Это все Йока

– Но ведь сейчас я могла столкнуться с маршруткой, – Зоя сама не поняла, что ее напугало больше: неожиданно темпераментный водитель или слово «авария», которое супруг произнес будничным тоном.

– Получила бы деньги по страховке в таком случае, – она даже позавидовала нервной системе Алексея, ведь удар пришелся бы на его сторону. – В следующий раз просто снижай скорость и сигналь. В нашей машине очень громкий гудок. И не забывай смотреть в зеркала.

Во второй раз Зоя перепутала полосы и выехала на встречку. Ей на всю жизнь запомнились глаза водителя встречной машины. Точно такие же глаза были и у Алексея. В них читался не сколько укор, сколько недоумение и что-то еще. Только дома она смогла для себя облечь это выражение его глаз в словесную форму. «Ты же женщина, что от тебя еще ожидать», сверкали два аквамариновых прожектора немым укором. Алексей, конечно, ни слова ей не сказал, и на следующий день Зоя убедила себя в том, что ей это только привиделись. В конце концов, на его месте она бы точно не сдержалась и наговорила всякого. Да ему памятник нужно поставить. Вон, все девчонки на работе жалуются на своих мужей, даже плачут, когда те начинают читать нотации за рулем.

– Не переживай, Зои, на этом участке новая разметка, недавно поставили светофор, к тому же это въезд на мост и даже опытные водители могут не разобраться, – со вздохом изрек Алексей, когда Зоя, судорожно вцепившись в руль, остановила машину у обочины. – Я бы на твоем месте тоже запутался.

Глава 3

Девушки зашли в торговый комплекс, и их с порога обдало запахом парфюма. Перед носом возникли благоухающие бумажки, и прямо над ухом кто-то заорал писклявым голоском:

– Попробуйте наш новый аромат!

Марина, игнорируя предложение, схватила подругу под локоток, и через несколько секунд они уже поднимались на эскалаторе на второй этаж. Где, как уверяли Зою девчонки с работы, в одном из отделов висели красивые платья и на ее нестандартную фигуру тоже.

– Там наверняка распродажа размеров, которые за лето не ушли. Иначе ваш «колхоз» и знать забыли бы про тебя и твою нестандартную фигуру, – подозрительно протянула Марина. – Осталось все самое пестрое и бесформенное. Эй, ты чего?

Зоино лицо, и без того бледное, стало как мел. Ее ноздри раздулись, а грудная клетка часто вздымалась. Светлые глаза лихорадочно блестели.

– Зойк, у тебя аллергия, может, на все эти вонючки? – Марина с тревогой всматривалась подруге в лицо, пытаясь понять причину ее странного состояния.

– Да нет, Марин, нормально все, – Зоя сошла с эскалатора и нетвердой походкой двинулась к лавочкам, которые стояли вдоль бутиков. – Я Алеше подарила туалетную воду год назад, – проговорила она хриплым голосом. – Я ему постоянно покупаю разные ароматы. Себе беру и ему заодно. Сам же он вряд ли себе купит что-то приличное.

– Так, и что? – Марина внимательно смотрела на подругу.

– И он их очень бережет. Ну, ароматы в смысле. Хотя я ему постоянно покупаю новые. А этот… эта туалетная вода… Про нее он говорил, что она не на каждый день и, например, на работу ей брызгаться не будешь…

– Что-то я не понимаю… Что это за вода такая? Вроде времена дефицита уже давно прошли. Закончится – можно новую купить всегда.

– Но особых случаев у нас в жизни немного, – Зоя пропустила мимо ушей слова подруги. – Раз пять в год мы ходим в театр, чуть чаще в ресторан, и еще ходили на свадьбу к друзьям. Иногда к нам приходят родители или мы выбираемся на семейные посиделки. И ничего, кроме театра и свадьбы, он не считает торжественным поводом. А сегодня уехал, как он сказал, помочь Луке, и воспользовался именно этим ароматом. Понимаешь?

– Не совсем. Может, он перепутал или хотел тебя позлить. Ты же говорила, вы ругались, – Марина зевнула.

– Да, ругались. Но когда я после его ухода заправляла постель, то заметила, что этого аромата уже осталась одна треть. Раньше я как-то не обращала внимания. А я…

– Что ты? – Марина опять пристально посмотрела на Зою и в знак дружеского участия сжала ее прохладную ладонь в своих теплых.

