Это все Йока

Наташа Доманская

Это все Йока

Пролог

Она не чувствовала своего лица. Липкий страх поднялся сначала по ставшим непослушными рукам, затем по плечам, сковал шею и наконец мелкой россыпью улегся на щеки. Стало трудно дышать. Каждый глоток кислорода приходилось практически вымаливать у своего судорожно сжатого горла. Зоя трясущимися руками распахнула окно в спальне и высунулась из него по пояс. Порывисто и с трудом вдохнула вязкий осенний, с нотками далеких костров, горько-сладкий воздух. А может, вылезти еще дальше? А потом еще чуть-чуть? В следующее мгновение зажмуриться, вытянуть в обе стороны руки и… полететь. Вдруг она и правда превратится в птицу и вспорхнет вверх, в чем была уверена в семь лет. Зоя вспомнила, как первоклассницей выбиралась на крышу их девятиэтажного дома, подходила к парапету и, бесстрашно стоя у самого края, думала: «В крайнем случае прыгну, стану птицей». Дура. Дурой была, дурой и осталась. Душа, возможно, и обретет крылья, но тело, раскинув руки и неестественно вывернув ноги, рухнет, словно набитый гнилой картошкой мешок, аккурат около магазинчика на первом этаже. Это хорошо еще, если ей посчастливится пролететь мимо деревьев и козырька, не вспоров себе живот. А то пару недель назад весь дом обсуждал очередную жертву несчастной любви, лежащую внизу в луже собственной вязкой крови и бордово-черных сгустков. Такое себе зрелище, если честно. Самоубийце, конечно, уже было все равно. Но вот Зоя, находясь пока что в более-менее вменяемом состоянии, не очень хочет, чтобы ее не сильно привлекательное и при жизни тело рассматривали, а причины опрометчивого поступка обсуждали и осуждали все соседи, друзья и родственники.

– Такая хорошая семья была, – скажет ее соседка, вечно беременная Татьяна. – Они и не ссорились никогда. Всегда за руки держались, в глазки друг другу заглядывали, ворковали, как голубки.

Конечно, они не ссорились. Зоя еще с детства усвоила урок, что ссора ничего не решит, а возможно, сделает только хуже. Поэтому во всем соглашалась с мужем. Хоть потом и делала по-своему.

– Зойка-то веселая была, с улыбкой до ушей ходила. И поздоровается всегда, и спросит, не надо ли чего купить, – утрет слезу абсолютно седая баба Глаша, которая круглогодично сидит на своей скамейке около подъезда и которой сердобольные соседи по очереди ходят за продуктами и лекарствами.

Зоя любила улыбаться. Наверное, во многом потому, что еще в школе сосед по парке, лопоухий Васька, сказал, что улыбка ей очень идет: на щеках сразу появляются милые ямочки, глаза лучатся радостью и счастьем. Ей и муж всегда говорил, что у Зои удивительная улыбка – способная согреть, так он считал, и постепенно она тоже стала так думать.

– Вот дура-то Зоя, вот дура, – будут причитать девочки с работы. – Она как у Христа за пазухой жила. Муж всегда и привезет на работу, и встретит. А одевал он ее как. Зойка среди нас самая модная всегда была, хоть и внешность-то у нее самая обычная.

Ну и что с того, что одевалась она модно? На свои же деньги, не на чужие. Да и знали бы они, что муж Зою не только не одевал, он за все годы замужества и деньги-то ей давал только на праздники – или если она робко, теребя подол очередного купленного на собственные средства платья, просила его об этом. Красивую одежду Зоя любила и деньги на нее бережно откладывала с каждого заработка. Также она виртуозно жонглировала кредитами, кредитными картами и даже два раза брала микрозаймы. С трудом погасила. Пришлось взять пару заказов на фотосессию и посвятить этому все выходные, бегая по парку за молодоженами в попытках поймать удачный кадр. Муж как раз уехал на эти два дня за город в очередной раз помогать другу, и Зое удалось плодотворно поработать и даже отправить заказчикам отретушированные фотографии уже на следующий день. Но с какой же обидой на себя, мужа и все эти микрофинансовые организации отдала она честно заработанные деньги в счет долга. Хотя, откровенно говоря, это не муж не давал ей деньги, это она считала ниже своего достоинства просить. Что она, приживалка какая-то? Не только без внешности, а еще и без мозгов? Зоя и сама в состоянии заработать на все необходимые ей женские штучки. И пусть не говорят потом, что она на всем готовом живет. Достаточно того, что супруг и правда почти всегда привозит ее и встречает с работы, сопровождает по магазинам и торговым центрам, отвозит и забирает с маникюра, массажа и бассейна. Ну а что, ему сложно разве? Машина же едет, а не он ножками перебирает, таща немаленькую супругу на своем горбу.

