Дистанция притяжения. Любовь сильнее страха

– Дверца тянется на себя.

Я закрыла глаза. Господи, дай мне терпения. И желательно отдельную квартиру.

Я подошла к холодильнику и открыла его. Внутри всё было разложено по полкам: молочные продукты, овощи, контейнеры с едой, яйца, несколько бутылок воды. Ничего не валялось, не стояло под подозрительным углом и не пыталось сбежать на соседнюю полку.

Я взяла молоко.

– Можно?

Нэйт посмотрел на пакет в моей руке.

– Нет, Мэдди. Я держу его исключительно для декоративных целей.

– А я-то думала, ты настолько принципиален, что молоко в твоём доме предназначено только для избранных.

– Всё зависит от того, как ты его используешь.

– Я планировала добавить его в кофе, а не провести над ним научный эксперимент.

– Тогда, думаю, мы переживём это испытание.

Я налила молоко в кружку и включила кофемашину. Через несколько секунд кухня наполнилась характерным гудением.

– Только не говори, что у неё тоже есть правила, – предупредила я.

– У неё нет правил. Есть инструкция.

– Какая между ними разница?

– Инструкцию можно прочитать. Правила приходится объяснять людям, которые не читают инструкции.

Я повернулась к нему.

– Ты сейчас описываешь кофемашину или себя?

Нэйт усмехнулся. Совсем чуть-чуть. Но я заметила. И почему-то это разозлило меня сильнее, чем все его предыдущие колкости. Потому что усмешка ему шла. Потому что на мгновение его лицо перестало выглядеть таким неприступным. И потому что я не собиралась замечать подобные вещи.

Я отвернулась к кофемашине.

– Ладно. Давай договоримся сразу. Я не собираюсь занимать много места, портить твои вещи или устраивать здесь вечеринку на триста человек. Мне нужно только немного времени, чтобы разобраться с квартирой и решить, что делать дальше.

– Хорошо.

Я ожидала уточняющих вопросов. Или хотя бы очередного замечания о том, что я и без того слишком много места занимаю.

Но Нэйт просто поставил кружку на стол.

– Тогда нам стоит договориться о нескольких вещах.

Я напряглась.

– Каких вещах?

– О правилах.

Конечно. Как же без них.

Нэйт взял со стола лист бумаги и ручку.

Я уставилась на него.

– Ты шутишь.

– Нет.

– Ты действительно собираешься составить список правил?

– Я собираюсь сделать так, чтобы мы оба могли спокойно жить в одном доме.

– Ты мог бы просто сказать, что не хочешь, чтобы я трогала твои вещи.

– Я и собираюсь это сказать.

– На бумаге?

– Удивительно, но бумага не перебивает.

Я посмотрела на потолок.

Кажется, у судьбы было весьма специфическое чувство юмора.

Через пять минут мы сидели за кухонным столом.

Перед Нэйтом лежал лист бумаги. Передо мной – кружка кофе и твёрдое убеждение, что где-то в мире существует человек, который способен довести меня до нервного срыва одним движением брови.

– Итак, – начал он. – Первое. Ванная комната.

– Что с ней не так?

– Ничего. Я просто предпочитаю пользоваться ею утром до работы.

– А я предпочитаю пользоваться ванной комнатой тогда, когда мне нужно принять душ, почистить зубы или вспомнить, как выглядит человек, который спал меньше четырёх часов.

– Тогда предлагаю тебе вставать раньше.

– А я предлагаю тебе перестать говорить со мной так, будто я поселилась здесь по решению суда.

Он поднял взгляд.

На несколько секунд между нами повисла тишина.

– Я не считаю, что ты здесь по решению суда, – сказал он наконец.

– Прекрасно.

– Хотя твоя манера вести переговоры вполне могла бы убедить присяжных в обратном.

Я стиснула кружку.

– Продолжай. Мне очень интересно, какие ещё преступления я совершила, просто появившись в твоём доме.

Нэйт опустил глаза к листу.

– Вторая вещь. Кухня.

– Она мне уже нравится.

– Если что-то используешь, убирай на место.

– Разумеется.

– Если готовишь, мой за собой посуду.

– Конечно.

– Если заканчивается какой-то продукт, говори мне.

Я моргнула.

– А почему тебе?

– Потому что я покупаю продукты.

– Ты живёшь один и покупаешь продукты самостоятельно?

