ЕВА: Новый Эдем

Велес Богов

ЕВА: Новый Эдем

ПРОЛОГ

Тишина в тронном зале цитадели «Вейл Индастриз» была ненастоящей – сконструированной, как всё в этом месте. Звукопоглощающие панели впитывали даже эхо шагов. Здесь не должно было оставаться ничего лишнего. Ни звуков, ни сомнений, ни чувств.

Кайден Вейл стоял у голографической карты Нового Эдема, где десятки систем горели алым – отметками о поражениях. Он смотрел на них не с гневом, а с холодным интересом инженера, изучающего схему отказавшего механизма.

Дверь открылась без стука. Вошёл Тайрик Стоун. На его мундире не было ни пылинки, но в глазах стояла вся пыль и копоть последнего боя, вся тяжесть месяцев осады.

– Ты вызвал меня, Архитектор, – голос Тайрика был ровным, пустым. В нём не осталось ни злости, ни преданности. Только усталость от долгой службы.

– Да. Закрой дверь. Отключи все внешние каналы записи. Это приказ уровня «Альфа», – Кайден не обернулся. Его пальцы скользнули по проекции системы «Омега-77», и та погасла.

Тайрик выполнил. Оборудование зашипело, отключаясь. Внезапная, абсолютная тишина стала физической, давящей.

– Ситуация проанализирована, – наконец сказал Кайден, поворачиваясь. Его лицо было спокойно, как поверхность ледяного астероида. – Военная победа невозможна. Вероятность – ноль. Полное уничтожение корпорации, её активов и персонала – девяносто семь процентов. В числе обречённых – ты.

Тайрик молчал. Он и без анализа понимал это.

– Следовательно, требуется нестандартное решение, – Кайден сделал шаг вперёд. Его глаза, лишённые привычной мании величия, были просто острыми, почти человеческими в своей сосредоточенности. – Угроза системе – не флот врага. Угроза – я. Мой образ. Мой метод. Сам факт моего существования. Пока я жив, они не остановятся. Они сотрут с карт даже память о «Грейп Индастриал». Твою память, Тайрик.

– Что ты предлагаешь? – голос Тайрика сорвался на шёпот.

– Я предлагаю оптимальный алгоритм сохранения ядра системы, – Кайден подошёл к столу, взял два предмета. Первый – плоский чёрный диск. Второй – тяжёлый, полированный парадный пистолет с гравировкой в виде стилизованного когтя. – Ошибка в ядре должна быть удалена внешним, чистым кодом. Этим кодом будешь ты.

Он протянул оба предмета. Рука его не дрогнула.

– Диск содержит неоспоримые доказательства моего «безумия», – пояснил он. – Планы применения оружия Судного дня против гражданских колоний. Приказы об ликвидации союзников. Бредовые записи о «перезагрузке галактики». Этого достаточно, чтобы оправдать любое восстание. А это…

Он вложил пистолет в руку Тайрика.

– …это инструмент финальной коррекции. И символ. Они увидят, что ты убил меня оружием, которое я вручил тебе сам. Это станет знаком высшей справедливости. Ты не будешь узурпатором. Ты станешь спасителем, свергнувшим тирана.

Тайрик смотрел то на диск, то на пистолет. В его голове, отточенной годами тактического мышления, мгновенно сложилась полная картина. Гениальная. Чудовищная.

– Ты… хочешь, чтобы я стал твоим палачом. Чтобы спасти то, что от тебя останется.

– Я хочу, чтобы ты выполнил последний приказ, – поправил Кайден. В его голосе впервые за многие годы прозвучала не сталь, а усталость. Почти отеческая. – Это не убийство, Тайрик. Это аварийный протокол, активируемый для сохранения системы. Я – сбой. Ты – исправление. После выполнения переименуй проект. Стань тем, кем я никогда не смог быть – героем. Легитимным. Чистым.

Он снова повернулся к карте, к потухшим звёздам, словно уже простившись.

