Будни выходных и праздников поручика XXI века и его друзей

Его правая рука продолжала поглаживать и потирать половые губки, желобок между ними, а также стимулировать клитор, уже немного увлажнившейся от его прикосновений промежности. Рука уже болела от напряжения сопротивлению джинсов. Он вытащил её и, пройдясь влажным кончиком языка от соска к пупочку, поднял голову и стал расстёгивать пуговицу на её джинсах.

Она, сама не зная чего испугавшись, сначала растерялась и схватила его руки, резко подняв голову и посмотрев туда. Но после, как будто придя в себя, закрыла глаза, откинулась обратно и убрала руки, положив их вдоль тела.

Он, замерев на то время пока она удерживала его руки, взглянул на неё, а как она успокоилась и улеглась, расстегнул пуговицу и отвёл вниз «трамвайчик» короткой ширинки, раздвигая гульфик в стороны, раскрывая рисунок сакуры на трусиках. Он с трудом стянул джинсы с её бёдер до колен.

Трусики были облегающими из очень тонкой полупрозрачной и сильно тянущейся ткани и они немного сползли, зацепившись за джинсы. Несмотря на то, что трусики были почти неощутимы для их обладательницы, она всё же почувствовала, что они сместились: ягодицы были на половину оголены, приоткрылся краешек лобка, покрытого короткими волосками, а к влажной промежности трусики прилипли. Ей снова стало стыдно, что она лежала перед практически незнакомым мужчиной почти голая и даже трусики предательски слезли со своего законного места. Она зажмурилась и громко дышала носом. Хотя ей и очень хотелось или натянуть обратно свои трусики – последнюю защиту «невинности», или хотя бы прикрыться руками, но ничего подобного сделать она не решалась. В первую очередь из-за неизбежности того, что этим не то что остановить, а даже ненадолго задержать то, что должно сейчас случиться всё равно не получится. Был ещё и другой вариант всё происходящее прекратить, то есть полностью отказаться и сказать нет. Но этого она не хотела. Она хоть и была фригидной, но всё же мечтала об этом в своих эротических фантазиях. Иногда они всё же посещали её. Все эти ощущения: стыдливость от двояких и даже трояких чувств; наполовину стянутые почти не прикрывавшие весь её «стыд» трусики, которые повисли резинкой на бёдрах и приятно щекотали ей бёдра, животик и ягодицы; а также их соответствующая часть, прилипшая к самому сокровенному на её теле месту, уже понемногу намокавшему; прикосновения сильных грубоватых и мозолистых рук, которые ласкали её и уже стянули с неё джинсы, в своей многоликой совокупности всё сильнее заводили её.

Печорин, справившись с облегающими джинсами в районе колен, спустил их на щиколотки и, вывернув уже наизнанку, наконец-то стянул их со ступней. Потом снял коротенькие белые носочки. Всё это он тоже отправил на соседний диван к остальным предметам своей и её одежды. Потом он в полумраке комнаты внимательно, как только позволял ночной свет из окна, осмотрел её тело. Оно было восхитительно. Ноги были плотно сведены. Ступни маленького размера с аккуратными маленькими наманикюренными пальчиками нависали над полом, выходя за край дивана, так как она лежала поперёк него. Кожа была гладкой, без каких-либо изъянов. Она не была худой, ляжки прикасались друг к другу. Сползшие наполовину белые трусики висели на середине таза, немного сморщившись. Но на них можно было разглядеть рисунок. Это была ветка сакуры с сиреневыми, по крайней мере так казалось в темноте, цветочками. Живот был плоским, но не проваленным внутрь, на нём чернело отверстие пупочка. Рёбра почти не просматривались, она не была худышкой, она была в меру упитанной, но и лишнего жира на её теле тоже не было. Маленького размера груди вздрагивали от её дыхания. Руки лежали вдоль тела – «по швам». Ключицы чётко просматривались. На шее виднелось биение пульса. Она лежала скованно, зажмурив глаза и громко дышала.

