Причинители добра

– Ничего я не корчу! – соврав, я медленно приблизился к стулу и уселся. Ноги на подоконник закидывать не стал. Выпрямился, не касаясь спинки.

– И вот пошел я вдоль реки, хоть путь этот был вдвое длиннее… По усыпанному галькой берегу, мимо глинистых обрывов, испещренных отверстиями ласточкиных гнезд. Перебирался через высокую траву, песчаные отмели. Через час был на пристани, успел на последний паром, перевезший меня через реку. О, это была большая река, переплыть ее самому не представлялось возможным. В общем, в сумерках я явился домой, доложился родителям, а те уже позвонили в лагерь директору, чтобы меня не искали. Мол, мальчик дома.

Чужак умолк. Выждав полминуты, я спросил:

– У этой басни есть мораль?

– Ты вроде говорил, что конфеты любишь?

– Причем здесь это?

– Ты какие предпочитаешь?

– А у вас разные, что ли, есть? – мрачно спросил я.

– Какие предпочитаешь? – повторил министерский.

– Ну «Мишка на льдине»! – Я уже начинал злиться.

Незнакомец вытащил из кармана небольшой прозрачный пакет и, повернув голову, протянул мне:

– «Мишка на льдине».

Меня поразило, что пальцы в карман он сунул даже раньше, чем я сказал название. Это были самые настоящие «Мишки». Как завороженный, я протянул руку и взял пакет.

– Можешь пересчитать, – предложил мужчина. Штанины его сползли, обнажив носки невероятно оранжевого цвета. Где он взял такие? Никогда не видел в магазине столь ярких!

Конфет было не так уж много.

– Одна, две, три… десять! – сообщил я.

– Ошибся, – вздохнул чужак. Глаза его пристально наблюдали за мной, на лице играла легкая улыбка.

– Нет, не мог! Одна, две, три… хм-м-м… точно, девять!

– Опять ошибка!

– Не мог я… Одна, две… восемь!

Пораженный, я вскочил, высыпал конфеты на грязный стол, пересчитал их еще раз, складывая обратно в пакет. Семь!

– Вы фокусник?

– Бери выше, мальчик!

То, что я увидел в следующую минуту, нельзя было назвать иначе, чем колдовством. Министерский вытянул вперед руку, медленно разжал ладонь, на которой лежал… волшебный кубик.

Стоп! Не мог он там поместиться! В кулаке разве что конфету зажмешь, куб никак не спрятать! Но разноцветная головоломка с гранью более пяти сантиметров вопреки здравому смыслу находилась на раскрытой ладони министерского, и не успел я подумать о том, как давно хотел обладать такой игрушкой, а рот мой открылся от еще большего изумления. Кубик воспарил в воздух, хотя никакой ниточки к нему привязано не было. Он проплыл в проем окна и завис над подоконником. Медленно начал вращаться. Одновременно грани пришли в движение, словно невидимые руки начали поворачивать их. Кубик явно собирался, одинаковые цвета выстраивались друг к другу, очень быстро одна из сторон стала полностью красной, затем сформировался второй ярус, движение граней ускорялось, скоро невозможно было уследить за ним, вот еще пара секунд, и последний поворот завершил сборку! Продолжая медленно крутиться в воздухе, волшебный кубик демонстрировал идеально подогнанные цвета граней.

– Никогда не видел такого фокуса! – признался я. – Ни у Ренарда, ни у Гамова!

Министерский сделал легкое движение ладонью и демонстрация продолжилась. Грани кубика вновь пришли в движение, но теперь складывались вовнутрь, уменьшая объем игрушки. Через три удара сердца в проеме окна висел уже не куб, а голубой шарик, размером с вишенку. Обретя новую форму, он начал вновь расти, раздуваться, при этом выглядел не фантомом, не сгустком тумана, а вполне реальной вещью, которую хотелось потрогать. Увеличившись до размеров футбольного мяча, шар замедлил вращение, и я различил на нем очертания океанов, материков, снеговых шапок на полюсах. Это был глобус, но крутился он без помощи держателя и выглядел как-то реальнее картонного шара с нарисованными параллелями и меридианами. Будто настоящую планету уменьшили в размерах, или я увеличился так, что она стала меньше меня.

– Обалдеть! – выдохнул я. – Может это гипноз?

– Называй, как хочешь! – предложил незнакомец, щелкнув пальцами и заставив шар вертеться так быстро, что моря и суша слились в единое целое. – Лично я предпочитаю слово «магия»!