– Ты дашь им представление. Раскол. Бунт. Благородное восстание верного командира. А в финале – катарсис. Выстрел. И новая эра для всего, что мы построили. Это мой последний, самый совершенный расчёт.

Тайрик сжимал холодную рукоять пистолета. Он ненавидел этого человека. Он восхищался им. Он желал ему смерти и хотел, чтобы этот момент никогда не наступал. Всё смешалось в клубок, который можно было разрубить только одним способом.

– Почему я? – спросил он, уже зная ответ.

Кайден обернулся в последний раз. Его взгляд был пустым и в то же время невыносимо полным.

– Потому что ты – единственный, кто поймёт. Это не предательство, Лебедь. Это – высшая форма эффективности. Теперь иди. И сделай из меня легенду, которую будут проклинать и которой будут тайно поклоняться. Сделай из себя икону, которую понесут на знамёнах. И помни…

Он замолчал, давая словам обрести окончательный, неоспоримый вес.

– …это не моё поражение. Это моя окончательная победа. Потому что я запрограммировал своё бессмертие. И носителем будешь ты.

Дверь за Тайриком закрылась. Он стоял в полумраке коридора, сжимая в одной руке диск лжи, в другой – пистолет правды, которая была страшнее любой лжи.

А в тронном зале Кайден Вейл, Архитектор, в полном одиночестве подошёл к огромному иллюминатору. Где-то там, в темноте, ждали его враги. Где-то там мчались корабли, готовые стереть всё, что он создал.

На его губах играла едва заметная, ледяная улыбка.

Спектакль начинался.

ГЛАВА ПЕРВАЯ. ПЕРВЫЙ АЛГОРИТМ

Вентиляционная шахта сектора G-7 воняла старостью. Запах прогорклой смазки, металлической пыли и немытого страха. Кайден прижался лбом к холодной решётке, следя за Марком внизу. Собственное сердце колотилось где-то в горле – ровный, назойливый стук, заглушаемый гудением вентиляторов.

Не надо бояться, – повторял он про себя, как мантру, которой научил его отец. – Страх – это туман. Он скрывает пути.

Внизу, в тусклом свете аварийных ламп, Марк сбрасывал в рюкзак банки с жёлтыми треугольниками. «Просрочка третьей категории. Не смертельно», – сказал он час назад, и его круглое, всегда чуть потное лицо расплылось в улыбке. Они мечтали о сканере. О том, чтобы слышать шёпот станции: где прохудилась труба, где забыли кладовку, где недоглядели охрану. Сканер был билетом из вечной тьмы Теней в серую, но сносную жизнь.

Кайден заметил, как тень от вытяжки дрогнула. Неправильно. Он замер, вслушиваясь в ритм станции – в гул, в щелчки, в скрипы. И услышал. Тихий, чужеродный щелчок магнитного замка на дальней двери.

Ледяная игла прошла по спине.

–Марк… – имя сорвалось с губ шёпотом, но его заглушил гул. Он хотел крикнуть. Крик застрял комом в горле, горячим и бесполезным.

Дверь распахнулась. В проёме – здоровенный детина в потрёпанной форме, с шокером в руке. Охранник. Не их обычный, сонный дежурный, а Брик. Тот, что любил «воспитывать» воров током.

– А ну замерли! Руки вверх! – рёв Брика заполнил отсек.

Марк вскрикнул. Не от страха, а от чистой животной паники. Он метнулся не к выходу, а вглубь, к тупику, прямо под решётку, за которой прятался Кайден. Его глаза, полные ужаса, на миг встретились с глазами Кайдена. В них читался один немой вопрос: Что делать?

В голове у Кайдена всё понеслось. Картины вспыхивали, как на неисправном экране: отец, рассказывающий, как важно держаться вместе; их с Марком смех над первой украденной банкой фруктов; холодные стены трудового лагеря, о которых так часто шептались в Тенях.

