Дистанция притяжения. Любовь сильнее страха

Дом Нэйта Уокера был лишь временной остановкой. Его правила – временным неудобством.

А сам Нэйт…

Я перевернулась на другой бок.

Сам Нэйт был человеком, с которым я научусь сосуществовать. Не больше.

Я закрыла глаза и почти сразу услышала, как где-то внизу закрылась дверь, а затем стихли шаги.

В доме снова стало тихо. Я подтянула одеяло к подбородку и попыталась уснуть. Но почему-то перед глазами снова возник лист бумаги, на котором Нэйт записывал наши правила. И одна строчка, которую он произнёс без насмешки - «Ты здесь не для того, чтобы отрабатывать своё проживание».

Я не знала, почему он сказал это именно так. Не знала, что за человек скрывался за его язвительностью и привычкой держать всё под контролем. И не собиралась выяснять. По крайней мере, сегодня.

Завтра я снова буду собой. Независимой, упрямой и совершенно не нуждающейся в помощи Нэйта Уокера. Я повторила это про себя ещё раз. И уснула с мыслью, что, возможно, самое сложное в чужом доме – вовсе не привыкнуть к новым правилам. А не позволить себе привыкнуть к человеку, который их устанавливает.

Глава 3. Ночь без электричества

К вечеру небо над Кловер-Спрингс потемнело так резко, словно кто-то задёрнул тяжёлые шторы. Мэдди заметила это, когда в очередной раз проверяла прогноз погоды на телефоне. На экране красовалось предупреждение о сильной грозе, а за окном ветер уже гнул ветви старого дуба.

– Прекрасно, – пробормотала она. – Именно этого мне не хватало.

– Если ты собираешься ругаться на погоду, можешь делать это потише? – донеслось из гостиной. – Я пытаюсь работать.

Мэдди выглянула из кухни. Нэйт сидел за ноутбуком, нахмурившись над экраном.

– Я ещё даже не начинала ругаться.

– Тогда предупреждаю заранее. Я человек впечатлительный.

– Ты человек невыносимый.

– И всё же предоставил тебе крышу над головой.

– Хочешь медаль?

– Предпочёл бы ужин, но понимаю, что мои ожидания слишком высоки.

Мэдди показала ему язык и вернулась на кухню.

Она уже успела привыкнуть к тому, что последнее слово в их разговорах почти никогда не оставалось за ней. Нэйт обладал раздражающей способностью отвечать на любую колкость так, будто заранее подготовил десять вариантов. И хуже всего было то, что иногда он действительно её смешил.

Эту мысль Мэдди немедленно отправила в список тех, о которых лучше не думать.

Первый раскат грома заставил стёкла задрожать. Через несколько секунд по крыше застучал дождь – сначала редкий, затем такой сильный, словно кто-то высыпал на дом целое ведро камней.

Мэдди подошла к окну. Вспышка молнии осветила двор, и почти сразу гром ударил так близко, что она невольно вздрогнула.

А затем погас свет.

Дом погрузился в темноту.

– Только не говори, что у тебя тоже есть правило на случай конца света, – произнесла Мэдди.

– Есть, – спокойно ответил Нэйт. – Не паниковать.

– Замечательно. Я уже чувствую себя спасённой.

Послышались шаги, шорох ящика, затем щелчок зажигалки. Вскоре на кухне вспыхнуло пламя свечи. Нэйт поставил её на стол и достал ещё две из нижнего шкафа.

– Ты всегда готов к стихийным бедствиям? – спросила Мэдди.

– Я живу в Джорджии. Здесь погода иногда напоминает бывшую девушку: никогда не знаешь, когда начнётся скандал.

– У тебя есть бывшая девушка, с которой можно сравнивать грозу?

Нэйт бросил на неё быстрый взгляд.

– У меня есть несколько бывших девушек. Неужели ты думала, что я родился с ноутбуком в руках?

– Нет. Я предполагала, что тебя вырастили волки.

– Они были прекрасными родителями. По крайней мере, не задавали столько вопросов.

Мэдди рассмеялась прежде, чем успела себя остановить.

Нэйт посмотрел на неё с таким удивлением, будто не ожидал услышать этот звук в собственном доме. На мгновение его лицо стало мягче, и Мэдди вдруг почувствовала себя неловко.

Она отвернулась к шкафу.

– Есть что-нибудь поесть, пока мы не умерли от голода в полной темноте?

