Стирая грани

Анастасия Шавель

Стирая грани

Правильные ответы можно услышать в

самой глубине своего сердца.

Анастасия Шавель

Пролог

Октябрь 2010 года.

Энджи собирала вещи, внутри у нее творился ад. Что может быть страшнее чистилища? «Господи, помоги мне! Господи, помоги!.».

Джордан молча смотрел на весь этот кошмар. Он не в силах был ни остановить ее, ни дать ей уйти. Он знал: решение Энджи уже приняла и обратного шага не сделает. Как же так, ведь все было у них так хорошо! Ему казалось, что их жизнь и отношения рухнули в один миг.

Спустя несколько минут он вышел на террасу и закурил. Сил стоять не было, он сел на стул и уставился в пепельницу. Что-то еще можно сделать. Она уедет, она перебесится. Потом вернется. Или он приедет за ней. Да, так и будет.

Через несколько минут следом за ним вышла Энджи.

— Решила, где будешь жить? — Джордж постарался сделать свой голос обыденным, но вышло это у него не очень.

— Поеду к подруге на время, — соврала Энджи, устало пряча глаза.

— К Кейт? — уточнил он как бы между прочим.

— Нет, Джордж, — резко отрезала она. — Придет время — я дам тебе знать, — добавила уже немного ласковее, взглянув на него.

— Хорошо.

Джордан выпускал клубы дыма в сторону ослепительно сияющего солнца на ярко-голубом небе, а в душе царила темнота. Радость бытия, торжествующая в природе, диссонировала с его состоянием в те минуты. Он знал из всех своих предыдущих отношений, что бывает всякое: люди охладевают друг к другу, встречают кого-то другого, устают... Но сейчас он ровным счетом ничего не понимал. Все произошло так быстро! Казалось, он получил удар в спину средь белого дня.

— Держи ключи, пока не забыла, — связка со звоном легла на стекло журнального столика. Энджи села рядом с Джорданом в плетеное кресло, щелкнула зажигалкой.

— Я бы пережил это, — кисло улыбнувшись, ответил он.

— Джордан, прости... — начала было она снова.

— Все хорошо, Эндж, — остановил он ее, положив ладонь на ее руку. Ему не хотелось, чтобы она снова начала оправдываться.

Они помолчали. Не то чтобы Энджи отличалась болтливостью или, наоборот, угрюмой молчаливостью, но сейчас он бы все отдал, лишь бы она что-нибудь тараторила. В эти минуты ее безмолвие просто убивало его. «Когда-то было так хорошо вместе молчать», — думал Джордан.

— Прекрасный вид... — произнесла Энджи, явно невпопад.

Он промолчал в ответ, не зная, что следует отвечать.

— Джордж... Я не знаю, что будет завтра. Сейчас все слова излишни. Когда-нибудь ты, возможно, возненавидишь меня. Но я... Я благодарна тебе за все. Я хочу, чтобы ты был счастлив, — начала она говорить скороговоркой.

— У меня чувство, будто кто-то размозжил мне череп. А заодно влил яд мне в горло. Я чувствую себя крайне погано, — вдруг резко и уверенно заговорил он. — Я не стану останавливать тебя только потому, что собираюсь тебя вернуть, знай это. Что случилось в твоей голове, мне неведомо. Но так вечно продолжаться не будет, я уверен.

— Джорджи... Такси приехало, — прервала она его, к своему облегчению увидев СМС.

— Я могу тебя сам отвезти, к чему такси? — сказал он, взглянув ей прямо в глаза.

Энджи наклонилась и поцеловала его в губы — нежно и долго. Он ощутил соленый привкус — думал, слезы, но это оказалась ее кровь. Она уникальна во всем. Пока он говорил, она кусала губы, чтобы заглушить свою боль и отомстить себе за его муки. В таких случаях, когда внутреннее напряжение достигает предела, Энджи практически не чувствует физической боли...

— Помоги мне с вещами, Джорджи... — оторвавшись от него, попросила она тихо.

— Ну что ты, детка, могла бы и не говорить... — с кислой улыбкой сказал он.

Джордан отнес ее чемоданы к такси и погрузил их в багажник. О чем-то переговорил с таксистом, дал ему денег сверх необходимого. Открыл заднюю дверцу автомобиля.

— Береги себя, — два прощальных слова прозвучали как выстрел.

— Прощай, — одно слово от нее в ответ.