И тут, поверх этого хаоса, пробился голос отца, механика: «Когда система даёт сбой, ищи самое простое решение. Самый короткий путь к стабильной работе».

Самый короткий путь…

Брик поднимал шокер.Синие искры зловеще трещали.

Марк зажмурился.

Кайден действовал, не думая. Его рука сама взметнулась и ударила костяшками пальцев по решётке. Резко. Один раз.

ТЫНННЬ!

Звонкий, режущий звук ударил по тишине.

Брик вздрогнул и рефлекторно рванул шокером вверх,к решётке, к источнику угрозы. Марк, воспользовавшись долей секунды, пронёсся мимо него, как тень, и исчез в коридоре.

– Тварь! – заорал Брик и выстрелил. Разряд с громким хлопком и запахом гари ударил в металл в сантиметрах от лица Кайдена. Его ослепило. И в этот миг он не думал об эффективности. Он почувствовал дикий, первобытный ужас, волной накативший от живота к горлу. Он отполз, спотыкаясь, сердце вырываясь из груди, и побежал по знакомому лабиринту, глухой ко всему, кроме необходимости быть как можно дальше.

Укрытие – груда списанных серверных стоек – казалось единственным безопасным местом во вселенной. Кайден сидел, обхватив колени, и не мог унять дрожь в руках. Перед глазами всё ещё стояли синие прожилки разряда. Он чуть не погиб. Его чуть не убили.

Дверь скрипнула. Марк ввалился внутрь, лицо расплылось в огромной, неловкой улыбке.

–Коготь! Ты… ты гений! Ты видел его рожу?! – Он тяжело дышал, смеясь и кашляя одновременно. – Он выстрелил в пустоту! Ты меня спас!

Он вывалил перед Кайденом добычу – лучшие банки, шоколадный концентрат, редкость. – Всё твоё! Без тебя я бы… – Марк не договорил, но его благодарность висела в воздухе, густая и удушающая.

Кайден молча взял банку. Руки всё ещё дрожали. Он чувствовал не облегчение, а странную пустоту и тяжёлый камень где-то под рёбрами. Он не спас Марка. Он… он выбрал. В тот миг паники он выбрал путь, где Марк мог сбежать, а шанс Брика найти его стал меньше. Это не было благородством. Это был инстинкт стаи, перемолотый в жерновах страха и отцовского урока о «простых решениях».

– Мы… мы сделали это, – глухо сказал Кайден, больше для себя, чем для Марка.

– Сделали! – Марк хлопнул его по плечу, и Кайден вздрогнул. – Теперь на сканер!

Позже, когда Марк уснул, Кайден сидел у щели, глядя в темноту. Камень под рёбрами не исчез. Он лежал там, твёрдый и незнакомый. Мальчик пытался понять, что это. Стыд? Нет. Сожаление? Тоже нет. Это было что-то новое. Что-то холодное и тяжёлое. Первый, неотшлифованный алгоритм, вырванный из живой плоти чувств.

Он достал из кармана болванку – кусок обточенного металла, который отец когда-то назвал «стержнем». «Держись за стержень, сынок, когда мир кружится», – говорил он. Кайден сжимал холодный металл, пытаясь найти в нём опору.

Он считает меня героем, – думал Кайден, глядя на спящего Марка. – А я просто испугался. И выбрал самый простой путь. Самый короткий.

Впервые в жизни он с содроганием осознал страшную, новую мысль: чувствами можно управлять. Своими. Чужими. Их можно обмануть и направить, как ток по проводам. Это открытие не принесло облегчения. Оно принесло холод. Тот самый камень внутри.

И где-то в глубине, под страхом и благодарностью, под дрожью в руках и теплотой отцовского «стержня», тихо щёлкнул первый виртуальный тумблер. Ещё не расчёт. Ещё не философия. Но уже – семя.

Семя той бесчеловечной эффективности, что однажды сожрёт его целиком и назовёт это победой.