Крутящийся сгусток уменьшался в размерах, краснел. Поворотом ладони чужак заставил его сформироваться в апельсин. Движение замедлилось, оранжевый шарик замер в воздухе, затем кожура раскрылась, вслед за этим невидимый нож разделил мякоть на дольки. Я ощутил неповторимый запах, рот автоматически наполнила слюна.

Министерский сделал приглашающее движение пальцами, и фрукт опустился ему на ладонь. Одну дольку хитросделанный сунул себе в рот, остальное протянул мне:

– Угощайся! Это лучше, чем конфеты. Сахарный сорт! Ты такой точно никогда не пробовал. В вашу страну их не привозят.

Я не видел причин отказываться. Пижон вел себя необычно, будто мы с ним были на равных. Протянув руку, я взял мягкую дольку и сунул в рот. Министерский оказался прав! Ни тени кислинки! Такого апельсина мне никогда не доводилось пробовать, и даже мандарины настолько сладкие ни разу не попадались.

Прямо из воздуха между ладонью и фруктом мой новый друг создал блюдце. Будто вылепил на невидимом гончарном круге, обжег в невидимой печи и за долю секунды расписал диск эмалью. Потом протянул мне блюдце с лежащим на нем апельсином.

– Магия – это сказки! – с набитым ртом пробурчал я. – Но иллюзионист вы классный, признаю! Если там, куда заманиваете конфетами, будут учить фокусам, а не математике, вынужден буду согласиться.

– Вот и поладили! – кивнул иллюзионист-гипнотизер-фокусник. Теперь его стоило называть как-то так, потому что ни одно из министерств не занималось подобной фигней. – Кстати, магия – очень точная наука и тесно связана с другими школьными предметами. Чтобы постичь ее, надо и математику, и физику знать неплохо! Даже физкультура важна! Даже литература! Готов? Поехали?

Я дожевал последнюю дольку и спросил:

– Правильно понимаю, что меня отобрали из всего интерната не только для того, чтобы жрать апельсины и доставать кроликов из шляпы? Что потом? Что через полгода, как сказал ваш усатый коллега-фокусник?

Выпендрежник поднялся со стула и перестал улыбаться:

– Жизнь, полная приключений и опасности тебе подходит? Стоп!.. Нет, конечно, сначала долгие годы обучения! Трудности, сложнейшие тренировки, проверки, экзамены! Математика в объеме высшей школы, иностранные языки, история! Зато потом открытые в любую сторону дороги, множество злобных врагов. – Он подмигнул. – Возможно, славная смерть в конце пути…

Что-то общее у нас было, даже я начал это понимать. За словом в карман чужак не лез, но мысли свои предпочитал не выражать прямо. При этом, все было предельно понятно и, можно сказать, честно. Райскую жизнь мне никто не обещал, и Ванеков вместе с Савками Огурцами отменить невозможно, и зубы придется чистить два раза в день…

– Нам надо вернуться в мою комнату, – стараясь не улыбаться, предупредил я. – Забыл взять плащ и шпагу!

Глава 2

Фокусник взял мой чемодан, вышел из комнаты и направился к лестнице. Меня он не ждал, не оборачивался, всем своим видом показывая, что больше уговаривать не намерен. Вздохнув, я последовал за ним.

Мы спустились на первый этаж. Главная дверь почему-то была открыта, хотя несколько минут назад, готов поклясться, большие ржавые гвозди насмерть держали ее в косяке. Вышли на улицу. Через проход между шестым и седьмым корпусами, направились к учебной части.

– А чем все-таки закончился тот побег из лагеря? – поинтересовался я.

– До конца смены оставалось всего три дня, возвращать меня обратно родители не стали. Но на следующий год я снова поехал в тот же лагерь! И на следующий! Даже с тем самым парнем пришлось контактировать. От жизни не спрячешься!

– Хорошо, – согласился я, – у меня будет условие. Хочу, чтобы вы научили меня собирать волшебный кубик.

– Не вопрос!

Он шел быстро, я старался не отставать. Вместо тоскливой обреченности часом ранее, сейчас внутри меня бушевали чувства, разобраться с которыми пока не представлялось возможным. Это была какая-то смесь восхищения и недоверия. Было ясно, что гипнотизер не спешит рассказывать правду. Все его обещания про красивую сказочную жизнь – это просто слова. Что ждет меня на самом деле, он пока не может или не хочет сказать. В голове крутились тысячи вопросов.