– Зоя у нас всегда была девушка чувствительная, принимающая все близко к сердцу, – всхлипнет мама. – Как же теперь без нее жить-то?

Все! Достаточно! Только не мама.

Зоя в сердцах захлопнула створку окна. И пусть сегодня умерла ее душа, но это не значит, что сама Зоя вот так просто сдастся. Она глубоко и порывисто вздохнула. Резко задернула тяжелую портьеру. Телефон на подоконнике завибрировал.

«Как дела?» – прочитала она сообщение от мужа.

«Нездоровится, ушла пораньше с работы, собираюсь готовить ужин», – напечатала Зоя дрожащими пальцами и отшвырнула телефон в сторону огромной двуспальной кровати, словно это был не дорогущий гаджет последней модели, а какая-то дохлая мышь.

Как так получилось, что мужчины в ее жизни становятся кем угодно, но только не источником радости? Еще с юности все они приносили ей одни только проблемы и расстройства. Зоя привыкла понимать, спасать, защищать и никогда не могла потребовать чего-то подобного взамен. «Ты что, не понимаешь, в какой я серьезной ситуации? Это у меня проблемы, а не у тебя! Ты можешь хотя бы не создавать мне дополнительных?» – рано или поздно слышала она от всех близких ей мужчин. И она не создавала. Ведь Зоя сильная, самодостаточная, а не размазня какая-то.

Точно так же, в конце концов, произошло и с ее мужем. Хотя изначально это он оберегал и защищал ее. Зоя и замуж за него вышла во многом благодаря внимательному к ней отношению. Устала решать чужие проблемы, и в поле ее зрения появился он, Алексей. С ним Зоя поняла, что вовсе не полная, а скорее аппетитная и очень даже сексуальная. А рыжие волосы и бледная кожа не наказание, как она считала, а наоборот, ее изюминка. Ведь не всем девушкам быть обтянутыми кожей скелетами. Безусловно, кому-то идет худоба, а кого-то – как, например, Зою – не портят и несколько лишних килограммов. Много лишних килограммов, если быть честной.

Привлекательный и улыбчивый Алексей настолько окружил Зою заботой и вниманием, что, когда его вдруг не оказывалось рядом, она была как без рук. Каждое утро он отвозил ее на работу, вечером забирал. А также сопровождал абсолютно по всем делам, даже когда ему самому никуда не нужно было. «Мне не сложно, – улыбался Алексей. – Едет же машина. А одному мне дома все равно нечего делать». По пути домой, оставив уставшую Зою сидеть в машине, он забегал в магазин за продуктами к ужину. В выходные же, пока жена спала, часто ездил в супермаркет один, чтобы затариться на неделю всем необходимым. Кроме того, он каждый месяц оплачивал коммуналку и два раза в год отпуск. И Зоя не помнила, когда в последний раз самостоятельно платила за свою связь. Деньги на счету будто бы и не заканчивались. Хотя ни о чем таком она мужа никогда не просила – но и отказываться не считала нужным. Ведь странно будет, если она попросит не класть ей деньги на телефон. Да и на кассе в супермаркете вперед Алексея вытаскивать калтхолдер – прямо скажем, не очень дальновидный поступок. Как он себя при этом будет чувствовать? Она бы, например, на месте мужчины возмутилась.

Благодаря такой нехитрой экономии на некоторых (всех) тратах, Зоя и могла позволить себе любой гардероб. Если она хотела порадовать мужа вкусным ужином или каким-нибудь деликатесом, без сомнения заказывала доставку из магазина или сама шла в супермаркет и брала все необходимое по рецепту. А не выгадывала, как ее коллеги, сколько фарша взять – килограмм или чуть меньше и добавить в котлеты больше хлеба; а может, натереть туда кабачок с дачи, который у многих долеживал в прохладном месте до зимы. Ведь с кетчупом и майонезом домашние и не заметят разницы. По ее мнению, это никак не способствовало семейному счастью, а только наоборот – превращало семейную жизнь в нечто предсказуемое и безрадостное. Стоит только начать подсчитывать и экономить, и остановиться уже будет сложно. Привычка экономить отразится не только на желудке, но и на отношениях. Так она полагала.

