Это все Йока

Глава 6

Зоя, подняв полы осеннего кардигана, который она решила надеть вместо плаща, забралась к мужу в машину. Салон был едва ли не чище их квартиры, где Зоя наводила уборку пару раз в неделю. Она любила чистые полы и блестящие поверхности, любила что-то мыть и тереть, за исключением разве что мытья окон. Но ее крайне удручала уборка вещей. Да и какой в этом смысл, если уже через несколько дней они снова оказывались разбросаны по всей квартире. Чистоплотный в остальных бытовых вещах муж совершенно безалаберно относился к своей одежде и обуви. Бросал футболки и носки, где снимал, а потом начинал искать, раздражался и психовал. То же самое происходило с документами, которые он иногда приносил с работы. Ведомости и договора валялись по всему дому. Поэтому его не особо волновало то, что и Зоя не была фанатом аккуратных полок. В машине же, как ни странно, не было ни одного лишнего предмета. Все было идеально. Вероятно, поддержание чистоты в автомобиле для Алексея было таким же средством снять стресс, как для самой Зои – натирание полов и вытирание пыли. В машине все лежало на своих местах. Точнее, в ней совсем ничего не лежало, разве что из прикуривателя торчал зарядник и стоял стаканчик с мелочью. Зоя еще раз оглядела салон и зафиксировала взгляд на своих руках. Они тряслись.

Алексей завел мотор, и воздух вдруг стал влажный, будто насыщенный озоном. По салону распространился слабый запах вишневого ароматизатора. Муж, перегнувшись через нее, достал из бардачка пластиковой контейнер, напоминающий пенал для карандашей. Это был специальный контейнер с тряпочкой. В нем она всегда оставалась влажной. Он свернул ее в два раза и протер приборную панель, а следом рычаг переключения передач, ручник и остальные пластиковые поверхности. Зою всегда удивляло, что дома муж мог сидеть за компьютером, который, если он был очень увлечен, утопал в пыли. Машина же была для него неким святилищем. Зое не разрешалось ничего в ней открывать, трогать и копаться, например в бардачке. Удивительно, что он вообще пустил ее за руль, когда давал уроки вождения. Алексей не переживал за сохранность кузова, но крайне беспокоился за содержимое и чистоту салона.

Ехали молча. Зоя судорожно вцепилась в сумку, кусала губы и по-прежнему таращилась на свои кисти, которые со вчерашнего дня ни капельки не изменились. Алексей играл в дорожные шашки, тихонько матерясь. Такая манера вождения сегодня ее раздражала особенно сильно. Хотя до недавнего времени Зою вообще ничего в муже не раздражало. Его мысли, его высказывания, реакции и даже манера одеваться и вести себя в обществе казались ей чем-то само собой разумеющимся, присущим только Алексею. Муж никогда не казался ей заносчивым, непредсказуемым, сложным. И это ей особенно нравилось. Ведь в семье все должно быть спокойно и предсказуемо. Алексей был предсказуемо заинтересован в своей супруге и предсказуемо ей увлечен. И что он только в ней нашел?

По правде сказать, иногда ей было интересно, что произойдет, если он переключит свой фокус внимания на кого-нибудь другого. Ведь много же красивых девушек вокруг. Много умных, интересных, незаурядных. И Алексей вполне бы мог кем-нибудь заинтересоваться, увлечься, даже влюбиться. Зоя, наверное, поняла бы, хоть вряд ли бы простила. Но ничего такого за Алексеем замечено не было. И эти ее фантазии были в шутку, не по-настоящему. Это как если у человека всю жизнь водятся деньги, то он фантазирует: а что, если их не будет? Кажется, есть даже такая игра, чтобы богатые снова почувствовали вкус к жизни. Хм, может, и эта ситуация нужна для того, чтобы Зоя почувствовала, как было хорошо еще каких-то три дня назад. Она открыла замок на сумке. Там в потайном кармашке лежал жучок. Его следовало куда-нибудь аккуратно положить. На самом деле в салоне мест для жучка было предостаточно, но Зоя опасалась, что муж загонит машину в мойку и в лучшем случае его просто вытряхнут. В худшем же Алексей точно захочет выяснить, кому устройство принадлежит. Ее обдало ледяной волной. По телу поползли мурашки.