Саша, вернувшись на своё прежнее место, снова поцеловал её. Она сразу же обняла его и прижала к себе, жадно впиваясь в его губы своими. Теперь он без всякого сопротивления жёсткой ткани запустил руку к ней в трусики, сдвинув их ещё ниже, полностью раскрыв лобок, и сразу засунул средний палец во взмокшее влагалище. Она снова резко вдохнула от неожиданности. И, отстранившись от его губ, несколько раз коротко вдохнула и выдохнула. Затем их губы снова встретились и слились в поцелуе. Своей левой рукой она поглаживала ему по правой руке от плеча до локтя и по спине от плеча и до поясницы – до ремня брюк. Остановившись на ремне, она спустила руку на ягодицу и аккуратно и даже боязливо погладила её через штаны. Затем решительно засунула руку под брюки и стала через трусы мять и массировать его правую ягодицу. Спустя некоторое время, поборов в себе робость и стыдливость, думая: «он-то вон что вытворяет!», засунула руку к нему в трусы.

Печорин активно работал правой рукой. Вводил во влагалище и выводил из него сперва только один средний палец, а потом, чувствуя, что есть возможность вставить ещё, засунул и безымянный. И уже делал это двумя пальцами. Сначала вводя пальцы из согнутого положения, когда ладонь лежит на лобке, распрямляя их при погружении, перемещая ладонь по лобку вниз и вверх. Затем, выпрямив пальцы и отведя ладонь вниз, поместив её между ног Ксюши, вводя и выводя пальцы, уже распрямлёнными, но более часто. Снова отстранился от её губ, поцеловал её в шею, схватил губами ближний к себе сосок, потом поцеловал дальний. Обвёл кончиком языка вокруг ореолов, у каждого по паре кругов. От ложбинки между грудями кончиком языка повёл вниз к пупочку. Обвёл круг вокруг него. Вынул пальцы из влагалища. Положил руку на внутреннюю часть её правого бедра, указательным пальцем касаясь стыка ноги и промежности. Другую свою руку – левую положил на её левое бедро, словно в зеркальном отображении своей правой руки: на внутреннюю часть левого бедра, указательным пальцем касаясь промежности. Свёл указательные пальцы, опустил их оба во влагалище. Раздвинул половые губы. Свёл пальцы обратно. Быстро сгибая и разгибая указательные пальцы, поиграл ими внутри влагалища. Вынул их. Стянул тонкие и мягкие трусики, и бросил их в кучу ранее снятых вещей.

Она лежала перед ним абсолютно голенькая, думая о том, что она раздета, а он ещё нет. И эта по-детски, но всё-таки несправедливость беспокоила её.

– Давай вот это уберём!? – сказала она в несколько вопросительном тоне, вытащив руку из его штанов и несколько раз оттянув их за ремень, давая понять, что именно она имела в виду, называв словом – «это».

– Да без проблем, – ответил он и начал расстёгивать ремень и пуговицы на хэбэшных камуфлированных штанах.

Он ловко скинул штаны вместе с трусами и носками и бросил всё это туда же, куда бросал раньше другие аксессуары одежды. Повернувшись к ней, он лёг на неё всем телом, просунув своё правое колено, между её ног, и снова поцеловал её.

Она, раздвинув под его напором свои колени, обхватила ими его ногу, обняла его ещё и руками и принялась ими гладить его волосатую спину так, что когда одной рукой вела вверх, второй в то же время – вниз. Доходя до поясницы, она смещала руку на ягодицу и, пожав её несколько раз, снова вела руку вверх.

Печорин, поелозив обхваченной её ногами своей ногой, заставил её расцепить хватку и, приподнявшись над ней, перевёл вторую свою ногу к ней между бёдрами и встал там на колени. Набрав в правую руку немного слюны, смазал головку возбуждённого члена, а остатками смазал её половые губы. Взяв свой «корень» правой рукой, пристроил его к влагалищу. Несколько раз быстро провёл им вдоль половых губ вверх-вниз и резко воткнул его наполовину.

Она вскрикнула от боли, и упёрлась руками ему в грудь, стараясь вытолкнуть его из себя.

– Тихо-тихо-тихо-тихо… – затараторил он, замерев в этом положении, не давая ей себя вытолкнуть.

– Больно же! Зачем так резко?! – обиженно возмутилась соседка.

– Сейчас ведь уже не больно? – ответил он вопросом.

– Больно! – всё так же надувая свои губки, сказала она.

– Щас пройдёт! – сказал он, поцеловал её и начал аккуратно и с маленькой амплитудой возвратно-поступательные движения.

Иван достал из-под подушки приготовленный заранее презерватив, вскрыл упаковку и натянул резинку на член. Затем набрал в правую руку слюны и смазал головку. Удерживаясь для равновесия левой рукой за её ногу, взяв в правую свою бандуру, пошлёпал членом по гладенькому лобку. Пристроил головку к половым губам, поводил ими вдоль них вверх-вниз. Опёрся на свою левую руку о ложе и начал медленно маленькими толкающими движениями миллиметр за миллиметром вводить «состав» в «туннель».