– Ты удивлена?

– Нет. Просто пытаюсь представить, как ты выбираешь помидоры. Наверное, устраиваешь им собеседование.

– Смотрю на них. Если они выглядят лучше, чем ты сейчас, беру.

Я медленно поставила кружку на стол.

– Ты невозможен.

– Мне часто это говорят.

– И никто никогда не пытался тебя исправить?

– Пытались.

– И?

– Устали.

Я невольно рассмеялась.

Всего на секунду.

Смех вырвался сам собой, прежде чем я успела его остановить.

Нэйт посмотрел на меня.

Я тут же нахмурилась.

– Не обольщайся. Это была реакция на абсурдность ситуации.

– Разумеется.

Он записал что-то на листе.

– Что ты написал?

– Что иногда ты способна смеяться.

– Вычеркни.

– Почему?

– Это личная информация.

Он не вычеркнул.

Я решила запомнить это оскорбление.

К третьему пункту я начала подозревать, что Нэйт готовился к моему появлению гораздо тщательнее, чем хотел показать.

– Гости, – объявил он.

– У тебя бывают гости?

– Иногда.

– Тогда я буду рада познакомиться с ними, когда они придут.

– Я не об этом. Если кто-то приходит, предупреждай меня, если собираешься приглашать людей.

– Я не планировала приводить сюда незнакомцев.

– Отлично.

– Но теперь, когда ты об этом сказал, мне кажется, что стоит пригласить хотя бы одного. Просто чтобы посмотреть на твоё лицо.

– Не сомневаюсь, что ты способна организовать целое мероприятие исключительно из вредности.

– А ты способен испортить любое мероприятие, даже не приходя на него.

Он слегка наклонил голову.

– Мы начинаем понимать друг друга.

– Не торопись с выводами.

Нэйт продолжил:

– Четвёртое. Рабочий кабинет.

– Я не собираюсь туда заходить.

– Хорошо.

– И не собираюсь трогать твои документы.

– Отлично.

– И уж точно не собираюсь читать твой дневник.

Он посмотрел на меня.

– У меня нет дневника.

– Конечно. Ты наверняка ведёшь электронную таблицу собственных чувств.

– В трёх экземплярах.

– С цветовой кодировкой?

– Только самые важные эмоции выделены красным.

Я снова едва не рассмеялась.

Вот же чёрт.

Нэйт умел быть смешным. Не добрым, не милым, не особенно приятным, но смешным. И, что гораздо хуже, он прекрасно знал, когда именно произнести очередную колкость, чтобы она попала в цель.

Я сделала глоток кофе, надеясь, что он не заметит моей улыбки.

– Пятое, – продолжил он. – Ночью стараемся не шуметь.

– Я не играю на барабанах.

– Я не об этом.

– А о чём?

– О музыке, телефонных разговорах, телевизоре. Я рано встаю.

– Ты уже говорил.

– И хочу спать.

– Невероятно. Оказывается, у нас есть что-то общее. Я тоже люблю спать.

– Тогда мы легко договоримся.

Он записал очередную строчку.

Я наблюдала за тем, как он пишет: быстро, чётко, не задумываясь над формулировками. Даже его почерк выглядел организованным. Буквы стояли ровно, строчки не съезжали, а точки в конце предложений словно ставили окончательную печать на любом обсуждении.

Мне захотелось испортить этот лист. Не порвать. Не скомкать. Просто нарисовать на полях что-нибудь настолько нелепое, чтобы его идеальная система дала трещину. Например, маленького человечка с рогами. Или самого Нэйта в костюме помидора.

Я мысленно улыбнулась.

– Что? – спросил он, не поднимая головы.

Я вздрогнула.

– Ничего.

– Ты так смотришь на мой список, будто планируешь диверсию.

– Я просто восхищаюсь твоим талантом превращать обычное совместное проживание в инструктаж по технике безопасности.

– Спасибо.

– Это не был комплимент.

– Я решил принять его как комплимент. Так у нас обоих будет лучше настроение.

– У меня настроение не улучшится, пока ты не закончишь этот допрос.

Он положил ручку на стол.

– Последний пункт.

– Слава богу.

– Твоя комната – твоя территория. Моя комната и кабинет – мои. В остальном дом общий, но я рассчитываю на то, что мы будем уважать личное пространство друг друга.