ГЛАВА ВТОРАЯ. СТЕРЖЕНЬ И ТРЕЩИНА

Сон не шёл. Кайден лежал на жёсткой изоляционной плите, уставившись в ржавую паутину труб над головой. Каждый раз, когда он закрывал глаза, перед ним вспыхивали синие прожилки разряда и широко раскрытые, полные доверия глаза Марка. Доверие – вот что било больнее всего. Оно было тяжёлым и липким, как плохо переваренная пища.

Рядом Марк посапывал, повернувшись к нему спиной. Беззащитная поза. Кайден сжал кулаки, чувствуя, как по телу снова пробегает та самая нервная дрожь. Сбой. Это просто сбой нервной системы. Надо контролировать.

Он вытащил из кармана «стержень» – тот самый болт, подаренный отцом. Холодный металл немного успокаивал. Отец говорил, что главное в механике – честность. Прямой подшипник, точная сварка, чистая контактная площадка. Ложь и халтура приводят к заклиниванию, перегреву, катастрофе.

А что они сделали с Марком? Они солгали системе. И система, в лице Брика, чуть не разорвала их на части. Значит, они поступили неправильно? Но они живы. У них есть еда. Значит, поступили правильно?

Мысли ходили по кругу, не находя выхода. В голове не было ясных формул, только обрывки чувств и страхов, спутанные в тугой, болезненный узел.

Утром Марк был полон энтузиазма.

–Сегодня идём в доки! Там, на нижнем ярусе, старый склад запчастей. Там точно будут конденсаторы для сканера! Я спрашивал у Слепого Джо…

Кайден кивал,механически пережёвывая белковую пасту. Его рот был сухим, а в животе – та же знакомая тяжесть. Он слушал план Марка – дерзкий, прямой, построенный на удаче и наглости. Раньше такой азарт заражал и его. Теперь он слышал в нём только дыры. Дыры, в которые можно провалиться.

– Слишком рискованно, – наконец сказал он, и его собственный голос прозвучал чужим, плоским. – Брик теперь в дозоре будет ходить с подкреплением. И склад патрулируют не раз в смену, а по новому графику. Я слышал, как два охранника говорили.

Марк уставился на него.

–И что? Отменяем?

–Нет, – Кайден отложил пустую банку. Он поймал себя на том, что вращает болт в кармане. – Меняем алгоритм. Не идём напролом. Ищем слабое звено.

– Слабое звено? – Марк не понимал.

–Того, кто знает расписание. Или того, кто может его изменить.

Они вышли в лабиринт переходов. Воздух был густым от испарений и гари. Кайден вёл, стараясь идти в тени несущих балок, избегая открытых пространств. Его взгляд сканировал окружение не в поисках добычи, а в поисках информации. Вот проводка, старая, с нарушенной изоляцией – можно использовать для саботажа. Вот камера, её поворотный механизм заржавел – мёртвая зона увеличена на три градуса. Он замечал это автоматически, как раньше замечал только голодных крыс или ящики с надписью «не кантовать».

Они вышли на обзорную галерею над Доком-17. Внизу копошились сотни людей: грузчики, сварщики, инспекторы в жёлтых жилетах. Грохот, рёв машин, крепкая брань. Для Марка это был океан шума. Для Кайдена – система. Он видел потоки: вот тащат контейнеры со свежим грузом, вот отводят на ремонт повреждённый шаттл, вот группа инженеров спешит к чёрному, безымянному фрегату на закрытом слипе.

– Смотри, – Кайден ткнул пальцем в сторону слипа. – Корабль без опознавательных. Значит, или секретная разработка, или контрабандисты. Охрана усилена, но смена усталая. Видишь того охранника у трапа?

Марк прищурился.

–Вижу. Зевает.

–Он стоит двенадцатый час. У него затекли ноги, реакция замедлена. Он – слабое звено в периметре. Но не наше.

–Тогда что наше?

Кайден перевёл взгляд на группу подростков,таскающих канистры с охлаждающей жидкостью к ряду старых, потрёпанных истребителей.

