанья, а затем Мы наш мы новый мирпостроим, Кто был никем, тот станет всем! Это есть наш последний И решительный бой».

Французский поэт-песенник Эжен Потье стал символом борьбы за равенство, свободу и братство, оставив неизгладимый след в истории мирового социализма. Вдохновитель миллионов увековечен в виде улицы, например, в Донецке.

Только тот гуру, который предрекает естественную селекцию, при которой бессмысленно прожигающие жизнь, исчезнут без следа, не уточнил, каким образом это произойдёт. Их кто-то обнулит, они сами себя уничтожат иль как? Начинаем лихорадочно искать смыслы, чтобы солдатиком вниз головой в прорубь не броситься. В чём правда? Если она в силе, сильные мира сего и будут решать, кому жить, землю топтать, кому досрочно в небеса.

«Правда у всех одна и та же, но у всякого народа есть своя ложь, которую он именует своими идеалами» (Ромен Роллан). На этот раз не отправлюсь назад в прошлое в поисках мутной правды, чтобы нащупать смысл. Хватит с меня того, что искала корни Зла. Оказалось, оно размазано по всему периметру, по годам, столетиям, что никому не под силу собрать его воедино, чтобы с корнем вырвать и выбросить на задворки истории. За что саму задвинут куда подальше или выбросят на задворки общества. «Слово «задворки истории» используется для обозначения людей или вещей, которые были выброшены или отброшены из общества или истории. Это может относиться к историческим личностям, которые были сосланы на задворки истории, или к вещам, которые были выброшены из общественного или культурного контекста. В современном обществе это словосочетание может использоваться в контексте политических, социальных или культурных изменений, когда люди или вещи, которые не соответствуют текущим нормам или ценностям, вытесняются из общества». Выдано ВК, аналогия с ВЧК.

В поисках смыслов и не только

Сказано – сделано. Рукопись нашлась. В отличном состоянии. Беловик.

178 страниц были сданы в издательство 3 ноября 2004 года. Тогда что с ней я делала в начале 2005-го? Выходит, это из-за неё главный редактор издательства настоятельно советовал быть проще, писать исключительно для дураков, чем я незамедлительно занялась и выдала «грязную» книгу. «Умная» сия книга тогда была не ко двору, сейчас подавно. Что с ней делать? Текст на якутском, выкладывать его некуда. Опять переводить саму себя? Лишний труд и головная боль. Раз сюжет вымышленный, герои взяты ниоткуда, слеплены из воздуха, на правах авторки могу из неё лепить, что угодно. В угоду времени, убрав наиболее чувствительные места. Это – полдела. Меня смущают трудности перевода. Не глядя, могу сказать, что из этих 178 страниц останется около 100. Дело в особенностях якутского языка. Много пены, лишних описаний. У нас не принято одним предложением по существу. Надо долго ходить вокруг да около, начинать издалека. Описательная часть преобладает над информативной. В этом вся соль. Чем больше слов, тем весомее произведение. В нулевых я только начинала писать прозу. «Волшебный луч» – первая вещь после переходной прозы поэта. Потому было бы любопытно заняться ею вплотную. В качестве эксперимента сделать подобие ремейка.

Я бы поменяла это няшное название. Вы будете смеяться, но она хранилась в отдельной папке – не в синей, а оформленной, как флаг России с Кремлём в придачу. Все остальные рукописи в одинаковых зелёных. Именно она в патриотической обёртке. По иронии судьбы она-то и является наиболее не скрепной. Это мне какой прогиб придётся продемонстрировать, чтоб из неё сделать вещь, соответствующую папке? Уж не думала я, что на старости лет придётся ломать себя. Даже в юном возрасте не отличалась гуттаперчевостью. Да я в жизни не могла выгнуться дугой, чтобы сдать «мостик» или как там называлось это чёртово упражнение. Мне надо сломать хребет, чтобы прогнуться настолько изящно.