Я перестала улыбаться. Это прозвучало иначе. Без насмешки, без попытки уколоть меня. Просто спокойно и прямо. Я посмотрела на него внимательнее.

– Ты думаешь, я не умею уважать чужое пространство?

– Я тебя почти не знаю, Мэдди.

В его голосе не было обвинения. И почему-то именно это оказалось неприятнее всего. Потому что он был прав.

Мы действительно почти не знали друг друга. Я знала, что он язвительный, упрямый и совершенно невыносимый. Знала, что у него большой дом, привычка вставать рано и странная потребность записывать очевидные вещи на бумаге. Но я не знала, почему он живёт один. Не знала, что он любит, чего боится и что делает, когда ему плохо.

И он не знал обо мне ничего, кроме того, что я вчера появилась на его пороге в состоянии, близком к катастрофическому.

– Справедливо, – сказала я.

Нэйт чуть заметно кивнул.

Я обхватила ладонями кружку.

– Но у меня тоже есть одно правило.

Он поднял бровь.

– Слушаю.

– Я не хочу, чтобы ты относился ко мне как к проблеме, которую временно приходится терпеть.

Его лицо стало серьёзнее.

– Я не отношусь к тебе как к проблеме.

– Правда? Потому что весь этот список создаёт немного другое впечатление.

– Список нужен, чтобы мы не начали ненавидеть друг друга ещё сильнее через неделю.

– Ты предполагаешь, что через неделю мы будем ненавидеть друг друга?

– Я стараюсь мыслить реалистично.

Я покачала головой.

– Ты невероятен.

– Ты уже говорила.

– И повторю ещё раз, если потребуется.

Он подвинул ко мне лист.

– Можешь добавить своё правило.

Я посмотрела на бумагу.

Внизу оставалось свободное место.

Я взяла ручку и написала:

«Не разговаривать со мной так, будто я не умею думать самостоятельно».

Потом положила ручку и повернула лист к нему.

Нэйт прочитал.

– Это всё?

– Пока.

Он кивнул и дописал под моей строчкой:

«Не считать любой совет попыткой контролировать твою жизнь».

Я уставилась на него.

– Ты серьёзно?

– Абсолютно.

– Это не правило. Это провокация.

– Возможно.

– Ты специально меня злишь?

– Не специально. Иногда это происходит само собой.

Я откинулась на спинку стула и закрыла лицо ладонями. Всё. Я прожила с этим человеком меньше суток, а уже мечтала о берушах, замке на двери и, возможно, о небольшом домике в лесу, где единственным собеседником была бы белка. Причём белка наверняка оказалась бы более приятной.

После завтрака я решила заняться своими вещами. Именно решила. Но, как выяснилось, даже простое желание разложить одежду по полкам в доме Нэйта Уокера требовало отдельного согласования.

Я открыла шкаф в гостевой комнате и обнаружила, что половина его была совершенно пустой. На полках лежали несколько аккуратно сложенных полотенец, а на нижней стояла корзина для белья. Я перенесла свои вещи из сумки, разложила одежду и повесила платья на свободные вешалки.

Всё шло удивительно хорошо, пока я не заметила, что на верхней полке стоит небольшая коробка. Коробка была обычной. Светло-коричневый картон, крышка, никаких надписей. Я не собиралась её открывать. Честно. Я просто хотела поставить рядом свою сумку, но коробка немного сдвинулась, и я инстинктивно потянулась, чтобы поймать её.

Крышка приподнялась. Внутри лежали фотографии. Я успела заметить только край одного снимка – чья-то рука, часть лица и тёмный фон. Затем крышка вернулась на место. Я замерла. В коридоре послышались шаги.

– Всё в порядке? – спросил Нэйт из-за двери.

– Да!

Слишком громко.

Слишком быстро.

Я мысленно выругалась.

Дверь приоткрылась, и Нэйт заглянул внутрь. Его взгляд скользнул по комнате, остановился на шкафу, а затем вернулся ко мне.

– Ты что-то искала?

– Нет. Просто раскладывала вещи.

Он посмотрел на коробку.

Я почувствовала себя школьницей, которую поймали возле закрытого кабинета директора.

– Она случайно сдвинулась, – сказала я. – Я не открывала её специально.

Нэйт несколько секунд молчал.

Потом подошёл к шкафу, взял коробку и переставил её на верхнюю полку, чуть дальше от края.

– Всё нормально, – произнёс он.