–Они. Они – тени. Их не замечают. И они знают каждый угол. Нам нужен один из них.

Они спустились в док, смешавшись с толпой. Запах озона, горячего металла и пота ударил в ноздри. Кайден почувствовал приступ тошноты. Он остановился, прислонившись к прохладной стене, и сделал несколько глубоких вдохов. Контроль, – приказал он себе. Ты – не ребёнок. Ты – наблюдатель.

Он выбрал мальчишку, который казался самым мелким и злым. Тот сидел на ящике, с ненавистью наблюдая, как надсмотрщик кричит на его приятеля. Кайден подошёл, держа в руке две украденные утром энергетические плитки.

– Забота начальства достаёт? – спросил Кайден, подавая одну плитку.

Мальчишка настороженно взглянул на него,потом на плитку. Жадность победила осторожность. Он взял.

–Достаёт. У самого челюсть не болит?

–Может, помочь, чтобы болела меньше? – Кайден сел рядом, не глядя на него, делая вид, что наблюдает за работами. – Информация в обмен на полезные мелочи.

Так он узнал, что охрана на складе запчастей действительно усилилась, но старый Вепрь, самый злой из надзирателей, каждый вечер в 18:00 по станционному времени уходит на получасовой перекур в слепую зону камер у вентиляционного коллектора «Дельта». И что Вепрь ненавидит нового, молодого охранника с планшетами и любит, когда ему носят контрабандный самогон с палубы F.

План родился сам собой, обретая чёткие, почти осязаемые контуры в голове Кайдена. Не нужно было ломать дверь. Нужно было отвлечь Вепря в нужный момент, подкупив его бутылкой дешёвого пойла. Это было… изящно. Как перемычка на схеме, замыкающая нужную цепь и разрывающая ненужную.

Возвращаясь, Марк не мог успокоиться.

–Ты это видел? Ты просто с ним поговорил, и он всё выложил! Это ж… это гениально!

Кайден молчал.Внутри него бушевало противоречие. С одной стороны – странное, щемящее чувство стыда. Он использовал этого мальчишку, его злость, его бедность. Как Брик использовал бы их с Марком. С другой стороны – холодное, растущее удовлетворение. План был хорош. Он минимизировал риск. Он был… эффективным.

– Это не гениальность, – наконец сказал он, и голос снова звучал ровно, почти спокойно. Это спокойствие было новой, незнакомой броней. – Это логика. У каждого есть потребность. Надо найти её и предложить обмен.

– Но… это же почти как у больших шишек в Сиянии! – восхищённо сказал Марк.

Эта фраза ударила Кайдена сильнее, чем он ожидал. Как у больших шишек. Тех, кто с верхних палуб спускал в Тени своё равнодушие в виде квот, штрафов и приказов на «оптимизацию», из-за которой люди исчезали. Он не хотел быть как они. Он хотел просто выжить. Но разве есть разница в методах?

В их укрытии, когда Марк снова уснул, мечтая о завтрашней «спецоперации», Кайден взял отцовский болт. Он смотрел на него, и в памяти всплывал не смех отца, а его последний, усталый взгляд перед тем, как он ушёл на смену, с которой не вернулся. «Будь честным, сынок. Хоть с самим собой.»

Кайден сжал болт до боли.

–Я и есть честен, – прошептал он в темноту, обращаясь к призраку отца. – Я честно хочу жить. А честность в Тенях – это роскошь. Как твой смех. Как мамины песни. Как всё то, что нас убивает.

Он не чувствовал благородства. Он чувствовал только ту же холодную тяжесть, что поселилась в нём после истории с Бриком. Но теперь эта тяжесть начинала обретать форму. Не просто комок страха, а нечто иное. Принцип. Жестокий, но ясный.

Первый алгоритм выживания был написан не на чистом листе, а поверх стёртых пальцами отца слов о честности. И Кайден с ужасом понимал, что новые буквы – кривые, безжалостные, прагматичные – ложатся легче. И держатся крепче.