Надо соответствовать времени и всему тому, что вокруг. Слиться в очередной раз с интерьером. Стать под стать фасаду. Венгерский режиссёр Бела Тарр, который сам о себе говорил, как о человеке, прожившем сорок лет при фальшивом коммунизме или фальшивом социализме, повторял старую фразу «Если вы не были коммунистом до тридцати, у вас нет сердца, а если вы остались коммунистом после тридцати, у вас нет мозгов». Это я к тому, быть настолько идейным, что не меняетесь десятилетиями, значит, маркер тупости на вас реагирует положительно. Прогиб, только прогиб. Вытравить эмпатию, толерантность вместе с остатками совести, доброты и порядочности. Это же не трудно – быть, как все. Очень удобно быть бесхребетным, беспринципным, безыдейным, бессовестным, наконец. Внутри нас ещё тикает заводское устройство, но его легко заменить на новое.

Это была словесная раскачка, национальная привычка. Не умею слагать характерную вечную песнь о берёзках да аласах, зато обо всё другом могу говорить бесконечно. Тезис сего один – надо ломать себя, хотя бы своего внутреннего автора, чтобы тот прогнулся до невозможности, раз надо влиться в хор всеобщего ора. «Что нас мучит – это упущенные возможности. Быть уверенным в невозможности чего-либо – уже облегчение» (Карл Краус). Осознание того, что нет возможности противостоять чему-либо, не должно травить тебя. Ты должен смириться со своей никчёмной участью, и всё встанет на свои места. Это только слова, своего рода прогиб. Словесный. Что при этом чувствует индивид, знает только сам индивид.

Тут нарисовалось ещё одно табу. Вроде бы у нас принято говорить много и не по существу, подкатываясь к сути, вслух говорить много чревато. Сквозной герой многих повествований, та, которую черти в чуме за ноги таскали, запретила мне не только говорить, высказываться по тому или иному поводу, но и смеяться. Мой гомерический смех поперёк горла встал не только ей. Видите ли, в эти святочные дни, когда из проруби выходят разные сущности, чтобы посовещаться между собой, нужно слиться с интерьером и молчать в тряпочку. Начался новый год, соответственно, список тех, кого нужно увлечь в ту сторону обновляется. Следующая сходка у них в июле. Наверное, чтоб сверить списки. Я же своим утренним смехом сотрясаю воздух. Затем та, которую черти в чуме за ноги таскали, предалась воспоминаниям. Вытащила некоторые пазлы тридцатилетней давности. Оказалось, кое-что выпало из памяти. Я умудрилась забыть о том, как она меня спасла от верной смерти. Так же обновила один эпизод, который был мною уже использован. Как нас поставили к стенке, не размазали, а просто побили. Я ещё была обижена, что все в кучу, а я с краю, и мне больше досталось. Думала, один парень всех нас пинал по очереди. Оказалось, четверо на четверых наехали. Стенка на стенку, парни на баб. Менты потом над нами угорали, мол, раз стенка на стенку, без обид. По очереди пинали, только на мне была шуба большого размера (на вырост), и пинали как бы в пустоту. Чумная чертовка говорит, остальные больше пострадали – у одной уважаемой женщины остался фингал, у неё самой ребро чуть не сломали. Она говорит, мы возвращались с поминок. Как раз в эти январские дни, когда следует особенно бояться, двое мужиков направились на рыбалку, отравились и замёрзли насмерть. И как раз нашими устами заговорила истина. Она говорит, это мы накликали беду. Может, мы учуяли беду? Уже в который раз она советует молчать, ничего не говорить. Так я и не говорю. Над ней только угорать, её только троллить можно. Оттуда и смех. Она, думает, что смех этот без причины, не подозревая, что он и есть мой фасад. Противоестественно было бы, если бы я начала говорить с ней о судьбе мира, обо всяких экзистенциальных вещах. Тут ещё пару голосовух от той, кого черти в чуме за ноги таскали. Говорит, эти мужики умерли из-за того, что именно я по дурости что-то ляпнула, что нужно писать о хороших людях, чтобы увековечить их имя, не так, как я. Не успела спросить, на чём основано её предположение, раз она не читала мои вещи, она успела сказать: «Да я и не открою твои книги». Ибо их у неё нет. Ибо она пару предложений на великом могучем не может осилить, что просит их разжевать, как следует.