Кроме того, Зоя искренне сочувствовала коллегам и называла их супругов про себя «никчемными». Какой смысл выходить замуж, да еще и рожать детей, если потом ни помощи, ни участия в семейной жизни от супруга не дождешься. В ночных молитвах, которые больше походили на сонный дурман, Зоя, уткнувшись в мужнину подмышку, искренне радовалась, что с заурядной, в общем-то, внешностью ей посчастливилось встретить рослого, симпатичного, образованного и хорошо зарабатывающего Алексея. Но недавно все изменилось. Хоть нет, не так. Недавно она поняла, что в их жизни что-то происходит, и уже довольно давно. И это что-то, скорее всего, не очень нормально. Сегодняшним же осенним днем Зоя, к своему ужасу, в этом убедилась. И теперь уже с легкостью согласилась бы обменять беззаботную и безбедную жизнь в полном достатке и без экономии на то, чтобы выгадывать и высчитывать количество фарша к ужину. Если бы… если бы в мире существовала возможность стереть себе память.

Часть первая. Зои

Глава 1

За несколько дней до…

– Зои… – Муж называл ее так на греческий манер, объясняя это тем, что обычная форма ее имени «Зоя» напоминает ему Советский Союз. А именно дородных теток из гастрономов в косынках и цветастых передниках, которые продавали сметану на развес и всегда дурили его маленького со сдачей. А один раз даже плюхнули сметану прямо на деньги, которые он вместо кармана кинул в бидон. Жену он не считал ни полной, ни уж тем более дородной, поэтому произносил ее имя на свой лад. Зоя на обращение соглашалась – крупная и рыжая от рождения, она и сама предпочитала фантазировать, что бы было, родись она, предположим, ирландкой и зовись на ирландский манер. Уж в том регионе ее бледная кожа, веснушки и одутловатость не казались бы чем-то необычным или нестандартным. Но Зоя вот уже двадцать семь лет жила в России, и никаких ирландских корней у нее никогда не было.

– Зои, ты не забыла, что сегодня я проведу день у товарища на даче? Вернусь к ужину, – где-то между чисткой зубов и завтраком обратился к ней Алексей.

– Не забыла?! Алеш, я про это первый раз слышу, – сердце застучало сильнее, к щекам прилила кровь. Это была ее обычная реакция на неожиданные и не всегда приятные события. А информация, что муж куда-то вдруг уезжает, да еще и в субботу, была очень неприятной и совсем неожиданной. Ведь не поодиночке она хотела провести совместный выходной. К тому же вечером ожидались гости.

– Ты просто забыла. – Муж натягивал спортивный костюм для бега. Свитшот с капюшоном и трикотажные штаны с карманами. Хоть погода и стояла теплая, периодически налетающий промозглый ветер напоминал, что бабье лето в их широтах не вечное и скоро от него останутся лишь приятные воспоминания.

– Я не могла забыть то, про что ты мне не говорил, – робко возразила Зоя.

– Слушай, Лука просил помочь с баней! В чем проблема-то? Я что, должен сидеть около твоей юбки? – внезапно вскипел муж.

Зоя вытаращила глаза, инстинктивно задержав дыхание, выдохнула – и тут же непроизвольно всхлипнула. Это потом, прокручивая в голове их перепалку, она придумает кучу неоспоримых доводов в пользу мужа, а пока в горле комом встала обида, и она хрипло и порывисто проговорила:

– Не должен, конечно. Но ты мог хотя бы предупредить и я… я…

– Что? Ты тоже побежала бы срочно кому-нибудь помогать? – Алексей натянул белые спортивные носки и схватил с туалетного столика стеклянный пузырек с ее любимым подаренным ему ароматом. В воздухе повисла плотная пелена парфюма. Зоя закашлялась, помахала перед носом ладонью, то ли прогоняя запах, то ли помогая высохнуть стоящим в глазах слезам.

– А что мне дома делать? – поджала она губы, пытаясь припомнить, когда муж в последний раз разговаривал с ней в подобном тоне, и было ли такое хоть раз за их трехлетний брак.

– Помыла бы, например, окна. Рисовать на них можно, – И помолчав, добавил. – Надеюсь, хоть про ужин с моими родителями ты не забыла?!