Он положил болт обратно в карман. На завтра нужен был план. Чёткий. Бесчувственный. И он его составит. А тихий голос, шепчущий о цене, он просто… отключит. Как неисправный датчик.

Это и было самым страшным – не то, что он научился обманывать других, а то, что он сделал первый, робкий шаг к тому, чтобы начать обманывать самого себя.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ. БЛАГАЯ ЦЕЛЬ

План был прост. Слишком прост, чтобы вызвать гордость. Он висел в сознании Кайдена не как триумф инженерной мысли, а как грязная тряпка, которой предстояло вытереть лужу. И всё же, когда он проговорил его вслух Марку, в его голосе прозвучали ноты, которых он сам не ожидал: азарт. Слабый, пронизанный страхом, но азарт.

– Мы не крадём, – сказал он, водя пальцем по нарисованной углём на стене схеме. – Мы… перенаправляем ресурсы. Конденсаторы на том складе лежат годами. Их спишут и выбросят в утиль раньше, чем кто-то о них вспомнит. А наш сканер… он даст нам работу. Честную работу. Мы сможем находить утечки, чинить системы. Мы будем полезны.

Он искал оправдание. Не для Марка – тот и так горел, как факел. Для себя. Слова «честная работа» обжигали язык. Всё в этой затее было нечестным: подкуп, отвлечение, обман. Но он цеплялся за конечную цель, как утопающий за обломок. Благая цель. Она оправдывает средства. Фраза, подсмотренная на заброшенном новостном терминале в репортаже о каком-то политике из Сияния. Теперь она крутилась в голове, пытаясь прикрыть тот холодный камень под рёбрами.

Вечером, за час до операции, Кайден не мог усидеть на месте. Он ходил по их убежищу, теребя «стержень» до тех пор, пока пальцы не онемели.

–Коготь, да успокойся ты, – фыркнул Марк, проверяя, хорошо ли закреплены тёмные повязки на лице. – Всё сработает. Твоя же схема.

–Схема – это одно. А люди… – Кайден оборвал.

–А люди – дураки. Особенно Вепрь с его самогоном.

В 17:55 они уже были на позиции, в нише за панелью гидравлики, откуда был виден и склад, и вентиляционный коллектор «Дельта». Сердце Кайдена колотилось так, будто хотело вырваться и укатиться в темноту. Он чувствовал кислый привкус во рту. Это страх. Глупый, бесполезный страх. Контролируй дыхание.

Ровно в 18:00 тяжёлая дверь склада открылась, и наружу вышел Вепрь – грузный, обрюзгший мужчина с вечным недовольным выражением лица. Он огляделся, хмурясь, и заковылял к коллектору, к своей слепой зоне. В руке он сжимал самодельную сигарету.

– Пошёл, – выдохнул Марк.

–Жди. Даём ему время затянуться, расслабиться, – Кайден положил руку ему на плечо, чувствуя, как и тот дрожит от напряжения. Его собственное прикосновение было удивительно твёрдым. Интересно. Тело слушается, когда разум отдаёт чёткие приказы.

Через три минуты он кивнул.

Марк, проворный, как ящерица, выскользнул из укрытия. В руке у него была бутылка мутной жидкости – плод бартера за две энергетические плитки. Он должен был «случайно» наткнуться на Вепря, изобразить испуганного пацана, несущего выпивку отцу-грузчику, и в суматохе «обронить» бутылку в качестве откупа.

Кайден, не дыша, наблюдал. Он видел, как Марк подошёл, как Вепрь нахмурился, как занёс руку для удара. Видел, как Марк, съёжившись, протянул бутылку. Видел, как свирепость на лице Вепря сменилась жадной заинтересованностью. Бутылка перешла из рук в руки. Марк что-то бормотал, жестикулировал в сторону дальнего дока. Вепрь, уже откупоривая бутылку, нехотя махнул рукой: «Катись отсюда, шкет!»

