Улики на верхней полке

* * *

В субботу я проснулась раньше будильника. Не потому, что стала дисциплинированным человеком. Просто Пуговица улёгся поперёк кровати и вытолкнул меня к самому краю. По его мнению, квартира была приобретена исключительно для него, а я существовала в ней на правах временного обслуживающего персонала.

В девять позвонил Миронов.

— Софья Андреевна, сможете подъехать к дому Зинаиды Матвеевны к одиннадцати? Оксана Сергеевна попросила, чтобы вы присутствовали при дополнительном осмотре вещей.

— Смогу. А Веру нашли?

— С ней устанавливают обстоятельства. Ещё есть вопросы к Кириллу. Пока рассказывать подробности не стану.

— Вы только что не сказали «возможно». Я начинаю волноваться.

— Всё в порядке. До встречи.

Я посмотрела на часы и вздохнула. В моём календаре значилась работа у клиента на Преображенке. Я позвонила, извинилась и договорилась перенести визит на понедельник.

Катя, узнав о планах, сначала возмутилась, потом потребовала номер Миронова, а напоследок сунула мне два бутерброда.

— Чтобы ты хотя бы не умерла голодной в процессе расследования.

— Как трогательно.

— Ты организатор пространства, Соня, не сыщик.

— Это я помню.

— Тогда организуй уже кому-нибудь место в тюрьме и возвращайся.

Она сказала это так сердито, что я поцеловала её в щёку.

* * *

У подъезда меня встретила Лидия Романовна. На ней было светло-сиреневое пальто и шапочка с помпоном. Возле её ног стояла хозяйственная тележка.

— Опять пришли? — спросила она.

— По работе.

— Вы её там ещё долго разбирать будете?

— Надеюсь, сегодня закончим.

Соседка понизила голос:

— А женщину в пальто нашли?

— Этим занимается полиция.

— Я всю ночь думала. Если это не Зина, значит, кто-то нарочно прихрамывал. Я ведь хромоту тоже заметила.

Я остановилась.

— Вы раньше говорили, что она хромала, как Зинаида Матвеевна.

— Зина берегла левую ногу. А эта сначала вроде правую, потом левую. Я тогда решила, что от страха перепутала.

— Почему же вы не сказали этого сразу?

— Я сама не была уверена! — возмутилась соседка. — Лица не разглядела, вот и думала, что ноги тоже перепутала.

Я поблагодарила соседку и поднялась на шестой этаж. Новая деталь ничего не доказывала. Но вдруг сделала происходящее почти комичным: кто-то так старался изображать пожилую женщину, что забыл, с какой ноги она хромает.

Дверь открыла Оксана. Вчера она выглядела измученной. Сегодня — собранной. Волосы стянуты в хвост, на лице почти нет косметики, зато взгляд уверенный.

— Заходите, Соня. Миронов уже здесь.

— Денис?

— У родителей. Я попросила его пока пожить отдельно.

Оксана не просила моего мнения. И правильно делала: этот выбор принадлежал только ей. В гостиной стояли Миронов, ещё один сотрудник полиции и Кирилл.

Кирилл выглядел так, будто провёл ночь в споре с налоговой инспекцией и проиграл.

— Опять эта? — буркнул он, увидев меня.

— И вам доброго утра, — сказала я. — Рада, что вы сохранили бодрость духа.

Миронов не дал нам развить беседу.

— Кирилл Викторович хотел кое-что объяснить Оксане Сергеевне. После этого мы продолжим осмотр.

— Я уже всё объяснил, — сказал Кирилл.

— Ей — ещё нет, — ответил следователь.

Оксана скрестила руки.

— Я слушаю.

Кирилл всё ещё держал сложенную газету. Похоже, без неё ему было труднее переживать семейные разборки.

— Ну, Вера мне звонила, — выдавил он.

— Какая Вера? — спросила Оксана.

— Денисова бухгалтерша. Сказала, что у тёти остались документы, которые могут испортить дела фирме. А я решил, что Ксюше тоже не нужны неприятности.

— Ты обо мне заботился? — уточнила Оксана.

— Не передёргивай.

— Когда ты угрожал оспорить завещание, тоже заботился?

Кирилл отвернулся.

— Она обещала заплатить мне, если помогу найти бумаги. Вот и всё.

На слове «заплатить» Кирилл впервые посмотрел не на Миронова, а на сестру. Она отвела глаза. Этого оказалось достаточно, чтобы он замолчал.

В комнате стало тихо.

— Какие деньги? — спросила Оксана.

— Не назвала сумму. Сказала, получу долю, когда всё уладится. Ей нужны были старая тетрадь и бумаги о займе.