Но не успела она сесть в машину, как он рывком притянул ее к себе, чтобы запечатлеть в памяти их самый страстный поцелуй — поцелуй, полный горя и отчаяния, ненависти и злости, любви и недопонимания.

Глава 1. Точка отсчета

Такси ехало по авеню уже тридцать минут, а она все еще ощущала на себе его крепкие руки, теплое тело, чувствовала неповторимый вкус его губ и его запах

— Мисс, извините за беспокойство... Но вам точно по этому адресу? Этот дом находится почти в пятистах милях отсюда.

— Да, все верно, езжайте по этому адресу, я доплачу, если нужно.

— Нет-нет, не нужно! Денег хватит, — таксист чуть поскреб свой затылок, сдвинув шляпу на глаза. — Тогда заедем на заправку, я залью полный бак. И вы себе в дорогу может чего купите — кофе, сэндвич там... А то вид у вас совсем... Ну, то есть... Я хотел сказать, что вы выглядите уставшей.

Мужчина еле-еле смог закруглить свою фразу.

— Спасибо, сэр, — довольно кратко и сухо отрезала она, обрывая дальнейший диалог.

Энджи не хотелось объяснять ему, что она не хочет ни есть, ни пить. Ей вообще не хотелось поддерживать этот разговор. Совсем. Она привыкла быть вежливой всегда и со всеми. Но не в эту минуту. Сейчас любые ком-м-муникации с кем бы то ни было были выше ее сил. Моральных, физических, одним словом — любых. ««Хорошая девочка» — так надо было меня назвать маме с папой», — говорила она Кэт, своей любимой подруге. «Мисс, так ты же Энджи — Ангел, вот и пожалуйста, два слова схлопнули в одно, и получилась «хорошая девочка» во плоти!» — смеясь, отвечала ей та. «Зато ты-то у нас Китти — кошечка», — обнимая одной рукой подругу за плечи, а другой щекоча ее ребра, отвечала Энджи, коварно улыбаясь.

— Мисс, раз нам так долго ехать, чтобы не было неловкости, и вы не боялись спросить у меня остановку, ну или еще чего-то... Мало ли! В общем, так как мы вынуждены оказаться в столь маленьком пространстве вдвоем на долгие часы... — таксист крякнул, поднес кулак к губам, снова крякнул. — Я предлагаю нам немного познакомиться. Просто имя — назовите мне свое имя. А я назову свое. И вот, если что-то понадобится, может просто поболтать или узнать чего — вы спросите меня по имени и вам будет не так неловко меня тревожить. Что скажете? Я первый представлюсь: меня зовут Юкон Санчес, сэр Юкон Санчес к вашим услугам, мисс... — Юкон слегка приподнял угольного цвета шапку, по форме напоминающую шляпу—котелок, и немного кивнул в знак приветствия.

Взяв паузу, он посмотрел в зеркало заднего вида на Энджи, приподняв брови, как бы приглашая ее взять слово и представиться.

Только сейчас Энджи полноценно обратила на него свое внимание. Таксист словно вытянул ее из всего этого эмоционального болота, в котором она пребывала. «А ведь я даже не поздоровалась с человеком, который (в самом деле!) собирается везти меня через леса и озера в дали дальние... Воистину, я не в своем уме», — Энджи слегка тряхнула головой, как будто хотела сбросить наваждение.

— Я Энджи. Энджи Ривера. Приятно познакомиться, сэр. Извините, я ведь даже не поздоровалась с вами...

— Ой, да бросьте! Вам не до меня было, я все понимаю.

— Я не привыкла так...

— Как?

— Ну, не здороваться с таксистом!

Этот мини-диалог выдался каким-то сумбурным и бестолковым, что немного рассмешило обоих.

Юкон Санчес был мужчиной чуть старше средних лет, около пятидесяти-пятидесяти пяти, невысокого роста (насколько можно было понять с положения «сидя), достаточно крепко сложенный, со смуглой кожей и черными, почти как смола, жесткими и абсолютно прямыми волосами, достававших ему до плеч. Одна прядь их была заплетена в тонкую косичку (Энджи только сейчас заметила это, так как косичка была ближе к лицу, слева, в общем, пряталась с другой стороны от нее).

Она с интересом и украдкой стала разглядывать его: «Надо же, я почему-то решила, что он латинос... А сейчас почти уверена, что индеец. Прямые жесткие волосы (вот бы мне такую шевелюру), какие бывают только у индейцев. Ну и, само собой, косичка...»