– Прикрепи под сиденье, – дала ей совет Марина. – В мойке просто вытащат коврики и пропылесосят. Никто не будет шарить под креслами руками. Либо засунь между сидениями сзади, тоже хороший вариант.

Руки Зои никак не хотели слушаться и перестать, наконец, теребить молнию сумку. Она горько вздохнула, прокашлялась и еле слышно проговорила:

– Ты не мог бы остановиться у аптеки, голова раскалывается.

– Хорошо, – отозвался муж.

Ей всегда казалось, что все долгие счастливые браки держатся на эмпатии и человеколюбии. Вот и Алексей был готов даже ночью ринуться на поиски медицинских препаратов для супруги. Даже если это были обычные капли в нос или цитрамон. Ни разу он не предложил ей потерпеть или, например, выпить то, что в данный момент есть в аптечке. Ей казалось – он вообще вряд ли догадывается, что у них в доме есть эта самая аптечка.

Алексей притормозил у аптеки. Зоя страдальчески поморщилась.

– Я схожу. Скажи, какие таблетки купить, – он выжидающе смотрел на жену.

– Что-нибудь от головы и воду, – она благодарно улыбнулась.

– Я быстро, – он вылетел из машины.

– Не торопись, – сказала она в унисон хлопку двери и уставилась в открытую сумку.

Там, в недрах подклада лежал жучок. Зоя еще дома предусмотрительно достала его из упаковки, и теперь сжимала в липких ладонях. Сердце гулко бухало. «Под сиденье, – подумала она. – А что, если он вдруг резко затормозит и жучок выкатится прямо под ноги, – щеки обдало жаром, – какого-нибудь пассажира. Ездят же с ним коллеги и друзья, родители». Дома она никак не могла сообразить, на что можно подвесить жучок к сидению, чтобы не класть на пол. Долго размышляла: «Может, засунуть устройство в рельсу кресла? А вдруг там находится смазка или кто-нибудь пододвинет кресло?»

Зоя опустила голову на колени. Свободной рукой пошарила под сиденьем. Никаких посторонних предметов.

– Тебе плохо? – раздалось у нее над самым ухом.

Зоя резко подняла голову. Она и не слышала, как муж открыл пассажирскую дверь.

– Голова … – поморщилась она.

– Вот, возьми, – он вытащил из блистера пилюлю. Свободной рукой Зоя взяла таблетку и сунула в рот. Он протянул ей бутылку с водой. Зоя сделала внушительный глоток и вернула бутылку.

– Спасибо. Может, мы заедем за кофе?

– Ладно, – кивнул Алексей, с непониманием глядя на жену, и захлопнул дверь.

Зоя не любила пить кофе в машине, боясь испачкать салон или обжечься. Алексей водил машину резко, и она всегда предусмотрительно отказывалась от напитков.

Через несколько минут они остановились у какого-то кафе.

– Здесь продается навынос, – Алексей смотрел на нее выжидающе. – Давай зайдем.

– Сходишь? – Зоя поморщилась. – Таблетка еще не подействовала.

Муж выбрался из машины и скрылся в дверях кафе.

«Интересно, откуда он знает, что в этом кафе продают кофе навынос», – сердце часто забилось.

Зоя ненавидела это гаденькое ощущение в районе желудка, которое обычно перерастало в слабость в коленях, а потом – в шум в ушах. Все это комбо возникало, когда она понимала, что что-то тут нечисто. Хотя ничего странного в том, что Алексей знает про кафе, не было. Он так же, как и Зоя, любил кофе, пил его по несколько чашек в день, к тому же его работа торгового представителя предполагала постоянные передвижения по городу и даже иногда по области. Естественно, что человек не может это делать на голодный желудок и ему требуется энергия, хотя бы в виде кофе.

Зоя зажмурилась, набрала полную грудь воздуха, маленькими порциями выдохнула и, перегнувшись через коробку передач, закинула жучок под сиденье мужа. Ей показалось, что это хоть как-то сможет обезопасить ее. К тому же до новой уборки в машине он вряд ли обнаружит устройство. Такое себе удовольствие шарить по грязным коврикам. Зоя заметила, что коврики здесь и правда очень грязные. Такие же, как и кроссовки Алексея всю последнюю неделю. И это обстоятельство никак не вязались с общей чистотой в машине и его педантичным отношением к ней. «Главное, чтобы не стал встряхивать эти свои коврики хотя бы еще пару дней», – пришло ей в голову. А там в мойке и не заметят в куче грязи крошечный жучок.