Я не знала, что ответить. Он не выглядел рассерженным. Но что-то в его лице изменилось. Совсем немного – исчезла привычная насмешка, а взгляд стал таким, будто он на секунду оказался где-то далеко отсюда.

Потом выражение его лица вернулось к обычному.

– Если тебе нужны дополнительные вешалки, они в кладовой.

– Хорошо.

Он направился к двери.

– Нэйт?

Он остановился.

Я хотела спросить, чьи фотографии лежали в коробке.

Хотела – и не спросила.

У меня не было на это права.

– Спасибо, что позволил мне здесь остаться, – сказала я вместо этого.

Он посмотрел на меня через плечо.

– Не за что.

И вышел. Я осталась посреди комнаты, глядя на закрытую дверь. Впервые с момента нашего знакомства мне показалось, что за его колкостями действительно что-то скрывается.

Не какая-то грандиозная тайна, которую мне непременно предстояло раскрыть. Просто часть жизни, о которой он не хотел говорить. И я решила, что не стану задавать вопросов. По крайней мере, пока.

Ближе к полудню я поняла, что мне нужно выбраться из дома. Не потому, что мне не нравилось здесь находиться. Хотя, если быть честной, нравилось не особенно. Просто мне требовалось хотя бы ненадолго почувствовать, что моя жизнь всё ещё принадлежит мне. Я переоделась, собрала волосы и взяла телефон. На экране было несколько уведомлений. Сообщения от друзей.

Пропущенный звонок. И имя, которое я совсем не хотела видеть.

Дэниел.

Я быстро заблокировала экран.

Не сейчас. Я не собиралась портить себе весь день из-за человека, который уже и так сделал достаточно.

Когда я вышла в коридор, Нэйт стоял у входной двери и надевал кроссовки.

– Куда-то собираешься? – спросил он.

– Да.

– Хорошо.

Я остановилась.

– И всё?

Он посмотрел на меня.

– Ты ожидала, что я потребую письменное разрешение?

– После сегодняшнего утра – не исключено.

– Я не собираюсь запирать тебя в гостевой комнате.

– Какая щедрость.

Нэйт выпрямился.

– Мэдди, ты можешь выходить, когда хочешь. Можешь возвращаться, когда хочешь. Тебе не нужно спрашивать у меня разрешения.

Я замолчала.

В его голосе не было раздражения. Он словно хотел убедиться, что я действительно это понимаю.

– Но, – добавил он, – если собираешься задержаться допоздна, просто напиши, чтобы я не думал, что тебя пришлось искать по всему городу.

Я прищурилась.

– Это забота или ещё один пункт твоего списка?

– Это здравый смысл.

– Разумеется.

Я открыла дверь.

– И, Мэдди?

Я обернулась.

– Да?

– Ключи лежат на столике у входа. Возьми запасные. Только не потеряй.

Я посмотрела на связку ключей. На одном из них висел простой металлический брелок. Ничего особенного. Но это был ключ от его дома. От места, где я пока оставалась чужой. Я взяла связку и сжала её в ладони.

– Постараюсь не разочаровать тебя.

– Не переживай. У тебя ещё будет много возможностей.

Я закатила глаза и вышла на крыльцо. Дверь закрылась за моей спиной. Я постояла несколько секунд, глядя на улицу, и глубоко вдохнула тёплый воздух Кловер-Спрингс.

Мне нужно было решить слишком много вопросов. Разобраться с квартирой, поговорить с управляющим, забрать оставшиеся вещи, найти способ вернуться к привычной жизни.

И самое главное – перестать думать о Дэниеле. Нэйт Уокер в этот список не входил. Он был временным обстоятельством. Не более. Я повторила это про себя, направляясь к машине. Один раз. Потом второй. А на третий поняла, что пытаюсь убедить в этом не судьбу. Себя.

Когда я вернулась, солнце уже клонилось к вечеру. Я купила продукты, потому что решила хотя бы раз за день сделать что-то полезное. В пакете лежали хлеб, яйца, овощи, сыр и несколько вещей, которые я обычно покупала для себя.

В доме было тихо. Я поставила пакеты на кухонный стол и начала разбирать покупки. Нэйт появился через несколько минут.

– Ты купила продукты?

Я медленно повернулась к нему.

– Нет, я принесла домой несколько случайных предметов, которые встретила по дороге.

Он посмотрел на пакеты.