– Ты драматизируешь.

– Я женщина, оказавшаяся без электричества в доме мужчины, который считает сарказм полноценным языком общения. Я имею право на драму.

– В холодильнике есть продукты. А ещё, если повезёт, ты не отравишься тем, что приготовишь.

– Знаешь, твоя гостеприимность просто поражает.

Они устроили поздний ужин из того, что не требовало плиты. Нэйт нашёл хлеб, сыр и остатки запечённой курицы, а Мэдди нарезала помидоры. При свете свечей кухня казалась совсем другой: привычные предметы отбрасывали длинные тени, а дождь за окном создавал ощущение, что весь мир ограничился этим маленьким освещённым пространством.

Они сели друг напротив друга.

Некоторое время слышались только стук дождя и тихое постукивание ножа о тарелку.

– Тебе не скучно? – неожиданно спросил Нэйт.

– Что?

– Сидеть здесь. Без телевизора, музыки, интернета. Ты всё время чем-то занята.

Мэдди пожала плечами.

– Я люблю, когда у меня есть дела.

– Это не ответ.

– А ты всегда требуешь от людей отчёты о том, как они проводят время?

– Только от тех, кто выглядит так, будто не умеет просто сидеть.

Она хотела ответить колкостью, но почему-то не смогла.

– Если я остановлюсь, мне придётся думать, – сказала она наконец.

Нэйт перестал жевать.

– И это так ужасно?

– Иногда.

Мэдди опустила взгляд на свою тарелку. Она не собиралась говорить об этом. Вообще не собиралась обсуждать с Нэйтом ничего личного. Они договорились о правилах совместного проживания, а не о вечерах откровений при свечах.

Но темнота странным образом делала молчание безопаснее. Не нужно было смотреть друг другу в глаза, не нужно было изображать, что всё в порядке.

– Я устала, – призналась она. – Устала постоянно всё исправлять. Решать проблемы, составлять планы, делать вид, что я знаю, что делать дальше. Иногда хочется, чтобы кто-нибудь просто сказал: «Всё, Мэдди. Сегодня ты можешь ничего не решать».

Она замолчала, осознав, сколько всего сказала.

– Но ты же сама ненавидишь, когда кто-то пытается решать за тебя, – заметил Нэйт.

– Именно поэтому мне и некого об этом попросить.

Его ответ не последовал сразу.

Мэдди подняла глаза. Нэйт смотрел на пламя свечи, и на этот раз в его лице не было ни насмешки, ни привычной самоуверенности.

– Иногда можно позволить себе не справляться, – произнёс он тихо.

– Ты говоришь так, будто сам умеешь это делать.

Уголок его рта дрогнул, но улыбка не появилась.

– Я не говорил, что умею.

Мэдди почувствовала, что за этой фразой скрывается нечто большее. Впервые за всё время Нэйт не пытался превратить разговор в шутку и не отмахивался от её слов. Он словно случайно приоткрыл дверь, которую обычно держал запертой.

– А ты всегда такой? – спросила она осторожно.

– Какой?

– Будто тебе ничего не нужно. Будто ты можешь в любой момент собрать вещи и уйти, и тебе будет всё равно.

Нэйт медленно положил вилку на тарелку.

– Это удобнее, чем объяснять, почему иногда хочется остаться.

Ответ прозвучал настолько неожиданно, что Мэдди не нашлась с репликой.

За окном сверкнула молния. На мгновение комната стала белой, а затем снова погрузилась в мягкий золотистый свет свечей.

– Ты когда-нибудь собирался жениться? – спросила Мэдди.

Она сама не поняла, почему задала этот вопрос. Возможно, потому, что впервые увидела в Нэйте не просто раздражающего соседа, а мужчину, который тоже мог о чём-то сожалеть.

Он застыл.

Всего на секунду, но этого оказалось достаточно.

– Откуда такой интерес к моей личной жизни?

Привычная насмешка вернулась в его голос, хотя теперь звучала натянуто.

– Просто спросила.

– Тогда просто забудь, что спросила.

Мэдди сразу пожалела о своём любопытстве.

– Хорошо.

Она не стала настаивать. Нэйт собрал пустые тарелки и отнёс их к раковине. Его движения были резкими, будто он хотел поскорее закончить разговор, который сам же позволил начаться.