– Куда мы поедем? – спросил я, догоняя иллюзиониста и пытаясь забрать у него чемодан. – Сразу в лабораторию? По дороге не покормите?

– Будем жить в доме за городом, – сообщил чужак, не выпуская ручку. – Лаборатории там нет, а продукты есть. С голоду не умрем! Доедем быстро!

В чем-то я был согласен – застоялся, надоело, пора сменить обстановку! Когда вместо обычного дома в мою жизнь вошло воспитательное учреждение для детей, лишившихся родителей или оставшихся без их попечения, а через год Зоран Предрагович, используя свои связи, перевел сына старых друзей в образовательное заведение с круглосуточным пребыванием обучающихся, стало ясно, череда перемен только начинается. Никому особо не нужный мальчишка будет вынужден скитаться всю жизнь! Просто чудо, что целых полтора года никто не трогал меня в интернате! Я даже начал подозревать, что во Вселенной случился какой-то сбой, но сегодняшний день все расставил по своим местам. Черная клетка сменилась белой, или белая – черной! Время покажет, какой цвет каким сменился.

– Как мне вас называть?

От столовой доносился запах моих любимых котлет. И, конечно, выпечки! Мы обошли почти высохшую лужу. Асфальт возле столовой раскрошился, и пришлось прижаться к зданию, чтобы не влезть в грязь.

– Мое имя немного странно звучит на вашем языке, – сообщил фокусник. – Интересная этимология, я предпочту примерный перевод. Можешь называть меня Повелителем!

– Ого! Серьезней некуда! – Следовало бы прикусить язык, пока не разозлил чужака. Но зачем-то я ему был нужен, раз он сам выбрал и выстраивает подобную манеру поведения…

– Тебе ведь в книгах зарубежных авторов попадались имена и названия, которые на вашем языке читаются очень смешно? Так вот, не морочь себе голову! Даже в мой язык это имя пришло из другого, так тоже бывает.

– Повелитель! Очень крутое имя! – признал я. – «Повелитель огня» или «Повелитель зверей»… читали Мартенсона? Кстати, догадался, что вы не из наших, хотя языком владеете не хуже меня. В нашем классе, например, слово «этимология» знает далеко не каждый.

– Я иностранный специалист, привлеченный вашим правительством для некоторых дел. Повелитель магии, если тебе угодно. Язык ваш несложный, выучил его быстро.

Снова вранье! Чтобы владеть языком на таком уровне и говорить при этом без малейшего акцента, нужны десятилетия! Даже я это понимаю. Никаким «быстро» тут не отделаешься!

– Значит вы не из министерства образования? А то я подумал, глядя на вашего спутника в зале…

– Не из образования и даже не из того министерства, в котором служат эти добрые парни в серых костюмах.

Мы прошли мимо главного корпуса. Сквозь окна за нами наблюдали. Я заметил лицо Антона Десимировича и Цветку этажом ниже в комнате завучей. Класс четвероклашек дружно прильнул к стеклам – детей заинтересовали то ли чистое ясное небо, то ли стайка птиц.

Но в остальных кабинетах шли обычные уроки, в окна глазели разве что бездельники. Естественно, что в общежитие мы возвращаться не стали. Никакого плаща у меня не имелось, не говоря уже о шпагах.

Обошли еще одну обмелевшую лужу. На площадке перед воротами я не заметил министерских близнецов. Возле большой черной «идели» с номером «10-10 ока» стоял один-единственный человек довольно странной наружности. Имею в виду его костюм – какой-то старомодный фрак или сюртук. Щурясь на солнце, этот невысокий товарищ с интересом разглядывал меня. В отличие от прежних спутников Повелителя, этот имел ярко выраженную индивидуальность. Широкое лицо, умные глаза, большой нос, тонко сжатые губы. На ногах необычные для Искры сапоги с отворотами, штаны тоже странного фасона. Галстук больше похож на платок.

– Это Напи, – представил его Повелитель. – Ну что, капрал, не скучал? Поехали домой!

От меня не ускользнуло, как сморщился Напи, услышав от Повелителя свое имя. Он повернулся, открыл водительскую дверцу и важно уселся за руль. Я потянул на себя ручку задней двери. Повелитель уложил мой чемодан в багажник, затем обошел машину и уселся рядом с водителем. Пока он это делал, я с благоговением утвердился на широком сиденье. Первый раз находился внутри «идели». У родителей имелась «печенька», внутреннее пространство которого явно было меньше. Хотя сиденья в «идели» стояли огромные, кожаные, места все равно было много!