– Я спрашиваю, потому что собирался заехать в магазин.

– А я решила, что неплохо было бы внести свой вклад. Ты ведь не обязан оплачивать всё, пока я здесь.

Он нахмурился.

– Я не просил тебя покупать продукты.

– А я не просила тебя покупать их для меня.

Мы посмотрели друг на друга. Вот оно. Первое настоящее столкновение. Не из-за ванной комнаты, кофемашины или громкой музыки. Из-за того, что мы оба пытались доказать другому, что не собираемся быть обязанными.

Я первой отвела взгляд.

– Послушай, я благодарна тебе за помощь. Правда. Но я не хочу чувствовать себя человеком, которого нужно содержать.

Нэйт некоторое время молчал. Потом взял пакет с овощами и поставил его на столешницу.

– Я не пытаюсь тебя содержать.

– Тогда не нужно делать вид, что всё, что я здесь ем, появляется само собой.

– Я не делаю вид.

– Но ты не позволяешь мне даже нормально участвовать в домашних делах.

Он медленно выдохнул.

– Мэдди, ты здесь не для того, чтобы отрабатывать своё проживание.

Я замерла.

Слова прозвучали неожиданно резко.

– Я знаю.

– Тогда перестань вести себя так, будто каждый стакан воды превращает тебя в мою должницу.

Я почувствовала, как внутри что-то сжалось. Потому что именно этого я и боялась. Не его дома. Не его правил. А того, что однажды мне придётся уйти отсюда с ощущением, что я воспользовалась чужой добротой и ничего не смогла предложить взамен.

– Мне просто нужно знать, что я всё ещё могу сама о себе позаботиться, – тихо сказала я.

Нэйт посмотрел на меня. На этот раз он не ответил сразу. Его взгляд задержался на моём лице, и я вдруг остро почувствовала, насколько усталой выгляжу. Не только внешне. Внутри тоже.

Последние сутки вымотали меня сильнее, чем я готова была признать.

– Тогда готовь ужин, – сказал он наконец.

Я моргнула.

– Что?

– Ты купила продукты. Я не собираюсь с тобой спорить из-за каждого помидора. Готовь ужин, если хочешь.

Я посмотрела на него с подозрением.

– И ты не будешь стоять над душой с секундомером?

– Буду. Но только если ты сожжёшь кухню.

Я фыркнула.

– Вот теперь я узнаю настоящего тебя.

– Боюсь, ты пока видела только ознакомительную версию.

Он ушёл из кухни, оставив меня разбирать покупки. Я смотрела ему вслед и пыталась понять, что именно произошло. Мы не помирились. Не стали друзьями. И уж точно не начали нравиться друг другу. Но он услышал меня. Пожалуй, на сегодня этого было достаточно.

Ужин получился простым.

Я приготовила пасту с овощами, добавила сыр и сделала салат. Ничего особенного, но запах еды постепенно заполнил кухню, и впервые за последние дни дом перестал казаться мне чужим.

Нэйт вернулся, когда я уже накрывала на стол.

Он остановился у входа и посмотрел на сковороду.

– Пахнет хорошо.

Я обернулась.

– Это потому, что я не пыталась приготовить тебя.

– А я уже начал волноваться.

– Не переживай. Для этого мне понадобится гораздо больше времени.

Он усмехнулся и вымыл руки.

Мы сели за стол.

Первые несколько минут ели молча. Не потому, что между нами воцарилось уютное взаимопонимание, а потому, что я была слишком голодной, чтобы тратить силы на разговоры, а Нэйт, кажется, вообще не испытывал потребности заполнять тишину словами.

Это было неожиданно приятно. Когда я потянулась за водой, он подвинул бутылку ближе ко мне. Я посмотрела на него. Он продолжал есть.

– Спасибо, – сказала я.

– Пожалуйста.

И всё.

Никаких колкостей.

Никаких замечаний.

Почти нормальный разговор двух взрослых людей.

Я уже начала думать, что сегодняшний вечер может пройти без очередной словесной дуэли, когда Нэйт отложил вилку.

– У тебя есть планы на ближайшие дни?

Я напряглась.

– В каком смысле?

– В самом обычном. Тебе нужно решить вопрос с квартирой. Возможно, забрать вещи. Разобраться с документами.

– Я знаю.

– Я могу помочь, если понадобится.

Я посмотрела на него внимательнее.