Мэдди смотрела на его спину и думала о том, как странно устроены люди. Она сама не могла заставить себя рассказать, насколько сильно её ранил Дэниел. Но почему-то ей хотелось знать, что заставило Нэйта закрыться именно сейчас.

Наверное, потому, что в его молчании она узнала собственное.

– Нэйт?

Он обернулся.

– Я не собиралась лезть тебе в душу.

– Знаю.

– И не буду.

Несколько секунд он смотрел на неё, словно решал, стоит ли что-то добавить.

– Спасибо, – произнёс он наконец.

Это было сказано так тихо, что Мэдди едва расслышала.

Она кивнула, не зная, что ответить.

Когда ужин закончился, они остались на кухне. Нэйт нашёл в ящике колоду карт, и они сыграли несколько партий при свечах. Мэдди проиграла дважды, обвинила его в жульничестве и выиграла третью партию исключительно благодаря тому, что Нэйт отвлёкся на очередной раскат грома.

– Я требую реванша, – заявил он.

– Требовать можешь сколько угодно. Я здесь временно, а значит, не обязана подчиняться твоим капризам.

– Удивительно, как быстро ты научилась использовать мои правила против меня.

– У меня талант.

– У тебя самоуверенность.

– Завидуй молча.

Он улыбнулся. На этот раз по-настоящему.

Мэдди поймала себя на том, что рассматривает его лицо, пытаясь запомнить это выражение. Без привычной насмешки Нэйт выглядел моложе и одновременно серьёзнее. В нём было что-то, чего она раньше не замечала, – усталость человека, который слишком долго привык справляться со всем в одиночку.

Она поспешно отвела взгляд.

Нет. Ей совершенно не нужно было начинать видеть в нём что-то хорошее. Это осложнило бы и без того непростую ситуацию.

Когда электричество наконец вернулось, они оба невольно поморщились от яркого света.

– Ну вот, – сказал Нэйт, убирая свечи. – Цивилизация восстановлена.

– А я уже начала привыкать к твоему дому без электричества.

Слова вырвались сами собой.

Нэйт посмотрел на неё.

– Осторожнее, Мэдди. Ещё немного, и ты признаешь, что тебе здесь нравится.

– Не дождёшься.

Она поднялась и взяла свою чашку.

– Спокойной ночи, Нэйт.

– Спокойной ночи.

У двери Мэдди остановилась, но не обернулась.

– И… спасибо за вечер.

За её спиной на мгновение воцарилась тишина.

– Не привыкай, – ответил он.

Мэдди улыбнулась.

– Не собиралась.

В своей комнате она закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Впервые за последние дни мысли о Дэниеле не заполнили голову целиком. Она всё ещё злилась, всё ещё чувствовала себя преданной и растерянной, но сегодня ей удалось хотя бы ненадолго перестать бороться со всем миром.

А в гостиной Нэйт сидел в темноте уже после того, как свет снова загорелся. Он смотрел на три свечи, которые забыл убрать со стола, и думал о вопросе Мэдди.

О бывшей невесте он не вспоминал годами. По крайней мере, старался не вспоминать.

Но сегодня чужой вопрос оказался слишком близко к тому, что он давно похоронил.

Нэйт погасил свечи одну за другой.

Некоторые вещи проще оставить в темноте.

Проблема была в том, что сегодня он впервые за долгое время захотел рассказать о них кому-то.

Глава 4. Утро после бури

Первое, что я услышала утром, был смех. Не мой. И, к моему огромному удивлению, не Нэйта.

За окном кто-то заливисто рассмеялся, следом хлопнула автомобильная дверь, и я нехотя приоткрыла один глаз. В комнату пробивался солнечный свет – такой яркий, словно вчерашняя гроза была не более чем дурным сном. На стекле ещё блестели капли дождя, на подоконнике лежала тень от ветки, а за стеной негромко гудел какой-то прибор.

Я несколько секунд смотрела в потолок, пытаясь вспомнить, где нахожусь.

Потом память услужливо подкинула мне вчерашний вечер.

Отключение электричества. Свечи. Карты. Нэйт, который впервые за всё время нашего знакомства говорил не только колкостями. И я, которая умудрилась рассказать ему, что устала быть человеком, решающим абсолютно все проблемы в собственной жизни.

Великолепно, Мэдди. Просто великолепно.

Ещё немного – и я начну делиться с ним детскими травмами, а потом мы будем сидеть у камина, держась за руки, и обсуждать наши чувства.