– Про ужин не забыла, – Зоя понуро опустилась на еще не заправленную супружескую кровать. – Опять все придется делать самой. Удобненько…

Он перевел на нее аквамариновые глаза, по цвету напоминающие насыщенную каолином карьерную воду, которые превратились вдруг в недружелюбные щелочки. Зое стало не по себе; теперь уже она точно могла сказать, что так Алексей с ней никогда не разговаривал. И уж тем более не корил ее не то что за грязные окна, а даже за немытую посуду или не убранную из угла над холодильником паутину.

– Удобненько?! – повысил голос муж. – А сидеть на всем готовом это, по-твоему, не удобненько?

– А разве я на всем готовом, Алеш? Я так же хожу на работу и так же, если необходимо, покупаю продукты, и я никогда не просила у тебя денег. Наоборот, всегда была готова внести свою часть… в наш семейный бюджет, – проговорила она уже срывающимся шепотом.

– Быть готовой что-либо делать, милая, не равно делать это, – Алексей ни разу за их брак не называл ее «милая».

Зоя всхлипнула.

– Значит, со следующего месяца ты будешь оплачивать половину коммуналки, и половина за отпуска в таком случае тоже твоя. Плюс бензин. Идет? – Его красиво очерченные губы изогнулись в ухмылке.

Зоя кивнула:

– Без проблем. Тогда готовим и убираемся мы тоже поровну. Согласен? – впервые за три года она позволила себе вступить с совершенно, по ее мнению, отвратительную перепалку с супругом. После которой уже вряд ли будет все как раньше. По крайней мере, такая мысль пришла ей в голову.

Алексей поднял темные брови:

– То есть ты решила намеренно… отделиться? – Он ринулся в коридор и рявкнул: – Где мои беговые кроссовки?

– Там, где ты их оставил, – Зоя поплелась за ним следом. Глянула в зеркало, висящее в прихожей. Ее шею и щеки покрывали красные мраморные пятна. Как у настоящей ирландки, пришла в голову дурацкая мысль.

– А точнее? – у него ходили желваки.

– Валяются где-то грязные, – Зоя открыла дверь в ванную и указала пальцем на таз, в котором лежало нескольких пар обуви. Алексей периодически кому-то помогал то с ремонтом машины, то на даче, то где-то еще. Домой приходил в грязной обуви и швырял ее в угол в прихожей. Происходило это как минимум каждые выходные, иногда чаще. Зоя собирала обувь в таз и раз в пару недель, когда случались выходные среди недели, приводила ее в порядок. Так продолжалось уже примерно полгода, хотя до этого Зоя не замечала особенного рвения супруга кому-то помогать. Наоборот, он все чаще проводил выходные дома или сопровождал жену в магазины, салоны красоты, бутики или в гости.

– Я не успела, прости, – неспособная больше терпеть напряжение, она в очередной раз всхлипнула.

Алексей вытряхнул из таза три пары кроссовок прямо на светлый пушистый коврик в ванной и выбрал ту, которая, по его мнению, была самой чистой. Спустя несколько минут он вылетел из квартиры, не проронив ни слова. К ужасу Зои, он никак не отреагировал на то, что жена шмыгает носом и утирает глаза рукавом домашнего халата. Такого за ее внимательным и эмпатичным мужем за все годы брака замечено не было. Когда Зоя плакала из-за вывернутого на работе ногтя или разбитой после падения с велосипеда коленки, он гладил ее по голове и прижимал к себе, даже баюкал.

– Ну-ну, полно тебе, – на дедовский лад причитал он, – дай подую.

Когда Алексей с Зоей познакомились, ему было тридцать пять, а ей двадцать четыре. Довольно скоро они поженились. И вот уже три года вполне счастливо и мирно жили. Познакомились они в парке. Зоя с подругой лениво прогуливались по аллеям, рассматривая снующих ребятишек и безмятежных взрослых. Зое тогда пришло в голову, что в парках почему-то все пары счастливые и хорошо одетые. А дети, наоборот, растрепанные и взъерошенные.

– Может, это какое-то особенное место? – спросила она у подруги, остановившись около усатого мужчины в пальто и беретке, который, сидя на стульчике, рисовал шаржи. – Какая-то ярмарка по демонстрации семейного счастья.

– Может, и особенное, но рисует он не очень, – прошептала подруга Зое на ухо и схватила ее под локоть.