Напи повернул ключ в замке зажигания, и вдвое более мощный, чем у «печеньки», мотор взревел. Р-Р-Р!!! Сквозь редкие волосы на макушке капрала поблескивала лысина.

– Класс! – поглаживая сиденье, подтвердил я. – Сто девяносто пять лошадей? Всегда будете возить меня на машине?

Напи скосил глаза в зеркало заднего вида, я поймал его скептический взгляд. Повелитель обернулся и с картинным интересом уставился на меня. Мы выехали из ворот и медленно покатились по Сонинскому шоссе куда-то на восток.

– Как его зовут, мой генерал? – подал голос Напи, коверкая слова каким-то акцентом. – Вроде бы мы ехали сюда за умным мальчиком! Надеюсь, вы не ошиблись?

Глядя мне в глаза, Повелитель назвал мое имя. Кстати, водитель только что проговорился, обратившись к нему по званию.

– Ага! – Напи повторил мое имя несколько раз, но выговорить правильно не смог. На Октября он повернул налево, доехал до светофора, развернулся и, вырулив на Марининский проспект, придавил педаль газа. «Идель» послушно набрала скорость.

Я дотянулся до блестящей ручки и чуть прикрыл левое окно, чтобы не продуло. Прохожих на улице почти не было, автобус на остановке тоже проглядывался насквозь. Правильно, до обеденного перерыва еще час, все на работе.

Вдоль дороги тут и там еще цвела сирень. Внутри машины сильно пахло кожей.

– Буду называть его Вовой! – сообщил Повелитель, переводя взгляд на Напи. – Ты согласен, что так проще?

– Вова, Вовка, Владимир! – проговорил Напи. – Его папу случайно зовут не так же? Владимир Владимирович! – Он помотал головой, и я не понял, нравится ли ему такое сочетание или вызывает нехорошие ассоциации?

– Нет! – подсказал я. – Моего папу звали по-другому.

Напи сделал неопределенный жест рукой. Затем подытожил:

– Владимир, Вовка, Вовочка, Володя, Вольдемар! Вован! Годится? Мне нравится!

– Как понимаю, моего мнения, никто спрашивать не собирается? – поинтересовался я, вполне освоившись в машине. Очень хотелось снять кеды и забраться на сиденье с ногами.

– Вла-ди-мир! – В это раз Напи сделал ударение на последний слог.

– Не поверишь, чем он прославился в своей школе! – усмехнулся Повелитель, обращаясь к водителю.

– Чем? – заинтересовался Напи. – Открыл новый математический закон? Доказал неизвестную ранее теорему? Поделил окружность на пять равных дуг?

– Нет! Совсем нет! Он тут известный зубоскал! Юморит по каждому поводу, конструирует сложные предложения, оперирует неожиданными гиперболами, гротесками, аллюзиями…

– Не может быть! – воскликнул Напи. – В таком возрасте?!

– И половины слов не понял, – подтвердил я. – Наговариваете на хорошего ребенка!

– Сколько ему лет? – продолжал Напи.

– Тринадцать! – отозвался я. – В мои годы некоторые уже составляли план по завоеванию мира!

Повелитель и Напи переглянулись, но почему-то не засмеялись. Водитель поднял руку и поправил галстук.

– Как тебе это удается? – спросил меня генерал. – Ты заранее придумываешь шутки? Кто тебя этому научил?

– Это ведь несложно, – пожал плечами я. – Папа с мамой постоянно пикировались. Есть стандартные заготовки. Иногда мне требуется несколько секунд, чтобы сформулировать фразу, но чаще все получается само-собой, мгновенно. Едва успеваю открыть рот, как уже пора прикусить язык и начать сожалеть о вылетевших словах.

– У тебя время на учебу оставалось?

Я усмехнулся:

– Думаете, легко скрываться в математическом интернате, обладая способность только быстро жевать?

Глядя на Напи, Повелитель щелкнул пальцами и сказал что-то на иностранном языке. Водитель ответил. Никогда не слышал такого! Странный язык, смутно знакомый, отчетливый! Без всяких там картофелин во рту, без придыханий и причмокиваний.

– Тербский? – предположил я.

Генерал обернулся ко мне. Что-то сказал Напи, тот кивнул. Повелитель поднял руку, направил ладонь на меня. Машина подпрыгнула на кочке, иначе от чего пальцам генерала вдруг задрожать, расплыться, размазаться в пространстве?