Хотя нет. Камин у него, кажется, был. А вот держаться за руки мы бы точно не стали. Скорее Нэйт откусил бы себе руку.

Я перевернулась на бок и потянулась за телефоном.

Десять двенадцать.

– Чёрт!

Я резко села, сбросив одеяло на пол.

Я не проспала. Я просто… очень основательно отдохнула.

Последние несколько недель я жила в режиме, который предполагал, что сон – необязательная роскошь, а утро начинается с проверки сообщений, звонков и списка дел. Даже после того, как моя квартира превратилась в бассейн, я умудрялась просыпаться с мыслью о том, что нужно решить ещё пять проблем, прежде чем позволить себе хотя бы полчаса паники.

А сегодня я проспала до десяти, не проверила телефон и даже не подумала о том, что должна делать дальше.

Подозрительно.

Я подняла с пола одеяло, аккуратно сложила его и оглядела комнату. Вчера вечером здесь было темно, а сейчас солнечный свет подчёркивал каждую мелочь: книги на полке, стопку запасных полотенец на комоде, фотографию какого-то побережья в простой чёрной рамке.

Комната Нэйта была слишком нейтральной для человека, который умел раздражать одним поднятием брови.

Никаких разбросанных вещей, никаких случайных мелочей, которые могли бы рассказать о хозяине больше, чем он сам хотел. Даже письменный стол выглядел так, словно его фотографировали для каталога мебели.

Я натянула джинсы, которые вчера бросила на стул, надела футболку и пригладила волосы ладонями.

В зеркале на меня смотрела девушка, которая явно нуждалась в кофе.

И желательно в таком количестве, чтобы перестать вспоминать, как вчера Нэйт смотрел на меня, когда я говорила о том, что устала справляться со всем одна.

Я не собиралась придавать этому значения.

Люди иногда разговаривают по душам. Это не означает, что между ними возникла какая-то особенная связь. Особенно если один из этих людей – Нэйт Уокер, который, кажется, родился с врождённой способностью превращать обычный разговор в соревнование на выносливость.

Я открыла дверь и вышла в коридор. Запах кофе настиг меня раньше, чем я добралась до кухни. Настоящего кофе. Свежего. С едва уловимым ароматом ванили. Я остановилась на пороге.

Нэйт стоял у кухонной стойки в тёмной футболке и серых домашних брюках. Волосы у него были слегка растрёпаны, рукава футболки, разумеется, отсутствовали, и он выглядел неприлично хорошо для человека, который, по моему мнению, должен был хотя бы иногда выглядеть так, будто жизнь его потрепала.

На столе стояли две кружки, тарелка с тостами и миска с нарезанными фруктами.

Я посмотрела на стол. Потом на него. Потом снова на стол.

– Что это?

Нэйт даже не обернулся.

– Завтрак, Брукс. Обычно люди едят его по утрам.

– Я знаю, что такое завтрак.

– Тогда мы уже добились прогресса.

Я проигнорировала реплику и подошла ближе. Одна кружка была чёрной, широким основанием напоминающая небольшую чашку для супа. Вторая – светло-голубой керамической, с тонкой трещинкой у ручки.

Я узнала её сразу. Вчера вечером, когда мы искали свечи, я заглянула в кухонный шкаф и заметила эту кружку. Она была похожа на ту, которой я пользовалась дома. Не точно такая же, но почти. Я ещё подумала, что Нэйт, наверное, купил её случайно, потому что трудно представить, чтобы человек с его характером выбирал посуду по принципу «эта выглядит уютно».

А рядом с ней стоял стакан воды.

И маленькая тарелка с двумя ломтиками лимона.

Я медленно повернула голову к хозяину дома.

– Ты что, приготовил мне завтрак?

– Нет. Я приготовил завтрак себе, а потом случайно сделал вторую порцию. Трагическая ошибка. Можешь съесть, чтобы не пропадало.

– Ты всегда такой невыносимый с утра?

– Только когда меня допрашивают до первой чашки кофе.

Он наконец повернулся ко мне и протянул руку к своей кружке.

Я заметила, что он не смотрит на меня слишком долго. Его взгляд скользнул по моему лицу, задержался на волосах и тут же переместился на кофемашину.

Странно.

Обычно Нэйт смотрел на меня так, будто заранее готовился опровергнуть любое утверждение, которое я могла произнести.

– Садись, – сказал он. – Пока не остыло.