Член хорошо смазанный слюной легко скользил, продвигаясь вперёд. Вот он проник уже наполовину.

Лена, внимательно следя за его погружением, часто и коротко дышала, иногда ненадолго задерживая дыхание. Когда «корень» был полностью внутри её розового «гнёздышка», она расцепила свои руки, развела их в стороны, отпуская ноги, и откинулась головой на подушку.

Иван для устойчивости поставил теперь и правую руку на диван, раздвинув свои ноги, завёл колени под её бёдра и начал медленно двигаться назад и вперёд, периодически целуя её то в губы, то лаская губами и языком её соски на маленьких грудях.

Она молча лежала, тяжело и глубоко дыша. Во время того, когда Ваня потеребил языком ей соски, она посмотрела себе на грудь и объяла их ладонями, легонько пожимая, как бы получше их выпячивая, придавая им объём.

– Прости. Они совсем маленькие. Даже у Ксюхи больше, – снова она оправдывалась.

– Да нормальные они, – отстранившись от её «пупырышков», сказал Иван. – У Ксюхи не щупал. Не знаю. Мне наоборот маленькие нравятся.

– Просто у меня слишком маленькие.

– Чем меньше – тем лучше!

Она промолчала, не зная какие ещё доводы привести в своё оправдание, но всё ещё стыдясь своих размеров.

Ваня перевёл руки локтями ей под коленные сгибы, раздвинув её ноги как можно шире, раскрывая для созерцания прекрасный «цветок розовой орхидеи». Он, опершись руками о ложе, с полной амплитудой легко двигался внутри её скользкой дырочки. Переведя вес своего тела на правую руку, поднял левую и грубо схватился за её правую грудь. Помял её, оттянул и закрутил сосок.

Она, оскалившись, вдохнула сквозь зубы, цыкнув при этом.

Он отпустил сосок. Снова помял грудь. Перешёл на левую. Так же помял, так же оттянул и закрутил другой сосок.

Она снова цыкнула.

– Больно, что ли? – ослабив натяжение, спросил он.

– Нет… – блаженно выдохнула она. – Приятно…

Он ещё помассировал груди, вводя и выводя в неё свой член. Затем отпустил её ноги, и лёг на неё всем телом. Поцеловав её в губы, он снова принялся вводить и выводить свой орган в её хорошо смазанную дырочку.

– Сделай мне больно! – прошептала она.

– Как?

– Сожми мои «булочки»! Ну или ещё как-нибудь!

Ваня положил ладони на её ягодицы и начал их мять.

– Сильнее… – снова блаженно выдохнула она.

Он стал сильнее сжимать их. Сводить друг к другу. Растягивать друг от друга, сильно сдавливать пальцами, походу закручивая для усиления эффекта. Ещё делая это какое-то время, остановился, аккуратно вынул член и повалил её ноги от себя налево – в сторону стенки.

Она сразу перевернулась и встала на четвереньки, выпятив зад. Оглядываясь назад себя то на его лицо, то на кожаную «дубинку».

Иван положил свои ладони на бока её талии. За счёт движения своего таза вверх, возбужденным членом несколько раз пошлёпал ей по низу живота. Потом, прижавшись лобком к её промежности, провёл ладонями ей по бокам, по рёбрам. Помял груди. Перешёл на спину. Помассировал шею.

Она, почувствовав его руки у себя на шее, сначала подняла голову, потом медленно опустила её вниз, одновременно опуская на подушку и грудь, выпячивая ягодицы ещё сильнее.

Он прошёлся от шеи по спине вниз до ягодиц, одновременно отстраняя свой таз от неё. Её ягодицы были широко раздвинуты, раскрывая сморщенное кольцо ануса. Под анусом ждали входа его детородного органа влажные трепещущие половые губки. Они блестели в полумраке комнаты и, учитывая принятую ей позу, были довольно широко раздвинуты, приглашая его член войти в розовые недра влагалища. Ваня снова помял её немного зарумянившиеся ягодицы и ещё раз, смочив резиновую «шапочку» головки слюной, легко проник членом внутрь её «пещерки».

Во время вхождения она приподнялась, распрямив руки и оставаясь на четвереньках, иногда оборачивалась через правое плечо, чтобы посмотреть на манипуляции Ивана.