Первый этап. Успех.

Теперь была очередь Кайдена. Пока Вепрь наслаждался пойлом, у него было максимум двадцать минут. Он подождал, пока Марк скроется в условленном месте, и двинулся к складу. Дверь, конечно, была заперта. Но не на кодовый замок, а на старый механический, который Вепрь в своей самоуверенности просто захлопнул, не проверяя. Кайден достал из рукава две гибкие пластины, вырезанные из обшивки терминала. Не отмычки – у него не было навыка. Проще. Он вставил их в щель между дверью и косяком, там, где язычок замка. Надавил. Послышался глухой скрежет. Ещё немного силы… Щёлк.

Дверь подалась.

Холодный, пропахший машинным маслом и пылью воздух ударил ему в лицо. Склад был забит хламом: ящиками с нечитаемыми этикетками, грудами старой электроники, сломанными дронами. Но в углу, на отдельном стеллаже, он увидел то, что искал: аккуратные ряды синих цилиндров в антистатических упаковках. Конденсаторы третьего типа. Сердце ёкнуло уже не от страха, а от чего-то иного. От… предвкушения. Вот он. Ключ.

Он набрал полный рюкзак, не жалея. Пальцы дрожали, но теперь это была дрожь восторга. Он сделал это. Он обошёл систему. Он был умнее Вепря, умнее охраны, умнее этих бесполезных правил.

На выходе он замер, прислушиваясь. Из-за угла доносилось довольное похрюкивание и звук глотков. Вепрь был на месте. Кайден бесшумно закрыл дверь и растворился в лабиринте трубопроводов.

Встреча в условленном месте – заброшенной фильтрационной камере – была немой. Марк сидел, обхватив голову руками. Когда Кайден вошёл, тот поднял лицо. Оно было бледным.

–Что случилось? – мгновенно протрезвев, спросил Кайден.

–После того как я ушёл… – голос Марка срывался. – Пришёл тот мальчишка. Тот, с которым мы говорили. Зачем-то полез к Вепрю, что-то просил. А Вепрь… он был уже пьян и зол. Он его… он его отлупил шокером. Просто так. За то, что посмел подойти.

Кайден застыл. Картина возникла перед глазами с пугающей ясностью: мальчишка, его злое, но живое лицо, корчится на грязном полу от ударов током. Из-за чего? Из-за того, что он, Кайден, выудил у него информацию? Из-за того, что его план сработал, но создал волну, которая ударила по невинному?

–Он… выжил? – тихо спросил он.

–Думаю, да. Уполз. Но Коготь… он кричал. Так кричал…

Тяжесть в животе Кайдена сжалась в тугой, раскалённый узел боли. Он сел рядом с Марком, уронив на пол полный рюкзак. Конденсаторы тупо звякнули. Звук был отвратительным.

–Благая цель, – прошептал он. – У нас была благая цель.

–Что?

–Ничего, – Кайден закрыл глаза. Он снова видел синие искры. Только теперь они били не в решётку, а в живого человека. Ребёнка. – Надо… надо собрать сканер. Он даст нам честную работу. Тогда… тогда всё это будет не зря.

Он пытался убедить себя. Но слова повисали в воздухе, пустые и лживые. Честная работа, купленная нечестной ценой. Какая в этом честность?

Вернувшись в убежище, они молча разложили добычу. Конденсаторы сверкали чистотой заводской упаковки на фоне всеобщей грязи. Это был успех. Их самый большой успех.

–Мы богачи, Коготь! – Марк, оправившись от шока, уже трогал цилиндры с благоговением. – Соберём сканер, и…

–И что? – резко спросил Кайден. – Начнём брать заказы у таких, как Вепрь? У тех, кто бьёт детей шокерами?

Марк замолчал, ошарашенный.

–Я не знаю… – он сглотнул. – Но мы же не будем как они. Мы будем честно работать.