Это из той же оперы, что поэт зрит в корень? Или же книги – это сценарий будущего? Просто безответственные авторы пишут всякую ересь, которая потом воплощается в жизнь. Вот все орут про Оруэлла. Выходит, это писатель Эрик Артур Блэр виноват во всех бедах и несчастьях нового времени. Если бы было так, по нашим улицам бегали бы монстры и зомби, да и вся другая нечисть. Жанр обязывает выдумывать всякие такие вещи. Вот и в дописьменной Якутии выдумали свои собственные сущности, что до сих пор даже смеяться нельзя в эти январские дни. Бред – всем бедам ответ.

Так эта моя первая большая прозаическая вещь совершенно лысая в этом отношении. Ни мата, ни компромата, ни разврата – потому такая расплата. Психологическая драма маленького человека, которому не суждено слиться с фасадом, интерьером и окружающим фоном в силу своей инаковости. Год 2004-й, начата 21 июня, закончена 4 октября. Это затем стала писать быстрее. Месяц максимум. Судя по датам, вещь начата после того, как размазали бывшего сотрудника по стенке, и уехали на лето домой на малую родину. Следующие вещи писались на работе, в царстве ничегонеделания. Время как-то надо было убить. Мне лень зацикливаться на вещи, забракованной издательством из-за её сложности. Двадцать лет лежала, никому не мешала, в утиль жалко. Раз была сдана в издательство, должна быть электронная версия. Мне реально лень печатать с переходами с якутского на русский. Вроде бы начала её печатать, но меня хватило всего на 30 страниц, затем переключилась на новые вещи. Или на чужие заказные.

Значит, в январе 2005-го этот «Волшебный луч» уже был. Может, я кое-какую правку делала. Для разнообразия кроме дневников можно использовать свои собственные письма, которые писались регулярно, как правило, раз в неделю. Эти письма мама бережно хранила. Потому они до сих пор есть. В одном из них есть кое-что о своей работе, царстве ничегонеделания: «Нас хотят заставить работать по немецкой системе. До июля зарплату будем получать по старой обычной системе. Но будут в квитках считать по новой. Там зарплата будет состоять из 3 частей: из 30 % прибыли; по представлению начальника; из директорского фонда. За 5-10 минут опоздания будут высчитывать из зарплаты. Тотальное слежка, стукачество приветствуется. В июле уйду в отпуск, а там видно будет. На работе вчера замок к штанам пришила. 26 января 2005 года». По представлению начальника – значит, чем больше прогиб, тем зарплата выше.

Какое-то безрадостное прошлое, будто одна лютая зима с кратковременной оттепелью. Смысл в том, что интереснее его искать в самых неожиданных местах в самое неподходящее время. Потом окажется, смысл в выживании. Чумная чертовка не устает кичиться своим возрастом. Она богата своими годами. И сегодня повторила свой любимый тезис: «Я никак понять не могу, о чём ты можешь писать, ведь жизни не знаешь». Её лишние 9 лет дают право ощущать своё явное превосходство. Она дольше жила, больше пережила, была бита и не раз. Меня же только пинали в лихие 90-е и то мимо, в шубу, которая была на два размера больше. Тут начала перечислять каких-то древних старух, умудрённых опытом, которых давно на свете нет. В нашем возрасте принято больше молчать, чтобы казаться мудрее, по чумной чертовке. Говорит, я застряла в подростковом возрасте, потому смеюсь без устали. Нельзя смеяться не только из-за того, что сущности выходят из проруби, ещё потому что время такое, что не до смеха. Если начну плакаться из-за того, что денег нет, тупо, жрать нечего, вряд ли вызовет восторг у сей особы. Надо же чем-то хвастаться, раз не битая, не размазанная по стенке. Чумная чертовка уверена, что старость есть мудрость. Серьёзно? После 30 мозг, если не дрочить его сутками, начинает деградировать.

Так в чём смысл? В поиске смысла. Ибо выживут только те, которые эти смыслы производят. У чертовки смысл в обретённом опыте. Она же думает, что мудрость полагается по возрасту. Её раздают по степени битости жизнью. Вдруг она вспомнила, что спасла меня от верной смерти. Сей факт выпал из памяти, что весьма подозрительно. Об этом нигде не упоминается. Я больше верю своим дневникам и иным свидетельствам, нежели той, кого черти в чуме за ноги таскали. И то не факт, как уже не раз говорила, что её именно черти таскали, а не тараканы в пьяной голове копошились. По ней смысл жизни в том, чтоб дожить до старости, чтоб заслужить готовую мудрость. Эту незаслуженную мудрость надо в себе держать, не делиться ни с кем, молчать, чтобы не сотрясать воздух. Спёртый воздух, застывшую, как студень, явь нужно трясти изо всех сил, может?