Он, заметив то, что она обернулась, продолжая вставлять свою «штуку» на всю длину в мягкую и скользкую дырочку, взялся своей правой рукой за её подбородок. Потом провёл указательным пальцем по её губам, стараясь делать это нежно. Раздвинул губы и заставил её раскрыть свои челюсти, положил ей в рот сначала только указательный палец, а после – и средний. Начал потирать подушечками пальцев язык. Оттянул щёку в сторону. Поводил подушечками по скользкой внутренней поверхности щеки. Тем временем левой рукой надавил ей на поясницу, чтобы она прогнулась сильнее. Она повиновалась. Он, продолжая втыкать в неё свою «палку», вынув из её рта свои пальцы, обеими руками взялся за болтающиеся снизу груди.

– Прости, – стыдливо прыснув, снова заизвинялась она, склонив голову. – Не за что подержаться.

– Да хорош уже париться! – огрызнулся Соловьёв, стараясь говорить не раздражённо, массируя при этом объект её стеснения. – Я же сказал, что люблю маленькие. Они меня сильнее возбуждают, чем большие.

Затем он распрямился и, положив руки ей на ягодицы, принялся поочерёдно мять их будто кот, который в блаженстве топчет лапками.

Она снова положила голову на подушку, сильно прогнув спину. Лежала, выставив локти вперёд, всхлипывая и ахая.

– Помни ещё «булочки», – попросила она.

– Тебе нравится, когда больно?

– Да.

Он взялся за ягодицы и стал сильно сжимать их пальцами, закручивать, щипать, прижимать их друг к другу, разводить в стороны. Потом легонько шлёпнул ей по ягодице.

Она простонала и попросила шлёпнуть ещё, и посильнее.

Соловьёв шлёпнул сильнее.

– Сильнее… – словно обезумев от страсти, осклабившись, зловещим шёпотом, сквозь зубы, умоляя, приказывала Линейкина.

Он снова шлёпнул.

Она попросила шлёпнуть ещё. Потом ещё. И ещё. И ещё…

Иван шлёпал и шлёпал. И наконец врезал ей по заднице почти с полной силой.

Шлепок получился очень звонкий. Гул от него стоял в ушах.

Лена зацыкала, зашипела и заёрзала. Её ягодица была пунцовая и горячая. Очевидно, что последний шлепок обжёг ей кожу сильнее горчичника.

Немного помедлив, дождавшись, когда подружка перестанет ёрзать, Ваня смочил слюной большой палец правой руки и смазал им её анус. Затем аккуратно и медленно легко надавливая на него начал вводить палец внутрь.

Она взялась руками за свои ягодицы и стала ещё сильнее раздвигать их, помогая тем самым впустить его палец к себе в попку.

Он сильно шлёпал своими бёдрами ей по заду, ритмично двигая своим тазом. Вставив большой палец к ней в анус, он через заднюю стенку влагалища ощутил, как за ней двигается толстая бугристая «змея». Он стал вращать пальцем внутри гладкого отверстия.

Она застонала.

Печорин, нависнув над соседкой, глядя ей прямо в глаза, двигал тазом, медленно наращивая интенсивность.

Ксюша лежала под ним приподняв голову, смотря себе между ногами, согнув ноги в коленях, своими бёдрами зажимая его таз, и контролировала его движения. Если вдруг что, была готова, выпрямив ноги, вытолкнуть Печорина из себя. Так же она упиралась в него руками: одной – ему в грудь, второй – в таз, с той же целью: вовремя остановить его продвижение к ней внутрь.

Член медленно перемещаясь внутри влагалища туда и обратно, входил уже почти на всю свою длину и выходил, оставляя внутри только головку или может быть чуть больше, не причиняя Ксюше боли. Ещё немного и он стал погружаться в неё полностью.

Саша двигался медленно, стараясь больше не вызвать у соседки болевых ощущений.

– Ну всё. Я полностью в тебе. Отпускай теперь меня. Больно не будет больше, – быстро, скороговоркой проговорил он.

Она медленно с опаской убрала руки, но бёдрами всё ещё сдерживала его таз. Через пару-тройку вхождений, убедившись, что ей действительно не больно, ослабила хватку и, опустив ступни на диван, раздвинула ноги шире. Спустя еще несколько входов и выходов печоринского члена в её влагалище, а нужно сказать, что она всё это время внимательно наблюдала за этим процессом, соседка откинула голову назад и принялась мять и ласкать ладонями свои груди.