Я села.

Кофе пах потрясающе. Я осторожно сделала глоток и едва не застонала от удовольствия.

Идеальная температура. Мягкий вкус. Чуть-чуть ванили, совсем немного молока. Ни капли лишнего сахара.

Именно так я любила.

Я замерла с кружкой у губ.

Нет.

Не мог же он…

– Ты вчера спрашивал, сколько сахара я добавляю в кофе? – осторожно уточнила я.

Нэйт откусил тост.

– Нет.

– Тогда откуда ты знаешь, что я пью его с молоком и без сахара?

– Ты вчера сделала себе кофе.

– Вчера электричества не было.

– До того, как оно отключилось.

Я прищурилась.

– Ты запомнил?

– У меня хорошая память.

– На то, как другие люди пьют кофе?

– На самые важные события в жизни, – невозмутимо ответил он. – Вчера ты добавила молоко, потом долго искала сахарницу, обнаружила, что она пустая, и сказала что-то нелестное о человеке, который не покупает сахар.

Я прикрыла глаза.

– Я не говорила ничего нелестного.

– Ты назвала его безответственным придурком.

– Я говорила о человеке в абстрактном смысле.

– Разумеется.

Я посмотрела на него поверх кружки.

– Ты сейчас пытаешься меня подловить?

– Нет, Мэдди. Я пытаюсь позавтракать. Но ты почему-то решила превратить это в судебное разбирательство.

Он произнёс моё имя совершенно обыкновенным тоном. И всё же что-то внутри меня едва заметно дрогнуло. Вчера он тоже называл меня Мэдди. Но тогда, при свечах, его голос звучал иначе – тише, без привычной насмешки. Я помнила, как он откинулся на спинку стула и на несколько секунд перестал изображать человека, которого ничто не может задеть.

Я помнила его слова о прошлом. И то, как быстро он закрылся после того, как я спросила о бывшей невесте. Я не собиралась снова лезть в эту тему. По крайней мере, не сегодня.

– Спасибо, – сказала я.

Нэйт поднял взгляд.

– За что?

– За кофе. И за завтрак.

– Не привыкай.

Вот он. Мой знакомый Нэйт Уокер собственной персоной.

Я улыбнулась.

– Не переживай. Я не собираюсь писать благодарственное письмо и вешать твою фотографию над кроватью.

– Успокоилa. Я уже собирался потребовать плату за использование моего изображения.

– Сколько?

– Для тебя? Двойной тариф.

– Почему?

– Ты слишком часто на меня смотришь.

Я едва не поперхнулась кофе.

Он улыбнулся. Совсем немного, одним уголком губ, но этого оказалось достаточно, чтобы я поняла: он прекрасно осознаёт, что сказал.

– Ты невозможен.

– А ты повторяешься.

Я опустила взгляд в кружку, пряча улыбку.

Это было опасно.

Не в том смысле, что Нэйт собирался сделать что-то плохое. Нет. Опасность заключалась в том, что рядом с ним мне неожиданно становилось легко.

Мы спорили, подкалывали друг друга, обменивались замечаниями, и впервые за долгое время мне не приходилось думать о том, какое впечатление я произвожу. Я не пыталась быть удобной, не старалась сгладить каждую неловкость и не искала правильных слов.

Я просто сидела на кухне, пила кофе и разговаривала с мужчиной, которого ещё неделю назад предпочла бы видеть на расстоянии нескольких километров.

И мне нравилось это больше, чем следовало.

– Кстати, – произнёс Нэйт, отодвигая пустую тарелку. – Ты собираешься сегодня куда-нибудь?

Я насторожилась.

– Почему ты спрашиваешь?

– Потому что хотел понять, нужно ли мне освобождать ванную к определённому времени.

– Я могу сама следить за временем.

– Я не сомневался. Ты выглядишь как человек, который составляет расписание даже для похода в туалет.

– А ты выглядишь как человек, которого никто не учил разговаривать с женщинами.

– Зато я умею готовить кофе.

– Не переоценивай свои достижения.

Он рассмеялся. Не усмехнулся, не фыркнул, не выдал очередную колкость. Рассмеялся по-настоящему. Я невольно посмотрела на него внимательнее.