– Ты предлагаешь помощь?

– Нет, я читаю вслух список своих обязанностей хозяина дома.

Я закатила глаза.

– Конечно. Прости, забыла, с кем разговариваю.

Он слегка улыбнулся.

– Если серьёзно, можешь обращаться ко мне, когда потребуется.

Я опустила взгляд на тарелку.

Мне было непривычно слышать подобное от него. Ещё утром он объяснял мне, как пользоваться кофемашиной, словно я была человеком, неспособным освоить бытовую технику. А теперь предлагал помощь без всяких условий.

И я не знала, что с этим делать.

– Хорошо, – сказала я. – Спасибо.

– Не за что.

Он вернулся к ужину. Разговор закончился так же просто, как начался. Но почему-то я запомнила его лучше, чем все наши утренние перепалки.

Позже, когда я закончила мыть посуду и вытерла столешницу, Нэйт появился на кухне с тем самым листом бумаги.

Я сразу насторожилась.

– Только не говори, что ты составил приложение к правилам.

– Пока нет.

Он положил лист на стол.

– Я подумал, что мы забыли ещё одну вещь.

Я скрестила руки на груди.

– Какую?

– Если у тебя возникнет проблема, не нужно ждать, пока она станет катастрофой, прежде чем сказать мне.

Я молчала.

– Это относится и к дому, и к квартире, и ко всему остальному, с чем ты сейчас разбираешься, – добавил он. – Я не предлагаю решать за тебя. Просто не хочу, чтобы ты пыталась справиться со всем в одиночку только потому, что тебе неудобно попросить о помощи.

Я почувствовала, как горло сжалось. Не сильно. Совсем немного. Но достаточно, чтобы я отвела взгляд.

Последние сутки мне постоянно приходилось быть сильной. Не плакать при посторонних, не показывать, насколько больно, не позволять себе остановиться, потому что стоило остановиться – и всё, что я держала внутри, могло обрушиться разом.

Я не хотела, чтобы Нэйт это видел. Не хотела, чтобы он решил, будто я слабая. И меньше всего хотела, чтобы он начал меня жалеть.

– Я умею справляться с проблемами, – сказала я.

– Я не сомневаюсь.

– Правда.

– Мэдди, я тебя услышал.

Я посмотрела на него. Он не улыбался. Не пытался доказать, что знает меня лучше, чем я сама.

Просто стоял рядом и ждал, пока я перестану воспринимать каждое его слово как вызов. Это оказалось неожиданно трудно.

– Ладно, – сказала я наконец. – Если мне понадобится помощь, я скажу.

– Договорились.

Он взял лист и перевернул его чистой стороной вверх.

– Что ты делаешь? – спросила я.

– Думаю, нам стоит оставить место для новых правил.

Я рассмеялась.

На этот раз по-настоящему.

Нэйт посмотрел на меня, и в его глазах мелькнуло что-то тёплое, почти незаметное.

– Вот, – произнёс он. – Уже лучше.

Моя улыбка исчезла.

– Не привыкай.

– Не собирался.

– И не думай, что теперь мы друзья.

– Даже не мечтал.

– Отлично.

– Прекрасно.

Мы несколько секунд смотрели друг на друга.

Потом Нэйт забрал лист и направился к двери.

– Спокойной ночи, Мэдди.

Я удивлённо моргнула.

– Уже уходишь?

Он обернулся.

– А ты хотела продолжить обсуждение правил?

– Нет!

– Тогда спокойной ночи.

– Спокойной ночи, Уокер.

Он ушёл.

Я осталась на кухне одна.

За окном темнело. На столе стояли две кружки, рядом лежала чистая салфетка, а на столешнице не осталось ни одной крошки. Всё выглядело так, словно этот вечер был самым обычным в мире. Два человека поужинали, немного поспорили и разошлись по своим комнатам. Ничего особенного. Ничего, что стоило бы запоминать.

Я выключила свет и поднялась наверх. В гостевой комнате было прохладно. Я закрыла окно, сняла одежду и забралась под одеяло. Телефон лежал на тумбочке экраном вниз. Я не стала его проверять.

Завтра мне предстояло заняться квартирой. Потом работой. Потом всем остальным.

У меня был план. Пусть пока приблизительный, но всё же план. Я собиралась привести жизнь в порядок и как можно скорее вернуться к самостоятельному существованию.