Печорин грудью улёгся на Ксюшу и нежно прикоснулся своими губами к её губам. Они поцеловались. Он медленно, почти незаметно стал увеличивать темп своих движений. Так продолжалось несколько минут, пока темп не стал максимально возможным.

Ксюша тихо постанывала. Громкость её стонов увеличивалась со скоростью вхождения в неё его большого «дружка».

Вдруг он резко остановился и поднялся, распрямив руки. Завёл руки ей под крестец и, приподнимая её таз, вставая на колени, просунул свои колени ей под бёдра, а после сел задом на свои икры, её ноги при этом поднялись коленями вверх, а голени легли ему на ляжки. Теперь, перехватившись и обняв её ноги под коленями, он положил свои ладони на переднюю часть её ляжек и, подтягивая её тело на себя, начал втыкать в неё свой член с ещё более высоким темпом, сильно шлёпая при вхождении своим тазом по её ягодицам и промежности, ожесточённо издавая «рыки».

Она с каждым его ударом тихо взвизгивала не в силах сдержаться.

Спустя некоторое время он снова резко остановился и, не вынимая из её «пещерки» своего «дракона», левой рукой взявшись за её ягодицу снизу и приподнимая её таз, попятился назад. Другой рукой, держась за её ляжку, стал тащить девушку на себя – к краю дивана. При этом контролируя, чтобы член не выскочил из влагалища. Встав ногами на пол, он подтащил Ксюшу тазом на самый край дивана так, что её поясница лежала на краю, а таз завис над полом. Саша встал на колени и, снова вернув свою левую руку на её бедро, продолжил возвратно-поступательные движения своим тазом. Сделав несколько таких движений, поняв, что так неудобно развивать большую скорость, встал на ноги, подтолкнув её немного обратно на диван, чтобы её таз был на краю дивана, а не висел в воздухе, поднял и выпрямил её ноги, положив их себе на плечи. Опершись руками о ложе и выпрямив свои ноги, навис над ней, «сложив» её тело пополам, и таким образом продолжил свои действия с большой амплитудой и скоростью, яростно втыкая в неё свой «корень», шлёпая тазом по её ляжкам и ягодицам.

Соловьёв в позе «доги-стайл» продолжал резко вставлять и медленно вынимать свой член, оставляя в розовой «пещерке» одну лишь головку, крутить и извивать палец в анусе девушки. А левой своей рукой то держать Линейкину за бёдра, то поглаживать её по спине, то хватать, мять и оттягивать груди. После погладил по её левому бедру, перевёл ладонь на внутреннюю часть бедра, прошёлся вниз почти до колена, затем снова вверх. Нежно прикоснулся к паху. Потёр там. Нащупал средним пальцем клитор. Начал аккуратно и нежно его массировать.

Она снова распрямила руки и поднялась, тяжело и глубоко дыша, при выдохе издавая тихий стон.

– Я скоро кончу, – сказала она.

Ваня молча делал свою работу. Ритмично и быстро входил, медленно выходил, сгибал и разгибал большой палец в её анусе, медленно и нежно стимулировал клитор, но чуть с большим усилием, чем вначале.

Она снова положила голову на подушку. Свою левую руку просунула между ног и, во время его вхождения, старалась пальцами захватить его мошонку, но при выходе – её пальцы плавно сползали по кожаному мешочку, выпуская его и нежно царапали, вызывая приятные ощущения. Затем она снова приподнялась, стоная с каждым Ваниным вхождением, то поднимая свою голову, опрокидывая её назад, то снова опуская, выгибая шею и спину. Ей было мучительно приятно. Она не могла больше сдерживать стоны, но старалась стонать потише. Она искала более подходящую позу, но не могла её подобрать. Она извивалась в мучительном блаженстве.

Вдруг она взяла Ванину руку и, придавливая сильнее его пальцы к своему клитору, стала более интенсивно стимулировать его, издавая при этом стоны почти в полный голос.

Печорин неистово втыкал своего маленького «друга» в соседку, издавая рычание при каждом толчке. У него давно – уже пару месяцев не было секса и он быстро приближался к оргазму. Стараясь оттянуть его приближение, он широко, как только позволяла растяжка, расставил свои ноги. Ксюшины ноги он взял за лодыжки и развёл в стороны, раскрывая все её прелести перед своим взором. Этот вид ещё больше возбуждал его.

Упругие стоячие холмики её грудей сотрясались во время его толчков. Волосы веером лежали на поверхности дивана. Стройные белые ножки были разведены широко в стороны. Волосы на её лобке были светлые и совсем не густые, поэтому небритость была почти не видна в ночном сумраке.