Подслушивающее устройство представляло собой обычный GPS с несколькими микрофонами. Зоя не очень разбиралась во всех этих новомодных технических штучках, и продавец объяснил, что для активации устройства ей необходимо совершить звонок на сим-карту, установленную в модуле. С обычного телефона. После этого какое-то время осуществляется прослушивание и запись.

– Как умные часы, – сказал ей парень в салоне. – Наподобие таких, которые покупают детям. Вы можете совершить звонок на них и услышать, что происходит вокруг. Да у вас наверняка такие есть у детей.

– Мои дети еще совсем крохи, – поджала губы Зоя и подумала, что если эти гаджеты изобретены для общего пользования, то насколько детям сейчас сложно приходится. – А я точно услышу, например, разговор?

– Если не будет посторонних очень громких шумов и модуль будет лежать в удачном месте, то услышите. А в вашей модели микрофон… – дальше шли технические детали, в которых Зоя при всем желании не смогла бы разобраться.

– Но есть еще вариант, – продолжал продавец. – Поскольку сотовая связь доступна не везде, можно настроить систему таким образом, чтобы микрофоны с определенной периодичностью включались самостоятельно. Аудиоролики в этом случае сохранятся во внутренней памяти терминала мониторинга.

– Я лучше буду звонить, – промямлила Зоя. – Когда няня, например, с детьми выйдет на прогулку. Положу эту штуку в коляску. – Почему-то ей очень хотелось, чтобы этот молодой неопрятный парень поверил в их с Мариной легенду про няню, а не принял ее за ревнивую жену или, еще хуже, любопытную любовницу.

Алексей высадил ее у работы с пакетом книг и, подняв брызги, уехал. Зоя стояла около раздвижных дверей, думая о том, что жизнь ее, вероятно, уже никогда не будет прежней. И неважно, услышит она что-то, не предназначенное для ее ушей, или нет. Это не имело никакого значения. Ведь Зоя усомнилась в собственном муже. В первый раз за их трехлетний брак.

Она подошла к дверям, которые услужливо разъехались перед ней, обнимая теплом и новомодным ароматом для бизнеса. Зое нравился этот запах из дорогой установки, который должен был привлекать посетителей. Каждый раз от острого его предвкушения у нее сводило горло и выделялась слюна. На то и было рассчитано. Не зря их директор потратил на установку бюджет, выделенный генеральным директором на премии сотрудникам. Конечно, выручка важнее, чем материальное положение менеджеров. Зоя шагнула внутрь. А спустя несколько часов, сидя на опущенной крышке унитаза в служебном туалете, она услышала то, что точно для ее ушей не было предназначено.

Часть вторая. Алексей

Глава 1

Дом был старый. Он бы даже сказал, что и не дом это вовсе, а полуразрушенная конструкция. Четыре стены из красного кирпича с двумя колоннами по центру, бетонная плита перекрытия пола и сверху под углом полусгнившие лаги с бордовым профнастилом, которые не успели превратить в полноценную крышу. Но через дырочки от саморезов в ясную погоду пробивались настырные лучи, а в пасмурную – холодные капли. Проемы окон затянуты полиэтиленом. Вставлена только дверь. Оно и понятно. Кто бы ни строил этот дом, он явно хотел в скором времени приспособить его для жилья, иначе не завозил бы все эти материалы. Сооружение не было похоже на долгострой. Наверное, человек просто не успел осуществить задуманное.

Йока лежала на полосатом матрасе со сбившейся комом простыней, закутанная в пододеяльник. Постельное белье Алексей купил, а матрас привез из дома в деревне, который недавно продал.

– Как зимой-то будем? – проговорил он задумчиво. – Здесь даже электричества нет, все оборвано. Можно, конечно, печку сложить, но вдруг хозяин объявится. Как мы будем с ним объясняться?

Йока молчала и таращила на него свои глаза чайного цвета в крапинку. Точь-в-точь как у его сына.

– Я даже не знаю, где ты живешь, – Алексей прилег рядом, опершись на локоть.

– А ты женись, тогда и узнаешь, где и как я живу, – она погладила его по плечу.

– Йока, ты же знаешь, что я женат, – Алексей недовольно поморщился, будто затронули его давнишнюю, засохлую, но все еще больную мозоль.