– Готово! – провозгласил Повелитель. – Теперь будем общаться на нашем языке. Можешь попробовать!

– Попробовать что?

– Ты уже говоришь на языке генерала, – пояснил Напи. – Поздравляю! На такой же подарок для меня он поскупился.

Некоторое время я не понимал, о чем именно вещает водитель.

– Парень пока не врубился, – понял генерал. – Вова, попытайся сказать еще что-нибудь и проанализируй, какие слова произносишь?

Я попробовал. И тут же прикрыл рот рукой. Сомнений не было, я говорил не на родном языке. Последнюю фразу генерал тоже произнес не по-нашему, но все слова мне были понятны. В мозгу легко формировался ответ. Господи святый боже, я думал на тербском!

– Как вы это сделали? – прошептал я, размазывая во рту языком необычные слова.

– С помощью магии, естественно! Ты знаешь другой способ выучить пять тысяч слов за три секунды?

– Пять тысяч?

– Этого достаточно! – подтвердил Повелитель. – Напи учил язык самостоятельно, знает слов в разы меньше тебя, до сих пор разговаривает с акцентом. Желаешь пойти по его пути? Мне кажется, у нас нет на это времени.

– Но это невозможно! – воскликнул я, прекрасно осознавая, что произношу эту фразу на языке, который впервые услышал пару минут назад. – Такого гипноза не бывает!

– Невозможность – слово из словаря глупцов! – возразил Напи. И я заметил, что он действительно произносит слова неизвестного… тьфу!.. теперь прекрасно известного мне языка с легким акцентом. Смягчает согласные звуки, пытается вставить гласные, где они не нужны. Картавит.

– Вы ему какую версию подсадили? – спросил он Повелителя.

– Сто девяносто восемь точка пять, естественно! Полностью соответствует этому периоду.

– Б-р-р! – Я помотал головой. – А весь курс математики можно запихнуть мне в голову?

– Э, нет! – засмеялся Повелитель. – Мы ценим лишь то, чего добиваемся сами! Я дал тебе уровень семилетнего ребенка, просто сократил время, которым мы не располагаем. Этого достаточно, чтобы общаться и чтобы обучаться. Все остальное тебе придется сделать самому. Выучить буквы, научиться читать и писать на нашем языке. Потом освоить другие предметы…

– Зачем? Не проще ли…

– Не проще! – перебил он. – Тебе предстоит прочесть много книг, учебники тоже написаны не на твоем родном. Но парень ты взрослый, тебе точно не семь! Освоишь все в разы быстрей, чем первоклассник! Ну и главный предмет – курс магии! Преподается только, как ты выразился, на тербском!

– Стоп! – я поднял обе руки. – Какая магия? Перестаньте разыгрывать меня! Я еще не взрослый, но, наверное, не самый глупый, раз выбрали меня для своих опытов…

Сказал это и задумался. Повелитель не отвечал, глаза Напи усмехались в зеркале заднего вида.

– То есть, вы хотите сказать… – с трудом выдавил я из себя. И снова заткнулся.

А что это сейчас было, если не магия?! Только в сказках, только с помощью волшебства можно выучить ранее незнакомый язык за время, недостаточное для того, чтобы переждать красный свет на светофоре. Можно каким-то образом смошенничать с конфетами, можно обмануть мальчика оптической иллюзией, незаметно достать из рукава апельсин… Но залезть к нему в голову и научить думать и говорить на чужом языке, фактически сделав его вторым родным! Для этого необходимо нечто такое, что я пока не готов осознать. Принять могу, но классифицировать!..

– Магии не существует! – четко, раздельно по слогам заявил я.

– А при Ватерлоо проиграла коалиция! – парировал Напи. Ничегошеньки не понял из его комментария.

– Это какое-то наваждение! – продолжал я. – Вот проснусь и снова окажусь на уроке физкультуры. Мне просто попали мячом по голове. Это временное помутнение рассудка. Сейчас Митрович принесет нашатырь…

– Не трогайте его пока что, генерал, – посоветовал Напи.

– А можете… – начал было я.

– К сожалению, нет! – спокойно, но утвердительно ответил Повелитель, не дождавшись, пока я озвучу мою самую главную боль. – Время неподвластно даже магии, ты поймешь это, когда начнешь изучать предмет. Твоих родителей не могу вернуть.