Ее сбивала с толку фамилия сэра Юкона — Санчес. Она была явно латинского происхождения. Одет таксист был просто, но очень аккуратно: в цветастую выглаженную рубашку, поверх которой был наброшен твидовый пиджак болотного цвета, парусиновые бежевые брюки, а кроссовки... Кроссовок не было видно, а украдкой рассмотреть не получалось.

Не прошло и двух часов с их официального знакомства, как показалась заправочная станция «Shell». Энджи была рада выйти — свежая вода, чтобы умыть горячее лицо, ей сейчас не помешает. Да и как вдруг оказалось, последний раз она ела вчера в четыре часа дня. Она заказала американо и сэндвич с ветчиной, слабо веря, что сможет их в себя затолкать. Как и ожидалось, кофе показался ей слишком горьким, а сэндвич слишком соленым. Купив пару бутылок воды, она поняла, что это, похоже, единственное ее топливо на весь оставшийся день.

Сэр Юкон, заправив полный бак, ласково похлопал по капоту свою машину, крякнул (видимо, это его такая особенная особенность) и жестом пригласил Энджи обратно в салон.

Сев в такси, они снова устремились в путь. Только теперь будто по-настоящему. Энджи ощутила, наконец, что она действительно оставила большущий кусок своей истории позади, словно ракета, направившаяся в Космос со старта — грозная, внушительная, оставляющая позади себя испепеляющий жар пламени. И нет пути назад, только туда, вперед, в черноту и неизвестность.

Пейзаж поначалу был монотонным: пустыня и редкие пальмы, затем каньон, горы Километры бежали за километрами, на горизонте появились вечнозеленые. Вдали заблестело озеро.

Они ехали в приятном молчании. «Спасибо тебе, сэр Юкон, чудесный таксист, что не мучаешь болтовней», — подумала с благодарностью Энджи. В динамиках машины чуть слышно играл мягкий джаз. Шины гудели по асфальту, размеренный ритм мчащегося авто успокаивал ритм ее сердца. Энджи сидела, откинув голову на подголовник заднего сиденья, устремив взгляд в окно. Сумерки сгущались, кажется, с еще большей скоростью, чем мчался их автомобиль. Сизый воздух за окном становился все более вязким. Сначала в него добавился болотный изумрудный оттенок, затем густо влился черный индиго... Только вспышки фонарей магистрали мерцали во мраке этой наступающей ночи.

Равномерный плавный ритм машины и гул шасси успокаивали и давали Энджи некую связь с реальностью. Тихо и мерно гудел мотор, колеса шелестели по шоссе, и все эти вибрации (не те, что из психологических разговоров про то, как ощутить связь со Вселенной, а вполне себе реальные, физические вибрации), заполняли тело Энджи. Она постаралась сосредоточиться на настоящем моменте. Не на том, кого она оставила с разбитым сердцем в нескольких сотнях километров позади. Не на том, что в ее жизни все перевернулось с ног на голову. Это, конечно, вполне себе «настоящее». Очень даже настоящее «настоящее». Куда уж реальнее... Но именно в это мгновение она находилась в такси и ехала по шоссе. Это и была единственная ее реальность. Все просто.

«Так, как там учила Джоан? — задала себе мысленно вопрос Энджи. — Нужно сосредоточиться на своих ощущениях. Сконцентрировать свое внимание на них».

— Дорогая, у тебя есть пять чувств, за которые нужно уцепиться, когда ты теряешь связь с реальным миром, — говорила ей Джоан Льюис. Мисс Льюис была психологом с дипломом высшего учебного заведения, в кабинете у которой Энджи любила позависать время от времени. Она называла Джоан своим «дежурным психологом», тем самым, к кому приходишь, когда уже совсем все плохо. Энджи нравилась когнитивная терапия, которой они с ней занимались.

Джоан подходила ей идеально. Конечно, психолог давала ей инструменты, с помощью которых можно было привести себя в чувства и без ее помощи. Работали ли они? Да, определенно. Энджи была примерной ученицей, и эти инструменты использовала в точности по инструкции. Как говориться «то, что доктор прописал».