Она стонала, не в силах сдерживать себя, уже не потихоньку как раньше, а почти в полный голос. Не зная куда деть свои руки, она то перебирала свои волосы, то тёрла щёки, то оттягивала уши, то ласкала груди и живот.

– Ты скоро? – громогласно, в ночной тишине прозвучал голос Печорина.

– Чё… скоро? – растерялась Ксюша.

– Я кончу скоро. А ты скоро? – пояснил он.

– Только не в меня! – испуганно подняв голову вертикально и вытаращив на него глаза, быстро сказала она.

– Не бойся. Я вытащу. Ты скоро? – настаивал он, не прекращая своих движений.

– А-а-э… да я-а-э… а у меня не получится, – запнувшись в начале, но после собравшись с мыслями, выпалила она.

Расслабившись, после Сашиного обещания «вытащить», она откинулась на диван и добавила:

– Кончай. Только не в меня! – снова спохватилась она и посмотрела ему в лицо. – Пожалуйста.

– Не ссы! Мы в танке! – сказал он.

Печорин снова опёрся руками о диван и свёл свои ноги. Её ноги он отпустил и они коленями легли ей на плечи так, что ступни поднялись вверх. Очередная волна приближающегося «взрыва» накатывала и собиралась внизу его живота.

Лена, удерживая Ванину руку на своём клиторе, напряглась, задержав дыхание. Сдвинув ноги, зажала ими обе руки, продолжая двигать пальцами с малой амплитудой. Выгнула спину, поставив голову на макушку.

Напряжение её тела становилось сильнее. Потом тело начало дрожать. Дрожь переросла в тряску. Она убрала свою руку из промежности, сделав из неё ещё один – четвёртый упор. Подавшись несколько вперёд, дёрнулась и резко, но протяжно выдохнула, издав звук, напоминающий слово «да». Она прогнула свою спину, снова выпячивая свой зад. Одновременно с конвульсиями оргазма производя толчковые движения навстречу Ивану.

Ваня, заметив, изменения в её поведении, стал двигаться медленнее и аккуратнее. Потом ощутил членом и пальцем, который находился у неё в анусе, сокращения её обеих дырочек.

Походу затухания её конвульсивных толчков он не прекратил, но сильно снизил амплитуду и скорость стимулирования, а когда она полностью обмякла, медленно убрал сначала левую руку от её лобка, затем медленно и максимально аккуратно вынул палец из ануса. Подождав ещё несколько секунд, позволяя ей перевести дух, так же медленно вынул член.

Ещё бы немного и он сам «взорвался» бы, но он хотел кончить, разглядывая её гладкую и нежную писю, поэтому замедлился и сдержался. Его сердце бешено колотилось. Член, пульсируя, «смотрел» несколько вверх относительно горизонта.

Чувство приближающегося оргазма Печорина вошло в фазу апогея. Он вытащил член из влагалища и начал быстро мастурбировать. Снова накатила волна и он «взорвался», издавая рычание почти в полный голос. Но, понимая, что в соседней комнате это могут услышать, сдерживая себя, перешёл на рычание полушёпотом.

Струя спермы с силой вырвалась из мочеиспускательного канала и брызнула на бархатную обивку дивана. Второй… третий толчок сокращения ануса выталкивали всё новые порции скопившейся спермы.

Лена, немного постояв в позе «детской горки» (в положении «на четвереньках», напоминающем детскую горку, стоящую в каждом дворе: ягодицы к верху; головой и грудью на поверхности кровати, прогнув спину; ноги на месте ступенек для подъёма; спина – спуск с горки), опрокинула свой таз в сторону двери, упав на правый бок.

Иван взял её левую ногу за лодыжку и положил себе на правое плечо, раскрывая перед собой вид распустившегося «цветка» её трепещущих половых губ. Пристроив головку к входу в розовую «пещерку», легко, но медленно скользнул внутрь. Сделав несколько медленных возвратно-поступательных движений, начал постепенно наращивать скорость. Внизу живота и в промежности заныло. Он втыкал свой болт, руками лаская её еле возвышающиеся над телом груди. Легонько закручивал соски. Гладил живот, внутренние части бёдер обеих ног. Нежно потирал промежность. Левой ладошкой поглаживал гладкий лобок. Пальцами прикасался к половым губам. Возбуждая тем самым в первую очередь самого себя.