– Это не по-настоящему, – надула она губки. – У вас ненастоящая семья. Даже детей нет. В любой семье обязательно должны быть дети.

Он ухмыльнулся. Откуда этой лесной коротышке знать, какая семья настоящая, а какая нет? К тому же что она может знать о детях, если у нее их никогда не было.

Алексей окинул ее взглядом. Девушка была такая короткая, что вдоволь матраса можно было уместить две Йоки. Маленькая грудь, широкая талия, тяжеленькая попка. Если бы она не сказала, что уже давно совершеннолетняя, ее можно было бы принять за подростка. А этот загар. Такое ощущение, что она все лето пролежала где-нибудь на пляже. Впрочем, с учетом того, что она постоянно шастает по лесу, неудивительно, что успела за летние месяцы покрыться загаром грязно-коричневого цвета.

– У меня была «настоящая» семья, Йока, – он сел на постели. – Но я же рассказывал тебе, что случилось.

Йока встрепенулась:

– Я такая глупая, – она тоже села и, обхватив его поперек живота своими загорелыми, в мелких белых рубцах, руками, проговорила: – Но все равно эта твоя Зои она не очень хорошая. Она мне совсем не нравится.

– Она и не должна тебе нравиться, – усмехнулся Алексей и чмокнул ее в русую макушку. – Достаточно того, что она нравится мне… нравилась.

От Йоки пахло полынью, почему-то железной дорогой и немного сырой землей. Интересно, она когда-нибудь ездила на поездах или летала на самолетах? И если она живет в лесу, наверное в какой-нибудь общине или, может быть, на ферме, есть ли у нее паспорт? В начале знакомства Алексей спросил ее про паспорт. Йока рассмеялась, обнажив свои ровные, но у самых десен желтоватые зубы, и произнесла:

– Зачем он мне, глупенький? – она сбросила хлопчатобумажный сарафан и забежала в пруд. В тот самый, который беспилотник прошлым летом обследовал на предмет нахождения его сына Степана. Прошел уже год, а Алексей до сих пор не верил, что его уже пятнадцатилетний сын мертв. Тем более тело так и не нашли.

Степан пропал в июле того года, и к концу лета поиски постепенно сошли на нет. Лента местных новостей тоже постепенно перестала пестрить отчетами волонтеров и множеством комментариев, что нужно проверить родителей, а также обвинениями, домыслами и соболезнованиями. Самого Алексея и деда с бабкой, которые были родителями бывшей жены, проверили в первую очередь. Но полиграф ничего не выявил. Алексей в момент исчезновения сидел в офисе и меланхолично перекладывал бумажки с места на место, продумывая свои передвижения на ближайшую неделю. А бабка с дедом, припарковав старенькую «Ниву» на опушке, собирали грибы. Точнее, собирала бабка, а дед, попросту говоря, отлынивал. Сначала вызвался приглядеть за Степой в машине, а потом у него прихватило живот. И десяти минут хватило, чтобы парень куда-то испарился. У сына был синдром Дауна и огромная куча сопутствующих проблем. Он был грузный, плохо переносящий физические нагрузки, но улыбчивый и, в общем-то, добродушный парень. Парень, который к четырнадцати годам стал все чаще уходить в себя и желал проводить время в одиночестве, уткнувшись в свой планшет. Сложно было предположить, зачем он вышел из машины, где ему велено было сидеть, и куда отправился.

Бывшая жена Алексея Света скоропостижно скончалась практически накануне исчезновения сына, в начале лета, и это наложило на мальчика неизгладимый отпечаток. Ведь, несмотря ни на что, Степан был вполне адаптирован в своей семье и у него не было каких-то значительных психиатрических и поведенческих проблем. По крайней мере тех, с которыми не справлялась бы Светлана. У нее был свой свод правил, который она успешно применяла в жизни. Например, вводить все новое в повседневную жизнь. Узнав про проблемы с координацией, она постоянно водила сына на качели, качалки и лазалки, даже йогой с ним занималась. Так же было, когда у Степы проявился гипотонус. Света постоянно теребила его за щечки, гладила, мяла. И заставляла это делать всех, кто бы ни пришел в гости. А гости приходили к ним в квартиру часто. Поэтому Степан был прекрасно социализированным мальчиком, который ходил в школу и у которого, как ни странно, было много приятелей. Конечно, наблюдалось определение отставание в развитии, и для обработки сигнала требовалось больше времени. Но и с этим бывшая жена прекрасно научилась справляться. Света всегда говорила, что появление особенного ребенка научило ее не думать наперед. Есть только здесь и сейчас, возможно еще завтра. Вот и жить нужно здесь и сейчас. И еще немного завтра.