– А я не помню, чтобы он пользовался парфюмом при мне. То есть ни на работу, ни на наши прогулки он обычно не брызгается. Максимум использует лосьон после бритья или дезодорант. А когда уезжает по делам, как он говорит, я либо еще сплю, либо меня нет дома.

– Ничего себе … – протянула Марина и подняла нарисованные брови. – А ты говоришь, что дело не в женщине. Пойдем, я, кажется, знаю, что делать.

Они снова спустились на первый этаж. Марина взяла растерянную Зою под локоть и потянула в сторону небольшого отдела. «Системы видеонаблюдения» – гласила сине-желтая вывеска при входе в крошечное помещение. Из-за монитора высунулась голова молодого, но отчего-то очень неопрятного парня. Грязные волосы, мятая футболка. Продавец явно не был фанатом ежедневного ухода за собой.

– Интересует что-то конкретное? – голос у парня оказался неожиданно грудной, приятный.

– Нам нужно что-то наподобие подслушивающего устройства, – Марина с вызовом посмотрела на продавца и улыбнулась, сверкая ровными недавно отбеленными зубами.

«Наверное, все айтишники такие», – подумала Зоя, рассматривая парня. Ей пришло в голову, что Маринка права и лучше узнать все сейчас, пока у них еще нет детей, – чем потом, когда она будет зависеть от мужа не только ментально и финансово, а еще и, если так можно выразиться, родственно. Вслух же она произнесла:

– Мы с мужем взяли новую няню, и нам нужно знать, чем она занимается с детьми в наше отсутствие, – Зоя покраснела.

Продавец непонимающе уставился на них:

– А зачем подслушивать, если можно просто поставить камеру на видное месте. У нас часто покупают оборудование для подобных ситуаций. Отличное качество звука, видео, есть даже ночной режим, вы также сможете разговаривать посредством камеры с вашей няней. Предположим, если увидите, что она как-то не так обращается с ребенком, или чтобы дать рекомендации.

– Нам нужно анонимно, – Марина кокетливо накрутила золотистый локон на палец. – Чтобы знать, чем занимается няня, и… – она кивнула в сторону Зои, – ее муж, – подруга хихикнула и тут же осеклась под уничтожающим взглядом Зои.

– Девушка несмешно шутит, – сказала Зоя серьезно. – Просто одно дело вести себя благопристойно под камерами, и совсем другое – когда тебя никто не видит. Вы же понимаете, что это уже совсем иной… уровень доверия. Особенно если дело касается детей.

Парень посмотрел на своих гостей с любопытством, высоко подняв брови на гладком лбу. Вероятно, такие эмоции он испытывал нечасто.

– М-м-м, интересный у вас подход. В таком случае у меня есть для вас хороший вариант. Но я бы хотел предупредить, что вторжение в частную жизнь является нарушением закона. На всякий случай, – добавил он, усмехнувшись.

– Мы понимаем, – вздохнула Зоя. – Ничего такого.

Парень что-то поклацал в компьютере и развернул экран в сторону девушек.

– Часть вторая статьи двадцать три Российской Конституции тысяча девятьсот девяносто третьего года содержит следующие гарантии: каждый имеет право на тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений. Ограничение этого права разрешается только на основании судебного решения, – прочитала Марина вслух.

– Мы не собираемся делать ничего противозаконного. То есть мы не собираемся как-то использовать полученную информацию. Давайте уже сюда свой хороший вариант, – и она плюхнулась на стул, который стоял тут же.

Как-то еще на заре замужества у Зои с Алексеем состоялся разговор, что в паре следить друг за другом и что-то выпытывать, лазить по карманам низко. И дело не в том, что ты можешь что-то найти, а в том, что у тебя уже поселилась такая мысль в голове. То есть ты живешь с человеком, ешь, пьешь, занимаешься любовью и допускаешь мысль, что не менее интимными вещами он может заниматься не только с тобой. У Зои защемило сердце от воспоминаний. В эту минуту она поняла, что как раньше уже не будет. И даже если все это их с Маринкой больная фантазия, как теперь доверять человеку, которого ты уже заподозрил в чем-то неприемлемом. Который к тому же на тебя еще и огрызается. Причем в настолько несвойственной для себя манере, что ты даже вынуждена использовать незаконные методы, чтобы выяснить, что к чему. Да и вообще, сегодня огрызается, завтра наорет, а послезавтра ударит. Как было у Марины, которая первый раз выскочила замуж сразу после института, а через неделю супруг сломал ей нос. И из-за чего?