Я вздохнул:

– Ну, допустим, сейчас поверю в то, что не может быть реальностью. На некоторое время допущу, что волшебство – это не сказки. Что магии можно научиться…

– Так и сделай! – подтвердил генерал. – По-другому вряд ли получиться. Устраивать тебе бесконечные демонстрации у меня нет желания. Напи может с тобой поиграть на выходных, и Черныш наверняка будет не против, но у меня совсем мало времени. Обещал сдать книгу до конца месяца, сам застрял на двести восемьдесят четвертой странице.

Я поднял обе руки, требуя паузы. Такое большое количество информации не помещалось в голове, нужен был перерыв и практические занятия. Предпочту начать с обеда из трех блюд. Надеюсь, домашку сегодня делать не нужно?

– Со следующей недели! – сказал генерал.

Он что, мысли мои читает?!

– Что именно «со следующей недели»? – осторожно поинтересовался я.

– Домашка! – подтвердил мои опасения Повелитель. – Не бойся, мысли не читаю! Но, скажу тебе сразу, этим летом тебе придется потрудиться.

– На следующей неделе – каникулы!

– По интернатской программе – да. Но по твоей новой нам придется с нуля пройти основные предметы по совершенно другим учебникам. Начиная с самого первого класса!

– Шутите?

– Нисколько! Математика, чистописание, чтение! В понедельник вы идете в первый класс, молодой человек!

– Отвезите меня обратно! – застонал я. – Ладно магия! Ладно распилить меня на части в ящике! Согласен даже выпрыгивать из шляпы на субботних представлениях! Но уроки! Да еще первый класс!

Повелитель и Напи продолжили меня обсуждать, периодически посмеиваясь. Мы пролетели мимо Возвышненского парка, добрались до объездной. Впереди уже показался перечеркнутый указатель «Искра», а эти двое похахатывали, совершенно меня не стесняясь. Будто что-то смешное было в том, летом дети не хотят учиться!

Глава 3

Минуты через три после объездной, Напи направил машину по боковой дороге вдоль елового леса. Обочины были усыпаны ранними цветами. Показался указатель «Лукина».

У меня в голове роились тысячи вопросов, но именно их масса прижала, припечатала челюсти друг к другу. Нужно было все осмыслить. Впервые за последнее время мне не требовалось усилий, чтобы молчать.

Возле деревенского магазина мы опять свернули вправо и съехали с асфальта. Медленно покатились по грунтовке вдоль заборчиков, за которыми над деревьями виднелись серые крыши домов. В просветах мелькали дощатые и бревенчатые стены, посверкивали, бликовали стекла окон. Жителей на улицах почти не было, лишь пару раз замечал, как кто-то возится за забором. Попалась одинокая велосипедистка, за которой, повизгивая, бежала свора собак.

Жить постоянно в деревне я никогда не мечтал, но прекрасная погода и улыбчивые девчушки возле колонки вызвали ассоциации с давно забытыми временами, когда целый месяц я провел у двоюродной бабки под Тиной. Купание в реке, рыбалка, земляника на косогоре, походы в лес! Вечение посиделки возле костра, печёнки… Надеюсь, всё это можно будет устроить и здесь! Деревенские ребятишки всегда общительные.

Возле особо длинного забора Напи остановился и вышел из машины, чтобы отодвинуть загородку низеньких ворот. Въезд на участок был отсыпан гравием. Перед и за облупившимся забором росли кусты малины, несколько яблонь. В глубине виднелись более высокие деревья, одно из них совершенно сухое. Вдалеке проглядывалась шиферная крыша под почерневшим коньком.

– Пойдем пешком! – предложил Повелитель, выбираясь из «идели».

Он забрал мой чемодан и отворил калитку рядом с воротами. Я бросил взгляд на ржавый почтовый ящик, прикрепленный к столбу. Написанные под трафарет маленькие белые буквы гласили: «Зеленая, 25».

– Вот здесь мы и живем! – ухмыльнулся Повелитель.

– Пока не похоже ни на министерскую, ни на генеральскую дачу, – констатировал я, хрустя гравием под ногами. – Удобства во дворе?

– Сейчас увидишь, – пообещал Повелитель.

Участок оказался немаленьким. Мы шли и шли вдоль покрытой травой лужайки, вдоль кустов смородины, хаотично росшей подле берез и яблонь. Справа в отдалении виднелись елки. Дом приближался и постепенно проступал из-за листвы. Солнце стояло чуть справа над коньком, освещая проход к зданию, но справа и слева под деревьями лежала тень. Пахло лесом.