– Не понимаю я, зачем к большой голове рисовать детское тело, да и вообще что хорошего в таких рисунках, – поддакнула Зоя и уставилась на молодую пару, которой художник как раз и пририсовывал к большим головам совсем крошечные тела.

– Хороший шарж расскажет о человеке лучше любого психолога, – услышала она за спиной хрипловатый мужской голос.

Из парка они ушли уже вчетвером: Зоя с подругой и Алексей с коллегой, которые в место культуры и отдыха забегали на бизнес-ланч в пиццерии. Она располагалась у главного входа практически на парковке, где мужчины и оставили машину. После обеда Алексей вдруг вспомнил, что уже давно собирался забрать из багетной мастерской картину для оформления офиса. Поэтому по случаю хорошей погоды они с коллегой решили прогуляться, ведь мастерская находилась с обратной стороны парка, и в это время на парковочные места в любом людном месте можно было не рассчитывать. А раз им посчастливилось припарковаться напротив пиццерии, то быстрее будет дойти пешком, чем кружить по району на машине.

«Всего лишь совпадение», – подумала тогда Зоя. Ведь каков был шанс, что они с Маринкой остановятся у этих шаржей, а мужчины пойдут через парк и обратят внимание на двух ничем не примечательных девушек. Удачное стечение обстоятельств, упускать такой шанс никак нельзя было. Ведь сколько людей ходят мимо друг друга каждый день и не замечают этого. У Зои вообще была подруга, которая познакомилась со своим мужем в бассейне в другом городе. Каково же было их удивление, когда обнаружилось, что они уже десять лет живут не просто в одном доме, а в одном подъезде. Он на втором, она на пятом этаже.

«Судьба, – подумал в свою очередь Алексей. – Такая не похожая ни на кого девушка. Точно судьба. Ведь какова была вероятность, что мы с коллегой вообще окажемся в парке, в котором оба были в последний раз еще в детстве. Точно судьба. Никак не совпадение».

Глава 2

– Мне кажется, он специально заставляет тебя чувствовать себя виноватой. Потому что сам и накосячил. – Та самая подруга Марина сидела у нее на кухне и гипнотизировала молниеносно увеличивающуюся стопку блинчиков. Зоя не разрешала снимать пробу с блюда, пока не израсходует всю блинную смесь. Марине же было доверено смазывать каждый блинчик маслом, и она, подойдя к делу ответственно, извела уже полпачки.

– Как считаешь, лучше с ливером или с фаршем сделать? – Зоя задумчиво смотрела куда-то в угол, пропуская мимо ушей реплики подруги и рискуя излишне подрумянить каждый следующий блин.

– Хм, я с ливером не люблю. Но ведь ты и не для меня так заморачиваешься, – Маринка облизнулась.

– Вечером родители Алеши придут на ужин, а блинчики – это то, в чем я хотя бы уверена.

– Вот поэтому я все меньше хочу замуж. Один неверный ответ в загсе, и ты вместо свободы каждый вечер стоишь у плиты. С ливером или с фаршем, – передразнила она Зою.

– Марин, ну мне и так не очень весело, а ты мне еще минорные мысли подкидываешь, – Зоя поставила перед подругой черную глянцевую тарелку и придвинула креманку со сметаной. – Снимай пробу. Пока без начинки.

– Наконец-то! – снова облизнулась Марина и потянулась к блинчику.

Девушки провели вместе всю субботу. Зоя суетилась по дому, а Марина, с которой они дружили еще с детского сада, перемещалась за ней по квартире с очередной кружкой чая или кофе и строила предположения. Некоторые из них казались Зое совсем уж дикими и лишенными всякой логики и смысла. Поэтому она и уходила периодически в свои мысли, возвращаясь только когда Марина настойчиво взывала к ее ответу.

– А может, он тебе изменяет? – подкинула подруга очередную идею. – Обычно мужчины не начинают хамить ни с того ни с сего. К тому же на Алешу это совсем не похоже. Он с самого первого дня на тебя смотрел как на дорогую хрустальную вазу. Дышать на тебя боялся, пылинки сдувал. Я и слова-то от него грубого в твой адрес не слышала никогда. А то, что ты рассказываешь, мне даже представить сложно.

Зоя остановилась как вкопанная:

– Слушай, а ведь я никогда всерьез измен не боялась. Девочки на работе эту тему уже до костей обмусолили, а мне и сказать нечего. В телефон я к нему не заглядываю, карманы не проверяю, маршрут передвижений по городу не отслеживаю.