Насчёт мудрости, по мнению самой мудрой чертовки, мне её век не видать. По мне, если бы не прогибалась под этот изменчивый мир, не растеряла бы вложенную при появлении в свет мудрость. Она и ни к чему в наш не просвещённый век. Надо не только писать для дураков, но и косить под дураков, чтобы прогнуться три раза колесом. Смысл в ведении хроники всеобщей деградации, вынужденной мутации, иначе солдатиком вниз головой в прорубь, чтоб проверить, обитают ли в самом деле там некие сущности. Та, которую черти в чуме за ноги таскали, при своей заслуженной за выслугу лет мудрости свято верит в существование всякой нечисти, боится всего и мне советует бояться. Удостовериться в достоверности её утверждения можно только упав головой вниз солдатиком в прорубь. Они во всех прорубях, речных и озёрных или как?

Копилка потраченного впустую времени

Продолжаем дрессировать себя. Наблюдать за происходящим принято не с высоты своего роста, а прогнувшись до упора, что весь обзор предстал вверх тормашками. Всё наоборот, чтоб шиворот-навыворот. Не видеть, не слышать, не знать, не понимать. Пока гром не грянет или жареный петух не клюнет, и ты искренне, что зашибись, не спросишь: «А что случилось?».

Нам внушили, что нужно духовно расти. Духовный рост – бесконечное движение к свету, добру и любви. Мол, в этом смысл. И где оно всё? Искомого или просто нет, или глубоко зарыто, потому приходится сиять искусственным позитивом. Впору вспомнить Карла Густава Юнга. Он считал, чем ярче вы пытаетесь сиять искусственным позитивом, тем чернее и гуще становится дыра за вашей спиной. Он называл эту дыру Тенью. Тень – микс из подавленных пороков, тайных желаний, агрессии, сексуальности, жадности, жажды власти. Это всё, что вы запретили себе чувствовать. Быть хорошим 24/7 – это тяжёлая работа. Всё подавленное, если время от времени не выпускать пар, даст о себе знать. Загнанные во внутренний подвал, запертые вами же будут изнутри грызть, потребляя жизненную силу. Говорят, подавление – самый энергозатратный процесс в мозгу. На это тратится 60 % ресурса префронтальной коры на удержание двери в подвал закрытой. Вы больше устаёте от этой бесконечной внутренней войны с самим собой, нежели от работы или творчества. Эта Тень не есть плохо. Агрессия – это способность защищать границы и достигать целей, жадность – это амбиции и желание масштаба, эгоизм – это умение слышать свои потребности. Говорят, кастрируя свою тёмную сторону, вы становитесь стерильным, безопасным и бессильным. Вся ваша сила за день была использована на поддержание маски святости. Тогда впору вам начать бояться. Ибо вы способны бороться со своими внутренними демонами, на борьбу с чужими у вас сил не хватит. Для того, чтобы противостоять Злу, нужно приучить собственных демонов, не отрезая половину себя. Если даже вы сама доброта, Добро должно быть с кулаками. Силы нам понадобятся. Побеждает сила, выживают сильные. Обложившись оладьями, прислушиваясь к тишине холодной ночи, бояться сущностей, которые в январе вылезают из проруби, если не смешно, просто не актуально. Есть существеннее сущности с галстуками да гаджетами. Люди постарше нас с чумовой чертовкой полмира покупают, а нам года свои считать, гордиться старостью да собственной тупостью? Не потому ли новогодняя истерия длится много дней, ибо заработали ещё один год. Жизнь – копилка бездумно потраченного времени. Хвастаться больше нечем – вместо солидного счёта в банке на чёрный день будут трясти копилкой. Наличие почти полной копилки даёт мне право одеть весьма умное лицо, многозначительно молчать, зло сверкая глазами. Не знаю, насколько полна копилка у стендап-комика Аксельрода, но он говорит, что при данных обстоятельствах нам остаётся только смеяться. Смех – пока не преступление.