У Нэйта была красивая улыбка. Не та, которую он использовал, чтобы вывести меня из себя, а другая – открытая, почти мальчишеская. Она меняла его лицо, делала его моложе и почему-то совершенно незнакомым. На секунду мне захотелось, чтобы он улыбался так чаще. Потом я мысленно дала себе пощёчину. Нет. Мы не будем этим заниматься.

– Ладно, – сказала я, возвращаясь к завтраку. – У меня есть дела.

– Какие?

– Мне нужно разобраться с квартирой, позвонить в страховую, проверить почту и выяснить, сколько будет стоить восстановление части мебели.

– Ты уже звонила в страховую?

– Вчера пыталась. Меня переключали между тремя отделами, а потом связь оборвалась.

– И ты собираешься снова звонить сегодня?

– А у меня есть выбор?

Нэйт на секунду задумался.

– Можешь начать с управляющей компании. Если повреждение связано с трубами или системой водоснабжения, тебе понадобится акт осмотра. Без него страховая может затянуть рассмотрение.

Я подняла голову.

– Откуда ты это знаешь?

– У меня когда-то была квартира.

– Нэйт, ты не можешь каждый раз отвечать так, будто я задаю тебе вопросы на собеседовании.

– Могу. И, судя по всему, буду продолжать.

Я вздохнула.

– Хорошо. Управляющая компания. А потом страховая.

– Сначала позавтракай.

Я посмотрела на тарелку.

На ней оставался последний тост.

– Я уже почти закончила.

– Ты съела половину.

– Ты ведёшь учёт?

– Нет. Просто твой завтрак стоит передо мной, и я способен оценить его состояние.

– Знаешь, в моей квартире никто не комментировал, сколько я ем.

– В твоей квартире никто не комментировал и то, что ты делаешь, потому что в твоей квартире больше нет нормальной кухни.

Я застыла. Он произнёс это легко, почти небрежно. И, кажется, понял, что сказал, только после того, как я замолчала. На несколько секунд между нами повисла тишина. Я посмотрела на стол, на крошки возле тарелки, на свою голубую кружку.

– Да, – тихо ответила я. – Это довольно веский аргумент.

Нэйт не стал шутить. Не попытался выкрутиться или сделать вид, что ничего не произошло. Он просто подвинул ко мне тарелку с фруктами.

– Ешь. Потом разберёмся с твоей управляющей компанией.

Я подняла на него глаза.

– Мы?

– Ты можешь продолжать называть это исключительно своей проблемой, если тебе так спокойнее. Но я всё равно знаю номер человека, который должен осмотреть повреждения.

– Ты знаешь человека из моей управляющей компании?

– Нет. Я знаю человека, который знает, как с ними разговаривать.

– И почему ты сразу не сказал?

Нэйт пожал плечами.

– Ты не спрашивала.

Я смотрела на него и не знала, что ответить. Вот ведь человек.

Он мог быть невыносимым, раздражающим, самоуверенным до абсурда. Мог одним предложением заставить меня захотеть бросить в него тарелкой.

Но при этом он не предлагал решить все мои проблемы за меня. Не говорил, что я ничего не умею, не жалел меня и не смотрел на меня как на беспомощную женщину, которой срочно нужен спаситель.

Он просто предлагал информацию. Возможность. И оставлял решение за мной. Почему-то именно это тронуло меня сильнее, чем сам завтрак.

– Ладно, – сказала я. – Позавтракаю, потом позвоню. Если не получится, попрошу тебя дать мне номер твоего знакомого.

– Договорились.

Я доела тост и потянулась за телефоном.

На экране было несколько уведомлений. Пара писем, сообщение от банка и напоминание о платеже, о котором я совершенно забыла.

Я открыла почту и начала быстро просматривать письма, пытаясь вернуть себе привычное ощущение контроля.

Пока не увидела сообщение от Дэниела.

Моё сердце пропустило удар.

Письмо пришло вчера вечером, когда мы сидели при свечах и играли в карты. Я не заметила его среди остальных уведомлений.

Имя на экране словно перечеркнуло солнечное утро.

Я не открывала сообщение несколько секунд. Просто смотрела на него, чувствуя, как внутри медленно поднимается знакомое неприятное напряжение.

Дэниел.

Человек, которому я доверяла. С которым строила планы. Который умудрился разрушить наши отношения и оставить меня разгребать последствия в одиночку.

Я думала, что после того, что увидела в его спальне, мне будет проще.

Что достаточно один раз застать человека с другой женщиной, чтобы все чувства исчезли вместе с уважением.