— Итак, пять чувств, которые выразим глаголами: потрогай-понюхай-послушай-рассмотри-подыши. С помощью них ты можешь переключить свой мозг с бесконечного продуцирования мыслей на настоящий момент. Как только поймешь, что волнуешься и переживаешь о чем-то, что заставляет тебя плохо себя чувствовать, начинай применять эти способы. Можешь чередовать их, можешь выбрать любимый. Возможно, однажды тебе захочется полагаться на тактильные ощущения — тогда начни трогать то, что под рукой (например, свои коленки, руки, ткань кресла, на котором сидишь). Может, ты уже знакома с этими приемами?

— Я читала про некоторые из них в книге про монаха... Как его там? «Монах, который продал свой Феррари», кажется, так она называется. Я даже пробовала применять их в жизни; помню, как заставляла себя рассматривать огонь свечи и бутон розы. Это оказалось очень трудно — мысли все равно лезли в голову, причем казалось, что их становится еще больше.

— Да, это непросто, особенно поначалу. Наши мысли имеют большую силу, но они не сильнее нас. Ты можешь ими управлять. Добиться этого можно с помощью регулярного упражнения в так называемых «медитациях». С каждым разом у тебя будет получаться все лучше и лучше. Нейронные связи твоих настойчивых тревожных мыслей постепенно будут слабеть, а навык медитаций будет усиливаться. И тогда ты начнешь управлять своими мыслями.

— Звучит, как что-то очень хорошее и обнадеживающее, — засмеялась Энджи.

— Еще бы, — улыбнулась Джоан. — Давай попробуем применить парочку способов прямо сейчас?

Энджи кивнула.

— Отлично. Откинься на спинку дивана, расслабься. Сядь как тебе удобно. Закрой глаза, — Джоан взяла на себя управление вниманием Энджи. Ее голос стал мягким, обволакивающим. — Проведи рукой по ткани дивана. Ощути фактуру материала. Подумай о том, какой он. Жесткий или мягкий? Какое у него плетение? Опиши мне его. Не спеши, старайся думать только о том, что трогаешь сейчас.

— Ткань... Хм... Это рогожка, — Энджи постаралась сконцентрироваться. — Она шероховатая... М-м-м... Достаточно жесткая, но приятная. Ткань будто плотно натянута на каркас дивана...

— Хорошо, хорошо, молодец, — Джоан подбадривала Энджи. — Что еще ощущают твои пальцы?

— Я чувствую, что плетение ткани перекрестное. А вот у подушки... Можно же расскажу про подушку? — Энджи открыла глаза.

— Ну, конечно, рассказывай, только не открывай глаза. С закрытыми глазами легче сконцентрироваться на других чувствах, — улыбнулась Джоан. — Хорошо, давай про подушку.

— Она сильно отличается от дивана. Сама она тоже плотная, но очень мягкая и такая... Пухлая, что ли. Ткань велюровая, у нее очень коротенький ворс. Когда я провожу по ней пальцем вправо, ворс приподнимается, я чувствую шероховатость. А когда веду обратно, влево — он опускается, ткань становится гладкой, — Энджи водила пальцами по подушке. — Посередине пришита пуговица. Она круглая, жесткая, обернута той же тканью, что и все подушка, — Энджи замолчала.

— Хорошо, умница. Что-то еще хочешь рассказать про то, что щупаешь сейчас?

— Да нет. Я устала...

— Хорошо. Открывай глаза. Ты молодец, — Джоан искренне похвалила Энджи. — Почему ты устала?

— Это очень трудно — заставлять мозг сопротивляться мыслям со стороны и концентрироваться на настоящем...

— Верно. Выматывает именно борьба. Но ты не воюй. Постарайся не сопротивляться мыслям, а просто каждый раз мягко переключай свой мозг с потока размышлений на ощущения, на то упражнение (или медитацию), которое делаешь в данный момент.

Джоан продолжила:

— В случае, если трудно будет применить этот способ, у тебя есть самый простой и надежный, который всегда «под рукой»...

— Дыхание?

— Абсолютно верно.

Джоан рассказала все «фишки» этого метода, как считать вдохи, как удлинять выдохи, как отмечать «остановку» в конце каждого выдоха.

Дыхание всегда с нами, и от того мы его попросту не замечаем. Не замечаем, как мы дышим. А между тем, оно настолько важно, что с этим не станет спорить никто, совершенно никто в этом мире.