– Я и сама не поняла. Что-то сказала про его бывшую девушку, он разозлился, ну а я, вместо того чтобы замолчать, сказала что-то еще, – гундела в трубку Марина.

Зоя тогда жила с родителями, и произошедшее было для нее с одной стороны чем-то диким, а с другой – странным. Ведь ее собственный отец не то что руку не поднимал, он даже голос никогда дома не повышал. «Как может быть иначе?» – удивлялась Зоя.

Глава 4

Зоя и сама не заметила, как у нее появилось допущение, что она может начать подслушивать разговоры мужа. «Как в глаза-то теперь смотреть человеку?» – ругала она себя по дороге из торгового центра.

Весь оставшийся день она сомневалась. Ее бросало то в холод, то в жар. У нее то ползли мурашки, то пылали щеки от разгорающегося внутри стыда. Сердце то замирало, то готово было выпрыгнуть из груди. До приезда родителей Алексея оставался час, муж уже вернулся от товарища, благоухая этой своей туалетной водой, и Зоя все не могла найти себе места. Наконец он не выдержал.

– Так и будешь пребывать в образе? – Алексей посмотрел на Зою искоса, и как ей показалось, даже примирительно. Хотя она не очень понимала, когда он смотрит примирительно, потому что до этого времени они не ссорились даже по мелочам.

– А ты? – парировала Зоя, мысленно ругая себя за несдержанность.

Муж раздраженно поднялся:

– Пойду встречу их у подъезда.

– Угу, – Зоя стирала несуществующую пыль с подоконника на кухне практически сухой тряпкой, которой она под недоуменные взгляды Алексея уже успела протереть всю мебель в их спальне, прошлась даже по резным листьям монстеры в углу, чего раньше никогда не делала. – Хорошая идея.

Она сама не поняла, как вдруг желание жить с человеком долго и счастливо за один день трансформировалось в желание сначала выкинуть все эти купленные в магазине шпионские штучки, а следом – никогда больше не иметь ничего общего с собственным мужем. Зоя была зла. Зла на Алексея, что он, обычно сдержанный, веселый и вежливый, в какие-то несколько минут все испортил. Растоптал своими грязными, с налипшими комьями земли, кроссовками, которые снова по приходу бросил у порога. И что она должна делать? Спустить все на тормозах, забыть, растереть, продолжить тратить свою зарплату на платья и косметику, мечтать о ребенке, бояться садиться за руль. Делать все как обычно, все как всегда. Ведь у нее есть не просто партнер, парень или сожитель, а законный муж. Вчера еще самый лучший на свете муж, сегодня уже слегка подпорченный, а завтра… Фантазии на тему, как может измениться муж завтра, она усиленно отгоняла.

И дело было даже не в том, что он может ее обманывать, изменять. Дело в другом. Он дал ей надежду. Надежду на то, что ее кто-то может любить, баловать и даже, о боже, носить на руках. Ведь она не какая-то там рыжеволосая Зои из северной Ирландии, а обычная русская слегка полноватая женщина Зоя из страны, где шесть месяцев в году стоит такая погода, что желание одно – сдохнуть.

– Как у вас вкусно пахнет, – Венера Александровна, облаченная в элегантный брючный костюм, впорхнула в квартиру. – Зоечка опять весь день у плиты провела. – Она сняла верхнюю одежду и зашла на кухню.

– Мне не сложно, – робко улыбнулась Зоя и подставила щеку для поцелуя. Свою свекровь она обожала, что было вполне взаимно, хоть и весьма непопулярно.

– Привет, Зоечка, – свекр в вытертых на бедрах джинсах и клетчатой рубашке, натянутой на округлом животе, уже деловито выставлял на накрытый стол банки с соленьями, вареньями и зимними закусками. – Убери огурцы в холодильник, а варенье можешь просто в темное место поставить. Вот малиновое привез, твое любимое.

– Ой, да куда столько!? – всплеснула руками Зоя. – Прошлое не съели еще.

– У вас квартира большая, где хранить, найдете. Ну, Зоечка, рассказывай, как у вас дела? – Глеб Андреевич свернул полиэтиленовый пакет в небольшой квадратик и убрал в задний карман джинсов. Вымыл руки и сел за стол. Любовно посмотрел на жену, которая гляделась в карманное зеркальце, поправляя прическу.