– Ты так в нем уверена? – Марина заправила за уши свои роскошные светлые кудряшки. Волосы у нее были мягкие, лежали послушными завитками вдоль хорошенького лица, и Зоя даже иногда немного завидовала подруге. А еще ей казалось странным, почему Марина до сих пор не замужем. Как и странным показалось то, что в парке никто из мужчин внимания на нее не обратил. И Алексей, и его товарищ во все глаза смотрели на рыжую полноватую Зою.

– Скажем так, он не был замечен ни за чем таким, – Зоя оглядела придирчивым взглядом идеально вылизанную кухню и сняла сковороду с плиты. – Доедай, поможешь мне начинку завернуть.

Маринка хмыкнула, но промолчала. То ли закручивать блины ей не хотелось, то ли ее удивило, что Зоя не ревновала мужа, который был очень даже привлекательный, особенно по сравнению со многими, начинающими лысеть и полнеть, сверстниками. Да что уж там, давно уже лысыми и полными сверстниками.

Зоя же на самом деле была не ревнива. Хотя прекрасно отдавала себе отчет в том, что не самая привлекательная девушка в мире. Да что там говорить, она едва ли вошла бы даже в сто тысяч. А вот Маринка, скорее всего, легко смогла оказаться в сотне самых красивых женщин планеты. Но, несмотря на это, Алексей в сторону Марины никогда не смотрел. Реагировал на нее так же равнодушно, как и на проходящих мимо красоток, если вдруг они с Зоей оказывались в людном месте. Он никогда не оглядывался на привлекательных женщин на улице, не рассказывал с восторгом про своих коллег женского пола, ему никто не писал, не звонил, и со временем Зоя совсем выкинула из головы мысли о гипотетических соперницах. К тому же он и правда обращался с ней как с хрустальной вазой. И кроме разве что недостаточного финансирования ее хотелок и дорогих подарков (что было скорее тщательно и с усилием высосанной из пальца претензией) предъявить ему было нечего. То есть совсем нечего. Даже если подумать. Даже если очень хорошо подумать.

– В любом случае я не смогу никак это проверить, – изрекла Зоя, вынырнув из своих мыслей. – Не в телефон же к нему лезть. Да, меня напрягла сегодняшняя ситуация и немного тревожит то, что в последнее время он стал такой… чужой, что ли. Но ведь не обязательно причина этому другая женщина. Может, у него проблемы на работе. Или кризис среднего возраста. Хотя, конечно, рановато. Тем более все началось с моего недовольства, и дальше уже мы наговорили друг другу всякого. Получается, я сама его спровоцировала на ссору.

Марина облизнула губы:

– Не обязательно, но, к сожалению, часто именно эта причина и есть. А особенно у мужчин. Тем более в их этот кризис. Зря ты думаешь, что для него рано. В самый раз…

Ближе к вечеру Маринка засобирались домой. Зоя решила тоже прогуляться. В пустом доме наедине со своими мыслями находиться было невыносимо.

– Куплю сладкого к чаю. Ну и посмотрю что-нибудь из одежды. Давно ничего себе не покупала для дома. Все больше для работы или на праздники. Хожу в халатах, вот Леша и недоволен.

Марина только вздохнула и, закатив свои красивые ярко накрашенные глаза, принялась натягивать плащ.

Девушки вышли из подъезда и, обходя ручейки после осеннего дождя, двинулись к торговому центру. Зоя с мужем жили в обычном спальном районе, и в радиусе километра можно было купить все что угодно. Рядом на пустыре был даже автосалон со стоящими на улице новенькими, блестящими заводской краской внедорожниками, и Зоя иногда останавливалась у ворот, разглядывая автомобили. Права она получила еще в восемнадцать, и вот уже почти десять лет они просто лежали в папке с документами. Алексей несколько раз пытался посадить жену за руль. Но в самый первый раз она, испугавшись маршрутки, резко отъезжающей от своей остановки, вылезла носом в чужой ряд.

– Курица, смотри куда едешь! – заорал водитель в открытое пассажирское окно, сопровождая свою речь отборным матом и истерично сигналя.

– Зои, никогда не выезжай из своего ряда. Во-первых, ты можешь спровоцировать аварию, а во-вторых, если она все-таки случится, то именно ты останешься виноватой, находясь не в своей полосе. Минимум дадут обоюдку, – муж спокойно погладил ее по крупному колену.