Когда Энджи стала использовать дыхание в практике усмирения неприятных и беспокоящих мыслей, она обратила внимание, что в обычной жизни она дышит зачастую сильно поверхностно. Вдохи и выдохи настолько неглубокие, что когда обращаешь на это внимание, то невольно приступаешь к осознанному их удлинению.

Какое из пяти чувств лучше всего сейчас задействовать? Энджи провела ладонью по обивке заднего сиденья такси. «Кожаное, в меру мягкое, с перфорацией...» — передавали пальцы сигналы в мозг. Она не стала закрывать глаза и следила отсутствующим взглядом за проплывающими мимо елями. В темноте они казались стражами, стоящими по краям бесконечной дороги, словно оберегающими путников в ночи. Ели да фонари шоссе, выставленные на таком одинаковом расстоянии друг от друга, будто их высаживал здесь самый отъявленный перфекционист. Настолько монотонный пейзаж, что и взгляду не за что ухватиться.

Мысли о Джордане и все нарастающее чувство боли и вины накрывали с головой, несмотря на ее попытки отвлечься.

«Так, переключусь—ка я на дыхание...» — подумала Энджи.

«Вдох... Раз, два, три, четыре... Вы-ы-ыдох... Раз, два...» — дышала она глубоко.

«Может, попросить водителя развернуть такси и вернуться к нему? Упасть в его объятия, вдохнуть его аромат, просить прощения и вымаливать его еще и еще раз до конца жизни... В глазах хотя бы одного его спасти свою бренную грешную душу...» — крутились мысли.

«Пф-ф... Свою душу... Ну ты и эгоистка... Опять и снова думаешь о своем спасении...» — Энджи фыркнула и слегка мотнула головой из стороны в сторону, оторвав взгляд от фонарей. Закрыла лицо ладонями, как будто умылась, помассировала виски. Сняла ботинки, подтянула ноги под себя и, закутавшись поуютней в свою куртку, откинулась на сиденье назад, закрыв глаза.

Три счета — вдох, три счета — выдох. Пауза. Четыре счета — вдох, четыре счета — вы-ы-ыдох. Пауза. Четыре счета — вдох, шесть — вы-ы-ыдох. Пауза... Энджи начала считать дыхание, ощущая телом, как кислород заполняет её легкие и насыщает кровь. На четыре счета — вдох, на восемь — вы-ы-ыдох. В конце концов, дыхание её успокоит. Обязательно. Проверено годами практики йогов со всего мира. И психологов.

***

«Любовь — это иллюзия? — думала Энджи. — Ведь если порассуждать, то существует один общий шаблон, по которому пишется сценарий отношений между мужчиной и женщиной. Этот шаблон основан на принципе бытия и всего сущего на Земле. Рождение — жизнь — смерть. Рассвет — день — закат.

Как же это предсказуемо Сначала вы нравитесь друг другу — вас влечет, вы хотите друг друга. Потом вы получаете то желаемое — вы занимаетесь сексом друг с другом. Вы говорите: «Мы занимаемся любовью», но ничего общего с той самой любовью у вас нет. У вас есть только страсть и влечение. Ведь «запретный плод» так сладок И вы еще не выпили все его соки. Вам вкусно.

Эйфория.

Затем ваше обоюдное присутствие в жизнях друг друга становится привычкой Появляются одни ритуалы на двоих. Вы знаете друг о друге уже очень много. Вы начинаете все реже притворятся в попытках понравиться.

И начинает таять иллюзия

Тает иллюзия — ваша пресловутая любовь. Мыльные пузыри лопаются, пламя, раздутое ветром страсти, начинает угасать...»

(Вдох... Вы-ы-ыдох...)

«Но ведь бывает, что любовь остается. Трансформируется, вбирает в себя все: и секс, и страсть, и родство душ. А потом, когда казалось, что все идет гладко, любовь внезапно исчезает. Зачем? Почему? Не оттого ли эта внезапность, что мы сами себе лжем?»

(Вдох, выдох... За окном в такт ее дыханию мелькают горы, леса...)

«Ненавижу причинять боль. Ненавижу себя. Это лучший выход. Я просто исчезну. Я начну новую жизнь. Все пройдет, будет легче... Все обязательно будет легче. Как же я хочу зависнуть в пространстве без боли и чувств... Зависнуть... Пожалуйста...»

***

— Мисс Энджи, Вам плохо?! Мисс, Мисс! Энджи?!