Зоя никогда не понимала, что у этих двоих может быть общего. Элегантная, миловидная женщина, добившаяся в своих кругах определенных высот, и обычный деревенский житель. Именно деревенским жителем Глеб Андреевич виделся Зое, хотя, разумеется, всегда бесконечно нравился. Он преподавал в колледже, а Венера Александровна работала на телевидении и даже вела передачу для женщин на местном телеканале.

Алексей мялся в проеме гостиной. Зоя никогда не жаловалась на мужа, да и повода раньше не было, но звенящее напряжение между ними было вполне осязаемо. Настолько, что гости переглянулись и даже, как ей показалось, одновременно поежились.

– Что у вас тут случилось, дети? – Венера Александровна картинно сложила ладони на столе, покрытом винной скатертью (специально для гостей). Уже немолодая, но все еще очень привлекательная женщина, она восхищала Зою. Было в ее энергетике что-то успокаивающее. Как только она заходила в помещение, сразу начинало казаться, что вот теперь точно все будет хорошо. Все наладится. Все разрулится и встанет на свои места. По-другому и быть не может. Вот и сейчас Зое отчего-то подумалось, что если на их кухне сидит Венера в своем этом брючном костюме, вся такая ухоженная и тоненькая, то все обязательно будет хорошо. Мир не рухнул, а до сих пор держится. Пусть на нескольких камнях, шатко стоящих друг на друге, но держится же.

– В двух словах и не расскажешь, – Зоя смутилась. – Мы сами разберемся. Все нормально у нас, – она украдкой глянула на мужа.

– В двух словах и не нужно. Мы же семья, а значит, проблемы у нас общие. – свекр вздохнул и строго обратился к сыну: – Алексей, не стой столбом. Садись за стол, будем разбираться. Вон до чего девочку довел. Глаза на мокром месте.

Алексей, скрестив руки на груди, недобро прищурился. Зоя никогда его таким не видела. Будто провинившийся ребенок, который что-то натворил, а вину свою признать не хочет, не считает нужным.

– Ну садись, садись, – Глеб Андреевич тоже прищурился.

Зоя знала, что между отцом и сыном еще с детства идет борьба. Никто не хочет поступаться своим авторитетом, поэтому часто совместные дела превращаются в затяжные конфликты. Ведь, несмотря на кажущуюся неказистость и мягкий нрав, свекр обладал железным характером. Таким же, как ее собственный отец. Она вообще заметила, что сильные люди все мягкие. Часто они терпят в свой адрес даже оскорбления, предпочитая не отвечать, а просто постепенно вытесняя оппонентов из жизни. Иногда не в прямом смысле, а ментально: закрывая для них свою душу. Алексей был не похож на своего отца. Он всегда возвращал удар. Когда в компаниях, куда они с Зоей часто ходили вместе, затевались шуточные перепалки, супруг всегда отвечал. В шутку, конечно, но Зоя понимала, что и в другой, абсолютно любой ситуации он молчать не будет. – Разбирайтесь без меня, – злым шепотом прошипел муж. – Устроила черт-те что на ровном месте. – Он кинул брезгливый взгляд на жену, выпрыгнул в коридор и в поисках ложки для обуви свалил родительскую верхнюю одежду с неразобранной вешалки.

Зоя любила заниматься домашними делами, но в охотку, и почти всегда забывала привести в порядок сезонную обувь и убрать в чехлы верхнюю одежду. Так и висело все на вешалке круглый год. Видя, что Зоя ходит вокруг вешалки с недовольным лицом, но никак не может найти в себе силы ее разгрузить, Алексей убедил ее, что убирать вещи на лето не обязательно. Ведь снег может пойти и в апреле, и даже в мае.

Несколько секунд он пытался пристроить упавшие вещи обратно, но в последний момент психанул и в сердцах стряхнул и остальную одежду. Выскочил из квартиры, громко хлопнув дверью.

Венера Александровна молчала, поджав аккуратно подведенные розовым контуром губы. Зоя перевела затравленный взгляд на Глеба Андреевича. У свекра ходили желваки, шея покраснела, глаза лихорадочно блестели. Казалось, если бы не жена и невестка, он бы ринулся за сыном и задал ему хорошенькую трепку.

– Не понимаю, что с ним происходит сегодня, – обреченно проговорила Зоя и шмыгнула носом.