Я вспомнила его слова возле машины: «Надо найти раньше четверга».

— Так это вы ей звонили во вторник? — спросила я.

Кирилл поднял глаза.

— Когда?

— После приезда полиции. Говорили, что не попали в спальню. И что бумаги нужно найти до четверга.

Он поморщился.

— Да. Она обещала забрать всё в четверг. До этого я хотел посмотреть, что именно она ищет. Чтобы потом не сказала, будто там ничего не было.

— Значит, вы не доверяли человеку, который предлагал вам деньги за чужие вещи? — спросила я.

— Зачем издеваться?

— Просто удивляюсь вашей предусмотрительности.

Миронов попросил нас не перебивать. После короткой паузы Кирилл продолжил:

— В среду вечером, после смерти тёти, Вера попросила дать ей ключ для копии. Я разрешил. Она говорила, что нужно забрать свои рабочие документы. Не думал, что она станет лазить по квартире ночью.

— В среду? — переспросила Оксана. — В день смерти?

— Поздно вечером. Я сам туда не ходил.

— А Алле в понедельник зачем звонил? — спросила я.

Кирилл посмотрел на меня с раздражением.

— Потому что Вера уверяла: бумаги могла унести помощница. Я хотел, чтобы Алла сама призналась, если взяла что-то.

— Обвинили в краже денег, которых никто не видел?

— Я теперь понимаю, что надо было сначала спросить у Оксаны.

Оксана долго молчала.

— Ты мог просто спросить меня, — сказала она.

— Ты бы мне не поверила.

— И совершенно правильно сделала бы.

Кирилл больше ничего не ответил. На этом семейные тайны не закончились. Но Кирилл наконец признал хотя бы собственную жадность.

* * *

Осмотр спальни занял больше времени, чем я ожидала.

Зелёная коробка была уже убрана после предыдущих действий. На комоде остались расчёска, очки и ваза. Из гостиной едва доносились голоса.

Оксана указала на шкаф.

— Вы вчера говорили, что не все вещи там разобраны.

Я кивнула.

— На верхней полке три коробки. Гладкую шкатулку мы осмотрели, металлическую с розами — нет.

Она посмотрела наверх.

— Точно. Я про неё совсем забыла. Тётя хранила там открытки. Когда я маленькая была, разрешала выбирать красивые для поделок.

Миронов попросил сотрудника зафиксировать расположение предметов. Затем коробку сняли и при Оксане открыли.

Внутри действительно лежали открытки. Поздравления с Новым годом, Днём учителя, Восьмым марта. На одной красовались огромные жёлтые розы и надпись «Дорогой Зиночке от всего коллектива».

Я испытала разочарование: вместо секретов — старые поздравительные открытки. Зря надеялась, что чужая память обязана развлекать меня загадками.

Сотрудник осторожно вынул открытки. Под ними обнаружилась сложенная шёлковая косынка. А под косынкой — новая тетрадь в клетку.

Та самая, которую Алла принесла за день до смерти хозяйки. На обложке не было ни имени, ни даты. Только небольшой рисунок синего цветка.

Оксана прижала руку ко рту.

— Господи. Она всё-таки её написала.

Миронов открыл тетрадь в присутствии сотрудников и показал первые страницы Оксане. В ней шли даты, суммы и короткие записи крупным дрожащим почерком.

«Денис обещал вернуть до июня. В сентябре опять отсрочил. Ксюше говорить не хотела: пусть сам скажет».

Ниже:

«Вера пришла с бумагой, будто я получила всё обратно. Я не получала. Подписывать отказалась. Она сказала, что без этой бумаги у Дениса пропадёт контракт. Я сказала: долги не исчезают от красивых слов».

Оксана крепко сжала подлокотник кресла. Теперь становилось понятно, почему тётя торопилась записать разговор: она уже не доверяла обещаниям Дениса и Веры.

На следующей странице были записаны названия двух фирм и номера счетов. Под одним названием — короткая пометка: «Проверить, кому принадлежат».

Миронов прекратил читать вслух. Я была благодарна: семейная беда не обязана становиться спектаклем для посторонних. Но Оксана не отпускала тетрадь взглядом.

— Есть ещё что-нибудь? — спросила она.

Миронов перелистнул несколько страниц и кивнул.

На последнем исписанном листе стояло:

«Ксюша, прости. Я думала, что защищаю тебя, а вышло — скрывала от тебя правду. Денис обещал вернуть деньги и всё объяснить сам. Я ждала слишком долго. Не хочу, чтобы за нашу с ним ошибку платила ты».

Я опустила глаза. Оксана провела пальцем по краю платка, будто это помогало удержать руки от дрожи.