Внезапный сильный толчок в плечо привел ее в сознание. Энджи открыла глаза — машина стояла на обочине. Сэр Юкон (в самом деле, почему «сэр», а не «мистер»? Он что, еще и англичанин?) навис над ней — его лицо было очень обеспокоено. Нет, не так — сэр Юкон был почти что в ужасе. Но спустя секунду, после того, как она открыла глаза, до него дошло, что, кажется, ужас уже не уместен. Выражение его лица в мгновение ока сменилось на какую-то детскую радость, что, надо сказать, выглядело довольно мило, учитывая тот факт, что ему было уже за пятьдесят.

— Простите, сэр. Мне, похоже, приснился кошмар. Извините, что я вас так напугала, — ее так умилила ребяческая радость на лице таксиста и тронула его искренняя забота, что она тут же начала успокаиваться и улыбка сама коснулась ее губ.

Да, она не отключилась в обмороке, она просто уснула и ей снился какой-то идиотский бред. Сейчас она не могла разобрать, что конкретно привиделось ей во сне, но, видимо, она кричала или задыхалась — последнее более вероятно, так как у нее пересохло в горле. Она слегка провела языком по губам, почувствовав, что они тоже высохли, как у путника Сахары. На щеках же застыли слезы. «Не хватало еще Решит, что я чокнутая», — подумала с грустью Энджи.

— Слава Богу, мисс! Слава Богу!.. Фу-у-ух, — шумно, как закипающий чайник со свистком, выдохнул бедный сэр Санчес. — Я и правда чутка перепугался. Вы как закричали!.. Я аж не понял; решил, что вы увидели большого зверя в темноте... Ну там, лося, знаете... Говорю вам: «Эй, мисс Энджи, мисс Энджи!» — а вы все кричите и кричите, и все громче и громче. Ну я и вильнул на обочину. Ох... Хорошо, очень хорошо, что вы очнулись... Простите, проснулись, — Юкон слегка обеспокоено улыбнулся и, будто вопросительно, взглянул ей в глаза. — А то, знаете ли, ночью на трассе меньше возможностей быстро оказать помощь... Я уж достал тут нашатырь, — таксист указал на аптечку, которая была раскрыта рядом с ней на сиденье, и потряс бутыльком с надписью на этикетке «Нашатырный спирт», который он держал в руках.

— Нет-нет, не беспокойтесь, я правда в порядке. Всего лишь кошмар. Вам снятся кошмары?

— О, да, мисс Энджи, случается...

Юкон улыбнулся спокойно и по-отечески тепло. Видно было, что он не сразу поверил, что все в порядке с этой чудной мисс Энджи. Но сейчас его, наконец, отпустило...

Энджи огляделась через окна машины и неожиданно для себя увидела вывеску «HotDogs». Заправка для людей. Бензоколонки не было, только магазин с едой. Внезапно она почувствовала голод. Живот выдал тихую тираду урчания, мол: «Сколько можно уже морить меня голодом?»

— Вы хотите перекусить?

Таксист лукаво улыбнулся и подмигнул ей своим прищуренным глазом, кивнул. «Услышал мой урчащий оркестр», — подумала Энджи.

— Кажется, да, — она приложила руку к животу.

— Конечно, это можно, очень даже можно, — согласился Юкон. — Будьте здесь, я мигом все организую! Тут выбор простой, в этих хот-догах, так что, с вашего позволения, я возьму на себя честь обеспечить вас ужином на свой вкус!

— Без вас не уеду, обещаю. Я не умею водить. Поэтому можете на меня положиться, — Энджи положила руку на грудь и слегка склонила голову, как бы кивнув.

— Ага, юмор пошел! Юмор, это хорошо, вот вы уже и улыбаетесь, я все вижу!

Юкон был так рад, что Энджи вкрутила эту мини—шутку, что аж засуетился пуще прежнего, только уже с радостью, а не с тревогой.

«Ведет себя, как заботливый папа...» — пролетела мысль у Энджи, и она снова улыбнулась. На душе стало тепло. Будто этот теплый луч заботы и искреннего участия пробил ее черное одиночество отречения от всего в своей жизни.

Юкон Санчес выскользнул из машины и чуть ли не вприпрыжку заторопился к магазину.

Она вышла следом, прикрыла дверь автомобиля и закурила. Музыка, льющаяся из радиоприемника в салоне, так напоминала ей о вечерах с Джордано О теплых уютных вечерах, полных спокойствия и любви.