Они посидели втроем около двух часов. Съели блинчики с начинкой из фарша и ливера, выпили чая с тортиком, купленным Зоей по пути домой. Глеб Андреевич, быстро вернувшись в свое обычное состояние, не отказался и от борща, который Зоя сварила еще на прошлой неделе. На той неделе, когда Алексей задерживался на работе до ночи. Появлялся он под утро, открывал дверь своим ключом к тому времени, как остатки еще не до конца понятной Зоиной тревоги окончательно растворялись в рассветной дымке. Скидывал свои грязные кроссовки у порога, стягивал одежду и залезал в кровать к Зое, не утруждая себя душем. «Немного посплю», – шептал он ей в макушку и моментально вырубался.

Глава 5

– Мне нужно увезти на работу книги, – сказала Зоя супругу через пару дней молчаливого отчуждения, ставшего уже чем-то привычным.

– Увезем, – односложно ответил он.

Зоя перестала бороться. Еще в воскресенье она отважно билась за каждую улыбку и даже случайный тактильный контакт. А в понедельник уже просто устало наблюдала за тем, во что, словно в чьей-то извращенской фантазии, превращается их семейная жизнь, которая еще неделю назад казалась идеальной.

– Это хорошо, что у вас нет детей, – вздохнула мама, к которой Зоя заехала на следующий день после визита родителей Алексея. – Ты рассказываешь такие странные вещи, что мне не по себе. Алеша такой всегда вежливый и обходительный. То, что я от тебя сейчас услышала, совершенно на него не похоже. Я бы даже подумала, что ты обманываешь, если бы не знала тебя.

– Мне уже несколько дней не по себе, мамуль, – Зоя ездила к маме пару раз в неделю, привозила продукты и помогала по дому. Совсем недавно умер папа, а у Софии Николаевны обнаружились проблемы с ногами, поэтому она теперь практически безвылазно сидела дома. Это, как ни странно, никак не отразилось на ее образе жизни. Каждый месяц у мамы появлялись новые увлечения, а очередь из подруг в ее квартире не заканчивалась. Несмотря на скорбь по ушедшему отцу, мамино поведение радовало Зою.

– Что планируешь делать, дочь? – мама подлила ей чаю из модного белого чайника, который папа купил на какой-то распродаже и всегда с гордостью выставлял на стол – настолько красиво и современно он выглядел. Папа вообще любил все современное. Шел в ногу со временем, так называли они с мамой его тягу к обновлениям. И теперь, после его смерти, все купленные им «для особого случая» вещи были переведены мамой в «повседневные». Будто бы в напоминание о том, что жить нужно здесь и сейчас.

– Да ничего я не планирую, – махнула Зоя рукой. – Я до сих пор не уверена, что сама все не придумала. И может, он просто устал за неделю на работе до утра, вот и сорвался. А может, я просто ищу ему оправдания.

– Уверена, что он работал? – София Николаевна всю жизнь проработала в школе и очень любила все эти разговоры по душам. В школе она вела уроки труда, и к ней часто бегали девчонки на чай и просто поболтать. – Тем более до утра. Не помню, чтобы твой отец вот так работал.

– Я теперь уже ни в чем не уверена, – Зоя вздохнула. – Знаю только, что должна точно убедиться, иначе не смогу жить спокойно.

Мама покачала головой:

– Ты телевизор смотришь, дочь?

– Не особо. Некогда мне. Работа, дом. А что?

– А вот там как раз часто рассказывают, чем заканчивается желание точно в чем-то убедиться, – мама аккуратно отделила ложечкой кусочек торта и положила в рот. – То руку кому отрежут, то голову.

– Мам! Ну ты скажешь. У тебя тоже, знаешь, либо белое, либо черное, – возмутилась Зоя. – Хороший пример привела, нечего не скажешь.

– У меня, Зойка, все обычное. С отцом твоим столько лет прожили, и хоть бы раз он на мне свое настроение срывал. А если и было, то извинялся всегда первый. Нам, знаешь ли, важно было брак сохранить. Обоим! У нас, знаешь ли, дочь была. Есть… А если и ночевал он вне дома, то я сразу знала, где и с кем. А не потом, спустя неделю строила предположения и догадки.

– А делать-то что, мам? – Зоя шумно отхлебнула чая, что позволяла себе только при маме.

– Ты просто вот так по столу хлопни и скажи… – и мама изобразила, как дочь должна хлопнуть. Зоя чуть не выронила чашку.