С мальчиком необходимо было постоянно заниматься речью и работать над бытовыми навыками. К тому же Степан учился в обычной школе, и Света прикладывала колоссальные усилия, чтобы он благополучно переходил из класса в класс, была его тьютором. А Алексей работал, зарабатывал, чтобы бывшей жене не нужно было работать и чтобы их сын был более-менее адаптирован к жизни, когда их не станет, – о чем, конечно же, не думать было трудно. Но все случилось намного раньше, чем предполагалось, и не так, как предполагалось. Сначала умерла Света, а потом как сквозь землю провалился и сам Степан. Нужно было заниматься с ребенком, а не тащить его в лес и уж тем более не оставлять в машине одного. В конце концов, кто мешал тоже привлечь его к сбору этих проклятых грибов? Светка бы одобрила: развитие мелкой моторики и работа над концентрацией внимания.

– О чем вы думали? – лицо Алексея стало цвета спелой вишни, и он еле дышал, когда добрался до родителей Светы после их звонка. – Зачем вы потащили его в лес?

– Отец только на минутку отлучился, живот у него прихватило, – лепетала седая старушка, утирая передником слезы. – Горе-то какое, Господи! Степушка мой! Сначала Светочка, а теперь Степа-а-а.

Она тяжело опустилась на грубо сколоченную скамейку и зарыдала. Алексей перевел взгляд на деда, который сидел на крыльце, обхватив голову руками. В его больших загорелых кистях с выступающими венами седая голова помещалась полностью. Алексей выдохнул. Он опустился рядом с женщиной на скамейку и уже спокойнее произнес:

– Обещали коптер выделить. Жара. Надо проверить болото.

– Жара… – машинально повторила за ним женщина. – Надо проверить болото, – и, уронив голову на стол, снова зашлась в рыданиях.

Поиск велся в нескольких направлениях одновременно: пешие группы работали в природной и городской среде, прочесывали местность, добровольцы осматривали обочины дорог, клеили ориентировки, отрабатывали непрерывно поступающие звонки. На месте работали кинологические и конные расчеты, а также частный самолет. Параллельно отсматривались записи с камер видеонаблюдения в зоне поиска и полученных свидетельств. Работали беспилотники, а также добровольцы на внедорожниках, квадроциклах и болотоходах. Поисковые отряды имели прекрасное оснащение и хорошие возможности. Это вселяло надежду, что сына найдут живым.

– Дед, – окликнул он.

Тот не шелохнулся.

– Дед, – громче позвал Алексей. – Может, Степа обижен был на что? Вы его не ругали? Не наказывали?

Старик оторвал руки от головы и с трудом сфокусировал взгляд на собеседнике.

– Да его никто за всю жисть и пальцем не тронул, все в жопу ему дули. Да и ты поди разбери, что у него в голове-то было после смерти матери. А ты вообще… гость у нас нечастый стал, – он поднялся. – Ты знаешь что, ты не стой над душой. Мы по своему распорядку живем. По болотам ходим, клюкву да морошку собираем осенью, а летом грибы и ягоды. А то, что ушел он, дак на то не наша вина. У него кроме матери же отец есть. Вот и воспитывал бы его сам, как Светки не стало. Так нет, скинул на стариков. А мы что понимаем в этих ваших новомодных методах… У нас тоже горе. У нас дочь умерла.

Женщина подняла голову. Ее морщинистое лицо было влажным:

– Это ты виноват, – процедила она сквозь зубы. – Все тебе мало. Весь лес готов собрать на словах. А как до дела-то дойдет, то понос у тебя, то еще какая оказия. А бабка собирай. Еще и за мальцом не уследил.

Алексей поднялся:

– Поеду я к ним, – он махнул рукой в сторону, где разбили лагерь поисковые группы. – Спрошу, не надо ли кого увезти или привезти. А может, новости какие есть.

Алексей посмотрел на Йоку, вздохнул, тряхнул головой, пытаясь избавиться от воспоминаний. Но они все не хотели уходить.