Она вздохнула:

– Так можно дохлопаться, мама! Сама же мне про передачи говорила эти свои неадекватные.

– Да не передергивай, Зоя! Передачи как передачи. Ты либо выясняй все сразу, либо суй свою голову в песок и даже не думай об этом. Не трать нервы. Реши для себя: хочешь знать правду или хочешь жить спокойно.

Зоя, конечно, с мамой была согласна, но решить ничего пока не могла. Вдруг Алексей завел себе любовницу. Может быть, более красивую и хозяйственную. Которая вовремя убирает зимние вещи и моет обувь. У которой нет паутины в углу, а окна натерты до блеска. Ведь часто случается, что любовниц выбирают с отличными от жены качествами. Ну ничего, в таком случае она вернется к маме. Будут вместе приглашать подруг по очереди, ходить на выставки, в музеи. Возможно, если мама начнет принимать хорошие препараты, они даже смогут съездить в какую-нибудь страну. А может, Зоя даже возьмет ребенка из детдома. Одна ее подруга как раз состоит в комиссии и рассказывала, что полная семья для усыновления теперь не нужна. Достаточно иметь работу с нормальным доходом и жилплощадь. И то и другое есть. «А может, лучше ничего не знать?» – сама с собой спорила Зоя. Ведь кому она такая обычная нужна, с этими своими крупными коленями и веснушками. Ей, конечно, первое время названивал коллега Алексея, с которым они познакомились в парке, но он уже давно женат, и, кажется, даже ребеночек у них недавно родился. Зоя и имени-то его уже не помнит.

– Дочь, у меня там передача сейчас начнется, – как бы между делом проговорила мама. – Да и знаешь ли, сопли на кулак с тобой за компанию я не хочу наматывать. Не люблю я, ты же знаешь. Реши для себя, что и как, а потом приходи. Я любое твое решение приму и поддержу, ты знаешь.

– Битва экстрасенсов или про женихов? – Зоя усмехнулась в чашку.

– Да нет, там про разведчиков будут рассказывать. Про вербовку. Хочешь, пойдем посмотрим вместе. Тебе вот как раз бы не помешало.

– Мне?! – удивилась Зоя.

– Ну а кому же еще. Тебе Алексея своего узнать получше надо было, прежде чем замуж за него выскакивать. Но раз так получилось, то сейчас самое время задуматься, а что за человек это, с которым ты живешь не первый год, – и она охая поднялась.

Зоя выплыла из вчерашних воспоминаний и пошла собирать книги. Одно время она любила ходить по книжным магазинам и долго с удовольствием выбирала себе в домашнюю библиотеку книги, читая аннотации, рассматривая обложки или просто листая и прикладывая к носу страницы. Иногда это были триллеры, чуть чаще любовные романы, а однажды она купила себе даже уголовный кодекс. Ей нравилось это ощущение, которое испытываешь, держа новую книгу в руках. Типографские запахи, лощеные листы, яркая обложка с каким-нибудь оффером. Оффером Маринка называла то, что обычно печатали на книгах в качестве заманухи. «Новая книга от автора бестселлера». Или «Узнай, что он скрывает». Маринка работала в рекламном агентстве, и в ее не обремененной семьей голове всегда было полно идей и восторгов. Подругу интересовало и приводило в возбужденное состояние огромное количество вещей. Зоя ей даже немного завидовала.

Сама Зоя, помимо подработки фотографом, работала по сменному графику обычным менеджером по продажам сантехники, и ее энергии хватило только на то, чтобы организовать для коллег уголок любителей чтения. Девочки могли взять любую книгу на выбор со стеллажа, унести домой и прочитать. Кто-то взамен особо полюбившихся книг приносил свои. Некоторые ставили на полки детские книги и даже энциклопедии и ненужные словари. Теперь в их офисе стоял целый огромный просторный шкаф с книгами, и Зоя наконец-то решила избавиться не только от романов из своей домашней библиотеки, но и от горячо любимых детективов и триллеров. Однако собранный накануне пакет оказался такой тяжелый, что ей ничего не оставалось, как просить помощи мужа. Хотя Алексей от своей обязанности подвозить супругу до офиса и сейчас не отказывался. Ссора ссорой, как говорится, но обычные житейские дела никто не отменял. Если честно, это больше всего ее и пугало. Казалось, этот холод и отчуждение так навечно и поселится в их семье, станет чем-то обычным, обыденным, привычным.