Активные поиски в лесу длились десять дней. И чего он только не передумал за это время, какие только предположения не построил. Куда Степа мог деться из машины, где его оставил дед, оставалось только гадать. Алексей лично облазил лес с поисковыми группами. Собаки тоже след не взяли. Остановились около болота. А еще через несколько дней ему позвонили:

– Алексей Романович… – повисла пауза. – Сегодня всю ночь отсматривали кадры с БПЛА. Более двадцати семи тысяч снимков местности были переданы группе просмотра и анализа. Общая отснятая площадь составила более полутора тысяч гектаров. На просмотр снимков было затрачено около девятисот человеко-часов. По результатам отсмотра фотоматериала мы получили несколько точек с координатами.

– И? – Алексей откашлялся, пытаясь справиться с подступавший дурнотой.

– Ничего. Если бы он был там, то мы бы… увидели. Жарко. Еще, – отрывисто проговорила трубка.

– Я понимаю, – с облегчением выдохнул Алексей. «Слава богу, – подумал он, – не в болоте, не в лесу. Может, ушел куда-то». – И мы вынуждены сократить время работы штаба, люди устали, у всех семьи. По-прежнему поступает много звонков о том, что Степана видели на дороге или как он садился в машину. Проверяем.

– Да, я понимаю, спасибо, – повторил Алексей и отключился. «Куда же ты мог деться, солнечный мальчик?»

К концу лета о сыне так и не появилось новостей. Приезжал даже следователь из Москвы, который выдвинул версию о похищении. Но ладно он бы был нормальный, здоровый ребенок, а Степан был мальчик с синдромом Дауна, и это было совсем нелепо. Даже все доводы москвича о том, что это может быть заказное похищение на фоне политической обстановки, Алексею казались глупыми.

Глава 2

Бабка с дедом на этом свете задержались тоже ненадолго. Умерли, что называется, в один день, через несколько недель после того, как поиски Степана прекратились. Это были родители его жены, но из-за того, что Света была поздним ребенком, они выглядели не как родители, а именно как дед с бабкой. Откровенно говоря, Алексей даже корил себя за то, что так их называл. Отца Светы дедом, а маму матушкой или матерью, а про себя бабкой. Так уж сложилось. Он уже и не помнил, почему так и почему Света разрешила их так называть.

Познакомились они со Светой, когда ей только исполнилось семнадцать. Алексей был на несколько лет старше. В деревню приехал за компанию с товарищем отвлечься от учебы в университете и удачно сданной сессии. Здесь было тихо, спокойно и в нескольких километрах даже протекал горный ручей. Алексей ни разу не видел, чтобы в нем кто-то купался, да и идти до ручья было далековато. Но он все-таки несколько раз совершил туда утреннюю пробежку. Вода была голубая и ледяная, будто родниковая. Алексей зашел в ручей, наклонился и, зачерпнув полные ладони, принялся жадно пить, пока зубы не начало ломить, а ноги сводить, настолько вода в начале июня была холодная. Насытившись, отправился обратно и с ужасом обнаружил, что язык распух и начал прилипать к внутренней стороне щек. Только выпив более двух литров чая, Алексей смог вновь обрести дар речи.

Товарищ, которого звали Лука, только посмеялся над ним.

– Невозможно утолить жажду талой водой. Чем больше пьешь, тем суше во рту.

– А почему так? – удивился Алексей.

– Это, по сути, дистиллированная вода, в ней нет минеральных солей, она сама вымывает из организма все минералы.

Больше Алексей не пытался пить из ручья, да и сходил на него только один раз. Все остальное время он либо помогал на участке, либо они с Лукой бегали к болоту, которое и в то время было вполне пригодно для купания – да и на болото не очень походило, скорее на стоячий водоем. На его поверхности еще не образовалась белесая растительность и не скрывала под собой коварную пучину. В водоеме было просто илистое дно, в камыше квакали лягушки.

У болота Алексей и познакомился со Светой, а к концу лета увез ее с собой в город. Учиться – так он сказал ее родителям. Те, как ему показалось, вздохнули с облегчением. Одному богу известно, как они справлялись с дочерью, откуда брали деньги на то, чтобы она ни в чем не нуждалась. Родителей Света ни во что не ставила, относилась к ним с каким-то пренебрежением, отчего Алексею было не по себе. Те только горестно вздыхали. Кто же виноват, что родилась она у них в таком возрасте, когда все уже внуков нянчат.